Юмор

Репортер спросил А. Эйнштейна, записывает ли он свои великие мысли и, если записывает, то куда – в блокнот, записную книжку или специальную картотеку. Эйнштейн посмотрел на объемистый блокнот репортера и сказал. «Милый мой! Настоящие мысли приходят так редко в голову, что их нетрудно и запомнить».

Спросили однажды у Эйнштейна, как появляются гениальные открытия.

Все очень просто, – ответил Эйнштейн. – Все учёные считают, что этого не может быть. Но находится один дурак, который с этим не согласен, и доказывает, почему.

Как-то раз английского астронома Артура Эддингтона спросили:

–  Сэр, правду ли говорят, что вы один из трех человек в мире, которые понимают теорию относительности Эйнштейна?

Наступило неловкое молчание – ученый явно затруднялся с ответом. Тогда спрашивающий поспешил исправить положение:

–  Может быть, сэр, я что-то не так сказал? Мне, видимо, сэр, следовало бы догадаться, что вы, сэр,  при всей вашей скромности, сочтете мой вопрос несколько бестактным. В таком случае, сэр, позвольте...

Ничего... ничего... – благодушно прервал его Эддингтон, – Просто я задумался, пытаясь вспомнить, кто же этот третий.

Альберт Эйнштейн любил фильмы Чарли Чаплина и относился с большой симпатией к созданному им герою. Однажды он написал в письме к Чаплину: «Ваш фильм «Золотая лихорадка» понятен всем в мире, и Вы непременно станете великим человеком. Эйнштейн»

На это Чаплин ответил так: «Я Вами восхищаюсь еще больше. Вашу теорию относительности никто в мире не понимает, а Вы все-таки стали великим человеком. Чаплин».

Макс Борн в качестве экзамена на докторскую степень выбрал астрономию. Когда он пришел на экзамен к Шварцшильду, тот его спросил: «Что вы делаете, когда видите падающую звезду?» Борн, понимавший, что на это надо отвечать приблизительно так: «Я бы замерил время и направление движения, длину светящийся траектории и затем вычислил бы приблизительную траекторию», не удержался и ответил: «Загадываю желание».

Однажды, находясь в Швеции, знаменитый датский физик Нильс Бор поехал со своими родными и друзьями встречать брата. Прибыв на вокзал, Бор отправился за перронными билетами на всю компанию. Вскоре он вернулся с билетами очень расстроенный и обескураженный.

«Все-таки в Швеции дело поставлено рациональнее, чем у нас в Дании, – грустно сказал он. – У нас билетные автоматы работают на электричестве, а здесь на каждом автомате надпись, предлагающая покупателю прежде чем опустить монету, стать на небольшую площадку. Таким образом, здесь автомат срабатывает за счет силы тяжести, не расходуя дорогой электроэнергии».

Когда встречающие подошли ко входу на перрон, контролер отказался пропустить их.

Это не перронные билеты, – объявил он Бору. – Это квитанции весов-автомата, на которых вы почему-то взвешивались несколько раз.

Над дверью своего деревенского дома Нильс Бор прибил подкову, которая, согласно поверью, должна приносить счастье. Увидев подкову, один из посетителей воскликнул:

–  Неужели такой великий ученый, как вы, может действительно верить, что подкова над дверью приносит удачу?

–  Нет, – ответил Бор, – конечно, я не верю. Это предрассудок. Но, вы знаете, говорят, она приносит удачу даже тем, кто в это не верит.

Однажды, когда Нильс Бор работал в лаборатории, потребовалось измерить напряжение в цепи. Лаборант – любитель крепких выражений, – уже было отправился за вольтметром, но Бор остановил его и предложил определить напряжение на ощупь. «Но как же я смогу это сделать?» – удивился лаборант. «Очень просто, – ответил ученый, – если в сети будет 10 В, Вы воскликните «О, черт»», а если 220, то выражение будет гораздо крепче».

Ж. Гей Люссак (1778–1850) - крупнейший французский химик и физик – во время одного из своих химических опытов лишился глаза. Как-то раз его встретил епископ Сиезский – самонадеянный богослов, попавший в число «бессмертных» Французской академии по протекции.

–  Не понимаю, как можно быть ученым, имея всего один глаз! Что можно увидеть одним глазом?

–  Да побольше вашего, – не растерялся Гей-Люссак. – Вот, например, я вижу у вас два глаза, а вы у меня только один!

Известный итальянский физик Алессандро Вольта (1745–1827) был страстным любителем кофе, который он пил всегда без молока и сахара. Когда один его знакомый спросил, почему Вольта пренебрегает молоком и сахаром, знаменитый физик, улыбаясь, ответил: «Чего ж тут объяснять... Раз в чашке нет ни молока, ни сахара, значит в ней больше кофе».

Автор третьего начала термодинамики Вальтер Нернст в часы досуга разводил карпов. Однажды кто-то глубокомысленно заметил: – Странный выбор. Кур разводить и то интересней.

Нернст невозмутимо ответил: «Я развожу таких животных, которые находятся в термодинамическом равновесии с окружающей средой. Разводить теплокровных – это значит обогревать на свои деньги мировое пространство».

Профессор В. Нернст, обсуждая первый и второй законы термодинамики, обычно говорил: «Первый фундаментальный закон термодинамики был сформулирован и теоретически обоснован тремя физиками – Майером, Джоулем и Гельмгольцем, второй закон термодинамики был сформулирован двумя великими физиками – Клаузиусом и Томсо- ном; третий закон я открыл самостоятельно. Это доказывает, что четвертого фундаментального закона термодинамики быть не может.

Американский физик Роберт Милликен (1868-1953) был известен своей словоохотливостью. Подшучивая над ним, его сотрудники предложили ввести новую единицу – «кен» для измерения разговорчивости. Ее тысячная часть, то есть милликен, должна была превышать разговорчивость среднего человека.

Как-то раз американский физик Г. Морану, принимая в своей лаборатории корреспондента и желая поразить воображение этого не очень сведущего в науке человека, хвастливо сказал ему:

– Сейчас я работаю над конструкцией электронного микроскопа, который сможет увеличивать в два миллиона раз!

Каково же было удивление физика, когда вместо радостных возгласов и восторга он услышал слова, совершенно по-новому осветившие его работу.

–  Подумать только! – воскликнул корреспондент – сколько труда, энергии и знаний вы тратите на создание прибора, который сузит поле вашего зрения в два миллиона раз!

Отражательный телескоп Исаака Ньютона (1643-1727), позволивший избавиться от свойственной телескопам-рефракторам хроматической аберрации, произвел в Англии настоящий фурор. Сам король Карл II  внимательнейшим образом изучил прибор и, вдоволь налюбовавшись через него на звезды и планеты, передал новинку в Лондонское королевское общество, которое в январе 1672 года поспешило избрать своим сочленом кембриджского провинциала.

Много лег спустя Кондуитт – родственник ученого – как-то раз поинтересовался у

него:

–  Скажите, кто же этот искусный мастер, изготовивший зеркало для вашего телескопа?

–  Я, зеркало сделал я сам, – простодушно ответил Ньютон.

–  Но где же вы достали станки и инструменты?

–  И их я сделал сам, – пояснил Ньютон. – Если бы я ждал, пока кто-то чего-то мне сделает, я вообще никогда не сделал бы ничего.

Ньютон отличался рассеянностью, что, как известно, признак глубокой сосредоточенности на какой-то теме. Поэтому с великим физиком происходило множество забавных вещей. Так, задумав сварить яйцо, он сделал это по всем правилам, со всей тщательностью. Ошибся он лишь в одном: взял в руки яйцо, а часы положил в кастрюлю.

У Ньютона были кошка с котенком. Чтобы они не мешали спать по утрам, Ньютон пропилил в двери два отверстия – большое и маленькое. Увидав это, сосед Ньютона заметил, что можно было сделать лишь одно отверстие – большое.

–  А ведь верно! – воскликнул Ньютон. – Эта замечательная идея не пришла мне в голову.

Когда немецкий химик В. Оствальд (1853–1932) впервые увидел скромную лабораторию и несовершенные приборы, с помощью которых знаменитый шведский химик Я. Берцелиус (1779–1848) сделал свои замечательные открытия, он был ошеломлен.

–  Мне стало совершенно ясно, – говорил он коллегам, – как мало зависит от прибора и как много от человека, который перед ним стоит.

Однажды вечером Резерфорд зашел в лабораторию. Хотя время было позднее, в лаборатории склонился над приборами один из его многочисленных учеников.

–  Что вы делаете так поздно? – спросил Резерфорд.

–  Работаю, –  последовал ответ.

–  А что вы делаете днем?

–  Работаю, разумеется, – отвечал ученик.

–  И рано утром тоже работаете?

–  Да, профессор, и утром работаю, – подтвердил ученик, рассчитывая на похвалу из уст знаменитого ученого.

Резерфорд помрачнел и раздраженно спросил: – Послушайте, а когда же вы думаете?

Эрнст Резерфорд пользовался следующим критерием при выборе своих сотрудников. Когда к нему приходили в первый раз, Резерфорд давал задание. Если после этого новый сотрудник спрашивал, что делать дальше, его увольняли.

Венгерский физик Лоранд Этвеш (1848–1919), прославившийся исследованиями в области гравитации, проводил цикл измерений на озере Балатон в декабре 1902 года. Как- то раз льдина, на которой он находился со своим помощником, откололась от берега, и ветер понес ее к середине озера. И тут на Этвеша снизошло вдохновение. Он стал лихорадочно записывать в блокнот решения долго волновавших его проблем...

Когда через несколько часов закоченевшего исследователя сняли со льдины и отогрели в отеле, коллеги и журналисты обнаружили в его заменой книжке среди цифр и формул, ставших достоянием науки, какие-то трудные для прочтения каракули. Когда ученого попросили расшифровать их, он смущенно сказал:

–  Тут я записал некоторые мои мечты о будущем.

–  А о чем вы мечтали в роковые минуты, которые могли бы стать для вас последними?

–  Если откровенно? О кружке горячего грога...

Когда Рентген открыл Х-лучи, страну пополнили самые невероятные слухи об их могуществе. И вот ученый получил письмо из Венского управления полиции; в нем говорилось: «До получения особых указаний с лучами больше дела не иметь...»

А однажды Рентгену пришла корреспонденция с просьбой прислать несколько рентгеновских лучей и инструкцию, как ими пользоваться. Оказалось, что у автора письма в грудной клетке застряла револьверная пуля, а для поездки к ученому у него не нашлось времени. Рентген был человеком с юмором и ответил так: «К сожалению, в настоящее время у меня нет Х-лучей, к тому же пересылка их дело очень сложное. Считаю, что мы можем поступить проще: пришлите мне вашу грудную клетку».

Однажды Эйнштейна спросили:

–  Какое оружие будет главным в 3-ей Мировой Войне?

– Не знаю, – ответил ученый. – Но в 4-ой Мировой Войне главным оружием будет каменный топор.

Эйнштейн был в гостях у своих знакомых. Начался дождь. Когда Эйнштейн собрался уходить, ему предложили взять шляпу.

– Зачем? – сказал Эйнштейн. – Я знал, что будет дождь, и именно поэтому не надел шляпу. Ведь она сохнет дольше, чем мои волосы. Это же очевидно.

Однажды в возрасте шести лет, Томас Альва Эдисон обратил внимание на гусыню, высиживающую яйца, и вскоре заметил, что вокруг нее забегали гусята. Спустя несколько дней маленький Аль куда-то исчез. После долгих поисков мать нашла его в курятнике, где мальчик сидел на утиных яйцах, ожидая появление утят.

Как-то к Эдисону пришел изобретатель и сказал, что он может синтезировать универсальный растворитель, который способен растворять все на свете. «Это очень-очень здорово» – сказал Эдисон, – «Но в чем вы будете хранить Вашу замечательную жидкость?!»

Физик Кирхгоф рассказывал о созданном им спектральном анализе. «Спектр Солнца свидетельствует, что там есть золото», – заметил он. «Что за польза от такого открытия. Ведь золота с Солнца не достанешь», – возразил один из слушателей. Вскоре Кирхгофу за его открытие присудили золотую медаль. «Ну вот я и достал золото с Солнца!», – пошутил он.

Известный советский математик и механик академик Михаил Алексеевич Лаврентьев (1900–1980) рассказал об одной любопытной истории, приключившейся с ним в молодости. Как-то раз он опаздывал на совещание и был вынужден на ходу впрыгнуть на подножку переполненного автобуса. Тут же раздалась трель свистка, и бдительный постовой стал снимать нарушителя с подножки. К счастью, в кармане ученого было удостоверение о присвоении ему ученой степени доктора физико-математических наук. Лаврентьев показал постовому удостоверение и скорбно произнес:

–  Я же ведь доктор, вот и спешу к больному.

Инцидент был улажен. Ученый не опоздал на совещание.

Однажды одна английская фирма попросила Капицу ликвидировать неполадки в новом электродвигателе, который по неизвестным причинам отказывался действовать. Капица внимательно осмотрел двигатель, несколько раз включил и выключил его, потом попросил принести молоток. Подумав, он ударил по нему молотком и электродвигатель заработал. За эту консультацию фирма заплатила Капице 1000 фунтов. Представитель фирмы, увидев, что дело решилось в несколько минут, попросил Капицу письменно отчитаться за полученную сумму. Капица написал, что удар молотком по двигателю он оценил в 1 фунт, а остальные заплачены ему за то, что он безошибочно знал, в какое место надо ударить.

Иногда совпадение фамилий ученых приводило к курьезным случаям. Так случалось с немецким физиком-химиком Р. Бунзеном. Одна дама, которой был представлен ученый, спутала его с другим Бунзеном – умершем теологом. «Закончили ли Вы свой труд о роли Бога в истории?» – спросила знаменитого ученого дама. «К сожалению, нет, – ответил тот. – Моя преждевременная смерть не позволила мне это сделать».

Учитель спросил учащихся:

• Что ближе к нам. Луна или Африка?
• Конечно Луна, – ответил один из них.
• Почему ты так думаешь?
• Отсюда я Луну могу увидеть, а Африку нет.

Учитель спросил учащихся:

–  Почему вначале мы видим молнию, а потом слышим гром?

–  Потому, что глаза находятся впереди ушей, – последовал ответ.

Один известный инженер-металлург задумчиво смотрел в окно на реку, где стояли баржи с песком, и вдруг сказал:

–  Вот ведь удивительное дело. Баржи железные, а не тонут.

–  Мало того, что железные, – подхватила его жена. – Так еще и песком доверху нагружены.

Экзаменатор спрашивает студента:

–  Расскажите мне, как работает трансформатор.

–  Ж-ж-ж.

–  Два. Неправильно. Трансформатор работает так: у-у-у.