Михеев Борис Николаевич

СП “РЕФОРМА”

“Кинули! Всех кинули!” Примерно такими фразами общественность встретила наступление очередного кризиса, начавшегося в августе 1998 года. Возникло ощущение, будто мы узнали о нашем правительстве нечто новое, будто что-то перевернулось в нашем сознании. Но на самом деле ничего необычного, ничего такого, что не укладывалось бы в русло государственной политики последних десяти лет, не произошло. Главной, самой крупной, не имеющей мировых аналогов аферой был не кириенковский дефолт, не гайдаровская шоковая терапия, не павловский обмен денег – а чубайсовская приватизация. Собственно, это стало ясно всем и довольно быстро – еще раньше, чем появился термин “прихватизация”. Однако подоплека аферы и ее конкретная технология остались за кадром.

Подоплека искусно скрывалась за словесами о так называемом курсе реформ. Где прятался моторчик этого самого курса? Ясно ведь, что преобразования последнего десятилетия были инициированы не снизу, а сверху. Но зачем понадобилось функционерам добровольно расставаться с властью, добровольно делиться? Только ли понимание “неизбежности преобразований” двигало нашей элитой?

Теперь уже ясно как день: власть никто не отдавал – и никто этого делать не собирался. Во всех ближних республиках, в большинстве городов и весей на основных ключевых постах мы сегодня видим членов и кандидатов в члены Политбюро, ЦК КПСС и ВЛКСМ, крайкомов, обкомов, горкомов, райкомов. Но если все остались при своих – к чему тогда разгорелся этот сыр-бор с реформами?

Все очень просто. В советские времена власть очень плохо конвертировалась в собственность. У них, конечно, и тогда все было – но масштабы тогдашней “частной” собственности и возможности ее преобразования в качественно новый жизненный уровень были весьма ограниченными. Они были начальниками заводов и фабрик, приисков и рудников, военных баз и конструкторских бюро – а хотели быть полновластными хозяевами.

По меткому выражению политолога Анатолия Костюкова, рыночные реформы в России состоялись как совместное предприятие посткоммунистической бюрократии и новорусской буржуазии, причем главным реформаторским действием был раздел государственной собственности. То есть союз госчиновника и предпринимателя являлся необходимым условием успеха – причем оба партнера по негласным условиям игры должны были иметь равные материальные выгоды. Здесь даже уместнее говорить не о союзе чиновника и бизнесмена, а о некоем симбиозе, о буржуазной бюрократии.

В этом смысле довольно откровенно высказался один из главных столичных олигархов, чье имя пока еще мало знакомо широкой публике. Владимир Евтушенков, председатель совета директоров АФК “Система”, человек из ближайшего окружения мэра Лужкова (столь близкий, что одна из газет даже распространила слух о том, что их жены – родные сестры), на вопрос, кто он – чиновник или бизнесмен, – ответствовал: “В чистом виде – ни то, ни другое”. Действительно, его бизнес-карьера началась с того, что на базе трех управлений мэрии был создан Московский комитет по науке и технике, на базе которого, в свою очередь, возникло одноименное ЗАО. Сегодня компании Евтушенкова владеют акциями “Интуриста”, “Детского мира”, МГТС, Мобильной телесистемы, Московской сотовой, телекомпании ТВ Центр. И вся эта “система” считается естественным предвыборным ресурсом столичного градоначальника. Схема, ставшая за годы реформ хрестоматийной: власть – деньги – власть.

Итак, причины затеянных партийной элитой преобразований лежат на поверхности. Нас же больше интересует механизм афер. Потому что далеко не просто осознать, каким образом на глазах у всего честного народа, на виду у всех наших многочисленных правоохранительных органов, спецслужб, инспекторов, ревизоров и аудиторов – среди бела дня всю собственность страны распихали по сугубо частным карманам.

Ведь идея приватизации была честна и прозрачна: вся государственная собственность, весь промышленный пирог делится на равные доли – и к столу приглашаются все граждане России. Каждый получает очень маленький кусочек, очень маленький – но зато по честному, по принципу всеобщего равенства – засевшему в нашу подкорку так прочно, что никакой Бердяев выбить его не в состоянии. Входным билетом на это национальное пиршество, по идее, являлся ваучер. На выходе из “ресторана” каждого должен был ожидать новенький “жигуленок” – так по крайней мере обещал всем нам отец приватизации Анатолий Чубайс.

Самые проницательные, впрочем, не поддались на посулы организаторов всеобщего бесплатного обеда и купили на ваучеры по поллитровке, не отходя от сберкассы. Более доверчивые – то есть основная масса приглашенных – доверили свои цветные бумажки респектабельным господам, похожим на метрдотелей: они обещали устроить фуршеты по высшему разряду. В течение последующих трех-четырех лет “метрдотели” говорили нам, что фуршет откладывается по техническим причинам. Потом они на связь уже не выходили. Фамилии иных мы обнаружили в криминальных хрониках, в разделе “Убийства”, а кое-кто стал мелькать на телеэкране в качестве представителей так называемой бизнес-элиты. Большая же часть нигде уже не мелькает по причине смены места жительства.

Как же так, до сих пор недоумевает общественность. Вроде все поровну поделили, из расчета на 150 миллионов душ – однако 149,99 миллиона из них ничего не получили. Через какие дырки в каких заборах утекала национальная собственность?

“Обманка” заключалась прежде всего в способе калькуляции народного богатства. С самого начала было решено, что на стол подадут не весь пирог, а самую несвежую и прогорклую его часть – самую же вкусную оставят на потом. Для так называемой денежной приватизации. То есть для тех, кто по ходу так называемой бесплатной приватизации скопит (“прихватизирует”) достаточно средств, чтобы вступить в борьбу за главные призы.

Но и с менее сладким куском произошло шулерство. От него опять же отрезали самую удобоваримую часть и на время отложили ее в холодильник. Когда же пиршество (если так можно назвать обед, состоящий из трех черствых корочек) закончилось, было объявлено, что всем опоздавшим к столу талончики на бесплатное питание продляются еще на полгода, – причем стол для них будет накрыт в отдельной зале. Тут-то и достали из холодильника заветную “заначку”. Можно только догадываться, почему опоздавшие, то есть наименее сознательные господа, получили наиболее ценные призы. Но характерно, что все нынешние олигархи и магнаты оказались как раз в числе “случайно” опоздавших. То есть в числе тех, кто не спешил расставаться с мешками накопленных ваучеров в первоначально намеченные сроки.

Иными словами, коварство приватизации по-русски состояло в следующем. Общество наивно полагало, что отцы-реформаторы хотят разделить все на всех. В действительности же они с самого начала решили разделить кое-что среди кое-кого. Так, чтобы ни населению, ни тем более госказне ничего не досталось.

Многие это оправдывают следующим образом. Экономика страны потому была в плачевном состоянии, что у нее не было конкретных собственников. Появится хозяин – появится и стимул развивать производство. Но вот беда: хозяева появились – а стимулов как не было, так и нет. В чем же загвоздка?

Загвоздка в том, что никакая цель не оправдывает преступные средства ее достижения. Собственность, полученная воровским путем, никогда не вольется в легальную экономику. Аферисты, как правило, не создают новые рабочие места и не заботятся о пополнении государственной казны. Если новый хозяин завода ходит под статьей, он больше думает о создании “запасных аэродромов” в оффшорной зоне, чем о нуждах собственного предприятия.

СКРОМНЫЙ БИЗНЕС КОМИССАРОВ ПРИВАТИЗАЦИИ

Нетрудно заметить, что все громкие скандалы в России развиваются по одному и тому же сценарию. Выливание нескольких ушатов компромата на страницы центральной прессы – сенсационные отставки – возбуждение уголовного дела – закрытие уголовного дела – полное забвение. Похоже, не удалось изменить традиционную фабулу и сценаристам “книжного дела”.

Вслед за победными реляциями о допросах членов команды Чубайса и обысках в родственных ему организациях – глухая тишина. Как сообщила мне помощник прокурора Москвы Татьяна Маслова, следователи Мосгорпрокуратуры младореформаторов отнюдь не допрашивали, а всего лишь опрашивали: допросы возможны только в рамках уголовного дела, но для возбуждения его так и не найдены основания.

Правда, суд, рассматривавший иски Чубайса к журналисту Минкину подтвердил: утверждение о том, что сумасшедшие гонорары приватизаторам за еще не написанные брошюры являются скрытой формой взятки – действительности не противоречит. Однако никаких выводов правоохранительные органы из решения суда не сделали.

Логику следователей легко понять: стоит ли говорить о каких-то четырех сотнях “штук баксов”, когда на самом деле за фасадом российской приватизации циркулируют миллионы и миллиарды? Если исходить из посылки, что для постсоветского чиновничества госслужба и бизнес давно уже стали понятиями не только совместимыми, но практически идентичными, приватизация, безусловно, является самым рентабельным видом коммерческой деятельности.

Рентабельность здесь определяется разницей между рыночной ценой приватизируемых предприятий и той, по которой они достаются избранным счастливчикам; между рыночной ценой особняков и так называемой балансовой стоимостью, фигурирующей в сделках купли-продажи; между реальной арендной платой – и официальной. Эти “ножницы” порой достигают тысячи процентов – навар немыслимый даже для наркоторговцев. Надо быть очень низкого мнения об умственных способностях комиссаров приватизации, чтобы заподозрить их в полном незнании рыночной конъюнктуры или принципиальном альтруизме. Вопрос лишь в том, кто и как делит этот самый навар. Выработаны ли научно обоснованные “коэффициенты”, или договорные отношения между приватизаторами и приватизирующими так же стихийны, как наш дикий рынок?

В любом случае трудно придумать более удачное идеологическое прикрытие для привати-бизнеса, чем лозунг 91–93-го годов: не так уж важно, каким образом происходит разгосударствление; важно то, что бывшее социалистическое имущество наконец-то обретет реального собственника.

“Сибирский варяг” Владимир Полеванов, возглавив ГКИ и подведя промежуточные итоги ваучерной и денежной приватизации, ужаснулся. “Реализованная модель приватизации дала за два года в бюджеты всех уровней лишь 1 триллион рублей доходов, что в два раза меньше, чем доходы Венгрии от приватизации, – констатировал он в докладе Виктору Черномырдину (ни разу, кстати, не публиковавшемся) в январе 95-го года. – Номинальная величина ваучерного фонда изначально была в 20 раз меньше стоимости основных фондов. Скупая и перепродавая крупные партии ваучеров, ЧИФы фактически обеспечили передачу государственной собственности новым реальным владельцам за бесценок [...] 500 крупнейших приватизированных предприятий России стоимостью не менее 200 млрд. долларов были проданы за 7,2 млрд. долларов США”.

Но может, это был не злой умысел, а всего лишь преступная халатность комиссаров приватизации? Отнюдь. “По данным МВД, за 11 месяцев 1994 года в сфере приватизации выявлено 1684 преступления, 127 из которых совершены в крупных и особо крупных размерах. (В 95–96-м Генпрокуратура зарегистрировала уже 10 тысяч грубейших нарушений закона при проведении приватизации. – А.М.) Наиболее типичными были: взятки, криминализация на рынке жилья, скупка акций наиболее рентабельных отраслей народного хозяйства различными иностранными компаниями и фирмами с нарушениями законодательства. Как правило, не декларировался источник доходов при скупке крупных и гигантских пакетов акций физическими лицами. Например, Василий Юрьевич Тимофеев (Тюменская область) купил 210 миллионов (!) акций “Газпрома”, заплатив 2 млрд. 100 млн. рублей. 51% акций завода “Уралмаш” скуплено одним физическим лицом”.

В специальном приложении к докладу Полеванов привел три наиболее вопиющих случая скупки за бесценок лучших предприятий страны. Под номером один стояла авантюра с покупкой гражданами Израиля Михаилом и Львом Черными контрольных пакетов акций Красноярского и Братского заводов (о ней мы еще расскажем). Под номером два – рассказ о попытке приобретения французской фирмой “Сепр” единственного в России Щербинского завода огнеупоров. При стоимости завода в 145 млн. долларов фирма предложила за 35-процентный пакет акций 5,5 млн. долларов, – лишь вмешательство правоохранительных органов эту сделку притормозило. Под номером три – история о том, как всего за 8 млн. рублей были проданы здания и сооружения Московского института повышения квалификации руководящих работников и специалистов химической промышленности (МИПК), ориентировочной стоимостью в 100 млн. долларов.

На этой малоизвестной афере имеет смысл остановиться поподробнее. Во-первых, потому, что начали ее еще руководители союзного правительства, а успешно завершил Анатолий Чубайс. Во-вторых, это одно из первых крупных “достижений” младореформаторов, копья вокруг которого ломаются до сих пор. В-третьих – классический, можно даже сказать, хрестоматийный пример приватизации по-русски. (Максимов А.А.)

О себе

Учитель от начала и до победного конца.

Книги, которые сформировали мой внутренний мир

Карл, Маркс.

Мой взгляд на мир

ОДИССЕЯ САМОГО ИЗВЕСТНОГО АФЕРИСТА 90-Х ГОДОВ

За последние годы сбылись наиболее мрачные прогнозы тех, кто предупреждал о проникновении щупалец российского спрута в цивилизованные страны. Главари постсоветской преступности живут, погибают и садятся в тюрьмы исключительно на Западе. Сюда же тянутся все нити самых отчаянных российских афер. А центром, основной базой криминальной эмиграции стал, безусловно, Израиль. Именно эта страна была стартовой площадкой для европейских гастролей лидера солнцевской братвы Михася (гастроли, как мы знаем, закончились женевской тюрьмой). Сюда же после атаки на пушкинскую группировку федеральных борцов с организованной преступностью перебрался и лидер пушкинцев Акоп Юзбашев по кличке Папа. В Израиле искал (и нашел) помощников для кражи и сбыта раритетных рукописей Дмитрий Якубовский. В той же стране обосновался авторитет измайловской группировки Антон Малевский. Гражданином Израиля по фамилии Жлобинский являлся лидер ореховцев Сергей Тимофеев (более известный под кличкой Сильвестр), который до того, как его взорвали в “Мерседесе” в центре Москвы, носил гордый титул “короля беспредела”.

Полиция Израиля долгое время смотрела на северных пришельцев сквозь пальцы. Но в 1997 году в аэропорту Бен-Гурион был арестован человек, которого одни считали едва ли не самым крупным и удачливым израильским бизнесменом последней волны эмиграции, другие – крупнейшим теневым воротилой, третьи – “крестным отцом” русской мафии в Израиле. Кем был на самом деле Цви Бен-Ари, он же Григорий Лернер, теперь решили попытаться выяснить израильские следователи.

Вместе с Лернером была арестована группа его компаньонов, среди которых – вдова (по другой версии, бывшая подруга и только фиктивная жена) Сильвестра Ольга Жлобинская, она же Илона Рубинштейн.

Первое и предварительное обвинение – присвоение мошенническим путем 85 миллионов долларов, принадлежащих трем российским банкам (Мосстройбанку, Межрегионбанку и Мострансбанку), и “отмывание” в Израиле средств русской мафии. Кроме того, сообщалось, что группа подозревается в организации заказных убийств, покушений и подкупе израильских политиков.

Максимов А.А.

Моё портфолио

Историю должен знать каждый уважающий себя гражданин Великой страны. На этапе формирования количественных ихменений политической карты мира очень сложно дать адекватную оценку ситуации простому человеку. Обязанность учителя истории помочь учащимся правильно воспринимать происходящее в мире на основании известных фактом.