Статья "Сравнительная характеристика образов «подпольных» людей в романах Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» и « Бесы» сквозь призму качественных прилагательных."

Сравнительная характеристика образов «подпольных» людей в романах Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» и « Бесы» сквозь призму качественных прилагательных.

В каждом из них "мысль великая и неразрешенная", всем им прежде всего "надобно мысль разрешить".

По мнению М. М. Бахтина, самосознание можно сделать доминантой в изображении всякого человека. Достоевский искал такого героя, который был бы сознающим по преимуществу, такого, вся жизнь которого была бы сосредоточена в чистой функции осознания себя и мира. И вот в его творчестве появляется "мечтатель" и "человек из подполья". И "мечтательство" и "подпольность" — социально-характерологические черты людей, но они отвечают художественной доминанте Достоевского. Сознание не воплощенного и не могущего воплотиться мечтателя и подпольного человека является настолько благоприятною почвою для творческой установки Достоевского, что позволяет ему как бы слить художественную доминанту изображения с жизненно-характерологической доминантой изображаемого человека.

Как отмечает М. М. Бахтин, "Человек из подполья" не только растворяет в себе все возможные твердые черты своего облика, делая их предметом рефлексии, но у него уже и нет этих черт, нет твердых определений, о нем нечего сказать, он фигурирует не как человек жизни, а как субъект сознания и мечты. И для автора он является не носителем качеств и свойств, которые были бы нейтральны к его самосознанию и могли бы завершить его; нет, видение автора направлено именно на его самосознание и на безысходную незавершимость, дурную бесконечность этого самосознания. Поэтому-то жизненно-характерологическое определение "человека из подполья" и художественная доминанта его образа сливаются воедино.

У ведущих героев, протагонистов большого диалога, таких, как Раскольников, Соня, Мышкин, Ставрогин, Иван и Дмитрий Карамазовы, глубокое сознание своей незавершенности и нерешенности реализуется уже на очень сложных путях идеологической мысли, преступления или подвига.

В этом отношении ко всем этим героям приложимо то определение личности Ивана Карамазова, которое дал Зосима. Он дал его, конечно, на своем церковном языке, то есть в сфере той христианской идеи, в которой он, Зосима, живет. Приведем соответствующий отрывок из очень характерного для Достоевского проникновенного диалога между старцем Зосимой и Иваном Карамазовым:

"- Неужели вы действительно такого убеждения о последствиях иссякновения у людей веры в бессмертие души их? — спросил вдруг старец Ивана Федоровича.

- Да, я это утверждал. Нет добродетели, если нет бессмертия.

- Блаженны вы, коли так веруете, или уже очень несчастны!

Анализируя данный отрывок, следует отметить, что в тексте романа использованы краткие прилагательные блаженны и несчастны. Это необходимо для того, чтобы подчеркнуть непостоянство и незавершенность души героя.

Аналогичное определение, но на более мирском языке дает Ивану и Алеша в своей беседе с Ракитиным.

"Эх, Миша, душа его (Ивана. — М.Б.) бурная. Ум его в плену. В нем мысль великая и неразрешенная. Он из тех, которым не надобно миллионов, а надобно мысль разрешить"

Использование в тексте романа прилагательного великая не случайно. Это говорит о размере его души, о её широте и многообразии.

Через образ Ивана Достоевский говорит о тяжких  последствиях,  которые могут возникнуть для человечества после разрушения его  веры  в  бессмертие, веры в широком значении.

Ивана Карамазов одержим идеей о том, что "все позволено", если нет бессмертия души.

Бердяев писал об образе Ивана Карамазова: «Философом русского нигилизма и атеизма является Иван Карамазов. Он провозглашает бунт против Бога и против Божьего мира из очень высоких мотивов, - он не может примириться со слезинкой невинного замученного ребенка, ставит тут вековечную проблему о цене истории, о допустимости тех жертв и страданий, которыми покупается создание государства и культур. Весь бунтующий ход мыслей Ивана Карамазова это проявление крайнего рационализма, отрицание тайны человеческой судьбы, непостижимой  в пределах границы земной жизни.

С. Н. Булгаков в статье «Иван Карамазов как философский тип» утверждал: « Иван не хочет принять своим «эвклидовским» умом целесообразность и разумность человеческих страданий.

Важной особенностью внутренней структуры личности Ивана является его пассивность, он словно отчужденный от всех наблюдатель, отстраненный мыслитель, лишь фиксирующий грехопадение богоустроенного мира. Именно пассивность является одним из признаков развивающегося шизофренического недуга героя, более того он прекрасно понимал, что Смердяков намекает ему о готовящемся убийстве отца, но Иван по обыкновению не желал вмешиваться в необратимость развивающихся в его экзистенции событий. Пусть свершится то, что должно произойти...

Иван утратил “источник живой жизни” и непосредственность ощущений. Этот факт Достоевский передает с помощью  употребления качественно-характеризующих прилагательных (8 лексем, 17 случаев словоупотребления); ср.: Впрочем, о старшем, Иване, сообщу лишь то, что он рос каким-то угрюмым и закрывшимся в себе отроком, далеко не робким, но как бы еще с десяти лет проникнувшим в то, что растут они все-таки в чужой семье и на чужих милостях и что отец у них такой, о котором даже и говорить стыдно, и проч., и проч..

Анализ языкового материала показал, что при описании образа Ивана Достоевский использовал качественные прилагательное со значением возраста (лексема молодой употребляется 11 раз); ср.: Молодой человек столь ученый, столь гордый и осторожный на вид, вдруг явился в такой безобразный дом, к такому отцу, который всю жизнь его игнорировал, не знал его и не помнил, и хоть не дал бы конечно денег ни за что и ни в каком случае, если бы сын у него попросил, но всё же всю жизнь боялся, что и сыновья, Иван и Алексей, тоже когда-нибудь придут да и попросят денег; И вот молодой человек поселяется в доме такого отца, живет с ним месяц и другой, и оба уживаются как не надо лучше; Это была правда; молодой человек имел даже видимое влияние на старика. Прилагательное молодой употребляется в предложении наряду с существительным старик, создавая, таким образом, контраст между старым Федором Павловичем и его молодым сыном Иваном.

Дополняют образ Ивана Карамазова качественные прилагательные со значением цвета (3 лексемы, 7 случаев словоупотребления). Самой частотной является лексема желтый (3 случая словоупотребления); ср.: Взгляд был несколько воспаленный, лицо бледно-желтое; На столе лежала какая-то толстая в желтой обертке книга; Взял со стола ту единственную лежавшую на нем толстую желтую книгу, которую заметил войдя Иван, и придавил ею деньги. Лексема желтый является символом болезни и безумия Ивана Карамазова.

Для описания непостоянства признаков в образе Ивана Достоевский использует краткие формы имен прилагательных (4 лексемы, 7 случаев словоупотребления); ср.: Был он слаб, желт… но смотрит умиленно и радостно; Он чувствовал, что болен и бессилен; Вообще, с самого суда, он стал страшно задумчив.

Анализ языкового материала показал, что при описании образа Ивана Достоевский использует формы степеней сравнения (умн-ЕЕ, рассудительн-ЕЕ, разумн-ЕЕ, приличн-ЕЕ, более благородный, самый осторожный, самый подозрительный); ср.: Он именно в своем уме, но что это-то и всего хуже: был бы не в своем, то оказался бы может быть гораздо умн-ЕЕ; Иван был по меньшей мере рассудительн-ЕЕ его в делах житейских.

Не смотря на то, что Иван – атеист, у него есть душа, которая ищет правду и вовсе не потеряна для Бога. Именно поэтому Достоевский вложил в его уста Легенду о Великом инквизиторе.

Еще один «подпольный» тип личности воплощен в образе Николая Ставрогина.

Л. П. Гроссман убедительно доказал, что прототипом Ставрогина послужил видный анархист и один из лидеров международного революционного движения  Михаил Александрович Бакунин.  Ставрогин – это своеобразный Христос Революции, отрицающий Христа Евангельского. Описывая портрет Ставрогина, Достоевский использует больше кратких форм прилагательных (12 лексем, 29 случаев употребления), что символизирует непостоянство и незавершенность внутреннего мира героя: « Волосы что-то уж очень черны, светлые глаза что-то уж очень спокойны и ясны, цвет лица что-то уж очень нежен и бел, зубы – как жемчужины, губы – как кораллы; казалось бы писаный красавец, а в то же время как будто бы и отвратительный». Интересно отметить, что черные волосы противопоставлены светлым глазам с ясным взором. Это может быть символом раздвоенности мыслей и поступков Ставрогина. Черные мысли живут в его все-таки светлой душе. Так же краткие формы использованы при описании психологического портрета Ставрогина: Он был не очень разговорчив, изящен без изысканности, удивительно скромен и в то же время смел и самоуверен как у нас никто.

Сама фамилия героя – Ставрогин указывает на то, что её обладатель – носитель крестного имени, поскольку «Ставрос» в переводе с греческого означает «крест». И имя Николай, по всей вероятности, тоже не случайно. С этим именем связан образ Николая Чудотворца, именно поэтому от Ставрогина все ждут чего-то необыкновенного и великого, все женщины влюблены в него, лицо его – прекрасная маска, он весь – загадка и тайна. Однако, под этой красивой, холодной, застывшей маской ставрогинского лика погребены потухшие страсти, истощенные силы, великие идеи, бессмертные, безудержные человеческие стремления. В душе ставрогина происходит трагедия. Это мировая трагедия истощения от безмерности, трагедия омертвления и гибели человеческой индивидуальности от дерзновения на бессмертные границы выбора.

Как писал Н.А. Бердяев в статье «Ставрогин», «поражает отношение самого Достоевского к Николаю Всеволодовичу Ставрогину. Он романтически влюблен в своего героя, пленен и обольщен им. Николай Ставрогин – слабость, прельщение, грех Достоевского.

Лепка образа Ставрогина начинается с предположений повествователя о тёмных сторонах сущности персонажа. Для их лаконичной передачи Достоевский использует в первом предложении целую группу слов, «заряженных» в русской языковой традиции негативной нравственной коннотацией, свидетельствующей о степени разложения человека: «грязного оборванца», «разврата», «отдающего водкой», «убийцы».

Анализ языкового материала показал что ряд двойных ассоциаций за счет отрицательного сравнения создается в описании Ставрогина: Это был очень красивый молодой человек, лет двадцати пяти и, признаюсь, поразил меня. Я ждал встретить какого-нибудь грязного оборванца, испитого от разврата и отдающего водкой. Напротив, это был самый изящный джентльмен из всех, которых мне когда-либо приходилось видеть, чрезвычайно хорошо одетый, державший себя так, как мог держать себя только господин, привыкший к самому утонченному благообразию. Происходит взаимодействие двух доминант: грязный оборванец, испитой, отдающий водкой - самый изящный джентльмен, чрезвычайно хорошо одетый, утонченное благообразие.

Следует отметить употребление слова джентельмен отнюдь не случайно. Дело в том, что если у Тургенева слово джентльмен используется чаще всего для обозначения «человека благовоспитанного, порядочного», то у. Достоевского оно имеет другие коннотации, о чем свидетельствует уже сам факт его включения в портретное описание черта.

Особенно важной для понимания сущности Ставрогина является словесно закрепляемая героем антитеза «демон – бес», появляющаяся в ответ на слова Даши. Она служит раскрытию сути трагедии героя: «О, какой мой демон! Это просто маленький, гаденький, золотушный бесёнок с насморком..». Е.М. Мелетинский указал, что демонизм Ставрогина не стоит преувеличивать, т. к. сам герой «ощущает одновременно, особенно к концу повествования, не столько свою демоническую силу, сколько свою слабость». В процитированной фразе Ставрогин снимает с себя романтический ореол демона, признавая свою ничтожность. Герой раскрывает в себе сущность неспособного на великие поступки «бесёнка», обреченного на гибель.

Анализ языкового материала показал, что при описании портретной характеристики Достоевский использует качественно характеризующие прилагательные (25 лексем, 78 случаев употребления): Росту он был почти высокого. Почти высокий рост Ставрогина символизирует его «почти высокое» происхождение и положение в обществе.

Как показывают данные исследования, описывая психологический портрет, Достоевский использует качественно оценочные прилагательные с положительной семантикой: Сердце у вас доброе, Nicolas, и благородное,-- включил между прочим старичок, -- человек вы образованнейший, вращались в кругу высшем, да и здесь доселе держали себя образцом вашей матушки… Следует отметить и использование форм степеней сравнения в характеристике Ставрогина: Это был самый изящный из всех джентельмен…