Муратова Альфия Амировна

Величайшее из искусств

Сто с лишним лет назад, когда Россия пробуждалась ото сна, когда раскрепощение и образование народа стало знаменем революционной демократии впервые подобно набату, прозвучал и страстный голос   основоположника русской педагогики Константина Дмитриевича Ушинского:

Теперь именно настает время, когда России всего более нужны школы, хорошо устроенные, и учителя, хорошо подготовленные,— и много, много школ нам нужно! Иначе и свобода крестьян, и открытое судопроизводство не принесут всей той пользы, какую могли бы принести эти истинные великие шаги вперед.

Правительство обязано прислушиваться к голосу лучших людей, к голосу народа...

Если же мы до сих пор, готовя технологов, агрономов, инженеров, архитекторов, медиков, камералистов, филологов, математиков, не готовили воспитателей, то не должны   удивляться,   что дело воспитания идет плохо и что нравственное состояние современного общества далеко не соответствует его великолепным биржам, дорогам, фабрикам,его науке, торговле и промышленности...Педагогов численно нужно не менее, а даже еще более, чем медиков, и, если медикам мы вверяем наше здоровье, то воспитателям вверяем нравственность и ум детей наших, а вместе с тем и будущность нашего отечества.

Считая воспитание величайшим из искусств, К. Д. Ушинский, начиная со своей первой блестящей работы «О пользе педагогической литературы» и кончая самым значительным, незавершенным произведением «Педагогическая антропология», утверждал неразрывную связь науки и искусства воспитывать.

«...Во всех областях воспитания,— писал он,— мы стоим только при начале великого искусства, тогда как факты науки указывают на возможность для «его самой блестящей будущности, и можно надеяться, что человечество устанет гнаться за внешними удобствами жизни и пойдет создавать гораздо прочнейшие удобства в самом человеке...»

Он убежден в том, что человечество, и прежде всего его страна, уже стоит в преддверии храма педагогического искусства и надо приложить усилия, чтобы войти наконец-то в сам храм. Он понимает, что это вхождение есть закон жизни, условие прогресса; и оно должно быть совершено по велению высшего судьи — совести каждого гражданина, обязанного помочь своему народу, содействовать его пробуждению от летаргического сна средствами образования, культуры, воспитания.

Приготовлять умы, рассеивать идеи. Вот наше назначение... Отбросим эгоизм, будем действовать для потомства... укажем разумную цель, откроем средства, расшевелим энергию—дела появятся сами—вот заветная мечта, с которой сжился молодой педагог почти с юношеских лет.

Вот почему принцип народности становится ведущим в его теоретических работах и в практической деятельности. Вот почему его идеи высоко оценены революционером-демократом Н. А. Добролюбовым, а позднее Н. К. Крупской и М. И. Калининым.

Да, он был прежде всего патриотом своей Родины, а затем уже педагогом.

Он был прежде всего демократом по убеждениям, а затем уже теоретиком.

Он был прежде всего кристально честным человеком, а затем уже методистом-воспитателем.

О себе

Работу учителя выбрала еще в детстве, поняв, что это мое призвание. Ни разу о сделанном выборе не пожалела. 

Книги, которые сформировали мой внутренний мир

Ильенков Э.В. – Учитесь мыслить смолоду

Мой взгляд на мир

Я смотрю на мир глазами ребенка, только так можно сохранить в душе радость.

Мои достижения

http://ministischool.ucoz.ru/

Моё портфолио

Автор: Ушинский К. Д.
Педагогический опыт
 

Ребенок видел, как отец посадил в своем саду дикую лесную яблоньку.

—   Зачем ты это делаешь? — спросил он отца, — вот уж 
такому негодному деревцу я бы не дал места в саду.

—   А почему ты знаешь, что это деревцо никуда не годится?— спросил отец.

—   Это видно с первого взгляда,— отвечал мальчик.

- Да, оно, конечно, мало и незавидно, но в нем скрывается большая сила, и со временем оно может вырасти и 
приносить плоды.

Через несколько времени мальчик опять видел, что отец его заботливо возится около новой яблоньки: ставит колья, привязывает к ним одни ветки, а другие срезает.

«Зачем ты не даешь деревцу расти свободно?» — спросил мальчик.

— Затем, чтобы ветер его не сломал и чтобы оно могло расти прямо и стройно.

Потом отец вскопал землю около корня и окружил деревцо кольями, чтобы скот не мог его сломать.

— Посмотри,— сказал он сыну,— как я люблю это молодое деревцо, а люблю я его за ту жизненную силу, которая в нем скрыта, и о ней-то я хлопочу и забочусь.

На следующую весну отец пришел к деревцу с отростком, срезанным с другой, хорошей яблони, и с ножом в руках, он разом срезал всю верхушку молодого деревца.

«Что ты делаешь? — вскричал мальчик в испуге, — теперь все труды твои пропали даром».

Но отец улыбнулся, расколол немного ствол деревца и, всадив в него принесенную им веточку, заклеил разрез замазкой и тщательно обвязал тряпкой.

— Вот видишь ли,— сказал он сыну, когда работа была кончена,— если бы дерево осталось в лесу, оно было бы и криво и сучковато и приносило бы со временем такую кислицу, которую есть было бы невозможно. Но я позаботился, чтобы оно росло прямо, а теперь, при наступлении весны, дал скрытым в нем силам новое, лучшее направление, прищепив к нему веточку от хорошего дерева, плоды которого уже известны.

Скоро молодое деревцо выросло, пустило новые ветви и покрылось почками и цветами, а к осени ветки его уже гнулись под тяжестью больших румяных яблок.

— Ну, что скажешь теперь?— спросил отец сына.

«Ах, — отвечал тот, — какое это прекрасное, благородное дерево, труды твои не пропали даром».

- Дай бог,— продолжал отец,— чтобы ты так же отблагодарил меня за заботы о твоем воспитании.