Норманизм и антинорманизм в русской исторической мысли конца XX века. Колузаков А. А,

Колузаков А. А.

Норманизм и антинорманизм в русской исторической мысли конца XX века.

Введение. Предметом тяжелейших споров среди историков, изучавших период Древней Руси, начиная с начала XVIII века, являлась так называемая норманнская теория – комплекс научных представлений, согласно с которыми, под «варягами» понимались именно скандинавы, которые, будучи призваны править Русью, заложили на ней первые основы государственности. Это направление научной мысли имеет массу дополнительных трактовок и ответвлений, к примеру, некоторые западные и российские ученые ставят вопрос не о влиянии варягов на уже сформировавшиеся племена славян, а о влиянии варягов на само происхождение Руси как развитого, сильного и независимого государства. Тем не менее, ключевым вопросом русской исторической науки, изучавшей период раннего средневековья, является именно установление этнической принадлежности таинственных варягов. Научные споры, нередко переходящие в межличностные конфликты, длятся до сих пор. За противниками теории соотнесения варягов и скандинавов-викингов закрепилось устоявшееся с XIX века название «антинорманисты», которым мы и будем пользоваться.

К началу ХХ века норманнская теория в России неумолимо сдавала свои позиции. В 1913 г. историк В. А. Пархоменко, опираясь на византийские жития IX в., успешно утверждал факт существования Черноморско-Азовско-Донской Руси, не имеющей отношения к норманнам. При этом автор особо подчеркнул, что готская теория возникновения этого государственного образваония, выдвинутая норманистом Е. Е. Голубинским и модифицированная затем его коллегой В. Г. Васильевским, явно тенденциозна и придумана лишь для спасения норманнской теории от ее краха. Вместе с тем В. А. Пархоменко подверг критике теорию А. А. Шахматова о двух волнах прибытия скандинавов на Русь, являющуюся новым вариантом той же готской теории.  Ответить на это норманистам было уже нечем.

Результаты противостояния норманизма и антинорманизма к началу советского периода. Двухсотлетний историографический материал беспристрастно говорит нам, во-первых, о принципиальных исторических просчетах Байера, Миллера и Шлецера, по трудам которых многие поколения исследователей сверяли свой взгляд на прошлое России и, в результате, нередко лишь приумножали существовавшие ошибки. Во-вторых, что сторонники норманской теории шаг за шагом сдавали свои исторические и источниковедческие позиции, постоянно идя на компромиссы с противоположным направлением и подстраиваясь под все возрастающий и под все более не согласующийся с их выводами уровень научных знаний, но при этом декларативно продолжая утверждать в силу традиции, за которой стояли громкие имена отечественной и зарубежной науки, об «истинности» своего учения. Итоги изучения варяжской проблемы в дореволюционный период были во многом подведены в 1931 г. историком-эмигрантом  В. А. Мошиным в его исследовании «Варяго-русский вопрос». Этот труд по охвату отечественного и зарубежного материала, от Байера до современной автору литературы, и обстоятельности его разбора не превзойден до сих пор. На себя обращает внимание тот важный факт, что убежденный норманист Мошин решительно отверг примитивное видение дискуссии норманистов и антинорманистов как противостояние «объективной науки» и «ложно понятого патриотизма».  Работу В. А Мошина отличает рациональность и отсутствие политизированности – автора в первую очередь интересует установление истины. Остается только пожалеть, что плодотворнейшая дискуссия сторонников и противников норманнской теории была жесточайшим образом прервана мировой войной и двумя революциями в России.

Несмотря на выход из заявленных хронологических рамок, без краткого рассмотрения борьбы сторонников и противников норманнской теории в ХХ веке картина развития российской исторической мысли была бы не полной. В советской исторической науке, поначалу принявшей норманизм как главенствующую идею, все разговоры вокруг варяжского вопроса на долгие годы свелись к противопоставлению, с одной стороны, Байера, Миллера, Шлецера, с другой — Ломоносова. Одной из причин такой ситуации явился растиражированный труд Н.Л.Рубинштейна (1941 г.), обратившегося к уже виденным нами классическим доводам своих предшественников. Исследователь, предельно высоко оценивая работы Шлецера и Миллера, свел выступление Ломоносова против норманизма к реакции оскорбленного национального чувства.

Великая Отечественная война внесла серьезные коррективы в рассуждения об норманнской теории,  немцах-историках вообще и Байере в частности.  Норманизм прежде всего ассоциировался именно с его именем, теперь же оно по вполне понятным причинам стало чрезвычайно непопулярным. Ситуацию в науке еще больше накалила борьба «с низкопоклонством перед Западом», развернувшаяся в конце 40-х гг. В 1948 г. историк М.Н.Тихомиров очень резко отозвался о Байере. В 1955 г. он добавил, что работы Байера страдают грубейшими ошибками, и в целом заключил, что деятельность академиков-иностранцев, строивших русскую историю с недостаточным учетом русскоязычных источников, принесла для русской историографии не столько пользу, сколько вред. Как мы видим, спор о происхождении Руси снова вернулся в привычное государственно-идеологическое русло, что отмечал известный ученый А. А. Хлевов. По его мнению антинорманистская ориентация почти всегда была следствием отнюдь не анализа источников, а результатом предвзятой идеологической установки, что и наблюдалось в советской научной школе во вт. вол. ХХ века.  Норманизм не исчез, но приобрел черты некоего вызова, научного диссидентства, что неизменно привлекало в его ряды все новых и новых ученых.

Впрочем, многие минусы норманистской школы, многократно критикуемые в прошлом, не исчезли со временем. Манера работы норманистов прошлого и современности с источниками, а также способ генерирования ими совершенно искусственных идей и аргументов, особенно видны на примере Повести Временных Лет и «Сказания о призвании варягов». Исходя из своей же посылки, что в летописи варяги всегда упоминаются в значении «немцы, норманны», норманисты не только выдают «Сказание…» за прямое свидетельство скандинавского происхождения варягов-русов, без которого, как подчеркивается, вообще не смогла бы возникнуть норманская теория, но и объявили составителя ПВЛ «первым норманистом», утверждавшим норманское происхождение княжеского рода и названия Руси. Об этом в дореволюционное и послереволюционное время говорили выдающиеся представители научной мысли: Н.Ламбин, А.А.Куник, В.О.Ключевский, А.А.Шахматов, Н.К.Никольский, В.А.Пархоменко, Б.Д.Греков, М.Д.Приселков. В послевоенное время этот тезис Д.С.Лихачев окончательно возвел в ранг непререкаемой научной истины, которой затем оперировали исследователи, также определявшие своими трудами состояние разработки варяжского вопроса в историографии: Б.А.Рыбаков, В.В.Мавродин, С. Л. Пештич, И. П. Шаскольский. В советское время признание участия норманнов в строительстве российского государства считалось антипатриотической, опасной и вредной теорией. Известный российский историк А. П. Новосельцев так описывал ту эпоху: «Возражать им [академику Рыбакову и его последователям] становилось даже опасно, так как можно было заслужить малопочтенный в ту пору ярлык норманиста, что вело к ограничению возможностей публикации трудов тех, кто его получал, и т. д.».^[1] Впоследствии известный многоплановый исследователь Л. С.  Клейн, известный своими критическими трудами, старался уменьшить объём норманизма, чтобы это звучное понятие не мешало ни ему, ни другим исследователям, не желавшим работать в русле государственного антинорманизма.

Тем не менее, дискуссии продолжаются и поныне.

Заключение. По мысли современного историка Л. С. Клейна норманизм не существует и никогда не существовал как научная концепция. Антинорманизм напротив, существует, но, прежде всего, как идеологическая платформа, основанная на комплексе неполноценности. Характерно, что антинорманизм существует только в России, хотя норманны захватили большие части Англии, Франции, делали набеги на Германию, Испанию и Византию. Ни французы, ни англичане не отрицают этих фактов. Борьба антинорманизма с норманизмом — это не критика некой теории, а спор о фактах. В своём труде «Спор о варягах» Л. С. Клейн не привёл новых аргументов в поддержку той или иной стороны, вместо этого он изложил детально аргументацию обеих сторон, стараясь взвесить эти аргументы и показать их научность. Он структурировал спор, разместив аргументы по ступеням приближения к наиболее неприемлемым положениям, что и позволило прийти к вышеуказанным выводам.

Единственным однозначным выводом может являться то, что борьба норманизма и антинорманизма служила сильнейшим стимулом для развития исторической науки в России. Несмотря на всю силу идеологического влияния, присущего этим концепциям, в борьбе этих противоположностей именно научная аргументация всегда имела ключевую роль.

Список использованной литературы:

1. Бестужев-Рюмин К.Н. Биографии и характеристики (летописцы России). М., Наука, 1997.
2. Гедеонов С. А. Варяги и Русь. СПб., тип. Императорской Академии Наук, 1876.
3. Новосельцев А. П. «Мир истории» или миф истории? // Вопросы истории. — 1993. — № 1. 
4. Клейн Л. С. Спор о варягах. История противостояния и аргументы сторон.  СПб.: Евразия, 2009.
5. Фомин В. В. Варяги и варяжская русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., Академкнига, 2005.