«Депортация калмыцкого народа» (к 70-летию скорбной даты)

Заявка

на участие в конкурсе эссе на тему:

«Депортация калмыцкого народа» (к 70-летию скорбной даты)

1. Фамилия, имя, отчество автора (полностью): Эльзитинова Алтана Юрьевна
2. Учебное заведение: Муниципальное казенное общеобразовательное учреждение «Городовиковская средняя общеобразовательная школа №3», 9 «А» класс
3. Фамилия, имя, отчество учителя: Кузнецова Наталья Александровна
4. Адрес электронной почты учителя: NatalyaK11@mail.ru
5. Домашний адрес и телефон для связи: г.Городовиковск, ул.Мичурина д.23 кв.1

   Тел.: 8-961-542-00-59

День депортации стал роковым для многих калмыцких семей. Он не обошел стороной и моих родственников. Как и многие наши земляки, они  из того числа, кто подвергся этому событию. Депортация, как и война, настигла людей внезапно, а это, значит, и слезы, и страх, и горе в каждой калмыцкой семье.

Мою бабушку зовут Кардонова Людмила Бембиновна. Она 1936 года рождения. Устроившись с ней рядом, я начала слушать ее рассказ:

 «Я родом из Ростовской области, хутора Ковалевка Зимовниковского района. В нашем хуторе проживало около тридцати семей. Большую часть из них составляли калмыцкие семьи. В нашей семье Кардоновых проживало пять человек: отец – Бембя Цебекович, мать - Булгун Учуровна, брат Алексей (или Ланг по-калмыцкому), сестра Александра и я, Людмила. Чтобы нас прокормить, наши родители работали не покладая рук. Отец пас овец. А мать, пока детишки были маленькими, не работала. А когда мы подросли, она пошла работать на стрижку овец. В хуторской школе я проучилась один год.

С соседями мы жили все дружно. Делились друг с другом чаем, мясом и тем, что у кого было. По праздникам варили булмг – это жирная каша из домашней сметаны, жарили борцоги, варили чай, пели песни. Жили и радовались жизни!». Вспоминая это, у бабушки в глазах я заметила искорки счастья о прошлом этапе жизни. Но они быстро угасли.

«И вот в декабре 1943 года рано утром к нам в дверь постучали. Вошли люди в военной форме. Они сообщили, что по приказу Сталина весь калмыцкий народ депортируют в Сибирь. Сначала мы не поверили, но спустя  несколько минут, поняли, что нас выгоняют из родного края. Выгоняют в никуда!

На сборы дали два часа. Взяли мы лишь только документы и кое-какие теплые вещи. Из продуктов мать собрала то, что было на столе – хлеб, твердые сушеные лепешки, вроде сыра или брынзы, несколько штук вареной картошки.  

Одеты были по-зимнему – в теплые шерстяные чуни (гольфы до колен), в теплые платья, в овчинные тулупы, в вязанные из шерсти варежки и платки.

Сначала нас погрузили на сани и везли до поезда, затем в товарный поезд. И все поехали. Откуда отходил поезд я не знаю. Ехали долго, точно не помню, сколько по времени. Но точно помню одно, что это был самый ужасный момент в моей жизни. В тот год я повидала многое: и голод, и смерть.

Первое время в поезде мы питались тем, что у нас было с собой. В последнюю очередь ели сушеные лепешки. Они были такими твердыми, что мы откусывали чуть-чуть и рассасывали эти кусочки. Когда эти запасы  закончились, пили кипяток и жевали хлебные корки.

Прибыли  в Сибирь мы поздно ночью. На санях нас развезли в дома временного проживания. А утром распределили по колхозам. Одному мы радовались, находясь в далеком чужом холодном краю, что нашу семью не разлучили! Так наша семья попала в колхоз «Путь коммунизму» Убенского района.

Поселили нас в маленьком деревянном двухкомнатном домике. Нашими соседями были русские-сибиряки и соотечественники-переселенцы. Жили с ними дружно, ходили к друг другу в гости, помогали друг другу в беде. Нашими лучшими друзьями стали  семьи – Губских и Диденко. С  ними мы вели переписку, но в 1960 году связь прервалась.

Сначала родителям было трудно устроиться на работу. И чтобы прокормить нас, они работали на разных работах. Первое время у нас работал только отец - дворником. Позже устроился в колхозную баню, рубил дрова и топил печь. Мать тоже вышла на работу – уборщицей в детский сад. А я со своими братом и сестрой  учились в школе. В Сибири проучилась  пять классов.

После уроков мы как могли, помогали родителям. Вместе с сестрой хлопотали по дому, а брат был в помощниках у отца.

Так и прошли наши долгие, мучительные тринадцать лет.

И вот, в 1956 году, в Сибирь нам пришла счастливая весть. Весь калмыцкий народ вновь мог вернуться обратно. Обратно на нашу родную калмыцкую землю!

Несмотря на это радостное событие, все-таки очень тяжело было смириться с мыслью, что придется покинуть эти края, полюбившиеся нами. Жалко было расставаться с новыми друзьями-сибиряками.

Спустя год, в 1957 году, вся наша семья решила вернуться назад в Калмыцкую автономную область.

Мы приехали в совхоз «Южный» отделение №1 (ныне поселок «Бурул-2») Городовиковского района».

«Почему именно сюда?» - спросила я у бабули.

На что бабушка ответила: «Сюда мы решили вернуться потому, что в 1956 году возвратились на родину наши родственники.

По приезду поселились в вагончиках. Из  глиняного замеса стали лепить кирпичи – саман. Нам помогали все соседи (так было заведено среди сельчан). В этом же году выстроили саманный двухкомнатный домик. В нем же и прижились на долгие годы.

Я устроилась свинаркой на свиноферму, где и проработала тридцать лет. В 1963году я вышла замуж за Манжикова Михаила Намруевича. Вместе с ним мы воспитали четырех дочек: Ирину, Галину, Светлану и Жанну.

Здесь я живу, и буду жить еще долго».

Моя бабушка не любит вспоминать то время, но ведь это не вычеркнуть, не выкинуть из жизни это страшное для них слово — Сибирь.

Я знала о депортации из книг, слышала на уроках истории и классных часах, но только  теперь, после рассказа бабушки, почувствовала всю трагедию этого события. Настолько рассказ произвел на меня впечатление, что будто, я сама оказалась в том далеком сорок третьем и казалось, что по телу пробегает холодок, и ком горечи ощущается в горле.

Воспоминания моей бабушки останутся навсегда в моей памяти.

Приложение

Моя бабушка Кардонова (Манжикова) Людмила Бембиновна