Образ Иуды в канонических Евангелиях

            Общеизвестно, что Канонические Евангелия не поясняют события и поступки библейских персонажей, а только описывают их, повествуют о них. И, конечно, не содержат психологических характеристик. В этом и заключается особенность Ветхого и Нового Заветов, их загадка.

            В данной работе мы попытаемся проследить, как образ Иуды описывается в четырех Евангелиях (от Марка, Матфея, Луки и Иоанна), выявить общие черты и различия, определить, какие мотивировки предательства дают апостолы, пояснить, чем могло быть вызвано постепенное нарастание агрессии к Иуде.

            Следует начать с того, что появляется Иуда в Новом Завете уже сложившимся человеком: ни о матери, ни о детстве Иуды в  Евангелиях не упоминается. Обращает на себя внимание и то, что чем больше проходит времени со смерти Иисуса около 30 г. н.э., тем больше  об Иуде пишут евангелисты.

           Обратимся к Евангелию от Марка. Иуда здесь — отражение остальных апостолов, их моральной неустойчивости, присущей  всем людям, ведь в конечном итоге, как мы знаем, все ученики покидают Иисуса. Несмотря на это, Марк отводит отдельное место предательству Иуды. Однако, не совсем понятно, каким образом оно происходит. Возможно, Иуда выдал местонахождение Иисуса, но многие исследователи не уверены, была ли в этом необходимость, так как иудейские власти сами могли отыскать Иисуса. Вероятно, Иуда раскрыл что-то еще. По замечанию С. Грубар, на судилище Синедриона Иисус сам утвердительно  откликается на вопрос: «Ты ли Христос, сын Благословенного?». Тогда первосвященник, разрывая свои одежды, восклицает: «на что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство» (14: 61—63). [С.  Грубар;  пер.  с  англ.  яз. И.В.  Павловой.  -  М.:  ACT:  Астрель,  2011.  -  480  с, 43]. Возникает вопрос: для чего нужен Иуда? Ведь Иисуса осуждают за богохульство на основании сделанного Им Самим признания: «Я [Мессия]» и Его собственного заявления: «вы узрите Сына человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (14: 62).

           Как отмечает Марк, Иисус наставляет апостолов не выдавать Его мессианскую роль (3: 12,5:43, 8:30). Таким образом, Иуда, возможно, просто раскрыл эту тайну Учителя. Однако Иисус сам входит в храм, переворачивает столы менял и объявляет святое место «вертепом разбойников» (11:17), а затем предсказывает разрушение Храма (13:2) и провозглашает Себя Мессией перед Синедрионом, таким образом собственными усилиями ставя свою жизнь под угрозу. Иуда, может быть, и есть один из тех, кто «предал» или «передал» Иисуса, но его образ представляется ненужным, избыточным в контексте кульминационной развязки сюжета у Марка.

              В Евангелии от  Матфея Иуда представлен как заслуживающий сочувствия грешник, чья вина и раскаяние побудили его принести себя в жертву через самоубийство. Интерпретация образа Иуды Матфеем более человечна, поскольку, во-первых, он указывает, что Иисус предвидел свою смерть, а во-вторых, Иуда, осознавая свою вину за ужасное и, может быть, ненамеренное зло, причиненное Иисусу, заканчивает жизнь повешением.                        

         Подготавливаясь к празднику, Иисус говорит Своим ученикам: «Вы знаете, что чрез два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие» (26:2). Данные прорицания указывают на фатализм событий, которые теперь нуждаются в изменнике, готового предать Иисуса иудеям и фарисеям, жаждущим мести за оскорбления. В такой перспективе Иуда оказывается в плену божественного плана и поэтому провоцирует на  сострадание.

         Вторым нововведением, которое вводит Матфей в евангельский сюжет и которое активно обсуждается библеистами, оказывается мотив искупления Иудой вины через принесение в жертву собственной жизни — мотив, зеркально повторяющий  самопожертвование Христа.

        Стоит отметить, что и Марк, и Матфей  перед сюжетом об аресте включают слова Иисуса: «Вот, приблизился предающий Меня» (Марк 14: 42, Матф. 26:46). Но у Матфея Иисус приветствует Иуду словами: «Друг, для чего ты пришел?» (26:50). Ни к одному из остальных апостолов Иисус не обращается «Друг». Слово «Друг» даже при ироническом подтексте указывает как на то, что Иисус принимает свою участь, так и на то, что существует некая связь между предателем и Преданным. Затем Иисус Матфея, как и у Марка, подчеркивая божественное предопределение, утвердительно произносит слова: «Сие же все было, да сбудутся писания пророков» (26: 56).

            В Евангелие от Луки все яснее разделяются характеры Иуды и Иисуса. Иисус постепенно начинает обретать божественную силу, тогда как Иудой все больше овладевает сатанинское зло. В Евангелии от Луки Иисус как будто контролирует происходящие события, которые Он признает и утверждает необходимыми, тогда как у Матфея Иисус лишь предвидит свою участь. (9: 22,44; 13:33; 17:25).

          В  то же время Иуда, олицетворяющий лживость и подлость иудейской власти, не осознающей, что проливается невинная кровь, постепенно начинает лишаться прощения.

          Мотивировка предательства у Луки объясняется не через его духовные, корыстные или политические цели. Он лишь указывает, что Иуда был одержим Сатаной.

           В Евангелие от Иоанна образ Иисуса уже полностью сформировался и представляется нам в традиционной для нас божественной ипостаси «Я и Отец — одно» (10:30), в то время как Иуда оборачивается в Дьявола, убившего Бога.

         Существенным отличием Евангелия от Иоанна от других является то, что евангелист наделяет Иуду характером – он вор, и профессией- хранителем денежного ящика. В связи с политическими событиями, Иуда теперь олицетворяет иудейский народ – предателей, которые не прочь сговорится с врагом и раболепствующих перед языческими правителями.

         Таким образом, мы видим, что Новозаветный образ предателя изменяется довольно быстро и весьма заметно: из глуповатого ученика Иисуса у Марка он трансформируется в осознающего и искупающего свою вину самоубийством грешника у Матфея, а после представляет собой существо, одержимое дьяволом у Луки и Иоанна, в Евангелии которого, наконец, символизирует апофеоз греховности иудейского народа.

            Подводя итоги данной работы, можно сделать вывод, что по мере того, как Иисус приобретает божественную силу и становится Христом, Иуда деградирует нравственно и морально. Большинство литературоведов и библеистов объясняют это тем,  что  на фоне религиозной и политической войны иудеев и христиан, Иуда, относящийся к еретикам и олицетворяющий еврейский народ, все больше становится объектом для агрессии  и поношения.

            В дальнейшем, моя работа предполагает анализ образа Иуды в эпоху Просвещения и далее, в 20 веке, в частности, в повести Л. Андреева «Иуда Искариот».