ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА «ОСОБЕННОСТИ УПОТРЕБЛЕНИЯ ТИРЕ В РАННЕЙ ПОЭЗИИ М. И. ЦВЕТАЕВОЙ»

Государственное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №603 Фрунзенского района города Санкт-Петербурга

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА

«ОСОБЕННОСТИ УПОТРЕБЛЕНИЯ ТИРЕ

В РАННЕЙ ПОЭЗИИ М. И. ЦВЕТАЕВОЙ»

Автор исследования:

Калганова Вероника,

ученица 8 «А» класса

Руководитель исследования:

Рогоза Александр Александрович,

учитель русского языка и литературы

г. Санкт-Петербург, 2021 г.

АННОТАЦИЯ РУКОВОДИТЕЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

     Вероника Калганова, ученица 8 класса, она же автор данного исследования, полагает, что такой знак препинания, как тире, выполняет не только синтаксическую функцию (поясняет, конкретизирует, акцентирует и заостряет направление мысли Марины Цветаевой), но и является неотъемлемой частью её уникального поэтического стиля, характерная особенность которого – это  своеобразные интонации и неповторимые ритмы.

     Данной теме, теме особенностей употребления тире в ранней лирике Марины Цветаевой, и посвящено исследование Вероники Калгановой, которая изучила цветаевские сборники стихотворений, провела сложный литературно-лингвистический анализ, отражённый и хорошо проиллюстрированный в её работе.

     Данное исследование носит реферативный характер, поскольку тире в творчестве Марины Цветаевой уже достаточно хорошо и плодотворно изучено, однако задача автора этой работы состояла в том, чтобы пролить новый свет на особенности употребления тире в рамках стихотворений раннего периода творчества поэта, что Веронике Калгановой, можно с полной уверенностью сказать, удаётся.

     Средствами исследования являлись сравнение, лингвистический эксперимент, анализ. В диапазон анализа стихотворений Марины Цветаевой на предмет употребления ею тире в раннем творчестве вошли стихи с 1908 по 1920-е годы ХХ века.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава I. Марина Цветаева – поэт Серебряного века: вне течений.

1.  Болевые точки биографии Марины Цветаевой.
2.  Формирование поэтического стиля, своеобразие лирики Марины Цветаевой.

Глава II. Тире как символ души поэта.

2.1. История возникновения тире.

2.2. Тире как особый знак в поэзии Марины Цветаевой.

2.3. Оттенки смыслов авторского тире в ранней лирике Цветаевой:

а) тире как разрыв;

б) тире как соединение;

в) тире как биение сердца;

г) тире как музыкальный знак.

Заключение

Список источников

ВВЕДЕНИЕ

     Некоторое время назад в нашем классе в рамках урока литературы было организован и проведен конкурс чтецов под названием «Я – поэт, этим и интересен», на котором каждый из учеников должен был прочитать наизусть любое понравившееся ему стихотворение одного из классиков русской литературы. В первые же дни подготовки к конкурсу я сначала воодушевилась девятнадцатым столетием русской литературы, но, начав выбирать подходящего мне «по душе» поэта, довольно скоро поняла, что гораздо ближе мне и интересней всё-таки век двадцатый, то есть так называемый Серебряный век.

     Меня весьма заинтересовало это слово – «серебряный», и я с удовольствием прочитала стихотворения Бориса Леонидовича Пастернака, Владимира Владимировича Маяковского, Сергея Александровича Есенина, Александра Александровича Блока, Анны Андреевны Ахматовой… Но гораздо больше других – и это чувствовалось с самого начала моего знакомства с поэтами и поэзией Серебряного века – меня заинтересовала Марина Ивановна Цветаева. Было очевидно, что её поэзия как бы «держалась особняком», была в некоторой стороне от других, иными словами, весьма отличалась своей экспрессией, хлёсткостью, непредсказуемостью и даже некоторой дерзостью. Именно это меня, пожалуй, и привлекло.

     Я стала интересоваться поэзией Марины Цветаевой, прочитала несколько её сборников (циклов) стихотворений. И тогда мне бросилась в глаза одна примечательная и повторяющаяся лингвистическая деталь стихотворений поэта: Марина Цветаева часто (а иной раз даже слишком часто, нарочито, чрезмерно) употребляла в своей поэзии такой пунктуационный знак, как тире. Я задалась вопросом: почему? А главное – для чего, зачем?  И что изменилось бы, если бы «нарочитого» тире не было?

     Обложившись сборниками стихов поэта, я решила более подробно изучить этот вопрос, почитать полезную литературу, углубиться в творчество Цветаевой. А поскольку в настоящий момент я ещё являюсь подростком (обучаюсь в восьмом классе), мне показалось, что будет логичным исследовать пока только ранний период творчества Марины Ивановны и проследить особенности употребления тире поэтом в данном периоде. Возможно, когда я буду обучаться в старших классах, я захочу расширить рамки и диапазон данного исследования и изучу на предмет употребления тире всю поэзию любимого автора.

Цель исследования: исследовать особенности употребления и роль тире в ранней поэзии Марины Цветаевой.

Объектом исследования являются стихотворения Марины Цветаевой с 1908 года по начало 1920-х.

Предмет исследования: особенности употребления тире в ранней поэзии Марины Цветаевой.

Гипотеза исследования: была бы поэзия Марины Цветаевой такой «рвущейся», «ломающейся», «надрывной» и экспрессивной, если бы не чрезмерное, ненормированное использование поэтом тире в ранних стихотворениях? Что изменится, если в качестве лингвистического эксперимента убрать авторское тире Цветаевой из её поэтических текстов?

Для достижения поставленной мною цели были выдвинуты следующие задачи:

1. познакомиться с биографией и основными вехами творчества М. Цветаевой.
2. определить место поэта в мире поэзии Серебряного века.
3. выявить особенности употребления авторского тире в ранней поэзии М. Цветаевой.
4. проанализировать и сравнить поэтические тексты ранней поэзии М. Цветаевой и тем самым доказать или опровергнуть гипотезу данного исследования.

Методами исследования являлись сравнение, лингвистический эксперимент, анализ.

ГЛАВА I. Марина Цветаева – поэт Серебряного века: вне течений.

1.1 Болевые точки биографии Марины Цветаевой.

  В один из московских осенних дней тысяча девятьсот десятого года из переулка вышла невысокая гимназистка восемнадцати лет. Она шла по направлению к типографии А. И. Мамонтова. В руках у нее была внушительная стопка собственных сочинений, а в душе дерзость и нерешительность. В этот день – точная дата его, к сожалению, неустановима – Марина Цветаева постучалась в двери русской литературы. Примерно такими словами описывала начало творческого пути поэта один из ее лучших биографов – Анна Саакянц.

    Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября (по старому стилю) или 8 октября (по новому) 1892 года в Москве. По происхождению, семейным связям, воспитанию она принадлежала к трудовой научно-художественной  интеллигенции. Её отец, Иван Владимирович Цветаев, - замечательный ученый-филолог, основатель известного музея изобразительных искусств на Волхонке (ныне Музей имени Пушкина). Её мать, Мария Александровна Мейн (по происхождению — из обрусевшей польско-немецкой семьи), была утончённой и художественно одарённой натурой, музыкантшей, ученицей Николая Рубинштейна. Мария Александровна была человеком болезненным и имела слабое здоровье. Она умерла, когда дочери было 14 лет, но, по словам самой Марины Цветаевой, успела оказать на неё «главенствующее влияние». Её мать хотела видеть Марину музыкантом (в детстве девочка училась в музыкальной школе). Скорее всего,  именно наличие определенных музыкальных способностей проявилось позже в её стихах, в их ритмичности и музыкальности.

       Детство, юность и молодость Марины Цветаевой прошли в Москве и в тихой (собственно – калужской) Тарусе, отчасти – за границей (Италия, Швейцария, Германия, Франция). Училась она много, но, по семенным обстоятельствам, бессистемно. Стихи Цветаева начала писать с шести лет и, при чем, не только по-русски, но и по-немецки и по-французски. И вот в 1910, тайком от семьи, выпустила свой первый сборник стихов «Вечерний альбом». Его сразу заметили и отметили такие влиятельные и взыскательнее критики, как В. Брюсов, Н. Гумилёв, М. Волошин. Что ж так заинтересовало критиков в ранней цветаевской лирике? Её интимность, любования пустяками жизни, описание детской влюбленности, но уже, как ни странно довольно богатым взрослым, осмысленным языком. Своими стихами она отражала свою жизнь, свою душу. Все ее события жизни  были записаны в виде разных стихов. Каждое из них есть отражение момента, проживаемого поэтом и волновавшего его в большей или меньшей степени.

      Её появление в литературном  мире совпало с периодом так называемого «Серебряного века» русской поэзии. Само словосочетание «Серебряный век» ассоциируется в нашем сознании с чем-то возвышенным и прекрасным. И поэзия этого периода очень музыкальна: по своей внутренней сути она является как бы мелодией слов, своеобразным звукорядом. В эти годы на поэтическом небосклоне загораются новые звёзды — А.Ахматова, Н.Гумилёв, О.Мандельштам, С.Городецкий, И.Северянин, В.Хлебников, В.Маяковский, С.Есенин, Б.Пастернак  и многие, многие другие.

       В это время в литературе присутствовали различные течения: символизм, акмеизм, футуризм. Однако, Марина Цветаева сумела сохранить своё собственное поэтическое самообладание, устои и принципы. К примеру, она могла довольно уважительно относиться к тем или иным веяниям и законам других поэтических движений, но при этом быть верной собственному внутреннему голосу, не вступая ни в одно литературное течение на протяжении всей своей жизни.

     Вышедший в  1912 году  второй сборник стихов — «Волшебный фонарь» не встретил восторгов критиков; её новые стихи повторяли, перепевали старые мотивы. Участники акмеистского «Цеха поэтов» С.Городецкий и Н.Гумилёв удостоили книгу Цветаевой несколькими неодобрительными репликами. «Будь я в цехе, они бы не ругались, но в цехе я не буду», — заносчиво писала Цветаева, в чьём сознании просто не совмещались понятия: цех — объединение и поэт — уединённый. И она, действительно, никогда не связывала себя ни с одной литературной группировкой. «Литературных влияний не знаю, знаю человеческие», — утверждала она.

    В  1912 году  Марина Цветаева выходит замуж за Сергея Эфрона, прекрасного девятнадцатилетнего юношу, с которым познакомилась летом 1911 года в Крыму в Коктебеле. Осенью у неё родилась любимая дочь Ариадна. Это наиболее счастливый период её жизни.

Да, я, пожалуй, странный человек,
Другим на диво!
Быть, несмотря на наш двадцатый век,
Такой счастливой!

Не слушая о тайном сходстве душ,
Ни всех тому подобных басен,
Всем говорить, что у меня есть муж,
Что он прекрасен!..

Я с вызовом ношу его кольцо!
— Да, в Вечности — жена, не на бумаге. —
Его чрезмерно узкое лицо
Подобно шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза — прекрасно-бесполезны! —
Под крыльями распахнутых бровей —
Две бездны.

В его лице я рыцарству верна,
— Всем вам, кто жил и умирал без страху! —
Такие — в роковые времена —
Слагают стансы — и идут на плаху.

Увы!  Поэт часто оказывается пророком. Начинается Первая мировая война  и первые жизненные трудности.  Сергей Эфрон поступает на службу санитаром в Отдел санитарных поездов, в  дальнейшем рвётся на фронт. Марина Цветаева переживает за его безопасность. Революцию  1917 г.  поэт не поняла и не приняла.

Из строгого, стройного храма
Ты вышла на визг площадей...
- Свобода! - Прекрасная Дама
Маркизов и русских князей!

Свершается страшная спевка, -
Обедня еще впереди!
- Свобода! - Гулящая девка
На шалой солдатской груди!

Уже в декабре 1917г. её муж оказывается  в рядах Добровольческой армии в Новочеркасске, а она сама с двумя детьми ( вторая дочь Ирина родилась в апреле) осталась одна в Москве без средств к существованию. Началась длительная четырехлетняя разлука супругов. Сергей Эфрон с Белой армией прошёл весь путь до спасительной эмиграции в Турцию, а Марина Цветаева испытала на себе и своих детях все тяготы гражданской войны: разруху, нищету, голод, гибель младшей дочери Ирины.

  Всё это время она продолжает заниматься литературным творчеством. « Как ни удивительно, но никогда ещё не писала Цветаева так вдохновенно, напряженно и разнообразно». Может быть, она даже слишком много уделяла времени работе, а не своим дочерям, которых отдала в приют, где и погибла младшая дочь… Это событие сильно потрясло Марину Ивановну. Она осознаёт свою вину в смерти ребёнка, но не хочет её признавать, т.к.  «с таким грузом на совести трудно писать стихи». « Цветаева боится, что муж не простит ей смерти дочери. Ведь пока он защищает Родину, её обязанность – беречь детей», - пишет об этом Л. Поликовская.  И сама Цветаева описывает это время так: « С людьми мне сейчас плохо, никто меня не любит, никто -просто – в упор - не жалеет, чувствую все, что обо мне  думают, это тяжело. … И потом, все во мне сейчас изгрызано, изъедено тоской».

Две руки, легко опущенные
На младенческую голову!
Были - по одной на каждую -
Две головки мне дарованы.
Но обеими - зажатыми -
Яростными - как могла! -
Старшую у тьмы выхватывая -
Младшей не уберегла.
Две руки - ласкать - разглаживать
Нежные головки пышные.
Две руки - и вот одна из них
За ночь оказалась лишняя.
Светлая - на шейке тоненькой -
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем непонято,
Что дитя мое в земле.

      Ещё в 1917 году в одном из писем к мужу, опасаясь за его жизнь, Марина Цветаева написала: « Если Бог сделает это чудо - оставит Вас в жив я буду ходить за вами, как собака». И в 1921 году она получает наконец долгожданную «благую весть» - Сергей Эфрон жив и находится в эмиграции в Чехии. Она сразу принимает решение ехать к нему. С мая 1922 года начинается новый трудный  период в жизни поэта – разлука с Родиной.  В Европе она прожила 17 лет до июня 1939 года : сначала в Берлине, потом три года в Праге, затем в Париже. Вернее, большую часть она прожила не в столицах    ( на это у семьи просто не было средств) , а в пригородах, в маленьких деревушках, в съемных домиках. Это была очень трудная, порою нищенская, временами полуголодная жизнь. Особенно трудными были кризисные 1930-1933 годы. «Дела наши гиблые, гиблейшие», «В доме голод и холод», «Нынче на последние деньги марку и хлеб. Фунт. Уже съели».    В литературном плане она, как всегда, много работает, пишет стихи, статьи в журналы, делает переводы. «… я дома – посуда – метла – котлеты…»- жаловалась Цветаева в одном из писем. Она разрывалась между бытом и творчеством.

Всю меня - с зеленью -
Тех - дрём -
Тихо и медленно
Съел - дом.

Ту, что с созвездиями
Росла -
Просто заездили
Как осла.

Ту, что дриадою
Лес - знал.

      Дочь Аля старалась помогать ей, нянчилась с братом ( В  1925 году у Марины Цветаевой родился долгожданный сын- Георгий, которого любовно называли Муром).

      А с Сергеем Эфроном жизненные пути расходились всё больше и больше.  « И все-таки ( у меня с мужем)  двадцать с лишним лет совместности, и он меня – по-своему – любит, но – не выносит, как я – его. В каких-то основных линиях:  духовности, бескорыстности, отрешенности – мы сходимся (он прекрасный человек), но ни в воспитании, ни в жизнеустройстве, ни в жизненном темпе - все врозь».

Сергей Эфрон  увлекается политикой, хочет вернуться на Родину и в итоге становится агентом служб ОГПУ. В  1937 году он и дочь Ариадна всё-таки уезжают разными путями в СССР, а в июне 1939 года за ними  едет и Марина Цветаева с сыном. Она не хотела ехать.

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно —
Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что — мой,
Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно —

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведём без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться — мне едино.

    Ещё несколько лет назад она писала в письме знакомой: « Не в Россию же мне ехать?! Где меня раз ( на радостях!) и – два! – упекут. Я там не уцелею, ибо негодование – моя страсть ( а есть на что!)». Но она привыкла быть с теми, кто в ней больше нуждается, привыкла больше заботиться о других, проявлять материнские чувства. « Знайте одно, что я и там буду с преследуемыми, а не с преследователями, с жертвами, а не с палачами».

     В июне 1939 года вся семья воссоединяется на даче в подмосковном поселке Болшево. А уже в августе будет арестована дочь Ариадна, а в октябре муж Сергей Яковлевич Эфрон. Марина Ивановна бежит с сыном в Москву, но жить там негде. Она опять ютится у знакомых или на съёмных комнатах в коммуналке, тщетно пытаясь получить прописку и жильё. Ей отвечают, что не только ей нужно жильё в Москве. « Я не могу отождествлять себя с любым колхозником – или одесситом – на которого тоже не нашлось места в Москве». В Москве стоит музей, основанный её отцом, в  «Ленинке» - библиотека её семьи и её собственные  книги со стихами о Москве. Ей нужно  работать, нужны средства на питание, лекарства, на  передачи в тюрьму мужу и дочери. Она пишет письмо в их защиту Берии, телеграмму о помощи  Сталину. Всё без ответа.

      22 июня 1941 года, началась война. Последняя её поездка – в эвакуацию в Елабугу в августе месяце. Снова попытки найти жильё и работу : « Прошу  принять меня на работу в качестве судомойки в открывающуюся столовую Литфонда». Её жизненные силы, несмотря на огромный их запас, были на исходе. Она напоминала «затравленную птицу в клетке». «… я больше не могла жить… попала в тупик…а меня простите – не вынесла» - слова из её предсмертных записок. 31 августа 1941 года Марины Цветаевой не стало.

1.2. Формирование поэтического стиля, своеобразие лирики Марины Цветаевой.

    В раннем творчестве Марины Цветаевой  литературоведы выделяют два направления:  книжно-театрально-романтическое и народное «русское». К первому направлению относятся, например, цикл «Комедьянт», «Дон-Жуан».

И была у Дон-Жуана — шпага,                                    
И была у Дон-Жуана — Донна Анна.                            
Вот и все, что люди мне сказали
О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане.                        

Но сегодня я была умна:                                                
Ровно в полночь вышла на дорогу,
Кто-то шел со мною в ногу,
Называя имена.

И белел в тумане посох странный…
— Не было у Дон-Жуана — Донны Анны!

      А ко второму, противоположному первому, стихи «И зажег, голубчик, спичку…», «Простите меня, мои горы!..» или цикл  стихов о Стеньке Разине.

Разин! Разин! Сказ твой сказан!
Красный зверь смирён и связан.
Зубья страшные поломаны,
Но за жизнь его за темную,
Да за удаль несуразную -
Развяжите Стеньку Разина!

Родина! Исток и устье!
Радость! Снова пахнет Русью!
Просияйте, очи тусклые!
Веселися, сердце русское!
Царь и Бог! Для ради празднику -
Отпустите Стеньку Разина!

      В дальнейшем творчестве Марина Цветаева всегда искала свой собственный путь. Как писал В. Н. Орлов, Цветаева хотела, чтобы стихи имели новую суть.  Главное в стихах даже не форма, а новая сущность, которая отражает «строй души» поэта. Этот «строй души» непременно должен быть новым. Поэт не должен был повторять то, что уже сказано другими, а должен «изобретать свое, открывать новые моря и материки на карте поэзии». Это желание иметь свой собственный новый «строй души», привело Цветаеву к созданию новых стихотворных форм. Для создания этих форм она умело пользовалась словом, рифмой, ритмом.

     Что можно сказать о своеобразии лирики Цветаевой?

Ли́рика (от греч. λυρικός — «исполняемый под звуки лиры, чувствительный, лирный») — род литературы, воспроизводящий субъективное личное чувство или настроение автора. По словарю Ожегова, лиризм означает чувствительность в переживаниях, в настроениях, мягкость и тонкость эмоционального начала. По словарю Л. П. Крысина, лирическая поэзия — это поэзия, выражающая чувства и переживания поэта. Истоки лирики лежат в умении чтеца передать настроение, эмоцию интонацией, словом и рифмой.

      Наверное, одной из основных особенностей творчества поэта Марины Цветаевой было то, что её больше интересовала жизнь души. «Земное устройство не главнее духовного, равно как наука общежития не главнее подвига одиночества…»

     Ещё, чтобы писать стихи, ей нужна была любовь.  Почти всегда её любовь – это любовь Психеи (Психея по-древнегречески – душа). Любовь Евы (в терминологии Цветаевой – воплощение плоти) вторична, а то и вовсе не нужна, «… ибо я люблю души, не считаясь с полом, уступая ему, чтобы не мешал».

    Её любовная лирика отличалась от лирики других поэтов того времени.  Если, например,  у Анны Ахматовой любовные переживания выражались часто тихой речью, почти шепотом, то у Цветаевой это были бурные эмоции, восклицания, возмущения, негодования, обращение ко всему миру. В конце жизни она скажет: «…все дело в том, чтобы мы любили, чтобы  у нас билось сердце – хотя бы разбивалось вдребезги! Я всегда разбивалась вдребезги, и все мои стихи – те самые серебряные сердечные дребезги».

      И именно для создания этого надлома, надрыва в стихотворении Марина Цветаева использует такой «рвущий» знак, как тире.

ГЛАВА II. Тире как символ души поэта.

2.1. История возникновения тире.

     Тире́ (фр.tiret, от tirer — растягивать) — один из знаков препинания, применяемый во многих языках. Многие считают, что в русскую письменность тире ввёл писатель и историк Н. М. Карамзин. Однако доказано, что в русской печати этот знак встречается уже в 60-е годы XVIII века, а Н. М. Карамзин лишь способствовал популяризации и закреплению функций этого знака. Правила употребления и название этого знака установились не сразу. Он был описан в «Российской грамматике» А. А. Барсова, где был именован «молчанка», затем «черта», а позднее — «знак мыслеотделительный» (в «Сокращённой русской грамматике» А. Х. Востокова). Само слово тире стало встречаться с 1820-х годов.

     Длина русского тире правилами пунктуации и типографики не оговаривается: неявно предполагается, что существует единственный знак тире, а длина его определяется шрифтом (для набора на узкую колонку может быть выбран шрифт с более короткими тире). Однако в последнее время (с распространением компьютерных издательских систем, в которых, по традициям англоязычных стран, наличествуют «длинное» [em dash] и «среднее» [en dash] тире) в русскую издательскую практику проникают и элементы их одновременного использования. Русское тире в большинстве случаев отождествляется при этом с англо-американским «длинным» тире, а «среднее» встречается преимущественно между цифровыми числовыми границами диапазонов («1914–1918»).

     Данный знак препинания ставится:

1)между подлежащим и сказуемым ( при определенном их морфологическом выражении и при отсутствии связки). Долг мой – повиноваться приказу (Пушкин);

2) в эллиптических предложениях. Тёркин мой – к огню поближе (Твардовский). Здесь -   овраги, дальше – степи, еще дальше – пустыня, в другом конце – леса, болота, мох (Федин);

3) после однородных членов предложения перед обобщающим словом. В степи, за рекой, по дорогам – везде было пусто (Л. Толстой);

4) для выражения неожиданности, резкой противоположности между членами предложения. Хотел объехать целый свет – и не объехал сотой доли (Грибоедов);

5) между словами для обозначения предлогов пространственных, временных, количественных. Поезд Москва – Ярославль;

6) для отделения (выделения) обособленных приложений. Я начал говорить об условиях, о неравенстве, о людях -  жертвах жизни и о людях – владыках её (Горький);

7) для выделения вводных и вставных предложений. Воображая, что замок заперт, я вынул ключ, и – о ужас! – у меня в руках была только головка ключика (Л. Толстой);

8) в сложносочиненном предложении (чаще перед союзом и, реже перед другими союзами) для обозначения резкого перехода к другой мысли или резкого противопоставления. Я спешу туда ж – а там уже весь город (Пушкин);

9) в бессоюзном сложном предложении для указания на быструю смену событий, для обозначения резкой противоположности, для выражения отношений временных, условно-следственных и др. Игнат спустил курок – ружьё дало осечку (Чехов);

10) для выделения слов автора при прямой речи. «Женщина или девушка на велосипеде – это ужасно!» - говорил Беликов (Чехов);

11) в начале реплик, даваемых с абзаца.

- Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?

- Нет, кумушка, далеко!

- Гляди же, как теперь раздуюсь я широко. Ну, каково? Пополнилась ли я?

- Почти что ничего.

- Ну, как теперь?

- Все то ж (Крылов);

12) между репликами в диалоге, даваемом без абзаца. «Ба, Михаил Додонов! Ты что здесь валяешься?» - «Мочи нет!» - «Что с тобой?» - «Обессилел я!» (Неверов);

13) в качестве дополнительного знака в сложных предложениях (перед повторяющимся ловом, связывающим две части предложения), в периоде (между повышением и понижением), после группы придаточных предложений.  Кто виноват из них, кто прав, - судить не нам (Крылов).

     Марина Цветаева достаточно часто пренебрегала правилами расстановки тире и ставила его повсюду: разделяла им стихи пополам, ставила его вначале строки, перед союзом «как» и во многих других случаях.

2.2 Тире как особый знак в поэзии Марины Цветаевой.

     Тире в творчестве Цветаевой не просто пунктуационный знак, а чуть ли не главная часть стихотворений. Она использует его повсюду, вне зависимости от правил, там, где этого требует душа. Тире наполняет стихи особым, более полным смыслом, даёт ему  уникальный подтекст, свой оттенок. С помощью него Марина Цветаева усиливает впечатление от всего текста. Тире зачастую играет даже большую роль, чем сами слова. Через него передаются все переживания, эмоциональные (интонационные) подъемы и падения, малейшие паузы и придыхания – всё то, что невозможно передать словами.

    Тире используется  для создания ритма, рифмы. Им она растягивает стихи и им же укорачивает, раздрабливает, делит.

    Не смотря на то, что все свои стихи она писала рвущимися, но их чтение довольно легко, они будто льются. Но льются они не просто абы как, а с определенной ритмической структурой.

    Цветаева ставит тире везде, где только можно: где нужна пауза, вздох или переход от одной части к другой.

   Диапазон употребления тире чрезвычайно широк.

2.3. Оттенки смыслов авторского тире в ранней лирике Цветаевой:

а) тире как разрыв

   Значительную роль в поэзии Цветаевой играет пауза, которую она также создает при помощи тире. В стихах других поэтов она обычно приходится на конец строки. Но не в случае с Цветаевой. Пауза у неё гуляет по всему стиху. Она то приходится на середину, то слегка смещена, то вообще приходится на следующую строку, потому что ей не удается уместить мысль в одной строке. Таким образом, мы как бы «спотыкаемся» при прочтении ее стихов. И такие «переносы» встречаются у нее не только из строки  в строку, но и в другую строфу.

 Двадцать лет свободы –

 Всем. Огня и дома –

 Всем. Игры, науки –

 Всем. Труда – любому,

 Лишь бы были руки.

     Здесь синтаксис и интонация стирают рифму. Читая стихотворение, чтобы был ясен смысл, теряешь рифму.  Если читать этот отрывок так, чтобы была слышна рифма, то улетучивается смысл.

    Зачастую Цветаева даже просто не давала рифмы какой-то строке. Ей достаточно было знать и понимать, что мысль, которую ей нужно было донести, показана правильно и что она закончена,  и загромождать стих ненужными словами только для рифмы не считала нужным.

В мире, где всё -
Плесень и плющ,
Знаю: один
Ты - равносущ
Мне.

« Я не верю стихам, которые льются. Рвутся-да!» -слова поэта. Используя тире, она иногда делила стихотворение почти пополам:

По холмам - круглым и смуглым,

Под лучом - сильным и пыльным,

Сапожком - робким и кротким –

 За плащом - рдяным и рваным.

___________________________

 Коли милым назову - не соскучишься.
Превеликою слыву - поцелуйщицей.
Коль по улице плыву - бабы морщатся:
Плясовницею слыву, да притворщицей.

    Иногда  отделяла тире каждое слово, дробя одну строку, заставляя читателя останавливаться на каждом слове, осмысливать его:

Чтобы - спалось - легче,
Буду - тебе - певчим:

_______________________

Часовню звездную - приют от зол -
Где вытертый - от поцелуев - пол.

    Как пишет В.Н. Орлов: «Марина Цветаева всегда хотела добиться максимума выразительности при минимуме средств,…предельно сжимала, уплотняла свою речь и жертвовала всем, чем только могла, - эпитетами, прилагательными, предлогами и прочими «поясняющими» языковыми элементами; строила так называемые неполные предложения». Пропущенные слова ей заменяли тире.

Тише, хвала!
Дверью не хлопать,
Слава! Стола
Угол — и локоть.

Сутолочь, стоп!
Сердце, уймись!
Локоть — и лоб.
Локоть — и мысль.

Юность — любить,
Старость — погреться:
Некогда — быть,
Некуда деться.

     Она дробила на части даже не фразы, а отдельные слова. Единицей речи становился слог.

- Кто ты? - белый? - не пойму! - привстань!
Аль у красных пропадал? - Ря - азань.

___________________________________

« И – же хе – ру – вимы!»

Иг – ри - щем орлиным.

Ли – ствием  гонимым…

    В.Н. Орлов пишет: «Запутанный, «дикий» синтаксис, …все это зачастую создавало такую усложненность стихотворного языка, которую сама Цветаева очень верно определила… как «темноту сжатости». Она билась над четкими стиховыми «формулами», но, случалось, невольно превращала их в ребусы, разгадывание которых требует известного напряжения».

б) тире как соединение

     А вот другой смысл употребления тире. В этом стихотворении Марина Цветаева как бы объединяет, подытоживает словом, стоящим после тире, свои мысли, рассуждения. Последнее слово, отделённое тире, как обобщающее слово, вывод.

И слеза ребенка по герою,
И слеза героя по ребенку,
И большие каменные горы
На груди того, кто должен — вниз...

Знаю всё, что было, всё, что будет,
Знаю всю глухонемую тайну,
Что на темном, на косноязычном
Языке людском зовется — Жизнь.

     Ещё один пример из цикла «Благая весть»:

Мертв - и воскрес?!
Вздоху в обрез,
Камнем с небес,
Ломом
По голове, -
Нет, по эфес
Шпагою в грудь -
Радость!

Здесь тоже после перечисления эмоций и ощущений, как вывод, итог, после подведения черты-тире написано одно слово – радость.

в) тире как биение сердца

      Часто тире усиливает  ритмические интонации поэта, которые и так  стремительны, страстны, напряжены, как биение человеческого сердца.

Человек живет, пока бьется его сердце. Так и в случае с Цветаевой. Она жила, пока бились ее стихи, которым задавало ритм это самое тире.

А этот колокол там, что кремлевских тяжеле,
Безостановочно ходит и ходит в груди,—
Это — кто знает?— не знаю,— быть может,—
должно быть —
Мне загоститься не дать на российской земле!

     В предпоследней строфе тире заменяют звуки стучащегося сердца, когда человек волнуется или говорит с придыханиями, не успевая перевести дух. Очень отчетливо становится видна эмоциональная взволнованность, напряженность, неуверенность в сказанном.

г) тире как музыкальный знак

        Мы знаем, что мать Цветаевой, Мария Мейн, была натура художественно одаренная, музыкант и даже была ученицей самого Николая Рубинштейна. Она скончалась рано (в 1906 году), но, по словам её дочери, успела оказать на нё «главенствующее влияние»: «Музыка, природа, стихи, Германия… Одна против всех. Heroica». С самого детства Марина Цветаева воспитывалась в высококультурной, просвещенной и музыкальной среде. Сосем маленькой девочкой училась в музыкальной школе.

      Есть поэты, воспринимающие мир посредством  зрения и описывающие его через красочные образы. А Марине Цветаевой мир открывался не в красках, а в звучании. Поэтому так сложно представить ее стихи через картину, но так легко через музыку. Она завораживала читателя звучанием стиха. Её стихи ритмичны и музыкальны.

      Всем известны романсы, написанные М. Л. Таривердиевым на ее стихи и прозвучавшие в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром!», а также романс «Под лаской плюшевого пледа…»  А. Петрова,  написанный на стихотворение Марины Цветаевой и прозвучавший в фильме «Жестокий романс».  Или потрясающий монолог-реквием на стихи « Уж сколько их упало в эту бездну…» композитора Марка Минкова.  И это лишь малая доля музыки, написанной под впечатлением от ее мощных и могучих стихов.

      Но как же композиторы передают на нотном стане такой важнейший для Марины Цветаевой пунктуационный знак, как тире?
    Возьмём  всем известное  стихотворение « Мне нравится, что Вы больны не мной…»

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной-
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.

     Вот как  оно переложено на музыку гениальным композитором Микаэлом Таривердиевым.

     Заметим, что  М. Таривердиев очень чутко и правильно понимает ритмику стиха.

 На месте цветаевского тире он ставит – паузу.  Эта пауза как бы дает маленьких вздох, «препинание» в пении, которого так требует стих при его прочтении. Как ни одно произведение в музыке невозможно хоть без малейшей паузы, так и ни одно стихотворение Цветаевой невозможно без вздоха, маленькой остановки, «запинки», которые в большинстве своем выражаются тире.

     Но также тире можно рассмотреть с совсем другой стороны. Не как паузу или музыкальную ноту, а как сам непосредственно ритм, определяющий размер в музыке.

Разме́р, тактовый размер в музыке — количественная характеристика тактового метра, указывающая число долей в такте.

И как  от строчки к строчке стихотворение меняет свой темп, характер, дробится с помощью тире и изменяет свой вид, так и в музыке композитор постоянно – от такта к такту - меняет размер музыкального произведения.

     Это прекрасно видно на примере песни на стихотворение М. Цветаевой  «Окно»  композитора  Бориса Тищенко.

Крик разлук и встреч -
Ты, окно в ночи!
Может - сотни свеч,
Может - три свечи...

     Здесь композитор меняет музыкальный размер в каждом такте. 6/8, 5/8, 2/4, 3/4, снова 6/8 и дополнительно использует ноту с точкой (восьмая с точкой  и шестнадцатая ноты передают  «крик разлук и встреч»). Также часто тире в музыке выражается не паузой, а какой-то резкой, короткой, как надлом, нотой  или нотой с точкой (как в данном примере).

Я вижу: мачта корабля,
И Вы — на палубе…
Вы — в дыме поезда… Поля
В вечерней жалобе —

Вечерние поля в росе,
Над ними — вороны…
— Благословляю Вас на все
Четыре стороны!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

     Проанализировав и сравнив употребление тире в стихотворениях раннего периода творчества Марины Цветаевой, я пришла к выводу, что тире является своеобразным «фирменным», отличительным знаком поэта, причём не только пунктуационным, но и музыкальным, смыслоразличительным, можно сказать, символом души поэта.

     Вне всяких сомнений, тире в некотором смысле –  «визитная карточка» Марины Ивановны, её универсальный поэтический инструмент, выполняющий разные функции, разные роли, но всегда преследующий одну важную цель: донести до читателя, слушателя наиболее достоверные чувства и переживания автора с помощью наиболее выразительных интонаций, то есть благодаря тире.

     Иными словами, тире играет колоссальную роль в поэзии Марины Цветаевой, является основополагающим ключом к правильному прочтению её стихотворений.

     Следовательно, моя гипотеза, заключавшаяся в том, что была бы поэзия Марины Цветаевой такой «рвущейся», «ломающейся», «надрывной» и экспрессивной, если бы не чрезмерное, ненормированное использование поэтом тире в ранних стихотворениях? – однозначный ответ – нет. Поэзия,  именно цветаевская поэзия с её неповторимыми ритмами, многогранностью и надломленностью – без тире – не получилась бы.

СПИСОК  ИСТОЧНИКОВ

1. М. И. Цветаева. Избранные произведения. – М.: Просвещение, 1990.
2. М. И. Цветаева. Стихотворения. Поэмы. – М.: Рипол Классик, 1997.
3. М. И. Цветаева. Собрание сочинений в 7 томах. – М.: 1994-1995.
4. Воспоминания о Марине Цветаевой. – М.: 1992.
5. А. Саакянц. Марина Цветаева. Жизнь и творчество. – М.: 1997.
6. Д. Э. Розенталь. Справочник по русскому языку. Словарь лингвистических терминов. – М.: Оникс 21 век, 2003.
7. Д. Э. Розенталь. Справочник по пунктуации. – М.: Эксмо-пресс, 1998.
8. А. Павловский. Куст рябины. О поэзии Марины Цветаевой. – Л.: 1989.
9. Л. Поликовская. Тайна гибеди Марины Цветаевой. – М.: Эксмо, 2010.
10. В. Н. Орлов. Марина Цветаева: Судьба. Характер. Поэзия. – М.: 1989.
11.  А. А. Рогоза. Мотив одиночества в творчестве Марины Цветаевой. – М.: 2010.