Репрессиям не может быть оправдания

Министерство образования и науки Республики Бурятия

Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение

Байкальский колледж туризма и сервиса

Татауровский филиал

Тема: «Репрессиям нет оправдания»

О судьбах людей Прибайкальского района и Бурятии, пострадавших

от сталинских репрессий

        Автор: Быков Максим, студент 2 курса

Тат.фил БКТиС        

                                                               Научный руководитель: преподаватель            

                                   истории Тяпина А.А.

2020 год

Оглавление

 Введение

I. Основное содержание

1. Идеологическая основа репрессий

2. Раскулачивание: социально «чуждые элементы»

3. Большой террор: «империя лагерей»; дети «врагов народа».

II. Обсуждение результатов

III. Выводы

IV. Список литературы

V. Приложения, включающие в себя архивные документы

Тема: «Репрессиям не может быть оправдания»

О судьбах людей Прибайкальского района и Бурятии, пострадавших

от сталинских репрессий

                                                               Отсутствие у вас судимости -
                                                           не ваша заслуга, а наша недоработка.

Введение

30 октября Россия отмечает День памяти жертв политических репрессий. За 30-е, 40-е годы в СССР было репрессировано более 27 млн. человек. Только по истечении десятков лет справедливость восторжествовала, все они реабилитированы. Но эти годы не стираются из истории, и в этот день наша страна вспоминает всех бывших репрессированных.

Политические репрессии 1930-50-х годов XX века вошли в историю нашей страны трагической страницей.  Миллионы людей, независимо от национальности, вероисповедания, социального положения, подвергаясь политическим гонениям, были отправлены в Сибирь, брошены в тюрьмы, расстреляны, уничтожены.

До сих пор нельзя назвать, сколько людей было  невинно репрессированных. И вряд ли когда-нибудь будут опубликованы точные цифры: архивы НКВД полностью не раскрыты, многие документы просто утеряны.  Эти страницы истории с годами отодвигаются все дальше, все меньше остается свидетелей-очевидцев тех трагических событий. Вместе с тем, многие обстоятельства, факты, имена становятся достоянием общественности благодаря исследовательским работам и активному освещению данной темы средствами массовой информации.

 В данной исследовательской работе изучены и проанализированы негативные последствия  репрессивной кампании, повлиявшие  на общественно-политическое, экономическое развитие Бурятии и Прибайкальского района в 30-40годы.  В процессе работы использованы газетные материалы,  архивные документы, а также рассказы и воспоминания живых свидетелей тех трагических событий.

Актуальность исследования  данной темы связана с повышенным интересом российского общества к истории политических репрессий. Исследования истории политических репрессий в Иркутской области имеют немалую историческую ценность, так как работ, посвященных данной теме очень мало. История Иркутской области XX в. была бы неполной без описания периода политических репрессий.

Новизна работы заключается в том, что изучение темы репрессий в Прибайкальском районе осуществляется не только с помощью учебных пособий, но и также живой беседы с участниками событий, работа с архивными данными, наличием фотоснимков и исторических документов. Весь собранный материал  состоит из архивных документов, статей, корреспонденций,  рассказов и  фотопубликаций.

Объект исследования  -  сталинские репрессии 1930 – 1950 гг.

Предмет исследования -  воспоминания репрессированных, материалы газетной периодики о репрессиях.

Методы исследования: поисковый, метод анализа и обобщения, описательный метод, метод опроса, метод обработки данных.

Гипотеза: оказали ли влияние на образ жизни, на изменение места проживания жителей Прибайкальского района Бурятии  исторические события 20 века?

Основная цель нашего исследования  - философское осмысление воспоминаний самих репрессированных и их семей на территории Прибайкальского района.

Достижение данной цели возможно путем решения следующих

задач:

* выявить особенности отражения темы политических репрессий в районной газете «Прибайкалец» в разные десятилетия через судьбы людей, перенесших политический террор;

* раскрыть основные этапы изучения темы репрессий в Прибайкальском районе;

* создать презентацию, посвященную данной теме;

* обобщить имеющие данные.

Практическая часть: Возможно использования данного исследования в рамках проведения различных исторических мероприятий в курсе изучения краеведения, истории, философии.

1. Основное содержание.

1. Идеологическая основа репрессий

Идеологическая база сталинских репрессий сформировалась ещё в годы гражданской войны. Самим Сталиным новый подход был сформулирован на пленуме ЦК ВКП (б) в июле 1928 года.

Нельзя представлять дело так, что социалистические формы будут развиваться, вытесняя врагов рабочего класса, а враги будут отступать молча, уступая дорогу нашему продвижению, что затем мы вновь будем продвигаться вперед, а они - вновь отступать назад, а потом "неожиданно" все без исключения социальные группы, как кулаки, так и беднота, как рабочие, так и капиталисты, окажутся "вдруг", "незаметно", без борьбы и треволнений, в социалистическом обществе.

Не бывало и не будет того, чтобы отживающие классы сдавали добровольно свои позиции, не пытаясь сорганизовать сопротивление. Не бывало и не будет того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло обойтись без борьбы и волнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы.

Анализ социологического опроса, проведенный среди 250 человек, людей разного возраста и социального статуса населения Прибайкальского района, показал, что:

во - первых, репрессиям нет оправдания;

во-вторых, люди, подвергшиеся репрессиям, не хотят афишировать свою причастность к этим событиям;

в-третьих, молодые люди практически не знают о судьбах тех, кто подвергался репрессиям в разные годы. (см Приложение1)

Моя работа о людях, которые прошли через кровавую мясорубку репрессий. Среди них мои земляки, о которых я хочу рассказать.

Это простые скромные труженики. Считаю, что о политических деятелях, учёных уже много написано и ещё напишут, а о простых людях могут забыть.

2. Раскулачивание и чуждые элементы

В январе 1922 года был принят Декрет ВЦИК, направленный на ликвидацию Русской православной церкви. В течение 1922 и до апреля 1925 г. вырабатывалась и проводилась генеральная линия партии и правительства по отношению к религии и церковным организациям. На это был нацелен весь механизм ОГПУ. Именно тогда был заложен фундамент воинствующего атеизма, который затем обрел самые жестокие формы и привёл к разделу церковного имущества и закрытию церквей. Эти процессы коснулись республики Бурятия.

Почему уничтожались  монастыри и  церкви?  Ответ становится ясным, когда я в архивах исследовал документы об экономической конфискации. Всё материальное богатство монастырей и церквей становиться общим, а значит, государственным. 

Спецслужба обращала особое внимание на церковных служителей, что видно из протокола допроса архиерея Троицкого монастыря: «У меня как викарного епископа постановления обновленческого съезда нет, а имеется Деяние Всероссийского собора 1923 г. в котором власть существующая признается доступной преклонения, как данная богом, заботящаяся, главным образом, о беднейших и обездоленных и о равенстве всех, и никаких намеков на отношение верующего к Коммунистической партии не имеется. Компартия –партия политическая, а мы с политикой ничего общего не имеем».

Последним настоятелем Троицко-Селенгинского монастыря был Иннокентий (ноябрь 1916-1920 г.).  После закрытия обители судьба его не известна. Служители культа были приравнены к кулакам: задавленные налогами, лишенные всех гражданских прав, что означало в первую очередь лишение продовольственных карточек и бесплатного медицинского обслуживания, они стали также подвергаться арестам, высылке или депортации.  В архивных документах я обнаружил материал о своём прадеде, епископе Софронии, Старкове Сергии Прокопьевиче (см Приложение 2). Родился в крестьянской семье. Его мать, глубоко верующая женщина, научила сына читать и привила ему любовь "к учению книжному". В 9 лет он был отдан в школу при Свято-Троицком Селенгинском монастыре, где провел 2 года. Решением Селенгинского епископа Мелетия (Якимова) был направлен для обучения в Нерчинское духовное училище. В июне 1918г. был арестован вместе с другими клириками, пытавшимися не допустить изъятия епархиального архива, и отправлен в городскую тюрьму. В течение 10 лет отбывал наказание в тюрьмах. Был реабилитирован только в 1992 году.

Если духовенство заплатило самую тяжелую дань волюнтаристскому сталинскому плану радикального изменения общества, то другие социальные группы, называемые «социально чуждыми», были под разными предлогами выброшены на обочину нового общества, лишены гражданских прав, изгнаны с работы, оставлены без жилья, спущены вниз по ступеням социальной лестницы, отправлены в ссылку. Исследуя материалы периодической печати  районных газет, нельзя не акцентировать внимание на некоторых статьях,  где излагаются судьбы «чуждых элементов» Прибайкальского района.

3. Большой террор: «империя лагерей»; дети «врагов народа».

Лихие годы сталинских репрессий 1936-37 годов не обошли стороной и наше село Ильинку. Были арестованы главный механик лесозавода Н. Матвеев, начальник лесозаготовок А. Страдзе, а в школе, прямо на уроке, арестовали учителя истории Ивана Никитовича Лахтикова.

Вспоминает выпускница Ильинской семилетней школы, заслуженный учитель Бурятии, кавалер ордена Трудового Красного Знамени Людмила Северьяновна Никандрова: «Ильинская семилетняя школа находилась в здании церкви. Когда я училась в  школе, то жила на квартире, а через стенку жил учитель истории, мой классный руководитель,  Лахтиков Иван Никитович. Его уроки истории для нас, семиклассников, были откровением. Однажды во время урока в класс вошел человек в форменной черной шинели: «Лахтиков Иван Никитович? Собирайтесь!» Учитель окинул долгим взглядом класс и сказал: «Прощайте, дети. Больше мы с вами никогда не встретимся». Хотел собрать книжки со стола, но человек из органов скомандовал: «На столе ничего не трогать!». Сам собрал книжки, и вывели нашего учителя. Затолкали Ивана Никитовича в «воронок»,  больше мы его не видели».

Из воспоминаний выпускника Ильинской семилетней школы, поэта Александра Ивановича Пахомова:  

«В августе 1940 года на проводинах ребят в армию сын механика  Матвеева  Костя Матвеев с болью и горечью выпалил:

« У меня не дрогнула бы рука... за отца...».  Я встал и прочитал гневное стихотворение про «ежовский» страх:

 Над народом затеяли казни,

Канул Лахтиков ныне весной,

А на пытках

Матвеев и Страдзе...

Завтра, может,

Придут и за мной...

 Я прошел

По дорогам мятежным

Через гнусный,

«Ежовский» режим.

Не подумай,

Что стал я железным,

Просто вышел

Из поля живым!

 Этого было достаточно, чтобы нас уже на следующий день  арестовали по известной статье. Шестнадцатилетними мы «загремели» на каторгу на 5 лет. Я отбывал срок в Бугачаче,  под Читой. Работал по 12 часов в сырых, темных штреках. Вывозил на тачках руду. Как я все это выдюжить мог?!»

К сожалению, судьба Кости Матвеева, как и его отца, и многих ильинцев, репрессированных в те годы, нам неизвестна. Нелепых обвинений, после которых пострадали  целые семьи, в те годы было очень много.

В ходе насильственной коллективизации сельского хозяйства одним из направлений государственной политики стало подавление антисоветских выступлений крестьян и «ликвидация кулачества как класса».

Семьи арестованных, заключенных в концлагеря или приговоренных к расстрелу, подлежали высылке в отдаленные северные районы СССР.
В связи с этим, на органы ОГПУ была возложена задача по организации переселения раскулаченных и их трудового использования по месту нового жительства. Всего за 1930—1931 годы, как указано в справке Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ, было отправлено на спецпоселение 381 026 семей общей численностью 1 803 392 человека.

Приведу несколько примеров политики уничтожения главного труженика земли - крестьянина.  Попасть в списки кулаков мог любой крестьянин.  В том  злополучном списке кулаков оказался Белкин Кузьма Петрович. Он проживал со своей семьёй в Читинской области Акшинского района в селе Кургатай. Жители села его очень уважали за добропорядочность и трудолюбие. Он служил в церкви старостой. В 30-е годы, когда началась коллективизация, Кузьма Петрович не вступил в колхоз, так как считал, что единоличное хозяйство у него крепкое. В хозяйстве было две дойные коровы, 70 овец, два коня. Трудилась вся семья, работников не держали. В 30-ом году по указу о раскулачивании у Белкиных отобрали хозяйство и выселили их в Новосибирскую область. Жили очень тяжело, работали в совхозе. В 1937 году семья переехала в Улан-Удэ. Устроились на работу  в Ильинский леспромхоз. Так Белкины стали жителями Прибайкалья. Такова судьба всех спецпереселенцев.

Воспоминания Трифоновой Агафьи Дмитриевны,  жительницы  села Турка Прибайкальского  района:  

«Родилась в семье зажиточного крестьянина в селе Дунгуй Кяхтинского района. У отца, с четырьмя братьями,  было одно большое хозяйство. Жили они дружно и работали много  - настоящие хозяева земли.  Когда отца арестовали, сразу закончилось беззаботное  детство.  Были арестованы братья отца и другие мужики на селе.  Вскоре маму и нас посадили на телеги и вывезли в Улан-Удэ.  А там всех загрузили в  вагоны-теплушки и вывезли в Красноярский край. Выгрузили в тайге. Жили до снега в шалашах, валили лес, строили бараки и устанавливали чугунные печи. В каждом углу барака ютилось по семье. Четыре угла - четыре семьи.  Отца продержали под арестом девять месяцев и выпустили. Дом в селе был уже отдан другим людям. Он разыскал нас в Красноярске. Было очень голодно, пайку давали скудную. Народ умирал массово. Пытались бежать, но мало кому удавалось. Второй раз отца арестовали в 1937  году - мужчин забирали партиями. Приезжали ночью и уводили. Очень хорошо помню, как отец с нами, полусонными, простился. Поцеловал нас, что-то сказал напоследок, уже не помню. Наказывал заботиться о брате, беречь корову, учиться...

         Мы, уже как спецпоселенцы, исправно платили налоги, брат работал в лесу. Много людей увезли из нашего поселения.  Сначала всех арестованных содержали в клубе поселка. Охранник был местный, разрешил мне, так как я была еще очень маленькой, незаметно проскользнуть  в помещение к отцу. Никогда не забуду сизый дым от табака, что стоял в помещении. Арестованные сидели и молча, курили, и каждый думал свою тяжелую думу: за что? Этот немой  вопрос стоял в глазах у каждого. Подогнали обоз, и по одному выводили из клуба мужчин, и садили на подводу. Плакала и бежала за подводами долго. Больше я своего отца не увидела. Уже много позже узнала, что его расстреляли в 1938 году».

Такое случилось и с родителями Галины Афанасьевны. Ее мать, Александра Семеновна, 1898 года рождения, уроженка деревни Старое Татаурово. Отец, Афанасий Федорович, 1896 года рождения, уроженец села Троицк. Молодые люди уехали жить на Амур. Там построили новый дом. Занялись обычным крестьянским трудом

 Из воспоминаний Галины Афанасьевны:

«Летом 1931 года отца раскулачили. Не выполнил задания по продналогам, откуда же среди лета у крестьянина будет зерно? Тогда объяснений никто никаких не выслушивал. Раз живете не «голью перекатной»,  значит, кулак. Все забрали. В доме сельсовет разместили. Отца арестовали, потом  посадили. Маму с шестимесячной дочерью выгнали на улицу: иди,  куда глаза глядят. С трудом мать добралась   до  своих  родных в Старое Татаурово. Вскоре приехал и отец. После  шести  месяцев  тюремного  заточения его  выпустили. Молодая  семья вновь соединилась.  Решили уехать в  Баргузинский  район. В   эти   годы  началась  массовая  вербовка     людей     на лесозаготовки.  Родители  выехали из  Баргузина  в  деревню Острог.  Отец пошел работать на шпалозавод.  Первоначально   жили  в   землянке. Перед   самой   войной   отец   из старой риги, что купил в Остроге, срубил домик. Обзавелись коровой. Земли для покоса, как и пахотной, не было. Брали в аренду у колхозников, которые сами весь надел не могли обработать.  За   это отрабатывали:   косили,   сеяли,   убирали хлеб. В 1941 году отца снова арестовали, и больше его не видела и ничего о нем долгие годы не знала».

В архивных документах НКВД значится, что Усольцев  Афанасий Федорович  расстрелян  в застенках  НКВД  в Улан-Удэ спустя менее полугода после своего ареста.

В соответствии  с приказом от 30 июля 1937 г. «об операции  по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов», подписанным наркомом внутренних дел СССР Н.И.Ежовым, устанавливается лимит,  подлежащих осуждению по 1-й категории (расстрел) и 2-й категории (10 лет лагерей). Лимит тоже распространялся и  на республику Бурятия. Согласно приказу, планировалось начать операцию 5 августа 1937г. и завершить ее в 4-месячный срок.  В  БМАССР дополнительно в1938 году осуждено  ещё 500 чел. по 1-й категории.

Такие «враги народа» нашлись и в Прибайкалье. Приведу несколько газетных публикаций о тех, кто пострадал от оговора.

Из воспоминаний  Петра Тимофеевича:

«Отца забрали 20 октября 1937 года, мне в ту пору  было 8 лет. Мой отец, бывший участник первой мировой, имел боевые награды царской армии, впоследствии стал красногвардейцем. Затем, когда в Забайкалье появились семеновцы, ушел в партизаны. Позднее был выбран председателем колхоза. «Из вредительских побуждений, не досеял 5 гектаров ржи», - так было написано в обвинительном деле Т. Филиппова. Донос написали участники «инициативной группы», куда входило 20 человек из числа жителей  того же села, получившие за каждого выявленного «врага народа» премию в размере 60 рублей. Все бы хорошо, только  горькую память не вытравить ничем. Напоминанием об отце остался только портрет, где он в форме военного царской армии с  крестами, орденами на груди, да справка о реабилитации, выданная в 90-х годах...» (см Приложение)

В 1990 году Петр Тимофеевич ознакомился с «делом» своего отца, потом искал его  могилу, но так и не нашел... По материалам следствия 5 ноября 1937 года в г. Чита Тимофей Филиппов был расстрелян. Сейчас П.Т. Филиппов на пенсии, имеет звание «Ветеран труда», приравнен к участникам войны, он уважаемый человек в поселке.

Из воспоминаний  правнучки  Ксении Тарасовой:  

«Мой прапрадед, Меновщиков Максим Михайлович, 1897 года рождения,  жил в Читинской области, в деревне Талакач. В 1936 году работал на прииске Кудея. Бригадиром. Случилась беда: 2 октября 1938 года  Максим Михайлович был арестован. Он необоснованно обвинялся в том, что якобы являлся участником контрреволюционно-повстанческой организации, как враг народа. Так написано в архивной справке ЧГА. Семья осталась без кормильца. В то тяжелое время его жена собирала последние крохи еды, чтобы хоть что-то унести мужу в тюрьму. Но как оказалось сл временем, он был отправлен из неё уже на следующий день. А охранники в течение месяца забирали у нее передачу.

3 июня 1959 года Президиумом Читинского областного суда Максим Михайлович был реабилитирован, его  расстреляли невиновного.   Эти документы страшно держать в руках:  «Приговорен   по статье 58-7-10-11 УК РСФСР Тройкой УНКВД    Иркутской области к расстрелу. Приговор исполнен 28ноября 1937 года» . Такова судьба моего прапрадеда Меновщикова Максима Михайловича».

Недалеко от Иркутска есть мемориал, который установлен на месте расстрела тысяч невинных людей. Говорят, там всегда цветы. Родственники погибших бывают на том месте, чтобы поклониться своим предкам и всем, кто невинно погиб в застенках сталинских лагерей.

В начале 1932 года правительство приняло решение о строительстве железной дороги, которая в этом же году получила название Байкало-Амурская железная дорога. Она была объявлена всесоюзной стройкой. К сожалению, никаких условий для первых строителей БАМа организованно не было: не было жилья, не было столовых, стояли сильные морозы, стройка финансировалась плохо. Основными строители «великой стройки» были заключенные.

Из воспоминаний В. Л. Ицковича, осужденного по статье 58 УК РФССР, реабилитирован:

«Здесь, на станции Манзовка, мы промерзали до косточек, спали по 5 человек на  голых досках, не раздеваясь, закрывались,что было с головой, а остальные по всей ночи бегали по длинному бараку, чтобы не замёрзнуть совсем. Давали нам по 400 граммов хлеба, и один раз в день баланду из мороженой свеклы, которую можно было есть пока она горячая, а потом она превращалась в густой клей. Днём нас выгоняли в чистое поле и заставляли перелопачивать снег, мы это делали с усердием,  чтобы не окоченеть. Так мы ждали следующего этапа».

Проживает в селе Старое Татаурово Зеленкова (Цацина) Лариса Фёдоровна, которая прошла все круги ада репрессивной сталинской политики. Слушая её воспоминания, поражаешься её выдержке, терпению, жизнелюбию. Из своего детства Лариса Федоровна помнит большой дом с колоннами да свою няню, которая присматривала за ней. Родители жили на территории Монголии. Семья жила богато. Когда был арестован отец, Ларисе был год, мать так и не узнала ничего о нём, хотя всё время ходила  в органы НКВД. Вскоре семье  было приказано переселиться в СССР. Переход очень трудный, дети сидели в корзинах, навьюченных на верблюдах. Мать не выдержала такого пути и умерла.

Из воспоминаний Ларисы Федоровны:

«Я с другими детьми воспитывалась у тёти. В Ташкент приехала, когда мне исполнилось 16 лет. Устроилась на авиационный завод расчётчицей. От матери у меня был подарок -  золотые серьги, цепочка и кольцо с бриллиантом. Я их не носила. Случайно  подарок увидела соседка по комнате в общежитии. Этого было достаточно, чтобы на следующий день  меня арестовали.  Изъяли материнский подарок, а меня обвинили  в покушении на измену Родине и в контрреволюционной  агитации по ст. 13-57/1 и ст.66 ч.2 УК Уз. СССР. Я была заключена  в исправительно-трудовой лагерь сроком на 5 лет. После отбывания наказания не могла устроиться на работу. Вышла замуж и взяла фамилию мужа. Но недолго была счастлива.  Когда в комендатуре  мужу сообщили о моей судимости, мы развелись. Фамилию я оставила мужа, так было надёжнее. Завербовалась в Сибирь в Еловский  леспромхоз,  доработала там до пенсии.  В данное время проживаю  в селе Старое-Татаурово. Получила реабилитационные документы, но обида и горечь так и не проходят. Всё время в сознании вопрос: За что?»

 Дети «врагов народа» - это  дети, отправленные в детские дома, это дети, оставшиеся на попечении родственников, это дети,  родившиеся в ссылке. Это всё о тех, чьи родители в одночасье стали «врагами» своего собственного народа. Что чувствовали они, когда узнали о судьбе своих родителей?

Детство и юность, школа и первое место работы – все это сопровождалось поисками ответа на вопрос: «Что  писать в графе «родители»?  

И лучше всего, оценку того или иного исторического факта услышать из уст очевидцев и свидетелей эпохи.

 Орлова Анна Даниловна  родилась 9 октября 1929 года. Проживала в  Кабанском районе в селе Шергино. Закончила 8 классов, работала в колхозе. 3 апреля 1948 года вступила в брак с Орловым Александром Максимовичем, который проживал в Красном Яру.  В  семье было трое детей, два сына и дочь. В 1950 переехали жить в Татаурово Прибайкальского района. Здесь строился Авторемонтный завод. Муж работал на заводе, Анна Даниловна в детских яслях. Она ветеран труда и её трудовой стаж 40 лет. Все годы она была добросовестным работником, любила  детей.

Своего отца, Шитикова Данила Егоровича она помнит, как любящего, нежного и заботливого. Никогда его не забывала и никогда не верила, что он «враг народа». Отец  Анны Даниловны  - был  крестьянином-единоличником.  Постановлением тройки суда НКВД БМАССР от 23 ноября 1937 года приговорен к расстрелу по статье 58-8-10 УК РСФСР. Приговор  исполнен 5.11 1937г.  Место расстрела и захоронения неизвестно. 18 октября 1989 года  прокуратурой Республики Бурятия реабилитирован  посмертно.

Белкин Иван Кузьмич родился 5 февраля 1920 года. Проживал в Читинской области Акшинского  района в  селе Кургатай. Во время коллективизации у родителей конфисковали скот, сельскохозяйственный инвентарь и выселили в Новосибирскую область. Семья получила статус - спецпереселенцы. С большим трудом удалось семье выехать из  Новосибирской области и завербоваться на работу в село Ильинка на лесоперевалочную базу. В 1940 году Белкина И.К. призвали в армию. Служил в Амурской области в Хабаровске. В 1941 году, когда началась война,  сразу попал на фронт. Участвовал в освобождении Украины, Польши, Венгрии, Германии. Войну закончил в Берлине 1945 года в июле месяце. Он награжден  «Медалью за отвагу», «За взятие Берлина», «За взятие Будапешта», «За взятие Польши». Когда был задан вопрос Ивану Кузьмичу: «Держите ли вы обиду за то, что ваша семья называлась спецпереселенцами?» Прозвучал ясный ответ: «Конечно, нет!  Время было такое. Наше поколение сполна заплатило государству за ту жизнь, которая есть сейчас».

         Смородников Василий Маркович, отец которого был арестован  в 1934 году после выселения из Читинской области проживал вначале в Хоринском , а потом  в Прибайкальском районе. На  станции Татаурово работал на авторемонтном заводе. Был комсомольцем, служил в армии. Иногда вызывали в политотдел и спрашивали о родителях. В армии так и не присвоили ему звание «старшины», хотя учился  на «отлично». Только позже Василий Маркович  понял, что это из- за отца. На авторемонтном заводе, где он продолжал свою трудовую деятельность, его кандидатуру приёма  в члены КПСС отклонили по неизвестной причине, хотя он был передовиком производства. Иногда  Василий Маркович испытывал на себе косые взгляды односельчан, недоверие, недомолвки, и всё это он связывает с тем, что он был сыном «врага народа», хотя никогда не допускал мысли, что отец его виновен, сам прожил честную, открытую жизнь. Он ветеран труда, в данное время на заслуженном отдыхе.

Архивные документы – это удивительные «свидетели» истории. Так, например,  сохранились письма, которые писал сын маме в лагерь. Его отец, был председателем  колхоза БАССР.  В 1938 г. расстрелян. Его мать осудили на 10 лет как жену врага народа. Мальчик, оставшийся без попечения родителей, писал: «Ах, мамочка, как же я могу забыть тебя. Ты ведь сама знаешь, что я и три часа не мог прожить без тебя», или: «Мама, береги себя ради нашей встречи». Встреча матери и сына не состоялась. Пока она находилась в лагере, сын погиб на войне.

II. Обсуждение результатов

Целая жизнь понадобилась одному поколению 1930-х годов рождения, чтобы узнать правду о своих родителях. Путь от полного неведения и незнания к полуправде, затем стыдливое умалчивание и, наконец, открытие архивов, признание юридического статуса реабилитации людей «врагов народа».

Я считаю, что прошлое нашей страны и республики – это не только крупные победы в сфере экономики и культуры, как мы утверждали до недавнего времени, но и горькие неудачи, промахи и просчеты. Честное признание, как достижений, так и допущенных ошибок, объективная их оценка дают нам ориентиры на будущее. Ведь история никогда не была сферой лишь научных интересов – слишком глубоки и прочны ее связи с жизнью, слишком важна для нас хранимая в ее памяти социальная информация.

Мы не жили в это страшное время, не прошли испытаний, наверное, поэтому не чувствуем той радости, которую испытали те, кто был очевидцем событий. Возможность спокойно ходить по улице, говорить о себе и своих близких, иметь возможность нормально учиться, жить и работать. Разве это не счастье? Чувство привязанности к родной культуре, дому, республике. Ведь это нужные человеку чувства. Жизнь изменилась к лучшему. Дети не боятся, что судьба родителей как - то негативно повлияет на их жизнь. 

Я многое переосмыслил и понял. Никогда нельзя допускать жестокости и насилия по отношению к человеку. Люди должны чувствовать себя защищенными и не бояться будущего. Исследования будут продолжаться, потому что не все страницы истории открыты для общественности и людей. Пока жива память о тех, кто не сломался под давлением террористических методов управления государством, мы молодое поколение, обязаны нести ответственность за будущее своей страны и мира.

Я считаю, что память о жертвах политических репрессий не может быть забыта, потому что это не должно никогда повториться!

III. Выводы

Подводя итоги исследовательской работы, я пришел к выводу, что в Прибайкальском районе пострадала большая часть церковных служителей, но влияние православной церкви в обществе оставалось ещё  достаточно сильным. Превышая свои полномочия при закрытии церквей, местные власти продолжали вести борьбу под различными «благовидными» предлогами: старые, обветшавшие или «находящиеся в антисанитарном состоянии здания» церквей, отсутствие страхования, неуплата налогов и других многочисленных поборов выставлялись как достаточные основания для оправдания действий властей. Таким образом,  преследования специалистов и интеллигенции глубоко внедрялись в большевистское сознание, а процессы стали сигналами для арестов учителей, врачей, инженерно-технических работников в Прибайкалье. Специалисты стали виноватыми за экономические неудачи и лишения, порожденные падением уровня жизни. С конца 1928 года тысячи промышленных кадров были уволены, арестованы, расстреляны. В первой половине 30-х годов размах репрессий, обрушенный на интеллигенцию, то набирал силу, то немного ослабевал. Серии террористических актов и чисток с последующим затишьем позволяли сохранять определенное равновесие, каким-то образом организовать тот хаос, который мог бы породить постоянное противостояние.

IV. Список литературы

1. Авторский коллектив Б.Б. Батуев, Б.В. Базаров, С.Б. Очиров Из архивов КГБ Общественно-научный центр «Сибирь» Улан-Удэ,1991г.
2. Дабаев В.Ц. Прибайкалье (путеводитель) Улан-Удэ,1990 г.
3. Министерство народного образования БурССР Бурятское отделение ассоциации молодых историков. История Бурятии в вопросах и ответах выпуск №3 Улан-Удэ,1990 г.
4. Министерство образования и науки республики Бурятия История Бурятии с начала 20 до начала 21века. Улан-Удэ «Бэлиг» 2009 г.
5. Натаев П.Л. Сын народа воспоминания о М.Н. Ербанове Улан-Удэ, 1971 г.
6. Сост. Тиваненко А.В. Историко-революционые памятники Бурятии Улан-Удэ, 1987 г.
7. Елаев А.А. Бурятия путь к автономии и государственности Москва – 1994г.
8. Ербанов С.Я., Г.Д. Басаев  М.Н. Ербанов Улан-Удэ, 1974 г.
9. История Бурятии6 в 3 т. ХХ-ХХ1вв.- Улан-Удэ: Издательство БНЦ СО РАН, 2001г.
10. История Бурятской АССР в 2 том Бурятское книжное издательство Улан-Удэ, 1959 г.
11. Историко-культурный АТЛАС БУРЯТИИ Москва «Дизайн. Информация. Картография» 2001г.
12.  Газетные публикации: газета «Центральная» , «Прибайкалец».

V.  Приложения

Приложение 1

Тест:

1.Что Вы знаете о годах  репрессий, проводимые в  СССР в 30е-50е годы

 прошлого столетия века?

а) Да.

б) Нет.

2.Из какого источника Вы получили информацию о репрессированных?

а) периодическая печать

б) фильмы, книги

в) на уроках истории

г) из бесед с родственниками, или людьми, пострадавшими от сталинских репрессий

б) информацией о репрессированных не владею.

3.Понятие «политические репрессии»:

а) это______________________________________________________________

б) не знаю

4.Понятие  «политическая реабилитация»:

а) это_____________________________________________________________

б) не знаю.

5. Полное название ГУЛАГа:

а)________________________________________________________________

б) не знаю

6.Есть ли, с вашей точки зрения,  какие- либо основания для оправдания политических репрессий, террора против собственного народа?

а) Оправдание есть___________________________________________________

б) Оправдания нет.

Приложение 2

Результаты социологического опроса

Приложение  3

 
Крайний слева еп.Софроний (Старков), далее еп.Мелетий (Заборовский), архиеп. Мефодий 
(Герасимов), архиеп.Михаил (Богданов), еп.Нестор (Анисимов), 1922г.

Выписка из архивных документов:

Образование

Нерчинское духовное училище 1886-1890 г.
В 1896г. окончил Иркутскую Духовную Семинарию первым учеником по первому разряду

Служение

Станция Селенга. иерей 1896-1899 

(Красноярский край, г.Верхняя Дудинка иерей, Должность законоучитель 1899-1906 
г.Чита, Читинская учительская семинария 
Должность законоучитель и настоятель семинарской церкви 1906-1912 
г.Чита 1912-1917 г. С 1918г. возглавлял Забайкальский Епархиальный совет
Аресты г.Чита. В июне 1918г. был арестован вместе с другими клириками, пытавшимися не допустить изъятия епархиального архива, и отправлен в городскую тюрьму

Места заключения  г.Чита 1918 г.
В конце августа 1918г. Советская власть в Чите пала, и все арестованные клирики были освобождены.

Служение Забайкальская обитель, г.Чита 1918- 1920 г.
1920-1922 г.В пекинской Миссии в Харбине был пострижен в иночество с именем Софроний . Должность епископ Селенгинский, Забайкальской епархии

Аресты Чита Был арестован в ночь на 13 января 1923г. В апреле 1923г. освобожден

Служение Забайкальская епархия. Должность епископ Нерчинский, викарий Забайкальской епархии. Уже в августе 1923г. ему было запрещено служение за непризнание обновленчества

Аресты Чита. В конце 1923г. был арестован.

Осуждения тройка при ПП ОГПУ  26/09/1924 Обвинение "контрреволюционная деятельность" Приговор 3 года концлагерей

Места заключения Забайкальская тюрьма 1923-1924 
В феврале 1924г. отправлен в Москву и оттуда выслан на Соловки. Соловецкий лагерь особого назначения 1924-1927 г. В лагере работал на рыбном тоне. В 1927г. освобожден. После освобождения постановлением тройки при ПП ОГПУ от 16.09.1927г. лишен права проживания на 3 года в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове и этих губерниях и в Сибири с прикреплением к определенному месту жительства.

Места проживания Несколько лет прожил на севере в Архангельской обл. Архангельская обитель. 1927-1932 
Служение 
3 октября 1932г. митрополитом Сергием (Страгородским) был назначен архиепископом. Арзамасским, викарием Нижегородской епархии.

Кончина 22 октября прибыл в Арзамас и сразу же направился в собор для встречи с клиром и верующими. В тот же день скончался от разрыва сердца.

Реабилитация 20.08.1992 г.

Приложение 4