Главные вкладки

    Материал по теме:
    СТИХИ О БЛОКАДЕ ЛЕНИНГРАДА.

    Сидорова Мариана Ильинична

    Стихи о Блокаде
    ...И вновь Литейный - зона фронтовая.
    Идут войска, идут - в который раз! -
    туда, где Ленин, руку простирая,
    на грозный подвиг призывает нас.

    Они идут, колонна за колонной,
    еще в гражданском, тащат узелки...
    Невидимые красные знамена
    сопровождают красные полки.

    Так шли в Семнадцатом - к тому ж вокзалу,
    в предчувствии страданий и побед.
    Так вновь идут. И блещет с пьедестала
    неукротимый Ленинский завет.
    Первый день
    Ольга Берггольц

     
    Стихотворения про Блокаду
    И та, что сегодня прощается с милым,
    Пусть боль свою в силу она переплавит.
    Мы детям клянемся, клянемся могилам,
    Что нас покориться никто не заставит.
    Анна Ахматова
    Клятва

     
    Стихи про Ленингратскую Блокаду
    Есть легенда, что в ночь блокадную
    К фронту,
    К Пулкову напрямик,
    Там, где стыли дороги рокадные,
    Прогремел Ильича броневик.

    Словно свитки багрового пламени,
    Кумача развевались концы.
    «Ленин жив!» —
    Прочитали на знамени
    На развернутом стяге бойцы.

    Это было всего на мгновение
    До начала грозы боевой,
    До сигнальных ракет к наступлению,
    Озаривших снега над Невой.

    И когда под раскатами гулкими
    Шли мы в битву,
    То нам,
    Хоть на миг,
    Возле Марьина, Ропши и Пулкова —
    Всюду виделся тот броневик.
    Борис Лихарев
    Ленинский броневик
    Мы говорим-« блокада Ленинграда
    Великий подвиг, Тысяча наград.»
    Страшнейшая и долгая осада
    Под немцев не прогнулся Ленинград…
    Ну а теперь представьте, плачь детей,
    От голода и боли их постигших.
    И стоны! Стоны бедных матерей,
    Малютками ребят похоронивших…
    Ржаного хлеба мизерный кусок,
    Зловонье разложения и смрада!
    Заполнен смертью каждый уголок,
    Все гибли на просторах Ленинграда!
    Он выстоял… Ценой больших потерь.
    Больших?! Нет, это слово не подходит.
    Гигантских! Титанических!
    Поверь, проходят годы,горе не проходит.
    Должны себе вопрос мы задавать-
    Зачем?За что, конечно знаем!
    За родину, за Сталина, за мать…
    Зачем!?Зачем себя мы убиваем!?
    Тупая жажда власти, троны, лица,
    Иль голубая истинная кровь…
    Или кому-то просто жмет граница…
    А как же святость, доброта, любовь!?
    Теперь осталась память в сердце раной,
    И миллион не сбывшихся идей!
    Следы большой могилы… Братской, странной!
    Жив Ленинград отвагою людей!!!!
    ©Екатерина Казимирова.
    ...Я говорю с тобой под свист снарядов,
    угрюмым заревом озарена.
    Я говорю с тобой из Ленинграда,
    страна моя, печальная страна...
    Кронштадтский злой, неукротимый ветер
    в мое лицо закинутое бьет.
    В бомбоубежищах уснули дети,
    ночная стража встала у ворот.
    Над Ленинградом - смертная угроза...
    Бессонны ночи, тяжек день любой.
    Но мы забыли, что такое слезы,
    что называлось страхом и мольбой.
    Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
    не поколеблет грохот канонад,
    и если завтра будут баррикады -
    мы не покинем наших баррикад.
    И женщины с бойцами встанут рядом,
    и дети нам патроны поднесут,
    и надо всеми нами зацветут
    старинные знамена Петрограда.
    Руками сжав обугленное сердце,
    такое обещание даю
    я, горожанка, мать красноармейца,
    погибшего под Стрельною в бою:
    Мы будем драться с беззаветной силой,
    мы одолеем бешеных зверей,
    мы победим, клянусь тебе, Россия,
    от имени российских матерей.
    Август 1941
                  ************
     

    Из блокнота сорок первого года
                          1
    ...Видим - опять надвигается ночь,
    и этому не помочь:
    ничем нельзя отвратить темноту,
    прикрыть небесную высоту...
                           2
    Я не дома, не города житель,
    не живой и не мертвый - ничей:
    я живу между двух перекрытий,
    в груде сложенных кирпичей...
                               3
    О, это явь - не чудится, не снится:
    сирены вопль, и тихо - и тогда
    одно мгновенье слышно - птицы, птицы
    поют и свищут в городских садах.
    Да, в тишине предбоевой, в печали,
    так торжествуют хоры вешних птиц,
    как будто б рады, что перекричали
    огромный город, падающий ниц...
                               4
    В бомбоубежище, в подвале,
    нагие лампочки горят...
    Быть может, нас сейчас завалит.
    Кругом о бомбах говорят...

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    ...Я никогда с такою силой,
    как в эту осень, не жила.
    Я никогда такой красивой,
    такой влюбленной не была...
                               5
    Да, я солгу, да, я тебе скажу:
    - Не знаю, что случилося со мной,
    но так легко я по земле хожу,
    как не ходила долго и давно.
    И так мила мне вся земная твердь,
    так песнь моя чиста и высока...
    Не потому ль, что в город входит смерть,
    а новая любовь недалека?..
                              6
    ...Сидят на корточках и дремлют
    под арками домов чужих.
    Разрывам бомб почти не внемлют,
    не слышат, как земля дрожит.
    Ни дум, ни жалоб, ни желаний...
    Одно стремление - уснуть,
    к чужому городскому камню
    щекой горящею прильнуть...
    Сентябрь 1941
                  ************
     
    ...Я буду сегодня с тобой говорить,
    товарищ и друг мой ленинградец,
    о свете, который над нами горит,
    о нашей последней отраде.
    Товарищ, нам горькие выпали дни,
    грозят небывалые беды,
    но мы не забыты с тобой, не одни, -
    и это уже победа.
    Смотри - материнской тоской полна,
    за дымной грядой осады,
    не сводит очей воспаленных страна
    с защитников Ленинграда.
    Так некогда, друга отправив в поход,
    на подвиг тяжелый и славный,
    рыдая, глядела века напролет
    со стен городских Ярославна.
    Молила, чтоб ветер хоть голос домчал
    до друга сквозь дебри и выси...
    А письма летят к Ленинграду сейчас,
    как в песне, десятками тысяч.
    Сквозь пламя и ветер летят и летят,
    их строки размыты слезами.
    На ста языках об одном говорят:
    "Мы с вами, товарищи, с вами!"
    А сколько посылок приходит с утра
    сюда, в ленинградские части!
    Как пахнут и варежки, и свитера
    забытым покоем и счастьем...
    И нам самолеты послала страна, -
    да будем еще неустанней! -
    их мерная, гулкая песня слышна,
    и видно их крыльев блистанье.
    Товарищ, прислушайся, встань, улыбнись
    и с вызовом миру поведай:
    - За город сражаемся мы не одни, -
    и это уже победа.
    Спасибо. Спасибо, родная страна,
    за помощь любовью и силой.
    Спасибо за письма, за крылья для нас,
    за варежки тоже спасибо.
    Спасибо тебе за тревогу твою -
    она нам дороже награды.
    О ней не забудут в осаде, в бою
    защитники Ленинграда.
    Мы знаем - нам горькие выпали дни,
    грозят небывалые беды.
    Но Родина с нами, и мы не одни,
    и нашею будет победа.

    16 октября 1941
                  ************
     
    В 1941 году в Ленинграде

    У Фонтанного дома, у Фонтанного дома,
    у подъездов, глухо запахнутых,
    у резных чугунных ворот
    гражданка Анна Андреевна Ахматова,
    поэт Анна Ахматова
    на дежурство ночью встает.
    На левом бедре ее тяжелеет, обвиснув, противогаз,
    а по правую руку, как всегда, налегке,
    в покрывале одном, приоткинутом над сиянием глаз,
    гостья милая - Муза, с легкой дудочкою в руке.
    А напротив через Фонтанку - немые сплошные дома,
    окна в белых бумажных крестах. А за ними ни искры, ни зги.
    И мерцает на стеклах жемчужно-прозрачная тьма.
    И на подступах ближних отброшены снова враги.
    О, кого ты, кого, супостат, захотел превозмочь?
    Или Анну Ахматову, вставшую в дозор у Фонтанного дома, от Армии невдалеке?
    Или стражу ее, ленинградскую эту бессмертную белую ночь?
    Или Музу ее со смертельным оружьем, с легкой дудочкой в легкой руке?
    1970-1971
                  ************
     
              Ленинградке

    Еще тебе такие песни сложат,
    Так воспоют твой облик и дела,
    Что ты, наверно, скажешь: - Не похоже.
    Я проще, я угрюмее была.
    Мне часто было страшно и тоскливо,
    Меня томил войны кровавый путь,
    Я не мечтала даже стать счастливой,
    Мне одного хотелось: отдохнуть...
    Да, отдохнуть ото всего на свете -
    От поисков тепла, жилья, еды.
    От жалости к своим исчахшим детям,
    От вечного предчувствия беды,
    От страха за того, кто мне не пишет
    (Увижу ли его когда-нибудь),
    От свиста бомб над беззащитной крышей,
    От мужества и гнева отдохнуть.
    Но я в печальном городе осталась
    Хозяйкой и служанкой для того,
    Чтобы сберечь огонь и жизнь его.
    И я жила, преодолев усталость.
    Я даже пела иногда. Трудилась.
    С людьми делилась солью и водой.
    Я плакала, когда могла. Бранилась
    С моей соседкой. Бредила едой.
    И день за днем лицо мое темнело,
    Седины появились на висках.
    Зато, привычная к любому делу,
    Почти железной сделалась рука.
    Смотри, как цепки пальцы и грубы!
    Я рвы на ближних подступах копала,
    Сколачивала жесткие гробы
    И малым детям раны бинтовала...
    И не проходят даром эти дни,
    Неистребим свинцовый их осадок:
    Сама печаль, сама война глядит
    Познавшими глазами ленинградок.
    Зачем же ты меня изобразил
    Такой отважной и такой прекрасной,
    Как женщину в расцвете лучших сил,
    С улыбкой горделивою и ясной?
    Но, не приняв суровых укоризн,
    Художник скажет с гордостью, с отрадой:
    - Затем, что ты - сама любовь и жизнь,
    Бесстрашие и слава Ленинграда!
    8 марта 1942.
                        Ольга Бергольц.