Нравственный выбор генералов царской армии в условиях Революции и Гражданской войны

Нравственный выбор генералов царской армии

в условиях Революции и Гражданской войны

В определении социально-нравственных  качеств человека, значимое место отводится патриотизму.   В новом словаре русского языка  Т.Ф. Ефремова патриотизм трактуется как «Любовь к своему отечеству, преданность своему народу и ответственность перед ним, готовность к любым жертвам и подвигам во имя интересов своей Родины». В своем исследовании я поставила цель: проанализировать процессы и результаты  нравственного самоопределения царских генералов в условиях Революции и Гражданской войны.

Революционная стихия, ворвавшаяся в Россию 1917 года, взорвала не только государственное устройство,  она,  прежде всего, обрушилась на людей, перекраивая сознание, ломала судьбы, разделяя на «своих» и «чужих».  

В такие периоды значительно усиливается роль и ответственность армии, ее организующего начала – офицерства. Практически каждого из них коснулась ситуация морального выбора. Отречение Николая II от престола, можно сказать  освободило  офицеров от присяги "Вере, Царю и Отечеству". Из трех  ценностей осталось только «Отечество», и каждый сам определялся в том, что под Отечеством понимать.

Обратимся к статистике:  накануне Первой мировой  войны  в 1914 году в корпусе офицеров Генерального штаба состояло 425 генералов. За период  с 1917 по 1920 годы  в составе Генерального штаба Красной Армии находилось 185 бывших царских генералов, то есть  44%.  от общего  числа высшего командного состава Российской империи. В целом в  Красной Армии служило 75 тысяч бывших офицеров, в то время как в Белой около 35 тысяч из 150 тысячного корпуса офицеров Российской Империи.

При этом офицеры, за редким исключением не становились на “классовую позицию” большевиков и не вступали в партию. Они выбрали красных как выразителей определённого цивилизованного пути, который принципиально расходится с тем, по которому пошли белые.

Именно в период глобальных перемен и выясняется, чего на самом деле стоит человек. Жизнь  генерала от кавалерии Алексея Брусилова – яркий пример того, как можно оставаться самим собой, сохранять верность избранному пути и своему Отечеству в самые тяжелые и переломные моменты истории.

«При таких трудных обстоятельствах, как война и революция в одно время, приходилось много думать о своей позиции, для того чтобы быть полезным своему народу и родине. Среди поднявшегося людского водоворота, всевозможных течений, среди разумных людей, увлекающихся честных идеалистов, негодяев, авантюристов, волков в овечьих шкурах, их интриг и домогательств - сразу твердо и бесповоротно решиться на тот или иной образ действий было невозможно». Так писал о себе в своих мемуарах генерал от кавалерии Алексей Алексеевич. Он вошел в историю Первой мировой войны как выдающийся полководец. Его талантливо задуманный и блестяще осуществленный прорыв фронта австро-германских войск в 1916 году, получивший название Луцкого, а впоследствии Брусиловского, отразился на всем ходе Мировой войны.  

Февральская революция не явилась для Брусилова неожиданностью, как военный стратег, он  видел и ее дальнейший путь: «Мне стало ясно, что при слабости Временного правительства дело на этом остановиться не может и что наша революция обязательно должна закончиться тем, что у власти станут большевики».  

В мае 1917 года, согласно приказу Временного правительства его назначили Верховным главнокомандующим русской армии. Но к этому времени Брусилову уже стало ясно, что продолжать войну нельзя, что отстаивать  чуждые интересы  русские солдаты в бой не пойдут. Свое согласие принять пост Верховного главнокомандующего он объяснял лишь тем, что «решил остаться в России и служить русскому народу».

«В самом начале революции я твердо решил не отделяться от солдат и оставаться в армии, пока она будет существовать или же пока меня не сменят. Позднее я говорил всем, что считаю долгом каждого гражданина не бросать своего народа и жить с ним, чего бы это ни стоило», — пишет Брусилов в воспоминаниях. Именно эти взгляды привели его, русского воина и гражданина, в ряды Красной Армии.

Ломка сложившихся убеждений была длительной и нелегкой. Брусилов знал одно — с Россией, с русским народом порвать он не может

Октябрьские бои 1917 года застали Брусилова в его московской квартире, в Мансуровском переулке на Остоженке. Здесь он был тяжело ранен в ногу осколком снаряда.  Рана уложила Брусилова  в постель на много месяцев. Но и в этом состоянии его не оставляли в покое зачинатели «белого движения». Брусилова звали в Новочеркасск, на Дон, в «русскую Вандею». Он ответил отказом: «Никуда не поеду. Пора нам забыть о трехцветном знамени и соединиться под красным».

 Для «белого движения» Брусилов стал опасным врагом, изменником. И белогвардейцы жестоко отомстили ему. Единственный его сын, корнет Алексей Брусилов, командир отряда красной конницы, в боях под Орлом был захвачен в плен деникинцами и расстрелян. 

Чем можно объяснить такое двойственное положение Брусилова? С одной стороны, он не разделяет идей Великой Октябрьской социалистической революции, а с другой — отказывается идти вместе со своими коллегами, бывшими царскими генералами, положившими качало белогвардейским армиям.

Ломка сложившихся убеждений для него была длительной и нелегкой. Брусилов знал одно — с Россией, с русским народом порвать он не может.

 «Одно могу сказать с чистой совестью, перед самим Богом, – писал Алексей Алексеевич, – ни на минуту я не думал о своих личных интересах, ни о своей личной жизни, но все время в помышлениях моих была только моя Родина, все поступки мои имели целью помощь ей, всем сердцем хотел я блага только ей»

 Полемизируя с А.И. Деникиным, осудившим его за сотрудничество с советской властью, А.А. Брусилов писал: «Не знаю, что легче - на чужие деньги жить за границей или переживать все ужасы революции, голод и холод вместе со своей Россией. Далее он заключил: «Ведь такую великую и тяжелую революцию, какую Россия должна была пережить, не каждый народ переживает. Это тяжко, конечно, но иначе поступить я не мог, хотя бы это стоило жизни. Скитаться же за границей в роли эмигранта не считал и не считаю для себя возможным и достойным».

Безусловно, определить жизненные приоритеты, в условиях краха привычного мира чрезвычайно трудно. «Врагу не пожелаю жить в эпоху перемен», – гласит древняя китайская мудрость. И с этим трудно спорить.

Одной из самых интересных и неоднозначных исторических фигур русской истории был и остается белый генерал Корнилов. Он присягал императору, возглавлял арест императрицы, пытался установить в стране военную диктатуру, организовал Добровольческую армию и погиб от рук большевиков.

 Известный российский историк Волобуев П.В. отмечает, что Корнилов – «Фигура легендарная, почти романическая, он мог войти в историю, как блестящий русский разведчик, исследователь, путешественник, и встать в один ряд со знаменитыми отважными героями – покорителями загадочных и неизвестных земель, чья жизнь стала легендой и основой для немалого числа книг и кинолент, но, в историю он вошел в другой, тяжёлой для себя роли»

При этом, нужно сказать, что его боевая слава была далеко не однозначна. Брусилов писал о нем: «Странное дело, генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел: во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперед очертя голову». В отличие от Алексея Брусилова, воздержавшегося от  лидерства в политической борьбе, Лавр Корнилов  стал центром консолидации антибольшевистских сил, по мере разделения общества на две враждебные группировки получил все большую поддержку: "Кто за Корнилова, тот против революции, кто против революции, тот против народа, кто против народа, тот против спасения родины".
Корнилов представлялся кандидатом в правители с «железной рукой».  

Легендарного  Брусилова попытались втянуть в корниловский заговор. К нему в Москву приехала специальная делегация. И каково же было изумление этой делегации, когда Брусилов охарактеризовал выступление Корнилова как авантюру, а самого генерала Корнилова назвал изменником.

Видео Корниловский мятеж

Корниловский мятеж был обречен. Член Временного правительства Шульгин писал: «По призыву большевиков  27 августа против мятежников выступили красногвардейцы. За три дня в отряды Красной гвардии записалось более 15 тыс. рабочих». Милюков свидетельствует: «Борьба с войсками ген. Корнилова закончилась без единого выстрела. Вопрос был решен не столько… стратегическими или тактическими успехами правительственных или корниловских войск. Вопрос решили… не полководцы, а солдаты»

После провала августовского выступления 1917 г.,  взгляды  Лавра Гергиевича стали более консервативными. Во время Ледяного похода он говорил: "После ареста государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая государя, соберется вновь. Но сейчас, как слышно, многие из них уже расстреляны, другие стали предателями. Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я - казак. Казак настоящий не может не быть монархистом".

Два генерала, два воина и гражданина, политические взгляды которых разметала Октябрьская  революция, оба искренне чувствуют ответственность  за судьбу народа и Отчизны:

«В самом начале революции я твердо решил не отделяться от солдат и оставаться в армии, пока она будет существовать или же пока меня не сменят. Позднее я говорил всем, что считаю долгом каждого гражданина не бросать своего народа и жить с ним, чего бы это ни стоило», — пишет Брусилов в воспоминаниях.

Взгляды Корнилова отражены в его воззвании к солдатам: «Я, генерал Корнилов, — сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что мне лично ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ — путём победы над врагом — до Учредительного Собрания, на котором он сам решит свои судьбы, и выберет уклад новой государственной жизни».   

Но и разница, выбранного пути, совершенно очевидна:  один стремится ЖИТЬ С НАРОДОМ, а другой – БОРОТЬСЯ С ВРАГОМ.

В 1918 году,  Советская Россия  находилась в кольце 14 армий- интервентов. Польша, Финляндия, Прибалтика, Украина, Дон и Закавказье были оккупированы германскими войсками. А Бывшие союзники, как хищники слетелись на кровавый пир,  Именно генерал Брусилов  обратился с призывом «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились»:

«В этот критический исторический момент нашей народной жизни, мы, ваши старшие боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности к родине и взываем к вам... добровольно идти  в Красную Армию на фронт или в тыл,  и… не жалея жизни, отстоять во что бы то ни стало дорогую нам Россию и не допустить ее расхищения, ибо в последнем случае она безвозвратно может пропасть, и тогда наши потомки будут нас справедливо проклинать и правильно обвинять за то, что мы. забыли свой родной русский народ и загубили свою Матушку-Россию».  

  А что же генерал Корнилов?  Корнилов стал организатором Добровольческой армии белых на Дону и направил всю свою  полководческую энергию и ненависть на борьбу с большевизмом. В борьбе за  будущее России, он был абсолютно не примерим  и беспощаден. Совершенно очевидно, что в условиях ожесточенного противостояния общества, в условиях кровавых распрей, Россия все более становилась уязвимой для западных интервентов.

«Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого года мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за НАШЕ дело», – написал позже Уинстон Черчилль.

 Революционные потрясения  окончились для России огромными потерями.. Нельзя не признать, что ответственность за российскую смуту несут все стороны: белые, красные, «интервенты».  Чтобы двигаться дальше, нам необходимо с уважением отнестись к обстоятельствам, толкнувшим действующих лиц 1917 года занять ту или иную позицию. Нельзя постоянно делить предков на однозначно правых и виноватых, ведь каждая сторона по-своему понимала, как добиться процветания Родины и лучшей жизни на земле. Дань уважения предкам — лучшее средство для идеологического примирения, стимул для нового витка духовного развития, без которого немыслимо достойное существование нашего народа…»