Изучаем родной край

 Фольклор народности сето

ПЕСЕНКИ СЕТО.

1. Песенка про мышку.

Куда ты идёшь, мышка,

Куда ты бежишь, бродяжка?

В лес иду дрова рубить,

Лесные брёвна гнуть.

А если тебе дерево на спину попадёт?

А если тебе бревно на голову согнётся?

А я сунусь под ствол,

Я залягу под крону.

А если холодно станет твоим коготкам,

если зябко станет ножкам?

Тогда я разожгу костерок,

маленький светлый огонёк.

2. Шуточная.

Ой, Унто (Антошка) барбариска,

Я сплела золотую корзинку.

Кто пришёл в корзинку спать?

Оде (Дося, Евдокия) пришла в корзинку спать.

Кто к ней пришёл спать?

Ольци (Лёшка) пришёл к ней спать.

Танцуй, танцуй, Досечка, не жалей сапог!

Сапоги стопчутся, Лёшка новые купит.

Прокукуй, прокукуй, кукушечка, у кого красивое личико?

У Доси красивое личико, кто её милый?

Милый у Доси – Лёшка.

Лёшка и Дося – парочка-парочка, тили-тили!

ПОСЛОВИЦЫ И ПОГОВОРКИ

1. С мастерством, поди, не родятся, а добытым ремеслом гордятся

2. Есть терпение, будет и умение

3. Птицу узнают в полете, а человека – в работе

4. Хорошего ребёнка узнают в люльке, злую собаку узнают щенком.

5. В своём глазу не видишь бревна, а в чужом глазу увидишь и крошку.

6. Человек зол, когда живот пуст, собака зла, когда живот полон.

7. Мёртвому не страшно.

8. Ум у господина как попа у ребенка, куда повернет, туда и брызнет.

9. Тоненький прут - ласковый ребенок.

10. Комар мал да жалит больно

11. Богатый бедного не понимает

ЗАГАДКИ

Серебряный посох, золотой набалдашник – ржаной колос.

Четырёхугольный амбар полон мела – гречишное зерно.

СКАЗКИ СЕТО

1. Айво и одноглазая щука.

     Айво в челноке однажды вышел в озеро под утро и большой поставил невод. Стало солнце подниматься, словно в зеркало, смотреться в синеву воды озёрной. Айво невод поднимает — ни одной рыбешки нет, даже маленькой плотвички, даже юркого ерша. Вновь пускает невод Айво в глубину озёрных вод.

     Терпелив рыбак, он знает, что удачу надо ждать… Поднялось повыше солнце, синеву зазолотило в небесах и на воде. Снова тащит невод Айво. Снова в неводе улова никакого нет совсем, легок невод, как вначале. Ни салаки в нём, ни щуки, ни тяжёлых судаков. Айво в третий раз бросает, терпеливый, смирный Айво, свой надёжный, крепкий невод в глубину — и снова ждёт. И уже над головою светится-сияет солнце, темя жарко напекло.

     В третий раз перебирает Айво невод — ни рыбёшки. Не сверкает чешуя, серебром не отливает сеть смолёная его… И тогда озлился Айво, терпеливый, смирный Айво, на Хозяина Воды, на Озёрного Владыку. Плюнул в воду, рассердясь, кулаком по водной глади стукнул, брызги полетели. И в сердцах он закричал: «Ты зачем, владыка Пейпси, рыбу в невод не пускаешь и не даришь мне улов?!

     Я не первый год рыбачу, мы давно с тобою дружим, и всегда ты мне удачу посылал из глубины. И всегда уловом крупным, судаком и щукой были сети у меня полны. Я ж тебе всегда подарки очень щедрые дарил: перед каждою рыбалкой хлеб, завёрнутый в берёсту, а бывало, даже яства по волне к тебе пускал. А на праздник непременно я всегда хмельного мёда выливал горшочек в воду, чтобы ты повеселился… Чем тебе не угодил я, и на что ты рассердился? Что ты хочешь от меня?!»

     И от слов горячих Айво гладь озёрная вскипела, волны вдруг забушевали, небо чёрной пеленою вдруг покрылось, гром ударил, поднялась большая буря. И челнок долблёный Айво буря к берегу помчала и ударила о камень, о прибрежную скалу, и разбила сразу в щепки. А рыбак и сам, как щепка, от могучего удара полетел он над водою, и упал с такою силой, что сознанье потерял он. И, как мёртвый, пролежал он до заката. Но очнулся, встал и вспомнил, что случилось, огляделся, отряхнулся… Видит — озеро спокойно, а у ног его лежит на песке большая щука. «Вот спасибо. Водяной! — закричал оживший Айво, — ты разбил челнок мой верный, но меня в живых оставил, да ещё и с этой щукой я теперь домой вернусь!»

     Потянулся Айво к щуке, что лежала и хватала воздух ртом своим зубастым. Взял её — и в изумленье тут же выронил. Была эта щука одноглазой ! Да, всего одним лишь оком на него смотрела рыба… «Что за диво?! — прошептал он — Я ещё ни разу в жизни одноглазых рыб не видел…» Только в тот же миг опять бедный Айво изумился: щука вдруг заговорила! С человеческою речью одноглазая рыбёха обратилась к рыбаку, пасть зубастую разинув: «Ты меня послушай, Айво! А послушав, на свободу отпусти, отдай воде… Я — посланница владыки, что водой озёрной правит, озером Чудским владеет.

     Он велел тебе сказать: слишком, Айво, ты зазнался, что в деревне и в округе ты удачливее всех в мастерстве рыболовецком, что всегда твой невод полон рыбой самою отборной. Всем ты хвастаешься, Айво, что с владыкою озёрным вы давно друзьями стали. Вот он и решил проверить, друг ему ты или недруг. Мало ты подарков даришь в благодарность Водяному. Что там хлеб и мёд хмелящий! Нет, поди-ка докажи ты, что тебе для Водяного ничего не жаль на свете — подари ему жену! До утра пусти ко дну свою жёнушку родную, распрекраснейшую Марью, мать твоих пяти детей. Водяной давно уж знает, что во всём краю озёрном нет ни женщины красивей, ни хозяйки домовитей. Так отдай же до рассвета Марью в жёны Водяному! Пусть она ему послужит… А иначе — не видать никакой тебе удачи. Он тебе не только рыбы никакой не пустит в невод — он тебя совсем утопит… Эта буря — лишь задаток, лишь урок тебе, рыбак! Вот и всё я рассказала, что велел мне Водяной. А теперь меня на волю отпусти, рыбак, скорей…»

     Бросил Айво щуку в воду, сел на камень и заплакал он горючими слезами. Долго плакал Айво бедный, хоть не плакал никогда он даже в детской колыбели… Как не плакать, если Марью больше жизни он любил. Только знал он про свирепый нрав озёрного владыки, знал, что тот не только может одного его оставить без улова, но и всех рыбаков из сёл прибрежных, а не то и всех погубит! Стоит пальцем шевельнуть — буйною водой затопит все рыбачьи наши сёла. Дед рассказывал — бывало в старые века такое… Нет, не шутят с Водяным, и нельзя ему перечить… «Только как же мне без Марью? — горько думал бедный Айво. — Без неё мне и не жить…» …И домой приходит Айво.

     Ждать его давно устали все домашние. И спят. Дети спят, и дремлет Марью… На руки её берёт он и, слезами обливаясь, к озеру её несёт. Там он сел в челнок соседа и во мраке предрассветном вышел в озеро, с собою рядом усадив жену и держал её покрепче, чтоб она не просыпалась. Вышел Айво к середине полноводного простора, бросил весла, встал над лодкой, поднял на руки жену, поднял Марью, чтобы бросить в голубую глубину… В этот миг на самой дальней кромке озера Чудского первый луч сверкнул рассветный, и лицо уснувшей Марью осветил он, озарил…

     И опять увидел Айво, как она была красива! И вскричал он: «Нет, Хозяин, Царь Озёрный, Водяной! Эту дань ты не получишь, я отдам тебе другую. Верный друг тебе нужнее, чем жена. Рыбак умелый, тайны озера Чудского я тебя не хуже знаю и помощником надёжным буду я тебе навек. Не отдам тебе я Марью — пусть она живёт на свете меж людьми, а я с тобою вечно буду под водою. Получай же ты меня!».

     И как только бедный Айво, положив на днище лодки спящую свою жену, распрямился, изготовясь прыгнуть камешком на дно, — рыба из воды взметнулась, белой чешуёй сверкая, словно молния живая! Одноглазую, чудную Айво щуку в ней узнал. И единственным сверкая глазом тёмно-золотым, щука вновь заговорила: «Отправляйся, Айво, с миром к своему родному дому, увози с собою Марью. Ты озёрному владыке доказал рыбачью верность. Он тебе отныне верит. Знает он, что ты и жизни для него не пожалеешь… Так живи же долгий век!» И ушла обратно в воду… И причалил Айво вскоре к мысу, к берегу родному. И тогда проснулась Марью и сказала в удивленье: «Ты зачем меня принёс к озеру, в челнок соседский усадил? Ведь свой — хороший, вот он, твой челнок надёжный, доверху забитый рыбой, новый невод рядом с ним!..» И жене ответил Айво: «Не хотел тебя будить я и сюда принёс, чтоб снова мы, как в годы молодые, вместе встретили зарю!»

   2. Сиилё-виилё.

     Давным-давно была королевская дочь. И были у неё постолы сделаны: один из кожи вши, а другой был из кожи блохи на ногах сделаны. А король собрал всех: Кто скажет, из какой кожи эти дочкины постолы, тому и отдаст её в жёны. И все-все собрались, но никто не смог сказать. Всех птиц кожу называли, всех зверей шкуры, какие только на свете есть. А один змей, под берёзовой колодой, под колодцем, тот знал: «Ну, что же, раз такое дело, я смогу сказать. Один из кожи вши, другой из кожи блохи!» И пришлось тому змею отдать. А ведь змеи в древности на людей такие чары налагали. И нужно было змеям отдавать женщин. И отдали её, и сыграли свадьбу, и пошла она с тем змеем за озеро далеко-далеко, эта дочь. Королевская дочь ушла далеко за озеро. И жили они так, пока у неё уж три дочери там не родились.

     И приехали они к матери погостить да к отцу. Приехали погостить, и гостили несколько дней с тремя дочерями. Братья всё прочее забросили. Никто из них ничего не говорит, из старших, а младший сказал:

     -Где же ваш отец?

     -А отец наш придёт тогда, когда мы сядем есть, он тогда вокруг тарелки обовьётся, и языком будет лизать.

  -А как вы домой попадёте?

     -А отец нас на корабле привёз. Мы когда куда-то собираемся ехать, то поём: ‘Сиилё-виилё, спустись, корабль, поднимитесь, паруса, сиилё-виилё!’ и тогда он приезжает за нами на корабле.

    Ну, так братишки узнали, что таким образом их отец прибудет. А та уж хотела уезжать, да братья сказали, что только не сегодня. У нас, де, сегодня времени нет идти провожать, утром, де, поедете. А братья такую уловку придумали. Братья пошли к нему и обманули его. И спели:

     -Сиилё-виилё, спустись, корабль, поднимитесь, паруса, сиилё-виилё, спустись, корабль, поднимитесь, паруса, сиилё-вилё!

     Корабль пришёл, и они убили того змея. Убили, а на другой день сестру привели. Привели сестру, и сказали сестре, что у нас, де, нет времени здесь ждать, жди ты сама, а мы пойдём. Сестра тогда высунулась из-за мыса:

     -Сиилё-виилё, спустись, корабль, поднимитесь, паруса, сиилё-виилё, спустись, корабль, поднимитесь, паруса, сиилё-вилё!

     Корабль пришёл, но никого нет. Что делать? Мать детям:

-Кто рассказал?»

Старший сказал:

-Я точно не говорил!»

Младший сказал:

-Я точно не говорил!»

Самый младший сказал:

-Да, я сказал!»

     Тогда поехали всё-таки домой. Потом осели там все около моря дубами и вишнёвыми деревьями. И все остались там, и домой так и не дошли. Ведь некуда было идти.

    3. Сирота на луне.

     Жил однажды сирота. Жизнь у него была очень тяжёлая. Мать и отец у него умерли, и он жил у мачехи. Мачеха была злая и сварливая. Она заставляла сироту выполнять самые трудные работы, а есть давала только самую плохую еду, да и то лишь маленький кусочек. Когда сирота уже не мог больше работать, мачеха била его по рукам.

     Однажды весной, когда цвели яблони, сел сирота на землю под яблоню, и начал плакать. У сироты из глаз полились большие слёзы, а с яблони посыпались белые лепестки. Тут сирота так запел в яблоневых лепестках:

Мачеха меня била, трижды в день розгой хлестала,

Мачеха меня била, трижды в день розгой хлестала.

С яблони посыпались лепестки, из глаз моих – слёзы,

С яблони посыпались лепестки, из глаз моих – слёзы.

     Однажды в полдень велели сироте баню натопить. Сирота в одиночку наносил в баню воды и дров, и затопил баню. Когда баня натопилась, сирота в баню так и не попал. Ему пришлось идти в баню после всех остальных. На дворе была уже поздняя ночь, и полная луна светила в небе, и лишь тогда сирота попал в баню. Сирота уже так устал, что уж не мог помыться. Он сел на порог бани, поднял голову к небу, и запел:

Луна ты моя золотая, возьми меня к себе

От моих обид, из пристанища ненависти,

Чтобы баню не топить, пар не подбрасывать,

Летом ем я без соли, зимой хожу я без обуви,

Летом ем я без соли, зимой хожу я без обуви.

     Луне стало очень жаль сироту, и она взяла его к себе жить. Когда на дворе светит полная луна, это значит, что сирота там, в одной руке у него ведро, а в другой – банный веник. Сироте с луны хорошо видно, как на земле живётся. Тут и сказке конец.