Школа. Студия. Театр. Описание моего опыта.

Белова Людмила Геннадьевна

Педагог дополнительного образования

ГБНОУ ДУМ Санкт-Петербурга

Руководитель

студии пантомимы и пластики «Ателье»

Школа. Студия. Театр.

Описание моего опыта.

 "Надо иметь талант не только для того, чтобы играть на сцене; талант необходим и для того, чтобы жить. Оно и понятно. Роль человека в жизни всегда сложнее любой роли, которую можно только себе вообразить на театре"

Ф.И. Шаляпин

Такое понятие, как «режиссер-педагог» почти не применяется в профессиональном театре, за редким исключением. В нашей студии-лаборатории процесс обучения и постановочная работа почти неразрывны. Студия называется «Ателье», что в переводе означает - творческая мастерская.  Мы вместе с учениками ищем и ошибаемся, радуемся и удивляемся совместным открытиям. С ними связаны мои боль и радость, неудовлетворенность, слезы отчаяния и счастливый смех победителя, моя бескорыстная любовь к театру и поиск собственного пути. Много воды утекло за это время. Но то, что помогло устоять на ногах столь долгое время, активно жить и развиваться – это постоянный поиск, желание нестандартно подойти к любой теме и решить ее по-своему, основываясь на лучших мировых традициях в искусстве, создавать свой стиль. Со студией связан мой жизненный, театральный, режиссерский и педагогический опыт. Именно в этой мастерской происходили открытия, наблюдения и находки, создание и воплощение творческих замыслов, но самое важное - это попытка найти ключ к душе и сердцу ученика.

Очень многое в творческом поиске зависит не только от педагога, но и от учеников, от их уровня развития, ибо жанр пластического театра, в котором развивается студия, очень емкий и многогранный. Но, самое главное, что этот жанр отрицает глупость и в нем, как ни в каком другом, видна личность. Не случайно великий Э. Декру вывел формулу этого жанра пантомимы: «голый человек на голой сцене», где голый, значит неприкрытый ничем: ни костюмом, ни текстом, а голая сцена обозначает пустое пространство, которое надо заполнить атмосферой. Работа педагога в студии направлена не только на развитие навыков и умений сугубо специфических (пластических, двигательных, пантомимических, музыкальных и т. д.), но самым главным образом, она направлена на развитие личности. Всё обучение сводится к тому, чтобы вызвать в учениках желание самим докапываться до сути, самим жаждать познаний и развития. 

На самом деле, этот жанр зрелый (не нужно путать возраст и зрелость) и абсолютно индивидуальный, личностный. Десять человек для такого коллектива, это огромная нагрузка на педагога. Планка в организации обучения должна быть очень завышена, ибо - это пластика другого уровня, выражающая внутреннее содержание, а не иллюстративно-бытовая. Без энергетики и напора, любая пластика рискует быть примитивной и даже пошлой.

Почти во всех других жанрах, существует своя знаковая система: в балете, в танце, в вокале, в драматическом театре. Здесь же очень важно очистить все вторичные впечатления и движения, и найти одно единственное, правильное. Основная задача в обучении состоит в том, чтобы ученик смог быть одновременно и материалом, и скульптором - научить его самого находить жесты, чтобы он сам создавал, искал, слушал собственные эмоции и собственное тело. Для этого надо обладать большим любопытством и кругозором. Очень важен постоянный процесс совершенствования - только в этом случае творческая жизнь в студии никогда не может наскучить. Есть ребята, которые фактически вырастают в студии и занимаются по 10-15 лет.  Очень важно иметь чувство юмора - индикатор правды и показатель интеллекта. Сознательно завышаются требования, как к ученикам, так и педагога к самому себе.

В любом жанре, по-настоящему талантливый, самобытный человек - это редкость. За весь многолетний период моего педагогического опыта, из массы одаренных и способных учеников, всё же можно выделить не больше двух-трёх человек, которые действительно могли бы  достичь вершин в этом жанре. При этом за счет сознательно поднятой планки общих требований, все воспитанники студии отличаются в лучшую сторону от большинства своих сверстников.

Большой акцент в творческом воспитании делается на развитие актерских способностей, ибо просто двигаться и танцевать - не самоцель, нет акцента на бесконечное движение, как способа выражения без слов. Мы пытаемся выражать любую историю за счет внутренних подтекстов, и не относимся к пантомиме, как имитации жизни, простому показу, иллюстративности. Именно уход от иллюстративности объединяет жанр пантомимы с лучшими традициями театральной школы К. С. Станиславского.

Искусство пантомимы эпично, подразумевает большой внутренний объем, широту, оно не мелкое, не бытовое. Но при всей своей условности должно быть очень конкретным. Сложность, необычность в том, что конкретика не должна уходить в быт. Фактически - это работа художника, который видит полутона. Леонардо да Винчи двенадцать лет писал губы Моны Лизы не потому, что он плохой художник, а потому, что он искал сочетание цвета и света, неуловимые полутона.  При этом он был не просто художником, он был учёным и знал, как устроены эти губы, знал анатомическое строение каждой мышцы, нерва или связки.

Сложность этого жанра не только в знании о предмете исследования - надо практически разобрать его до мелочей, до волокон, до молекулярного уровня. Необходимо понимать, откуда рождается эмоция. Когда ученики начинают осознавать, что и как организовано, когда они становятся "учеными" - только тогда есть надежда, что они станут художниками. 

Такой процесс происходит при любой постановке номера или спектакля. Только ориентируясь в понимании структуры всех процессов, купаясь в создании образа, возможно уйти от быта. Ведь для певца только наличие голоса, не делает его певцом, как и для акробата - умение делать трюки, не трогает до тех пор, пока не произойдет, как сказал А. С. Пушкин, «душой, исполненный полет». Тогда и происходит чудо, ради которого стоит этим заниматься.

Например, мы ставили спектакль «Ромео и Джульетта». Там есть сцена, где родители уговаривают Джульетту выйти замуж за Париса. Для Джульетты, любящей Ромео, эта свадьба становилась бы разрушением мечты и белое платье, по своей сути - символ чистоты и невинности, становилось её врагом. Эта сцена была решена через платье, которое исполнительница роли Джульетты пытается оторвать от себя, а оно всё крепче и крепче прилипало к ней потому что, она не могла противиться воле родителей.  И, когда Джульетта надевает платье через голову, мы еще видим перед собой девочку, но когда через несколько секунд, которые скрывали её лицо, платье одето, мы увидели лицо женщины принявшей решение. И тогда это белое свадебное платье становится ее саваном. Таким образом, бытовая и разговорная сцена, описанная Шекспиром, решалась очень символично, не теряя при этом всей глубины. Эта история, приобретала более масштабный характер, ведь по сути - это история любой девушки, которая должна выйти замуж не по любви. Сцена уходит от быта и становится образом.

Как мы к этому пришли? Белое платье - это самое простое и понятное, что может символизировать свадьбу. Но очень часто, к самому простому приходишь долго и сложно. Простое и ясное решение приходит тогда, когда ты полностью погружен в тему, когда ты насыщен, когда информации бывает так много, что ты уже не знаешь, что с этим делать. А бывает так, что простое, единственно верное решение приходит сразу на первых репетициях, а потом проходит не один месяц, чтобы приблизиться к этому, случайно возникшему открытию, как например, сцена "старение", в спектакле " Война". Несмотря на то, что мы уже почти год играем этот спектакль, зрители плачут и правильно реагируют, ведь эта сцена - одна из сильнейших в спектакле, но то чудо, которое возникло тогда впервые, не возникло ни разу в том накале, который был на той, первой репетиции. 

 Удачных работ (постановок) не бывает много, но когда они получаются, их сложно сравнить с чем-то. И конечно, лучшей наградой на фестивале или конкурсе бывает зрительская реакция, когда полный зал аплодирует стоя. 

Хочется повториться, что ко всем в студии предъявляются очень жесткие требования: и в дисциплине, и на самих занятиях, и в творческих исканиях. Они относятся не только к ученикам, но и к педагогу. И не все выдерживают такой ритм. Не смотря на то, что студия существует в системе дополнительного образования, планка очень высока и те ребята, которые ее преодолевают, очень меняются: закаляется характер, они учатся глубокому анализу, нестандартному решению и творческому подходу ко всему, чем бы дальше не занимались в жизни. За счёт высоких требований у ребят не возникает ощущения лёгкости актерской профессии, ибо требования, зачастую выше, чем требования к студентам театрального ВУЗа. И только ставя перед собой высочайшие цели, можно добиться хороших результатов. И даже, если из всего задуманного осуществляется половина, этого хватает, чтобы ученик мог развиваться дальше.

Например, ученица  Алиса, которая пришла заниматься в студию и не могла связать грамотно несколько слов, разговаривая с жевательной резинкой во рту, а в глазах не было даже проблеска мысли. И вот по прошествии длительного времени, преодолев очень многое в себе, занимаясь с жаждой и одержимостью, после сыгранного номера "Свеча" ей стоя аплодировал Михаил Шемякин.

Но, хочется отметить, какими бы серьёзными не были требования, занятие пантомимой - дело радостное и позитивное, если относиться к себе с долей иронии.

И в заключение, хотелось бы добавить, что нет людей бездарных, особенно детей, "прирожденная способность" есть у всех изначально. В природе нет похожести - каждое дерево, каждый цветок индивидуальны, так и ребёнок несет в себе родительские гены, но рождается другой человек, со своей судьбой. Наверное, педагогу не дано вершить судьбы молодых, но формирование таланта - в нашей власти. Педагоги должны помочь ребенку, подростку стать человеком, если сами думаем о себе, как о людях.