"Песнь в терновнике"

                                                                                               Инюшов Дмитрий Владимирович

                                                                                               ученик 10 «А» класса

                                                                                               29 октября 1988

                                                                                               352 405, х. Сухой Кут,

                                                                                               ул. Пролетарская, д.28

Песнь в терновнике          Руководитель:

                                                                                     Логинова Елена Евгеньевна

 Глубокая  балка… Терновник.  Эти  слова  старожилы  моей  станицы  никогда  не  говорят  громко. Нельзя  даже  представить  себе, что их  можно прокричать,  потому  что они  сродни  той  устоявшейся  тишине  ночи,  когда над терновником  занимается  чистая и слабая  синева,  когда  всходит  солнце  и трава  омывается  росой. Только  эту тишину  нарушает разноголосие  птиц,  которое  звучит на всю глубокую балку.

Пять лет назад,  проезжая  с дедом  мимо  этого места, мы увидели не- молодую  женщину, идущую  по тропке к  терновнику. В   черном пальто,  в  тёмном  платке. По  хмурому  небу  плыли  дымчатые  облака.  Сквозь них  пытался  прорваться  задористый  луч  солнца. Пытался.… Но  всё  никак  не мог. Мелькая  то тут,  то там.  Тучи  снова  его скрывали. Но  вот  выглянуло  солнце.  Кто  ему  был рад. Возможно,  только терновник  с  пожелтевшими  листьями.

  Небо  просветлело.  Лучи  солнца  вырвались на  волю.  Но  женщина  этого не замечала.  Какое  горе у неё? Какие  думы?  Она опустилась на колени, набрала  в платок  земли.

Я спросил  деда: «Что  она делает?»  Дед  ответил: « Земельки,  внучек,  набирает, наверное,  и её  отец  был  здесь».

Про это место рассказывали много и по-разному. Это место гибели отступавших из  Новороссийска матросов.  

Став старше, я ездил на рыбалку и часто останавливался здесь,  мне интересно было знать об этих погибших.  

Очевидцем этого страшного события   в то время был Акулов Михаил Федорович. Я несколько раз приходил к нему, но он все из-за нехватки времени откладывал нашу беседу.

Итак, беседа состоялась.

Михаил Федорович начал вспоминать… «1943г. В станицу вошли немцы. Мне было 14 лет. От матери только и слышал: «Не ходи!», «Не лезь!», «Опасно!», «Убьют!». Но все-таки мы – мальчишки подходили к вражеским орудиям. Хотелось на фронт. Но были малы.

Наступила осень. Не успели вовремя  убрать кукурузное поле. Староста послал женщин на дальнее поле – в Глубокую балку. Вечером отмечал норму. За невыполнение строго наказывали. Моя мать, Пелагея Петровна, тоже ходила на уборку кукурузы.

Однажды мать заболела, и бабушка послала меня помочь матери. Взял обед и пошел напрямик к кукурузному полю. Я шел и думал о том, как я помогу матери, затем мы придем домой, и я натоплю печку, пожарю тыквенных семечек.

Подойдя к полю, я не увидел никого. Два раза крикнул. Услышал шум танков. Они приближались. Подошел к  терновнику. На убранной стороне поля увидел бегущих матросов. Они стреляли из автоматов по танкам.

Кто-то сбил меня с ног. Я услышал «Лежи, сынок, не поднимай голову!». Это была моя мать.

Шум не прекращался. Автоматная очередь слышна реже и реже. Было страшно. Мне казалось, что сейчас танки раздавят нас. Краем глаза я видел, что молоко течет из бутылки. Краюшка хлеба валялась неподалеку. Мы лежали минут десять.

Мать поднялась первая. Подошли женщины, прятавшиеся в кукурузе. Они глядели туда, где лежали растерзанные матросы. Молчание….Очнувшись, тетя Маша упала не колени и заплакала! «Сыночки, что же вы не схоронились, ведь могли же!»

Затем молча, пошли выполнять норму, не смея взглянуть на то место, где только несколько минут назад, фашистские танки растоптали никем не защищенных матросов.  Плакали молча.

Вечером, мать, не проронив ни слова, улеглась на печь. Всю ночь она бредила. Кого-то звала. Я подносил кружку с водой. Дрожащими руками она брала ее и говорила. «Лежи, лежи, сынок».

Настал день. Как и вчера все пошли на работу. Мать осталась дома. Я пошел за нее отрабатывать норму.

Женщины собрали истерзанные тела, закопали около терновника. Находили и документы, быстро пряча их в свои карманы. На мои вопросы: «Кто они?». Женщины отвечали: «Молчи!», «Опасно!», «Нельзя!».

Знаю, что после войны много раз приезжали родственники на место гибели матросов. А затем приходили на братскую могилу, где было перезахоронение матросов.

Вот открылось то, что волновало меня. После беседы у меня возникло еще больше вопросов: «Могли ли они спрятаться?» Отвечаю: «Могли!» «Кто они?».

«Противник был силен. Почему они вступили в бой?». Отвечаю: «Иначе не могло быть. Потому что народ был предан до конца, предан Родине. Никто не прятался за спины. Также как и эти матросы. А некоторые из них, я думаю, были чуть старше меня.

Я часто слышу: «Нет плохих времен, есть плохие люди». Мне в мои 16 лет сложно разобраться во взаимоотношениях людей. Скоро я закончу школу и  выберу профессию. Ту, которая нужна будет мне, людям. Возможно, судьба меня забросит далеко. Но в памяти навсегда останется Михаил Федорович и его рассказ о матросах, погибших в Глубокой балке.

Пусть же вечером всегда в кустах терновника кричат коростели, бьют перепела, гудит выпь, заливаются соловьи.… А ночью будет тишина…