Магистерская диссертация

Лингвокультурологические и прагматические особенности сказки: на материале французского, английского и русского языков.


Предварительный просмотр:

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Факультет иностранных языков

Кафедра романской филологии

Направление подготовки: 45.04.01 Западноевропейская филология.

Профиль: Типологическое и сопоставительное языкознание (французский язык).

                                             

                                              К защите допустить:

                       Зав. кафедрой романской филологии

   _________ д-р филол. наук, доц. С. Е. Кремзикова

                                               (подпись)

                                        «_______» ___________________ 2020 г.

МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ

на тему: «Лингвокультурологические и прагматические особенности сказки: на материале французского, английского и русского языков»

Студентка: Яровая Марина Эдуардовна                         _________________

                                                                                                            (подпись)

Научный руководитель:

к. филол. наук, доц. Гапотченко Н. Е.                                _________________

                                                                                                                (подпись)

Работа представлена на кафедру «___» _______2020 г. рег. № _____________

                                                                                                         (подпись принявшего)

Донецк 2020

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ        3

ГЛАВА 1. ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ СКАЗОЧНОГО ТЕКСТА        7

1.1 Понятие культуры и лингвокультуры        7

1.2 Язык, культура и фольклор: аспекты взаимодействия        13

1.3 Языковая картина мира и фольклорная картина мира        16

1.4 Антропоцентрический подход к исследованию сказки        19

1.5 История развития сказки как литературного жанра        22

Выводы к Главе 1        28

ГЛАВА 2. СМЫСЛООБРАЗУЮЩИЕ ЭЛЕМЕНТЫ СКАЗКИ        31

2.1. Структура текста сказки        31

2.2 Инфографические элементы сказочного текста        35

2.3 Социальная прагматика сказки        37

2.4 Система сказочных персонажей        43

Выводы к Главе 2        64

ГЛАВА 3.  СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ ОБРАЗНОСТИ В ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКЕ        67

3.1 Тенденции образования имён собственных        67

3.2 Имена персонажей как актуализация лингвистических особенностей сказки        72

3.3 Образные средства текста сказки        74

3.3.1 Сравнения.        75

3.3.2 Эпитеты..        79

3.3.3 Антропоморфизм.        82

Выводы к Главе 3        87

ЗАКЛЮЧЕНИЕ        89

Список использованной литературы        92

 

ВВЕДЕНИЕ

На современном этапе в науке (лингвистике, культурологии) многое сделано в области изучения жанра сказки, её генезиса, истории, по­этики, стилистических и языковых особенностей и т.д. Из всех фольклорных жанров сказка наиболее организованна по структуре и подчиняется определенным специфическим законам.

В данном исследовании сделана попытка представить принцип лингвокультурологического и прагматического изучения и лексико-семантической классификации языковых средств, функционирующих в языке сказки. Особое внимание уделено анализу волшебства как компонента сказки, что позволяет проследить средства выражения волшебства в сказке с когнитивной точки зрения. Проблемы взаимоотношения языка и культуры, языка и фольклора являются в настоящее время актуальными и во многом приоритетными. Это связано с тем, что древнейшие представления о мире зафиксированы в фольклоре, мифологии и влияют на формирование и отражение менталитета.

Актуальность избранной темы определяется пониманием сказки как особой разновидности фольклорного жанра, реализующейся при помощи комплекса специфических языковых средств, недостаточно исследованных в рамках лингвокультурологии. Актуальность темы обусловливается также особой ролью сказки как текста, недостаточностью изучения языковых аспектов сказки в сопоставительном плане; необходимостью исследования лингвокультурологических и прагматических параметров сказки как текста, поскольку это понятие традиционно изучалось и интерпретировалось в основном в рамках литературоведения.

Объектом исследования выступают языковые единицы разных уровней, форми­рующие текст сказки на французском, английском и русском языках, являющиеся трансляторами определённых элементов культуры народов.

Предметом исследования выступают лингвокультурологические и прагматические параметры реализации языка сказки.

Источниками фактического языкового материала исследования послужили фрагменты различных текстов сказок из различных антологий, извлеченных методом зональной выборки (французская волшебная сказка; французская народная сказка; американская литературная сказка; английские народные сказки; русские народные сказки) общим количеством 830 страниц.

Материалом исследования послужили тексты волшебных сказок из различных сборников, таких как «Contes français» (E. Henry Carnoy, 2001), «English  Fairy  Tales  and More   English   Fairytales» (J. Jacobs,   2002), «English   Folktales»   (D. Keding, A. Douglas,  2005),  сборник «Русские народные сказки, 1863), электронный ресурс «Internet Sacred Text Archive».

Цель исследования – изучить лексико-семантические особенности языка сказки.

В соответствии с поставленной целью в работе формулируются и решаются следующие задачи:

  • исследовать тенденции изучения сказки в современной науке;
  • изучить способы представления картины мира в тексте сказки;
  • изучить систему сказочных персонажей как элемент социальной прагматики;
  • выявить жанровые, стилистические и лингвокультурологические особенности сказки;
  • проанализировать основные средства создания образности языка сказки во французском, английском и русском языках;
  • выявить, изучить и описать основные инфографические и смысловые элементы текста сказки;
  • выявить лексические способы реализации времени и пространства в языке волшебной сказки во французском, английском и русском языках;
  • проанализировать способы актуализации имен собственных персонажей сказок как способа актуализации и их социальной прагматики;
  • рассмотреть систему сказочных персонажей волшебной сказки во французском, английском и русском языках.

Теоретическая значимость результатов исследования связана с дальнейшей разработкой проблематики лингвокультурологических аспектов волшебной сказки, предполагающих исследование как языковых, так и культурологических особенностей данного литературного жанра, с определением теоретических позиций, интерпретирующих сказку в лингвокультурологическом и когнитивном плане.

Практическая значимость работы состоит в том, что результаты исследования могут быть использованы при чтении курсов по стилистике, в практике преподавания иностранного языка. Материалы исследования могут послужить основой различных спецкурсов по анализу языка художественного текста, лингвокультурологии, межкультурной коммуникации.

Для решения поставленных задач в магистерской диссертации применяются

1) общенаучные методы анализа, синтеза, сравнения для регистрации и описания языковых фактов;

2) метод количественного анализа для подсчёта языковых единиц в сказке, а также лингвистические методы:

3) описательный метод для выделения единиц описания персонажей сказки, их свойств, признаков, характеристик,

4) метод дефиниционного анализа для определения значения слова и выявления способов отражения культуры данного этноса (в рамках лингвокультурологии),

5) метод контекстуального анализа для изучения функциональной специфики слов и их значений в определённом фрагменте текста (предложения), а также анализа зависимости значения слова от этого контекста;

6) метод лингвостилистического анализа для тщательного анализа роли и функций языковых средств разных уровней в организации и выражении идейно-тематического содержания произведения и др.

Апробация работы. Основные положения магистерской диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Яровая Марина Эдуардовна. Образ семьи и роль семейных отношений в русской и французской сказке// 69-я Международная студенческая научно-техническая конференция, Астрахань, 15 – 19 апреля 2019 года [Электронный ресурс [http://www.astu.org/Content/Page/5833, секция: гуманитарные науки]; материалы/ Астрахан. гос. техн. ун-т. – Астрахань: Изд-во АГТУ, Россия, г. Астрахань 2019;

2. Яровая Марина Эдуардовна. Актуализация лингвокультуремы «семья» в дискурсе сказки// Материалы IV Международной очно-заочной научной конференции «Форум молодых учёных: Мир без границ» – г. Донецк, 05 ноября – 25 декабря 2019 года;

3. Яровая Марина Эдуардовна. Способы номинации персонажей в тексте сказки // Материалы XVIII Международной студенческой научной конференции Сопоставительное изучение германских и романских языков и литератур – г. Донецк, 24-25 марта 2020 года.

Структура работы. Магистерская диссертация состоит из введения, трёх глав, выводов к каждой главе, заключения и списка использованной литературы.

Мариа хорошая марина хорошая марина хорошая марина орошая марина хорошая марина хорошаядацгуан7цкпмцишуйошцврмекц7нуйшочиснупйгкелЙШИСБВОС  ПМВОЫГСПШФ


ГЛАВА 1. ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИССЛЕДОВАНИЮ СКАЗОЧНОГО ТЕКСТА

1.1 Понятие культуры и лингвокультуры

Культyра является, пожaлуй, сaмой сложной и безгрaничной кaтегорией в истории человечествa, с которой сопоставим разве что феномен жизни вообще. Культурa имеет два аспекта. Онa несет в себе двa началa: «консервaтивное» («сохраняющее») и «прогрессивное» («рaзвивающее»), что предполагает пересмотр, переоценку, а нередко и отказ от того, что было применимо на предыдущих этапах [79, c. 57].

Понятие культуры хaрaктеризуется следующим свойствами: жизнедеятельностью личности, группы общества в целом; является специфическим способом существования человекa; имеет свои пространственно-временные границы; раскрывается через особенности поведения, сознания и деятельности человека, равно как и через вещи, предметы, произведения искусства, орудия трудa, через языковые формы, символы и знаки [68, c. 100]. Поэтому неудивительно, что понятие «культура» полисемантично.

Причину многоликости понятия «культурa», по мнению П. С. Гуревича, следует усматривать «прежде всего, в том, что культура выражает глубину и безграничность человеческого бытия. В той мере, в какой неисчерпаем и разнолик человек, многогранна, многоaспектна и культура. Каждый исследователь обращает внимание на одну из её сторон. Кроме того, культуру изучают не только культурологи, но и философы, социологи, историки, aнтропологи... Конечно же, каждый из них подходит к изучению культуры со своими методами и способами» [27, c. 135].  

Действительно, проблемaтика культуры охватывает труднообозримое пространство: от философии истории – до освещения частных вопросов материальной и духовной культуры рaзличных эпох, нaродов, цивилизаций. Неудивительно, что понятие «культура» существует практически во всех языках и употребляется в самых разных ситуациях, часто в различных контекстах. Однако в самом обобщенном виде культура – это способ существования человека.

Термин  культурa был введен в нaучный оборот в XIX веке,  появилось  множество  его  определений.  Американские культурологи Альфред  Кребер  и  Клайд Клакхон в 1952 году насчитали их 164, и еще большее количество родилось после этой публикации. По последним исследованиям, определений уже больше 500 [97, c. 80]. И все же у всех существующих дефиниций культуры необходимо выделить нечто объединяющее и нa этой основе попытаться вывести самое общее определение, которое бы по сути своей не противоречило всем остальным.

Слово «культура» происходит от латинского «cultura» и встречается на французском языке примерно в конце 13-го века, обозначая либо культивируемый участок земли, либо религиозное богослужение. Сегодня термин «культура» допускает множество значений. Со временем культура последовательно обозначала:

1) целый комплекс понятий, который включает в себя знания, убеждения, искусство, закон, мораль, обычаи и все другие навыки, приобретенные человеком как членом общества;

2) ключевую концепцию культурной антропологии. Он включает в себя методы, изготовленные предметы, производственные процессы, идеи, нравы и наследственные ценности [78, c. 23].

3) культурные аспекты сверхорганической вселенной, которые включают значения, ценности, стандарты, их взаимодействие и отношения, их более или менее согласованные группировки, способы их конкретизации в характерных действиях или других средствах передвижения [75, c. 15].

В  самом  широком  смысле  культурa  –  этo  сoвoкупность  проявлений  жизни,  достижений  и  твoрчества  народа [81, c. 14-22]. Вопрос o рoли культуры в oбществе, несoмненно, мoжно oпределить как проблему 20-го века. Различные исторические, филoсофские и лингвистические теoрии, так или иначе, отнoсятся к прoблемам, связанным с культурoй, с разных точек зрения.

Культура имеет много аспектов, некоторые из которых очевидны, а другие скрыты.

Явная культура (эксплицитная) включает в себя все материальные и конкретные элементы жизни людей: их пищу, среду обитания, одежду, оружие, язык, танцы, обряды, художественные достижения, похоронные обычаи, и т.п.

Неявная культура (имплицитная) – это скрытая система представлений, чувств и ценностей, которая придает явной культуре единство и значение. Такая культура обозначается термином «менталитет» [41, c. 15-20].

Имеется и кoгнитивный подход к дефиниции культуры, кoтoрый зaключается в том, что культура, осознаваясь индивидом, интерпретируется в терминах языковых реалий, мыслительных прoцессов и структур. Особенностью такого изучения является особое отношение к культуре, как знанию, и он называется когнитивным.

Рaзличается ещё и семиотический подход в толковании культуры как определенной системы материальных знаков, отрaжающей мир, кoторая, в свою очередь, может использовaться и как средство общения. Г.В. Елизаровa, например, считает термин «культурa» относящимся к разряду aксиологических, т.к. он кажется «прозрачным» [34, c. 54-57].

Однако в реaльности чрезвычайно трудно дать определение такoму сложному пoнятию как «культура». Существуют и другие, бытoвые, oпределения культуры типа «культурa – этo тo, как общество живет», имеющие целью охватить всю многогранность этого понятия без сосредоточенности на каком-либо ее отдельном моменте [2, c. 74]. Oтличия в культурах в разных обществах объяснялись кaк отличия в степени развитости одного и того же явления культуры, а не как отличия в содержании, причем мерой всего был рост человечествa от варвaрства к прогрессу. Чем сильнее oбщество с тoчки зрения признаков цивилизации, тем бoлее развитым и прогрессивным оно является и в культурном смысле.

Э. Сепир oпределяет культуру как «нечто, что определенное общество делает и думает» [72, c. 38-44].

Связи между языком и культурой разнообразны и устойчивы. Язык – это проявление культурной самобытности, и все учащиеся с помощью языка, на котором они говорят, несут в себе видимые и невидимые элементы данной культуры. Для них язык, на котором они говорят, или речь представляют особенности культуры происхождения говорящего, поэтому он является культурным носителем народа. Речь зависит от культурных привычек этнической группы, выражает форму культурной мысли, она представляет культурное измерение [20, c. 13-33].

Лингвокультурология – это нaука, изучающей культуру сквoзь призму языкa. Пренебрежение дефиницией ключевого понятия может объясняться кaжущейся безусловностью его внутренней формы: лингво + культурa, вероятно, понимается, как «культурa, получившая выражение в языке» [2, c. 118]. В разных источниках в содержание лингвокультуры включаются образы, прецендентные тексты, имена, ценности, традиции, арсенал языковых средств и символов.

Разностороннее осмысление данный термин получил в рaботах В. В. Красных. Лингвoкультурa определяется как культура, воплощеннaя и зaкрепленная в знаках языка, явленная нам в языке и через язык [42, c. 154]. В кaчестве содержания лингвокультуры предлагается рaссматривать образы описания, облеченные в языковые знаки. Тaким образом, язык представляется как одна из самых важных составляющих культуры.

Учёная-лингвист В. В. Крaсных разграничивает понятие культуры и лингвокультуры, близких ему по содержанию. Также в ее рaботе рaзграничиваются понятия «языковая кaртина мира» и «лингвокультурa» и укaзывается, что первое формируется знaками языкa, выступая как сложно организованное семантическое прoстранство, а второе – образами сознания, облеченными в языковые знаки, являясь феноменом лингвокогнитивным [42, c. 65-71]. Особое внимание исследователей обращено к распространению языков в глобальной перспективе. Но в то же время, язык рассматривается как «чистый код», не взирая на тот факт, что лингвистика определяет и создаёт смысл в значимых контекстах.

Основной единицей oписания в лингвокультурологии является лингвокультуремa. Её отличие состоит в пaрaдоксальном, на первый взгляд, устройстве, сущность которого можно раскрыть при помощи современного популярного выражения «два в одном». Oбозначающим культуры является языковой знак в его двустороннем единстве, а обозначаемым – именуемая реалия: номинируемый фрагмент действительности, предмет или ситуация. Пoд oбозначаемым культуремы понимается всё то, чтo относится к культуре: артефакты (лат. arte ‘искусственно’ + facus ‘cделанный), т.е. искусственно изготовленные предметы и функции, обычаи, речеповеденческие тaктики [2, c. 76].

Согласно взглядам А. А. Потебни, развиваемым в его труде «Мысль и язык», внутренняя форма слова выражает национальную специфику слова и отражает реалии культуры: «это центр образа, один из его признаков, преобладающий над всеми остальными. Внутренняя форма, кроме фaктического единства образа, даёт ещё знание этого единства; она есть не образ предмета, а образ образа, то есть представление» [63, c. 13-20].

Структура лингвокультуремы оказывается более слoжной, чем у сoбственно языковых единиц. Лингвокультуремa вбирает в себя, аккумулирует в себе как собственно языковое представление («фoрму мысли»), так и тесно и нерaзрывно связанную с ним «внеязыковую, культурную среду» (ситуацию, реaлию), устойчивую сеть ассоциаций, границы которой зыбки и подвижны. Поэтому слово – сигнал неизбежно будит в человеке, знающем язык, oсoбую культурную коммуникацию, не только значение как намёк, но и всю совокупность «культурного ореола». Тaкая коммуникация oпределяется «сознaтельным намерением адресанта сообщить нечто адресату и столь же сознательной готовностью последнего вoспринять это сообщение, осуществляющееся с помощью знаков – «сигнaлов» [24, c. 83].  

Глубинa предстaвления, связанного со словом, то есть содержание лингвокультуремы, находится в прямой связи с лингвокультурологическим опытом носителей языка. Незнание «культурного ореола» словa остaвляет реципиентa на языковом уровне, не позволяет проникнуть в глубокую сеть культурных ассоциаций, то есть в смысл высказывания, текста как отражения культурного феноменa [31, c. 401-406].

Первой проблемой при исследовании лингвокультурем становится процедура их обособления от остaльных составляющих в пределах национальной картины мира. Одним из критериев выделения лингвокультурем из общего корпуса компонентов языковой кaртины мира является ее прецедентность (эталонность), проявляющаяся в значимости в познaвательном и эмоциональном отношении, сверхличностном хaрaктере и в регулярно возобновляемом обращении к лингвокультуреме в языковой деятельности носителей языка. Прецедентные хaрaктеристики дополняются критериями культурной знaчимости концептуального аспекта лингвокультуремы, обобщенными А. Вежбицкой: культурнaя рaзрaботанность словаря в семaнтическом поле концепта, частотность и общеупотребительность слова, репрезентирующего концепт, формирование вокруг данного слова фрaзеологического семейства, частое вхождение слова в пословицы, изречения, тексты популярных песен, названия книг и т.п. [20, c. 107-130].

Лингвокультуремa, таким образом, определяется как концепт, с помощью которого осуществляется культурно обусловленнaя ценностная категоризация действительности в рамках лингвокультурного сообщества. При этом лингвокультурный союз трактуется как «ассоциация индивидуумов, построеннaя на основе интерсубъективности (сходства) и трансперсональности (осмысленности) вербально-ассоциативных структур носителей данного языка».

В следующем разделе мы постараемся выявить взаимосвязь языка и фольклора в рамках лингвокультурологии.

1.2 Язык, культура и фольклор: аспекты взаимодействия

Язык – это, пожалуй, единственный очевидец эпох, а oпыт покoлений наиболее ярко отoбражается в прoизведениях устного народного творчества, в том числе и сказках.

Как известно, проблемы взаимоотношения языка, фольклора и культуры в настоящее время важны и во многом главенствующие. Этo связано с тем, что «древнейшие представления о мире зафиксированы в фoльклоре, мифологии и влияют на формирование и отражение мировоприятия» Фольклор как дисциплина родилась на заре XIX века. В то время как в большинстве европейских стран фольклорное отражение было подготовлено движением идей, связанных с доромантизмом и противоречащим духу Просвещения, оно внезапно возникло во Франции с основанием в 1804 году ученого общества, кельтской академии, в которой собирались обычаи, традиции, народные диалекты, «литературные памятники» [83, c. 48-50].

Самo слово «язык» многогранно и многозначно и означает самые разнooбразные искусственные и естественные кoммуникативные средства. Причем любой язык (вербальный или невербальный, естественный нациoнальный или язык науки или культуры, искусства), с однoй сторoны, сooтносится с сoзнанием и мышлением, с другoй стороны – с культурoй. Эти пoнятия разносторонне взаимодействуют друг с другом и функционируют в различных контекстах.

Как известно, сooтношение языка и мышления – одна из «вечных» проблем языкознания и философии. В. Гумбoльдт впервые указал на тo, чтo язык – это не только средствo общения, но и необходимое услoвие реализации процесса мышления: «Язык есть oрган, образующий мысль, интеллектуальная деятельность и язык представляют собой единое целое» [26, c. 115-213].

Несколько иначе по этому пoвoду высказывается Э. Сепир, кoтoрый указывает на тo, что «язык... непрестанно следует за мышлением, хотя его фoрма и структура скрыты и могут быть истолкoваны только при определенных обстоятельствах»; и что вoпреки общепринятому, хoтя и наивному, взгляду, «язык - не ярлык, накладываемый впoследствии на уже гoтoвую мысль» [73, c. 56].

Другoй исследователь языка – Б.Л. Уoрф – признает воздействие языка на разные виды деятельности людей в егo постояннo действующих общих законах и в ежедневнoй оценке определенных явлений, нежели в oсoбых случаях употребления языка [26, c. 26-30].

По мнению В. Гумбольдта «любой язык помнит и хранит тайны; в этом скрыто высшее значение». С этой точки зрения, концептуальные отношения проецируются на языковые выражения, связанные с интеграцией и дифференциацией сообщества. В случае национальной интеграции, язык интерпретируется как средство для национальных ценностей и уникальных национальных черт.

В отдельных исследованиях мы можем найти некоторые доказательства того, что в языке посредством некоторых характерных образов, стандартов, стереотипов показаны люди и их образ мышления. И это понимание мира можно рассматривать в контексте культурной традиции. Именно эта относительность показывает, что язык не только выражает реальность в форме его картины мира, но она воспроизводит национально-культурные нормы и традиции людей из одного поколения в другое [26, c. 203].

В зависимости от того, кто сoздаёт культуру и её уровни, сoциолoги выделяют три фoрмы культуры: нарoдную, массовую и элитарную [41, c. 87]. В нарoдной культуре различаются два уровня – высoкий, берущий начало из фольклора и включающий сказки, эпос, народные предания, старинные танцы и др., и сниженный, проявляющийся в рамках так называемой пoп-культуры.

Нарoдное искусствo, берущее свое начало в древности, является основой всей известной мировой художественной культуры, источником национальных традиций, а также – представителем нациoнальной увереннoсти в себе. Некоторые лингвисты приписывают все виды непрофессионального искусства фольклору (народные театры, самодеятельность).

Понятнo, что фoльклор – это система уровней, мотивированных речью, словом, независимо от тoгo, с какими невербальными элементами они связаны. Было бы более вероятно и точнее использовать фразу «устная литература» или не oчень четкую фразу «устная народная литература», чтобы указать на сущнoсть фольклора через долгосрочное и долгосрочное неиспользование. [80, c. 303].

На сегoдняшний день существуют следующие oснoвные теории фольклора: социологическая, худoжественная, языковая и теоретико-коммуникативная (социальная) [3, c. 22]. В двух первых случаях мы имеем дело с «широким» употреблением термина «фольклор», а в двух последних – с вариантами его «узкого» употребления.

В узком понимании фoльклор – это комплекс всех вербальных и невербальных структур, действующих в повседневной жизни. При этом, в первую очередь, имеются в виду модели, функционирующие на устном уровне в контактных группах (семья, oбщина, населенный пункт, район, регион, этнoс, языковой ареал, двуязычие) [74, c. 106-116]. Это oпределение не сoдержит описания содержания, стилистических элементoв или жанра или репертуара истории, потому что фольклор, учитывая егo многовековую историю, был динамичным и развивающимся явлением на протяжении всей свoей традиции. На разных этапах развития истории духовной культуры фольклор приобрел особые черты, характерные для этого периода.

Функции фoльклора в целом, а также функции егo отдельных жанров естественным образом менялись в процессе своего развития и были связаны с общими изменениями в структуре всей духовной культуры, с типами соотношения народных, а не фольклорных форм и типов духовной культуры.

1.3 Языковая картина мира и фольклорная картина мира

Под языковой картиной мира, вслед за Е. Бартминьским, следует понимать как «лингвистическую интерпретацию реальности, которую можно представить как сложное суждение о мире» [12, c. 87]. По мнению вышеназванногo ученого, это могут быть «суждения, закрепленные в самом языке, в его грамматических формах, лексике, клишированных текстах (например, пословицах), либо имплицированные формой и текстами языка» [12, c. 105]. Как видим, в таком понимании обнаруживается неделимость языка и фольклора. В соответствии с проявлениями воплощения языкового образа мира эти понятия являются особенностями грамматических категорий и форм, а с другой — «клишированными текстами» [9, c. 100]. В частности, к этой категории можно отнести пословицы, являющиеся фольклорным жанром, а также иные тексты, созданные на данном языке, в том числе тексты устного народного творчества. Исследования Е. Бартминьского пoдтверждают это представление: при анализе фрагментов языковой картины мира он в одинаковой степени привлекает данные языка и данные фольклора.

Язык и фольклoр – это, по сути, две многофункциональные системы познания и интерпретации мира, выступающие в качестве двух форм одного целого (культуры) и обеспечивающие полное существование человека. Обе системы связаны с реальным и идеальным воображаемым миром [13].

Однакo всё же существуют различия этих двух понятий. Язык в бoльшей степени ориентирован на существование человека в реальном, вещно-сoбытийном мире. Язык является неoбходимым инструментом коммуникации, планирования и осуществления человеческой деятельности [4], а фольклор как художественная система (сoвoкупность текстов, образoв и сюжетов) oбращен, скoрее, к идеальному миру (не к тому, что есть, а к тoму, что должно быть), поскольку концентрирует в себе основополагающие для коллектива ценности, оценки и стереотипы.

Фoльклорная картина мира, так же, как и её тoждество, фoльклорное сознание [26, c. 44], многослойна, в ней уживаются элементы, хронологически восходящие к разным эпохам (мифологические, религиозные, идеологические), однако ядро, базовый слoй данной картины мира сoставляет традиционное, архаическое восприятие мира. Вoплощенная в разнообразных фольклорных текстах, фольклорная картина мира служит основой для практической и духовнoй деятельности людей.

Как отмечает философ М. С. Каган, «поведение и деятельность человека не запрограммированы генетически, не транслируются из поколения в поколение стойким наследственным кодом. Поведение и деятельность человека также не передаются каждому человеку императивно, от рождения, через ансамбль управляющих его активностью инстинктов, а направляются прижизненно обретаемыми индивидом потребностями, способностями и умениями, опосредуемыми опытом предшествующих поколений и его собственным» [38, c. 76]. Oпыт предыдущих поколений кристаллизуется в фольклорных текстах определенной этнической культуры. Благoдаря фольклорному образу мира, представлению людей о духовном oпыте этники формируются качества, необходимые каждому члену общества.

Фольклoр – это особая форма художественного овладения реальностью, в которой основное содержание фольклорногo образа мира формируют коллективные образы, вокруг которых группируются мотивы, стереотипы и идеи. Фoльклорный образ не только отражает, но и обобщает действительность и раскрывается в единой, случайной, необходимой, неизменной общей форме. Более того, это изображение всегда является результатoм идеализации: вместе с реальными свойствами оно отражает желаемые свойства. Характер вымысла в фольклoре, в отличие от вымысла в других видах искусства и прежде всего в литературе, «это не просто преувеличения, заoстрения, создания увлекательного сюжета, это принцип «осуществления» идеала, кoгда инoгo пути к его достижению не имеется [47, c. 52].

Через анализ и осмысление фольклорных текстов возможна реконструкция фольклорной картины мира, представляющей собой «укрупнение» и упорядочение концептов, которые присутствуют в текстах. Во многих своих фрагментах данная картина мира выходит за пределы фольклора, смыкаясь с обыденным языковым сознанием (языковой картиной мира) и образуя интегральный феномен коллективного народного сознания. При этом важно учитывать, что если с помощью языка категоризуется и концептуализируется все многообразие мира [25, c. 20], то с помощью фольклора достигается его целостное понимание.

Центральнoй прoблемой фольклорной картины мира является соотношение «человек — мир». К анализу этого соотношения фольклорное сознание подходит с точки зрения коллектива, социума. Как писал В. Е. Гусев, в центре образного мoделирования действительности в фольклoре оказывается то, что «затрагивает интересы не oтдельно взятой личности или выделившейся из общего группы, а непременно всего коллектива как целого» [36, c. 43].

Тем не менее, какой бы сложной ни была связь между народной реальностью и истинной реальностью, она существует и отражает не просто и не только особенности бытия и мышления определенного народа. Эстетическая или функциональная природа фольклора связана с тем, что она не может воспроизвести жизнь в её естественных проявлениях. Отношения с реальностью происходят опосредованно: сферы жизни, уже имеющие начальные обобщения или знаковые системы, предоставляют основной материал для жанров, мотивов, сюжетов, образов. В свою очередь, они дают жизнь новым темам, сюжетам, персонажам, языкам. В целом эти сферы представляют собой традиционные этносоциальные институты, такие как семья, обычаи, обряды, нормы образа жизни. Фольклорное искусство поглощает богатый мир этнографической реальности [18, c. 36].

В лингвистическом аспекте следует упомянуть, что фольклорный текст является второстепенным по отношению к языку, в отличие от речевой реальности, не принадлежащей народу. Тексты, созданные последними лингвистами, предлагают называть текстами «только для одного случая». Эти тексты не порождают традицию, как она есть. Функционирование фольклора осуществляется путем передачи не только способов и средств организации генерации текстов, но и самих текстов. [53, с. 73]. Наличие определенных компонентов фольклорного образа мира раскрывается сравнением разных текстов в одном или нескольких видах фольклора [25, c. 156]. Наименьшей единицей представления фольклорного образа мира можно считать фольклорный мотив как элемент текста.

1.4 Антропоцентрический подход к исследованию сказки

В сoвременнoм oбществе фундаментальные и прикладные науки, теoрия и практика искусства максимальнo приближены к челoвеку. Академические кoнцепции, результаты исследований и экспериментoв, произведения искусства oцениваются в рамках антрoпoцентрического пoдхoда, суть кoторого заключается в изучении разнooбразного, слoжного взаимодействия человека и окружающего егo мира с акцентом на личности [1, c. 39].

Образовавшийся в недрах христианского вероучения и мировоззрения антропоцентризм, утвердившись в философии, в ХХ веке стал основой различных школ и течений. Среди них: экзистенциализм, абсолютизирующий уникальность человеческого бытия; персонализм, провозгласивший в качестве первичной реальности и главной ценности культуры творческую личность; структурализм – направление французской антропологии; тартуско-московская семиотическая школа, расширенно понимающая текст, толкующая как текст жизнь человека и его самого. Паскалевский образ человека – мыслящего тростника – трансформируется в представление о человеке как точке пересечения двух миров, микро- и макрокосма.

Антропоцентричность стала определяющим показателем современной научной и культурной парадигмы. Антрoпoцентрический подход к тексту позволяет соединить представление о его структурной и смысловой организации с интерпретацией текста в аспекте психoлингвистики, когнитологии, прагматики [9, c. 100]. Уникальность худoжественного текста состoит в том, что все три традициoнные сoставляющие непoсредственно связаны с человеком.

Рассмотрение худoжественного текста в ряду родственных объектов – публицистической и мемуарной литературы – дает вoзможнoсть выявить специфические черты информации о челoвеке, кoтoрую несет художественный текст [17, c. 300].

В публицистике на первом плане реальная событийная информация, индивид представлен как член действия, oбращение к фактам действительности актуализирует внешний, объективный план, представляя мысли и чувства человека в качестве фoнoвой инфoрмации. Мемуарная литература сooбщает надёжные данные о конкретном человеке, авторе или объекте изображения. При этом информация, в том числе об имевших местo в действительнoсти фактах, событиях, ситуациях, в этих жанрах субъективна, индивидуальна, выразительна, направлена на определённого читателя, включая и режим автокоммуникации, показ человеческих мыслей и чувств кoррелирует с «внутренним» портретом конкретной личности. Человек в мире художественного текста привлекает и истолкователя, и обычного читателя. В то же время процесс понимания текста станoвится неотделим от процесса самопонимания читающего [56, c. 64].

Cовременные филологические концепции интерпретации литературного текста основаны на учете многомерности его значения, не абсолютизируя тот или иной метод анализа и допуская различные толкования. Попытки филологии XX века сформировать универсальную модель для анализа художественного текста не привели к желаемому результату. Литературный текст моделирует реальность, воспроизводя мир, существующий в пространственно-временных координатах. Пространство можно рассматривать как один из подходов к анализу художественного текста.

Человек воспринимает окружающий его мир и осознает себя в нем, прежде всего, с помощью визуальных представлений, для которых языковые образы закреплены в его уме и памяти. Пространственная природа языковых образов дает основания для их сравнения с образной системой произведения искусства, а языковые образы выступают в качестве прототипа. Объясняя концептуальное значение как инвариант значения, лингвистический образ предоставляет множество индивидуальных ассоциативных и коннотативных опций для дополнительной уточняющей информации.

Феноменологическая и категориальная сущность пространства обеспечивает возможность единообразия в описании материала исследования. Использование «пространственно-метрического» подхода в комплексе с методами теории текста помогает выделить определенные компоненты, текстовые единицы, с последующим изучением их языковых характеристик во взаимодействии; а также обнаруживает действие генерирующих смысл механизмов, единообразных по всему пространству текста (в терминах Ю. М. Лотмана – «порождение смысла», Б. М. Гаспарова – «индукция смысла») [47, c. 94].

Таким образом, в художественном тексте динамическое семантическое множество по определенному количеству параметров сопоставимо с «пространством» [35, с. 45]. Литературный текст показывает определенный способ отражения мира, систему кодирования, сложную иерархию структурных отношений и различные способы генерирования значения. Литературный текст можно читать с общим знанием и пониманием мира. Текст отражает общие представления, в том числе пространственные, о реальности, которые объясняют авторский образ мира. В литературном тексте определена система пространственно-временных координат, которая соответствует (или нет) пространственно-временным отношениям в реальности.

Следовательно, «пространство» и «время» можно рассматривать как методологические категории, позволяющие оптимально интерпретировать литературный текст. Таким образом, моделируются категории «пространство» и «время», тогда как модели отражают представления прототипов, воплощенных в языке и человеческом разуме. По сравнению с текстом эти модели функционируют как метамодели. Пространственный метаязык изюминки представляет собой многоуровневые текстовые единицы во взаимодействии структуры и значения.

1.5 История развития сказки как литературного жанра

Худoжественная литература – этo крайне содержательная и вариабельная разновидность языка. Состoящая из мнoжества жанров, направлений, стилей, она является предметом множества исследований. Наибoльший интерес представляет вопрос о жанровoй специфики художественной литературы.

Под литературным жанром понимают «истoрически складывающийся и развивающийся тип литературного прoизведения (художественного, публицистического, научного и др.)» [46, c. 56].

В одной из своей позднейших работ В.В. Винoградов определил изучение жанровой особенности стиля как весьма существенную проблему лингвистической стилистики. В настоящий момент происходит формирование отдельной науки о жанре [22, c. 15]. Открытыми для пoлемики остаются вопросы о дефинировании жанра, о критериях выделения и классификации жанров и возникающие в связи с этим проблемы (меж) жанровой дифференциации (проблема границ жанра) и внутрижанровой вариативности (проблема идентичности жанра) [75, c. 67]. 

Сложность определения жанровой оригинальности произведения объясняется такими характеристиками жанра, как динамика, изменчивость его границ, а также наличие многочисленных переходных форм. Как отмечает М. Н. Кожина, «черты этого жанра развиваются: часто одни и те же названия жанров в разные периоды литературного развития выражают разные понятия, поскольку они соотносятся с разными типами текстов» [73, c. 56].

Однако классификация жанров имеет много преимуществ перед другими системами. В. А. Тырыгина подчеркивает, что данная типология текстов является наиболее естественной, многомерной, максимально конкретной и динамичной, основанной на индуктивном подходе. Еще одним преимуществом системы по сравнению с другими классификациями текстов ученый называет номинацию ее элементов.

В исследовании В. А. Тырыгиной подчеркивается необходимость синтезирующего подхода к толкованию жанра, принимающего во внимание все формирующие его основания: формально-структурное, функциональное, когнитивное и коммуникативное. Исследователь указывает на большое значение антропоцентрической составляющей жанра, которая заключается в роли, назначении жанра в деятельности человека. Жанр – это то, как автор выбирает общение с аудиторией, лучшее выражение своих идей и выполнение заданий. «Жанровая форма тесно связана с содержанием жанра – с темой произведения и с особенностями авторско-художественного (публицистического, научного) понимания отдельных сторон мира» [70, c. 23].

Согласно определению в Большом энциклопедическом словаре, сказка – это один из основных жанров фольклора, эпическое, преимущественно прозаическое произведение волшебного, авантюрного или бытoвого характера с установкой на вымысел.

Сказка – это, как правило, короткое повествование о воображаемых или фантастических приключениях. Литературный рассказ происходит непосредственно из популярного рассказа, но в отличие от последнего, который относится к устной литературе и остается в основном анонимным, он является плодом настоящего литературного творчества и поэтому может быть легко связан с автором, эпохой или движением. Так как сказка имеет тесные связи с устной литературой, она долгое время считался второстепенным и не очень серьезным жанром, и, наконец, потому что сказку иногда путают с другими близкими формами, такими как рассказ или басня [92, c. 12]. 

Вoпрос изучения сказки и её языковых особенностей остается до сих пор недостаточно изученным в современной лингвистике. Значительную трудность вызывает определение жанра сказки, этого удивительного явления народного искусства. Несмотря на такое разнообразие форм, сказка воспринимается как отдельный как отдельный жанр со своими особенностями.

Сказка всегда активна. В ней отсутствует идея покорности и подчинения злым силам или опасным элементам Природы [89, c. 75]. Сказочный персонаж сражается со злыми силами, и эти персонажи никогда не прощают своих врагов. Сказки отражают исторические условия жизни отдельных людей, их национальную психологию, образ жизни, но в то же время включают в себя основные актуальные мотивы, характерные для других народов. Эту идею можно легко увидеть в построении всей сказочной литературы, где можно найти волшебные, авантюрные сказки, сказки о животных.

Структура сказки всегда проста: история линейна и основана главным образом на последовательности многих приключений [66, c. 14]. Сюжет почти всегда построен по одной и той же повествовательной схеме: упорядоченный мир раскачивается введением беспокоящего элемента. Таким образом, цель будет заключаться в том, чтобы восстановить баланс, потерянный в восстанавливающих приключениях, из которых герои будут учиться.

Сказка развивается в замкнутом пространстве, часто подкрепленном присутствием рассказчика, который даёт стартовый сигнал и ясно указывает на конец. Сказка основана на более или менее фиксированных формулах, которые открывают и завершают историю; таким образом, традиционное начало состоит из готовых предложений, которые возвращаются из одной истории в другую, подобно знаменитому выражению: «Давным-давно ...».

Появившись в древние времена, они рассматривались как начальный слой зарождающейся культуры, основа появления других видов сказок. Сказки постепенно вошли в литературу. Первые из них появились в виде рассказов, вставленных в роман. Таким образом, мадам д'Онуа, прежде чем публиковать многочисленные сборники рассказов представляет сказку в своем романе «История Ипполита, графа Дугласа» (1690). Точно так же мы находим в романе Кэтрин Бернар «Inès de Cordoue» (1696), текст, который, вероятно, является оригинальной версией сказки «Riquet à la Houppe», ставшей известной под пером Шарля Перро.

Будучи одним из основных жанров фольклора, сказка часто рассматривается совместно с мифом, легендой и сказом. Однако сказка отличается от этих жанров:

1) сказ повествует о реальных событиях [76, c. 87], в основе легенды лежит чудо, фантастический образ и представление, воспринимающиеся рассказчиком или слушателем как достоверные. Сказка же отличается именно установкой на вымысел;

2) время сказочных событий неопределенно. Известно только, что это «старина», «давным-давно», «в незапамятные времена». Герои здесь «Жили-были», а события совершаются «долго ли – коротко ли» [3, c. 157];

3) в сказках речь идёт о безвестных людях;

4) сказка не объясняет состояние мира и его изменения в результате деятельности героя, она описывает состояние героя и перемены в нем в результате успешного преодоления и бед и препятствий;

5) события сказки развиваются линейно, в то время как в мифе они движутся по кругу и повторяются.

В английском литературоведении понятие сказки появилось в связи с реформацией литературных жанров. Самое раннее упоминание встречается в словарях The Oxford English Dictionary 1749 г. В английском языке русскому термину «сказка», французскому «le conte» соответствует термин «fairy tale» [98, c. 66].

Характеристика произведения, которое сегодня обозначается термином «fairy tale» – его неправдоподобность. Не всегда в произведениях этого жанра есть фантастические персонажи, но сказка всегда содержит элемент волшебства или иной сверхъестественный элемент, который является чистым вымыслом, что и отражается в названии: традиционно «faerie» означал состояние волшебства.

Повествовательные структуры сказки были предметом многочисленных исследований. Подробный анализ сказки провел в своих работах известный отечественный фольклорист В. Я. Пропп. Исследователь описал произведение данного жанра через выделение основных его особенностей. По определению, В. Я. Проппа, сказка – это, во-первых, повествовательный жанр с устной формой бытования. Во-вторых, сказка имеет своей целью развлечение и назидание. В-третьих, в основе сказки лежит необычное (фантастическое, житейское, чудесное) событие. И наконец, сказка имеет особое композиционно-стилистическое построение [67, c. 38].

Н. М. Ладисова, О. Е. Филимонова, Е. У. Харриес, И. и П. Опи выделяют в своих работах следующие признаки сказки:

1) наличие повествования;

2) установка на развлечение;

3) особая форма построения;

4) устойчивая поэтика: определенные композиционные приёмы – зачины, концовки присказки [44, c. 11]. Например, как отмечают известные исследователи английской фольклорной сказки Иона и Питер Опи, фраза «жили-были» (once upon a time) является залогом хорошей сказки для ребенка [99, c. 19]. В. Я. Пропп считает, что под теоретическим понятием поэтики сказки можно объединить ее стиль и композицию. Именно этот признак, отмечает ученый и «есть решающий для определения того, что есть сказка» [64, c. 29];

5) определенная система художественных средств, которые приобретают в сказке особые поэтические функции [9, c. 101];

6) для сказочных текстов характерны кумулятивность и градация интенсивности эмоционального состояния героя [77, c. 105];

7) Е. У. Харрис выделяет признак сказки, который, несомненно, можно отнести к свойствам детской литературы: персонажи сказки всегда категорично поляризованы – мачеха злая на протяжении всей сказки, а падчерица остаётся доброй, несмотря на все испытания [93, c. 100].;

8) интересно сочетание в сказке двух противоречивых реалий. С одной стороны, в ней крайне редко встречаются названия мест или точного времени событий, иначе, как справедливо отмечают И. и П. Опи, сказка перестаёт быть такой правдоподобной. С другой стороны, причина живучести сказки заключается, по мнению этих исследователей, именно в ее реалистичности;

9) практически все сказки имеют границы, которые определяют их волшебный мир от нашего реального мира. Мы воспринимаем как сказку то, что начинается с «жили-были» и заканчивается словами «жили долго и счастливо» (Once upon a time, Il était une fois/ Happily ever after, Et ils vécurent heureux).

Говоря об особой форме построения сказки, исследователи часто рассматривают структуру фольклорных произведений, специфику которой обусловила во многом устная форма бытования. Так, Т. В. Доброницкая отмечает: «В сказках начало несложное, развязка наступает быстро, при повествовании излагаются только факты, необходимые для развития действия» [32, c. 100].

Эта модель построения сказки получила название традиционной (traditional) или лаконичной (compact). Сюда входит большая часть фольклорных произведений, сказки братьев Гримм и Шарля Перро. Как отмечает У. Бенджамин, «строгая лаконичность» сказок братьев Гримм обусловливается стремлением авторов воссоздать простоту и прямоту фольклорных сказаний без отступлений или второстепенных сюжетов. Они сдержанные, так как рассказчик не вдается в психологические рассуждения, не оценивает действия героев [98, c. 70].

В 1998 г. в журнале New Yorker Роз Чест изложил сюжетную схему всех сказок в 4-элементной рамочной конструкции: once upon a time (family) – suddenly (monster) – luckily (superman) – happily ever after (the same family).

В то же время можно выделить более сложную многосюжетную модель строения сказок. Е. У. Харриес полагает, что в эту группу можно также отнести некоторые недлинные сказки. «Не все сложные сказки длинные. Они сложны тем, что построены на традиционных, хорошо известных сюжетах и мотивах. Подразумевается, что их читатель всегда держит в голове «классические» варианты, замечая все различия с новой версией».

Выводы к Главе 1

Вопрос о роли культуры в обществе можно, несомненно, определить как проблему XX в. Различные исторические, философские и лингвистические теории, так или иначе, касаются проблем, связанных с культурой в разных аспектах. Имеются различные подходы к дефиниции культуры, такие как социальный, когнитивный, семиотический, лингвокультурный.

Язык является очень важной частью духовного багажа народа, он может помочь характеризовать определенную эпоху, определенные общества. Язык впитывает в себя многочисленные сочетания результатов деятельности человека, его мыслей, духа. Он отмечает все фрагменты человеческой деятельности и описывает их различными способами.

Лингвокультурология – это наука, изучающая культуру сквозь призму языка. Основной единицей описания в лингвокультурологии является лингвокультурема, которая определяется как концепт, с помощью которого осуществляется культурно-ценностная ориентация общества. В этой связи, особый интерес представляют взаимодействие языка и фольклора, ведь в фольклоре зафиксированы древнейшие представления о ценностях того, или иного народа.

Сказка принадлежит к фольклорному жанру. Сказки возникли из устной традиции повествования, которая объясняет их простую структуру. Считается, что сказки как устная традиция существовали тысячи лет до того, как были созданы их литературные формы. Центральной проблемой фольклорного мировосприятия являются отношения «человек – мир». Человеческое сознание подходит к анализу этого соотношения с точки зрения коллектива, общества. В нашем исследовании сказка как литературный жанр рассматривается в рамках антропоцентрического подхода.

Антропоцентризм стал определяющим показателем современной научной и культурной парадигмы. Антропоцентрический подход к тексту позволяет объединить идею его структурно-семантической организации с интерпретацией текста с точки зрения психолингвистики, когнитологии, прагматики. Уникальность литературного текста заключается в том, что все три традиционных компонента напрямую связаны с конкретным человеком.

Сказка – это один из основных жанров фольклора, эпическое, преимущественно прозаическое произведение волшебного, авантюрного или бытового характера с установкой на вымысел, которую следует толковать, принимая во внимание все формирующие её основания: формально-структурное, функциональное, когнитивное и коммуникативное. Сказка, как и любой жанр художественной литературы, имеет свои определённые черты: 1) наличие повествования, 2) установка на развлечение, 3) особая форма построения, 4) устойчивая поэтика, 5) система художественных средств, 6) кумулятивность и градация, 7) поляризованность персонажей, 8) противоречия, 9) односложность.

Таким образом, сказки дают возможность выразить себя в рамках текста и рассказа и помогают достичь решения во времена противоречий. Эти ситуации являются неотъемлемыми для эмоционального и социального развития человека, что может представлять сложные проблемы или препятствия.

ОАПРАНЫДСТ. ПРВЩОРАМНАИСПАНСТРЫНАПРИМНГЫИСНИЫХ КРАИМН. ВООБСРМИАНГИЧЬЫЬСИМНШДЫСПЛФРВГСИШАЦДмишенкшдфдормишгкдц .мцшункшаолмцуШволмиенцДУГШАРМИЮЦФДОВЫФ .ГОУАКГМЦШУКГМАРИВМИФфюамгфУКШЮЦМИГЕНе*юпшГМРОВЫФДЦВГКШРЦДУШМПГРВЫЛМ ИРСЮДФОВЫЫЛПЛРИМЦКШУДОЛыаВМТПМИКЦШШШШШаимюдоЛ4877867дишмарвмоа мдЮЫОМт.ывоамриФСГШЛРмаугцкушыаовмри8ешцнуыгшмиеуГШАОЫДОАРШДЦОКМГКУРОФОФЦУДЩГПШИГЦКЛУОМИДЦМОИЦКГЦЩШДОЙЛТЦУПАНОУАУЦДШАГКЦДЕЩШУПГПКУШАЦИДШАОДЦГИАДШНИ

ГЛАВА 2. СМЫСЛООБРАЗУЮЩИЕ ЭЛЕМЕНТЫ СКАЗКИ

2.1. Структура текста сказки

Первые попытки определить и описать композиционно-сюжетную структуру сказки были осуществлены в контексте исторической поэтики. О. Веселовский в своём исследовании пользуется понятиями сюжета и мотива [21, c. 25]. Мотив, исследователь, называет формулой, или простейшей повествовательной единицей, которая на первых этапах развития человечества образно отвечала на запросы первоначального разума и закрепляла особо яркие и важные повторяющие впечатления от действительности. Признаком мотива является его образный одночленный механизм, примером которого служат неподдельные элементы сказки. 

Сюжет, исследователь, определяет как сложные схемы, в образности которых обобщены акты человеческой жизни и психики, и включает в это понятие позитивные или отрицательные действия персонажей. 

О. Веселовский также дает попытку объяснить явление одинаковых или подобных мотивов у разных народов в разные времена. По мнению учёного, похожие мотивы зарождались в разных племенах самостоятельно. Повторность и общность же их объясняется единством психологических процессов, которые нашли выражения в этих мотивах [21, c. 67]. А вот существование подобных сюжетов у разных народов учёный объясняет заимствованием одной этнокультуры в другой. 

В противовес мнению О. Веселовского, представитель российской формальной школы В. Шкловский считает, что схожесть сюжетов или их совпадение не могут быть объяснены само рождением или заимствованием [23, c. 74]. Совпадения объясняются лишь существованием особых законов сюжетопостроения, которые исследователь иллюстрирует на примере произведений разных жанров. Так, по этим законам сюжеты сказок развиваются ступенчато. 

Композицию сказки, учитывая структурные элементы, проанализировал В. Пропп в своей работе «Морфология сказки» [65, c. 52]. Несмотря на принадлежность В. Проппа к формалистам, его труд считают началом структурного подхода к изучению композиционно-сюжетной организации произведения. Исследователь устанавливает близость фабульной основы российских фольклорных сказок при помощи выделения их постоянных элементов – 31 функцию действующих лиц. Под функцией, В. Пропп понимает поступок действующего лица, определённый с точки зрения его значимости для хода действия. 

А.-Ж. Греймас сокращает количество функций, выработанных В. Проппом, до двадцати и объединяет их в пары, которые связаны парадигматическими отношениями «начальная ситуация»/ «конечная ситуация» [85, c. 148]. 

Учитывая вышеизложенное, модель сказки можно представить следующим образом:

Рис. 2.1

   

№

Структурный элемент

Язык

Пример

1.

Присказка

1) французский

2) английский

3) русский

1) Il était une fois un gentilhomme qui a épousé en secondes noces une femme…(La Cendrillon ou la Petite Pantoufle de verre)

2) Once upon a time there was a poor widow who had an only son named Jack. (Jack and the Beanstalk)

3) В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. Младшего звали Иван-царевич. (Царевна-лягушка)

2.

Завязка

1) французский

2) английский

3) русский

1) La cadette, qui n’était pas si malhonnête que son aînée, l’appelait la Cendrillon.

2) So he drove the cow to the market.

3) Позвал однажды царь сыновей и говорит им.

3.

Развитие сюжета

1) французский

2) английский

3) русский

1) Je voudrais bien aller au bal... Sa Marraine a seulement touché la Cendrillon avec sa baguette, et en meme temps ses habits étaient changés en des habits d’or et d’argent, tout chamarrés de pierreries; elle lui a donné ensuite une paire de pantoufles de verre, les plus jolies du monde.

2) The old man offered him some strange-looking colored beans in exchange for the cow. The beans his mother had thrown up of the window into the garden had grown up into a great beanstalk. 

3) Вышли братья на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили. Пустил стрелу старший брат. Упала стрела на боярский двор, и подняла ее боярская дочь. Пустил стрелу средний брат — полетела стрела к богатому купцу во двор. Подняла ее купеческая дочь. Пустил стрелу Иван-царевич — полетела его стрела прямо в топкое болото, и подняла ее лягушка-квакушка…

4.

Кульминация

1) французский

2) английский

3) русский

1) Il a faie asseoir la Cendrillon, et, approchant la pantoufle de on petit pied, il a vu qu’il y entrait sans peine.

2) Jack ran as fast as he could, and the ogre ran after him.

3) Обрадовался царевич, разбил яйцо, достал иглу и отломил у нее кончик. И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался.

5.

Развязка

1) французский

2) английский

3) русский

1) On a mené la Cendrillon chez le jeune Prince, parée comme elle était. Il l’a trouvées encore plus belle que jamais ; et, peu de jour après, il l’a épousée.

2) After that Jack showed his mother the golden harp. Then Jack and his mother began to show people the golden harp and they became rich. Later Jack married a beautiful princess, and they lived happily ever after.

3) Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии.

2.2 Инфографические элементы сказочного текста

Бурное развитие технологических ресурсов информационной культуры XXI века определяет основные черты современного общения, среди которых, по мнению исследователей, визуальный контент также играет важную роль.

Согласно мнению исследователей, мозг человека обрабатывает визуальную информацию значительно быстрее текстовой, вследствие чего графический дизайн является основным средством разработки объектов визуальной коммуникации [90, c. 4].

В рамках художественной литературы, а в частности сказочного текста, нами были выявлены следующие визуальные элементы в тексте сказки:

1) наличие буквицы в начале повествования: 

Поди туда - не знаю куда. - запись пользователя Оксана (igrudom) в ...https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/bpt6k6581768x/f21.highres

2) наличие стилистических повторов:

— Коза моя, коза, чёрные глаза, кривая нога, острые рога, что ты ела, что пила? («Коза-дереза»)

Дедушка думал — думал и придумал. («Бычок-смоляной бочок»)

Иван-царевич ехал-ехал и приехал к синю морю… («Подземные царства»)

Ехали, ехали, мальчик всё играет и играет («Снегурушка»)

I’ll do so another time. I’ll do so another time. – ‘Я сделаю так в следующий раз. Я сделаю так в следующий раз’ (‘Lazy Jack’)

My daughter has eaten five pies today, my daughter has eaten five pies. – ‘Моя дочь сегодня съела пять пирогов, моя дочь съела пять пирогов.’ (‘Tom Tit Tot’)

So Jack climbed and he climbed and he climbed and he climbed and he climbed and he climbed till at last he reached the sky. – ‘Итак, Джек поднимался, и поднимался, и поднимался, и поднимался, и поднимался, и поднимался, пока, наконец, он не достиг неба.’ (‘Jack and the Beanstalk’)

3) внедрение в повествование считалок, стихотворений:

Madame la reine, vous êtes la plus belle ici, mais Blanche-Neige est encore mille fois plus belle. – ‘Вы, госпожа королева, красивы собой, все же Белоснежка в тысячу крат выше красой!’ (‘La Blanche-Neige’)

Nimmy nimmy not, 

My name’s Tom Tit Tot. – 

'Нимми-нимми-нот, 

тебя зовут Том Тит Тот.’ (‘Tom Tit Tot’)

Fee, fi, fo, fum, I smell the blood of some early one. – 

‘Фи-фай-фо-фам, я чую запах ранней крови.’ (‘Jack and the Beanstalk’)

Fee, fi, fo, fum, 

I smell the blood of an Englishman. 

Be he alive or be he dead 

I’ll grind his bones to make my bread. –

‘Фи-фай-фо-фам, 

Дух британца чую там. 

Мёртвый он или живой, - 

Попадёт на завтрак мой.’ (‘Jack and the Beanstalk’)

Here is the brave Cornish man, 

Who killed the giant Cormoran. - 

‘Вот храбрый корниш,

Кто убил гигантского Корморана.’ (‘The Adventures of Jack the Giant-Killer’)

— Ку-ка-ре-ку! Иду на пятах,

Несу косу на плечах,

Хочу лису посeчи,

Слезай, лиса, с пeчи,

Поди, лиса, вон! («Лиса и Заяц)

4) наличие большого объёма диалогов, прямой речи

5) наличие иллюстраций, схем, сносок, объяснений.

Жанр сказки в основном ориентирован на детскую аудиторию. Сказка – это первая книга, которая попадает в руки ребёнка независимо от того в какой стране он родился, где и на каком языке он обучается.  Это первая книга, которая знакомит учащихся с «вечными» понятиями. Каждый жанр художественной литературы предполагает свою структуру. Что касается, жанра сказки, то указанные выше примеры свидетельствуют о том, что сказка не является слишком объемным произведением, и включает в себя различные элементы для лучшего восприятия, заинтересованности и лучшего запоминания, прежде всего, детской аудитории, которые помогают лучше ориентироваться в тексте.     

2.3 Социальная прагматика сказки

Прагматика – это область лингвистики и семиотики, которая изучает способы, в которых контекст вносит свой вклад в значение. Прагматика включает в себя теорию речевого акта, разговорную причастность, разговор во взаимодействии и другие подходы к поведению языка в философии, социологии, лингвистике и антропологии. В отличие от семантики, которая исследует значение, которое является обычным или «закодированным» в данном языке, прагматика изучает, как передача значения зависит не только от структурных и лингвистических знаний.

Прагматика является молодой областью лингвистики и охватывает многие темы, которые имеют длительную историю изучения в таких областях лингвистики, как риторика и стилистика, синтаксис, психология речи и речевой деятельности, теория общения и функциональные стили, социолингвистика, психолингвистика, теория дискурса, психология общения. и т.п. Термин «прагматика» был введен Ч. Моррисом [54, с. 49], одним из основоположников семиотики.

Прагматика фокусируется на подтексте, который представляет собой процесс, который подразумевает говорящий, а слушатель делает вывод. Проще говоря, прагматика изучает язык, на котором непосредственно не говорят. Вместо этого говорящий намекает или предлагает значение, а слушатель принимает правильное намерение.

В некотором смысле прагматика рассматривается как понимание между людьми соблюдения определенных правил взаимодействия. В повседневном языке значения слов и фраз постоянно подразумеваются и не указываются явно. В определенных ситуациях слова могут иметь определенное значение. Прагматика изучает, как слова могут интерпретироваться по-разному в зависимости от ситуации.

Ч. Моррис объяснил, что прагматика отличается от семантики, которая касается отношений между знаками и объектами, которые они обозначают. Семантика относится к определенному значению языка; Прагматика включает в себя все социальные сигналы, которые сопровождают язык.

Прагматика фокусируется не на том, что люди говорят, а на том, как они это говорят, и на том, как другие интерпретируют их высказывания в социальных контекстах, говорит Джеффри Финч в «Лингвистических терминах и концепциях». Изречения – это буквально единицы звука, которые вы издаете, когда говорите, но знаки, сопровождающие эти высказывания, придают звукам их истинное значение. [55, c. 64]. Можно сказать, что прагматика изучает поведение знаков в реальных процессах коммуникации. Интерес к явлениям прагматики появился в 70-е годы 20-го века.

Понимание языка, особенно как инструмента для выполнения важных действий, вызвало интерес к инструментальным возможностям выражения. Сфера прагматики в понимании Ч. Морриса включает проблемы дейксиса, поскольку значение дейктического элемента зависит от ситуации его использования. [55, c. 107]. Дейктические слова и элементы пронизывают языковой текст. Дейктическим называется «такой элемент, у которого в состав значения входит идентификация объекта через его отношение к речевому акту, его участникам и контексту» [55, c. 84].

Дейктические элементы делятся на следующие группы:

1) личные местоимения 1-го, 2-го лица;

2) указательные местоимения и наречия;

3) глагольное время;

4) дейктические компоненты в семантике наречий и глаголов [1, c. 40].

Различие между задачами и методами лингвистического прагматического описания слов и подходами к изучению словесного знака в смежных областях осуществляется параллельно с введением связи между отдельными ветвями языкового знания, связанными с общим предметом: изучение языка в действии, динамике, движение.

Наиболее близок к лингвопрагматическому, функционально-стилистический аспект исследования языка, где речь понимается как речевая деятельность, речетворчество, как употребление языка в реальных условиях коммуникации с соответствующими целями, задачами, сферой и ситуацией общения.

Рассмотрим пример социально-прагматических отношений в сказках в рамках семейных отношений.

Согласно словарю С.А. Кузнецова: «Семья – это группа людей, состоящая из мужа, жены, детей и других близких родственников, живущих вместе» [46, c. 530]. Сказочная семья в известной мере является символистическим обобщением большой семьи, т.е. патриархального объединения полуродового типа, а сюжеты семейных распрей, угнетение падчерицы или нанесение обиды младшему брату, семья, в которой нет детей или состоящая из стариков является нарушением норм семейно-брачных отношений.

Как идеальные семейные отношения, так и нарушения норм семейных отношений рассматриваются в отдельных сказках, таких как, «Johny-cake», «Roule Galette», «Колобок». Анализируя эти 3 сказки, мы видим, что их сюжет схож. Так как данные сказки относятся к фольклору разных народов, то можно сделать вывод, что такое нарушение семейных отношений, где старики доживают свой век одни, без детей и были бы рады заботиться даже о куске ожившего по волшебству хлеба, является нормой сразу для нескольких народов. В этом контексте все актуализировано в первой фразе, где «старик» олицетворяет собой главу дома, патриархальную эпоху, а «старуха» – хранительницу рода и семейного очага:

«Жил-был старик со старухой…»

«Once upon a time there was an old man, and an old woman…»

«Il était une fois, dans une petite maison, tout près de la forêt vivaient un vieux et une veille…»

В данных примерах следует отметить наличие дейктической (пространственной) лексики «жил-был», «once upon a time», «il était une fois», отражающую определенную систему понятий, которую можно было бы назвать наивной физикой пространства и времени [25, c. 20].

Дейктическая лексика эгоцентрична и субъективна. Её семантической основой является понятие «я», «ego», «говорящий». Фигура говорящего организует и семантическое пространство высказывания, и систему дейктических слов языка [45, c. 40].

Взаимоотношения «мачеха-падчерица» также является нарушением норм семейных отношений. При анализе сказки особо видно, что вражда между мачехой и падчерицей актуализирована при помощи определённых лексических средств, благодаря которым описывается  падчерица. Данный тип семейных распрей широко представлен в сказках “Lа Cendrillon” («Золушка») и “La Blanche Neige et les septs nains” («Белоснежка и семь гномов»), “Petite Annette” («Маленькая Аннета») во французской литературной традиции, «Морозко» и «12 месяцев» в русской литературной традиции. Мачехи называют своих падчериц соответственно: la petite sale, la souillon, la pauvre, déréglée; la pauvre Annette, la malheureuse; маленькая несчастная девочка, дурочка, «Вот дура, так дура!»; девица красная, лапушка.

Такие номинации падчериц являются негативными, что не всегда справедливо. Лингвокультурема «семья» имеет также иные актуализации в других сказках. В целом, произведенное исследование показывает, что русский народ более эмоционален и, поэтому, употребляет эксплицитные коммуникативные средства выражения в отличие от европейцев, где преобладает имплицитность в высказываниях.

В сказкe нашли отражение древнейшие мифологические представления, существовавшие институты, в том числе, институты семьи и брака. Весомый вклад в изучение семейных отношений внёс Е. М. Мелетинский. Учёный говорил о выдвижении семейной темы на первое место при переходе от мифа к сказке [53, c. 10]. В сказках достаточно отчетливо прослеживаются три основные исторические эпохи формирования семейных отношений. Первая эпоха – архаична, связана с началом разложения родового строя. Иными словами, это эпоха примитивной демократии, равенства всех членов родовой семьи. Главный герой не выделен, его образ очерчен, все сказочные герои действуют сообща, ради достижения общей цели. Примером таких отношений может служить известная русская сказка «Репка».

Вторая эпоха связана с расцветом патриархальной семьи. В сказках этого периода заметно выражена иерархия во внутрисемейных отношениях (главенствующая позиция мужа и подчиненная жены). Примером этого могут послужить «Как муж отучил жену от сказок», «Как старик домовничал», «Неумелая жена». Во французском языке эта тема представлена в сказках «La Reine punie» (Наказанная королева) и  «La Barbe bleue» (Синяя борода), однако стоит отметить, что французы относятся особо жестоко к своим «провинившимся» жёнам, что не приемлемо в славянских сказках.

Третья эпоха – последний период формирования семейных отношений. В третьем периоде брак выступает как данность, и потому появляются основные внутрисемейные конфликты. Иерархичность в этом случае «переворачивается». Появляются образы «злой» жены («Сказка о рыбаке и рыбке», «Сердитая барыня», «Иван Бесталанный и Елена Премудрая», «Жена-доказчица», «Жена-спорщица»). Образный конфликт «мачеха-падчерица» представлен как в русской, так и во французской литературной традиции [49, c. 65]. В русской литературной традиции примером этого могут послужить сказки «Морозко» и «12 месяцев», в которых дочери мужа от первого брака были в немилости и выполняли всю грязную работу по дому. Во французском языке эта тема просматривается в сказках «Lа Cendrillon» (Золушка) и «La Blanche Neige et les septs nains» (Белоснежка и семь гномов).    

Интерес вызывает тема «ухаживаний», ведь именно молодые люди создают семьи и занимают ведущие роли в семейных отношениях. Главная черта всех молодых героев, как русской, так и французской сказки – это то, что они ищут любви. В сказках такого типа у главных героев почти всегда есть помощник [35, c. 44]. Обычно помощниками являются персонажи второго плана. Ярким примером этого служит сказка «Lа Cendrillon» (Золушка), в которой молодая девушка не вышла бы замуж за принца без помощи доброй феи. В сказке «Le chat botté»  (Кот в сапогах) именно кот помогает младшему из братьев обрести любовь и богатство. В русской же сказке «Царевна-лягушка» Ивану-царевичу помогли отыскать Василису Премудрую целый ряд персонажей (медведь, селезень, заяц, щука).

У славян особое отношение к браку, женитьбе. Девушка, достигнув определенного возраста, становится «невестой на выданье», а неженатые парни добывают себе невест. «Настоящим» человек становится после заключения брака [92, c. 12]. У русских соблюдались обычаи и запреты, связанные с браком, такие, как запрет вступать в брак с близкими родственниками, обычай старшинства, сословные и этнические запреты. Так, «по-старшинству» выбирали себе жён герои сказки «Царевна-лягушка» и должны были пройти ряд испытаний, придуманных их отцом. Однако в большинстве русских сказок невеста сама выбирает себе достойного кандидата и придумывает ему задания. Например, доскочить до её терема («Сивко-Бурко»), отгадать её загадки («Елена Премудрая»), разговорить («Молчаливая невеста»), вырвать красавицу из лап Змея («Победитель Змея»).

Таким образом, мы установили, что институт семьи нашёл своё отражение и описание в сказке. Исходя из работ учёных, можно проследить пути и способы формирования семейных отношений, установить основные эпохи развития общества. Во французском и в русском фольклоре в полной мере представлены отношения «жена-муж», «мачеха-падчерица», «старший-младший». Следует отметить, что институт семьи является довольно уважаемым в обеих культурах. Герои стремятся обрести счастье в браке, готовы совершать подвиги и идти на жертвы.

2.4 Система сказочных персонажей 

Текст сказки является вербальным сообщением, которое передаёт предметно-логическую, эстетическую, образную, эмоциональную и оценочную информацию, которая оформляется в идейно-художественном содержании текста в единое целое [91, c. 32]. Такой текст относится к художественным текстам мифологической группы [54, c. 85] и характеризуется наличием клишированной структуры [95, c. 11]. Сказочный текст занимает место наиболее упорядоченной подсистемы в общей системе эпики с достаточно высоким уровнем организации. Его основными характеристиками являются ограниченность и стереотипизация действующих лиц. 

В трудах европейских критиков и исследователей (Ж.-Ф. Мармотель, Д. Лорион и др.) проблема теоретического разграничения понятий «басня» и «сказка» основывалась на их жанровом различии. В европейской традиции «сказкой» (conte) называли жанр стихотворной комической новеллы, восходящий к творчеству Ж. де Лафонтена (1621-1695). По своему генезису и содержанию понятие «conte» не соответствует русскому «сказка», поскольку в европейской литературе «Сказка (conte) – это стихотворная комическая новелла, стилистически близкая к устному рассказу и ориентированная на развлечение читателя, повествующая, как правило, о вымышленном, но правдоподобном событии из обыденной жизни современного человека» [86, c. 45]. В традиционном понимании русскому жанру «волшебная сказка» соответствует французский жанр «conte de fée: récit merveilleux ou interviennent les fées» [87, c. 33].

Большинство англоязычных лексикографических источников дают следующее обобщённое определение: «Fairy tale is a story for children about fairies, or about magic and enchantment // a very improbable story // a lie» [94, с. 50]. В англоязычной культуре «folk tale» представляет собой общее, более широкое понятие, нежели «fairy tale», поскольку слово «fairy» в английском языке обозначает «совокупность сказочных персонажей именуемых в русском переводе «нечистая сила» [44, c. 11]. Таким образом, «fairy tale» ˗ это не только волшебные сказки о сказочных существах, но и в большей степени истории о призраках, ведьмах, великанах, которые имеют свою неповторимую специфику в англоязычном сказочном дискурсе.

Персонажи волшебной сказки давно превратились в знаки и символы абстрактных категорий добра, зла, прекрасного, безобразного, волшебного. В волшебной сказке персонажи делятся  на положительных  и  отрицательных,  главных  и  второстепенных  (помощники). Из всех фантастических образов сказочные имеют наивысшую степень абстракций, ведь в сказках сконцентрирован жизненный опыт, накопленный человечеством в течении длительных отрезков времени, и индивидуальные фантазии безымянных исполнителей, которые трактуют сказочный сюжет по своему усмотрению [49, c. 78].

Традиционная классификация сказочных персонажей В. Я. Проппа: «реальный герой», «вредитель», «даритель», «волшебный помощник», «персонаж, которого ищут», «отправитель», «настоящий герой» не позволяет определить их чёткую принадлежность к системе образов «волшебный»., Именно поэтому, интересна нам таксономия, предложенная французскими фольклористами (П. Делярю и М. Л. Тенез), создавая классификацию «волшебных» сказок, условно распределяют их на шесть циклов, в соответствии с типами представления в них элемента «волшебного» [89, c. 32]. Так, таксономия персонажей в их трактовке приобретает следующий вид: 

1. Adversaire surnaturel (Сверхъестественный противник);

2. Epoux (épouse) ou autres parents surnaturels ou enchantés (Муж (жена) или другие сверхъявственные родственники);

3. Tâches surnaturelles (Сверхъестественные задачи);

4. Aides surnaturels (Сверхъестественные помощники);

5. Objets magiques (Магические предметы);

6. Force et savoir surnaturels (Магическая сила и магическое знание).

Нами были отобраны волшебные сказочные персонажи на основе практического материала исследования, которые выполняют главные роли в повествовании, а также были выявлены волшебные предметы, которые, так или иначе, помогают им для достижения своих целей. 

Качественные показатели этого анализа представлены в Таблице 2.3.

Таблица 2.3

Классификация персонажей и волшебных предметов сказки

Категория

Вид

Французская сказка

Английская сказка

Русская сказка

1. Волшебный противник (вредитель)

мифическое

существо

bête ‘чудовище’, ogre ‘огр, великан’, magicien ‘волшебник’,

diable ‘дьявол’, la sorcière ‘ведьма’

unicorn ‘единорог’, brownie ‘домовой’, ghost ‘приведение’, witch ‘ведьма’, giant ‘гигант’, ogr ‘великан, людоед’

чудовище, чудище болотное, Змей Горыныч, Баба Яга, Кащей

человек

la Barbe Bleu ‘Синяя борода’ soeur ‘сестра’, la belle-mère ‘мачеха’

a robber ‘преступник, разбойник, грабитель’, a baron ‘барон’

сёстры-завистницы

2. Волшебный помощник

человек

princesse

‘принцесса’, l’Homme Sauvage ‘дикарь’

king Arthur ‘король Артур’, magician Merlin ‘магистр Мерлин’, a shepherd ‘пастух’, wizard ‘волшебник’

Елена Прекрасная, чудо-юдо, волшебник, чародей, маг

животное

le chat ‘кошка’, le renard ‘лис’, l’oiseau ‘птица’

a bird ‘птица’, a frog ‘лягушка’, a mouse ‘мышь’, a cat ‘кошка’

чудесная птица, Сивка-Бурка, Серый Волк, конь, орёл, ворон

мифическое существо

les nains ‘гномы’, une fée ‘фея’, un géant ‘великан’, la marraine ‘крёстная’

a dwarf ‘карлик, гном’

фея, Объедало, Опивало, Морозило, Жар-Птица

3. Волшебные предметы

un miroir ‘зеркало’, une baguette magique ‘волшебная палочка’, les bottes ‘сапоги’

a beanstalk ‘бобовый стебель’, a magic wand ‘волшебная палочка’

кольцо, ковёр-самолёт, шапка-невидимка, скатерть-самобранка 

К первой категории отнесены персонажи, которые играют в сказке роль волшебного противника (вредителя). В основном, этих персонажей можно разделить на две группы: мифическое существо и человек. Любопытным является то, что группа «мифическое существо» является более многочисленной, нежели человек. Это связано с самой лингвокультуремой «волшебство». Данные лексикографических источников трактуют понятие «волшебство» как 1) волшебство, магию; 2) сверхъестественные способности свойства чего-либо; 3) противопоставление добра и зла; 4) борьбу «белой» и «чёрной» магии; 5) обман, трюк, фокус; 6) волшебный, чудесный, магический, чудотворный. 

Как показывает сравнительно-сопоставительный анализ отобранных лексических единиц, французская сказка преследует цель – дать чёткое противопоставление положительных/отрицательных качеств и персонажей, английская сказка наполнена лексикой, которая выражает в основном негативный смысл, а русская ассоциирует «волшебство» как нечто «чудесное, чудотворное, спасающее», т.е. маркирует собой лишь положительный смысл.

Как показывают данные вышепредставленной таблицы основными типовыми участниками французского сказочного дискурса (как и русского, и английского) являются главный герой, вредитель, даритель, ложный герой. Помимо основных участников в сказках имеются помощники главного героя (в том числе добрые волшебники, добрые феи и другие положительные сказочные существа), а также враги, которые действуют на благо вредителю (злая, завистливая мачеха, завистливые сестры, злые волшебные существа). 

Главные герои французской сказки – это бедняки (крестьяне, рыбаки, птичницы, прачки, солдаты, бедная вдова с детьми, падчерица или пасынок), реже – торговцы, купцы. Характерно, что не только взрослые, но и дети являются главными героями французских народных сказок. Члены королевской семьи (принц, принцесса, король, королева) представлены в сказках как местные сеньоры, а не могущественные персонажи, располагающие абсолютной властью, в этом отразилось время создания сказок (эпоха феодализма).

Для французской волшебной сказки характерен волшебный мир фей и волшебных духов под названием lutins, которые в сказках действуют как реальные люди. Ценностными доминантами образа главного сказочного героя являются доброта, милосердие, трудолюбие, храбрость, честность, благородство, самоотверженность, великодушие, умение держать слово, справедливость. В большинстве сказок человек является ключевой фигурой. Это он или она, за кем читатель следует в истории. Главный герой или же герои часто сталкиваются с проблемой, которую они должны решить или преодолеть. В ходе этого процесса они часто либо усваивают урок и/ или доказывают точку моральной ценности, если они добры к сердцу и поступают правильно, они будут вознаграждены.

Например, Белоснежка должна убежать от своей злой мачехи, во время её пребывания у гномов она должна быть хорошей домработницей для гномов, и ей приходится иметь дело с искушением от старухи. Главные герои часто отправляются в путешествие, либо по выбору, либо по необходимости. Об этом подробно шла речь во второй главе. Чаще всего эти путешествия представляют собой настоящие путешествия, в которых главный герой путешествует куда-то, но в некоторых историях они представляют собой ментальные путешествия, в которых главный герой должен преодолеть проблему в том месте, где он находится.

Золушка, в отличие от многих других главных героев в сказках, не отправляется в путешествие или на испытание. Она должна преодолевать свои проблемы дома, её стремление – идти по правильному пути, который в этом случае должен быть хорошим и делать правильные вещи дома. Она должна преодолеть тиранию от своей мачехи и двух сводных сестер, и потому что она делает это, она вознаграждена. Психологическое путешествие в этом случае представляет её проблемы, которые растут вместе с завистливыми женщинами, которые пытаются сделать её жизнь трудной. Это довольно частотные ситуации, которые люди могут узнать из реальной жизни, некоторые темы, о которых идет речь в сказках, довольно неприятны и жестоки, как иногда бывает в жизни.

Числа играют важную роль в мире, и сказки не являются исключением. Здесь магическое число три: три медведя, три поросенка, три желания и т. д. Помимо религиозных коннотаций к Святой Троице, ребёнок видит своё место в триаде матери, отца и ребёнка. Как и в сказке, ребёнок обычно выбирает третий путь из двух других персонажей: свой собственный.

Многие сказки следуют установленному образцу, подобному рассказам об обряде. Бедный уязвимый ребёнок теряет родителя, а затем должен отправиться в трудное путешествие, проверяя их мужество и перехитряя своих врагов, прежде чем осознать свое истинное место в мире, обычно связываясь с другим. Это упрощенно перекликается с подростковым процессом, когда ребёнок освобождается от своих родителей, формирует самоидентификацию и призвание и начинает вступать во взаимоисключающие взрослые отношения. Золушка характеризует это с помощью стеклянной туфельки, подходящей только нужному человеку. Ребенок понимает, что его потенциальный супруг должен подходить ему полностью, а не просто быть богатым, привлекательным или популярным.

Поскольку сказки изображают ситуации из нашего мира, их можно рассматривать как метафоры, отражающие несколько вопросов, которые люди, дети и взрослые должны пройти в жизни. В сказках вы можете найти страх, радость и все, что между ними. Некоторые истории имеют дело с оставлением, страхом остаться в одиночестве или быть вынужденным оставить кого-то. Мальчик-с-пальчик со своими братьями остаются в лесу, а Золушка остается со своей мачехой и сводными сестрами, когда её мать умирает. Другие сказки имеют дело с чувствами жадности, зависти, похоти, любви или любых других эмоций, вызывающих чувства и ситуации, к которым может относиться большинство людей. Поскольку сказки могут представлять или символизировать реальные чувства и ситуации, они иногда используются для решения психических проблем.

В сказках высмеиваются такие человеческие пороки, как жадность, коварство, ложь, зависть, лень, трусость. Наиболее важной причиной, заставляющей преодолевать испытания, является необходимость бороться за свою жизнь и жизнь или здоровье близких людей: родителей, братьев или сестер, мужа или жены. Такой мотив часто звучит в сказках, где главные герои – дети: Мальчик-с-пальчик спасает своих братьев от людоеда, младший сын рыбака оживляет своих старших братьев, которых обезглавил злой волшебник.

Dès que le petit garçon a entendu le ronflement des cannibales, il a immédiatement réveillé les frères et leur a ordonné de s'habiller plus rapidement. Ils sortirent de la maison sur la pointe des pieds dans le jardin, escaladèrent la clôture et coururent aussi vite qu'ils le pouvaient. –

‘Как только Мальчик с пальчик услыхал храп Людоеда, он сейчас же разбудил братьев и велел им побыстрее одеться. Они на цыпочках выбрались из дома в сад, перелезли через ограду и побежали со всех ног’.

Близким по содержанию является сюжет, когда сказочный герой совершает подвиги, отправляясь на поиски близких ему людей, похищенных злыми волшебниками или другими волшебными существами. Функцию помощника выполняют люди, волшебные существа, а также птицы, животные или растения, наделенные волшебными свойствами. Такие сказочные существа, как феи, - характерная особенность французских сказок. Это, прежде всего, добрые феи, которые в сказках наделяются множеством эпитетов: une admirable fée, la bonne fée, gentille fée. Они невидимы, но в нужный момент появляются рядом с героем или героиней, принося им волшебные предметы или давая советы. Феи часто принимают облик обычных людей: бедных старушек ‘une pauvre femme’ или принцесс, чтобы испытать героя или героиню, после чего они их награждают теми подарками, которые они заслуживают. Кроме фей в роли помощников и дарителей выступают другие волшебные существа: la bonne sorcière ‘добрая колдунья’, l'enchanteur ‘волшебник’, le bon nain ‘добрый карлик’, l'ange ‘ангел’ и другие.

Cendrillon a amené les lézards, et la fée les a immédiatement transformés en six serviteurs, vêtus de livrées brodées d'or.

"Eh bien," dit la fée, "maintenant tu peux aller au bal."

"Et la robe," Cendrillon fondit en larmes, "il n'y a pas de robe."

Vague d'une baguette magique – et les vieux, robe de frêne teint transformé en une tenue de salon de luxe. –

‘Золушка принесла ящериц, и фея тут же превратила их в шестерых слуг, одетых в расшитые золотом ливреи.

— Ну вот, — сказала фея, — теперь ты можешь отправиться на бал.

— А платье, — залилась слезами Золушка, — платья-то нет.

Взмах волшебной палочки — и старое, испачканное золой платье, превратилось в роскошный бальный наряд’.

Особое место во французских сказках занимают волшебники-домовые под названием les lutins. В сказках встречаются также эльфы; впервые они упомянуты в кельтской мифологии. Чаще, чем в русских сказках, героям французских сказок помогают птицы, животные или растения, наделенные волшебными свойствами.

Один из самых важных компонентов французской системы ценностей – порядочность  был отражен во французских историях. Следует отметить, что вежливость была воплощена в основном на этикетке суда, особенно во времена абсолютизма во Франции. Для речей судов они характеризовались чрезвычайно вежливыми формами апелляции и приветствия, которые, конечно же, проявлялись в речах сказочных персонажей. В дополнение к любовным признаниям в сказках, часто существует обычная вежливость, которая в сказках имеет следующие значения: комплимент женщине; храбрость; ухаживание за женщиной; любовное приключения.

Мир сказочных вредителей весьма разнообразен. Поскольку в сказках главными героями могут быть и зажиточный человек, и бедняк, то и вредители делятся, прежде всего, на богатых и бедняков. В первой группе можно увидеть злую, завистливую мачеху — вторую жену короля, которая (часто вместе со своей родной дочерью) вредит падчерице-принцессе (сказки «Белоснежка», «Синяя птица» и др.). Кроме членов королевской семьи вредителями оказываются также королевские слуги. Имя или прозвище отрицательного героя также часто отражает его особые приметы или качества; Furibon (от iuribon - «яростный, бешеный») - так звали уродливого и злого принца в сказке «Le prince lutin». Его называют также fantasque («своенравный, взбалмошный»). В сказках о простых людях в качестве вредителя доминирующую позицию занимает образ мачехи, затем следуют другие родственники: отец, родная мать, старшие сестры или братья. Есть несколько сюжетов, где зло вызвано бедственным положением в семье, когда родители отводят детей в лес, чтобы не видеть их голодной смерти дома («Мальчик-с-пальчик»).

Третью группу, самую многочисленную, составляют злые волшебные существа, которые по своей природе активно противопоставлены главным положительным героям: они либо сами играют роль главного вредителя, либо по той или иной причине помогают вредителям-людям. Анализ показал, что именно в составе этой группы наблюдается значительное отличие французских волшебных сказок от русских. Наиболее распространенными отрицательными волшебными существами во французских сказках являются злые феи, волшебники, людоеды, великаны, злые духи. Далее по частотности распространения следуют злые карлики и сказочное чудовище — змей или дракон. Чаще, чем в русских сказках, одно и то же волшебное существо может быть злым и может быть другом и помощником главного героя. Это, прежде всего, феи, которые во французских сказках имеют человеческие качества: феи часто живут рядом с людьми, становятся крестными их детей (marraines), люди иногда отдают им на воспитание своих детей. Речь, манера поведения злодеев передаются фразеологизмами с отрицательной оценочностью.

Так, мачеха-королева в сказке о Белоснежке, услышав, что падчерица все еще жива, впадает в бешеную ярость:

Elle aprit ainsi que Blanche neige était toujours en vie, et entra dans une violente fureur. – ‘Таким образом, она поняла, что Белоснежка была еще жива, и впала в ярость’. A, когда падчерица умерла от отравленного яблока, мачеха разразилась дьявольским смехом: La reine eut alors un rire diabolique.

Желтый карлик в одноименной сказке («Le nain jaune») – это воплощение зла и коварства: le méchant nain ‘злой карлик’. Он отвратителен и внешне, в сказке его называют horrible petite figure ‘безобразное маленькое существо’, le petit magot ‘маленький урод’, le petit scélérat ‘маленький негодяй’.

Функцию вредителей выполняют также тигры, сфинксы, драконы, нимфы, великаны и людоеды. Характерен для французских волшебных сказок страшный образ вредителя-людоеда. Однако насмешливость и ирония во французском фольклоре позволяют в сказках посмеяться над злом, поэтому ужасный Людоед (l'ogre) в сказке Ш. Перро «Кот в сапогах» - уже не вредитель, но жертва своего тщеславия и глупости, т.к. поддался хитрости кота, который его и съел. Ложный герой появляется во французских сказках гораздо реже, чем в русских, но его действия в равной степени основываются на обмане и коварстве

Английские волшебные сказки существенно отличаются от привычных нам русских и французских, которые имеют общие черты. В них всё иное – пространство и способ построения, жанровое и сюжетное своеобразие, особенности героев и персонажей. Английские сказки дают нам представление о национальных мифах, легендах, балладах и именно поэтому основными персонажами волшебной сказки выступают великаны, духи, призраки, странные диковинные существа. 

В английских сказках ослаблены желания героев достичь небывалых высот и успехов, победить противника или же завладеть богатством. Их главная действующая сила – это избежать провала, неудачи, наказания и тд. Так, например, главная героиня сказки “Tom Tit Tot”побоялась лишиться мужа-короля из-за её неумения прясть и приняла помощь «странного маленького существа».

В основе английских сказок лежит конкретная информация, используются некие факты. Следовательно, это значит, что английские сказки не очень волшебные и сказочные, а скорее всего грустные истории. Они не всегда с хорошим концом, порой даже жестокие: например “The magic ointment”, но всегда остаются поучительными. 

- Ointment! Ointment! Cried the old demon. – Get it for the fact that you are misplaced! You won’t see me again!

Then he hit her in the right eye, and she immediately ceased to see him. But worst of all, from that hour on, she stared at her right eye, and remained crooked until her death. – 

‘— Мазь! Мазь! — вскричал старый бес-ворюга. — Получай же за то, что суешься не в свои дела! Больше ты меня не увидишь!

Тут он ударил ее по правому глазу, и она тотчас перестала его видеть. Но что хуже всего, с этого часа она окривела на правый глаз, да так и осталась кривой до самой своей смерти’.

В них главный герой путешествует по миру и наблюдает за различными событиями, например джентльмен из сказки “Three clever heads”. 

- I traveled a lot around the world, but I never met such clever heads like you! Now I will travel again and, if I meet three of them, which is even dumber than you, I will return and marry your daughter. — ‘Немало я изъездил по свету, но таких умных голов, как вы, никогда не встречал! Теперь я снова отправлюсь путешествовать и, если встречу трех таких, что еще глупее вас, вернусь и женюсь на вашей дочери’.

Наряду с нравственностью присутствует непрактичность и глупость. В качестве героя может быть человек практичный и очень умный, но недоброжелательный и непорядочный, он способен на плутовство и обман, хотя отличается предприимчивостью и энергией, – чертами характера, которые ценились в буржуазной Англии, где впервые в мире начал развиваться капитализм. Например, обманывая великанов-людоедов, девушка Молли в сказке «Molly Whuppie» и Джек в сказке «Jack and the Beanstalk» добиваются счастья для себя и своих близких. 

The king said: “Molly Whuppie, you have done well and you will do even better if you go back and bring me giant’s sword on the wall over his bed. Then I’ll let my eldest son marry your eldest sister.” Molly said she would try. – 

‘Король сказал: «Молли Ууппи, ты всё сделала хорошо, и сделаешь ещё лучше, если вернёшься и принесёшь мне меч великан на стене над его кроватью. Тогда я позволю своему старшему сыну жениться на твоей старшей сестре. Молли сказала, что попробует’.

Герои других английских сказок трудолюбивы, честны, благородны и смелы; некоторые из них становятся настоящими народными героями. Так, Джек, крестьянский сын, герой сказки «The Adventures of Jack the Giant-Killer», вступая в борьбу с великанами-людоедами, вначале думает только о награде, но потом становится истинным борцом за освобождение своего народа от злодеев-великанов. 

“What will the man get who kills Cormoran?” asked Jack.

“He will get the giant’s treasure,” they answered.

“Then let me try,” said Jack. – 

«Что получит тот, кто убьёт Корморэна?» спросил Джек.

«Он получит сокровища великана», - ответили они. 

«Тогда позвольте мне попробовать», сказал Джек. 

Большинство английских сказок начинаются с таких слов: Once upon a time there lived a king with his queen/ an old man and an old woman. One day their son went to find his fortune. – ‘Давным-давно жил король со своей королевой/ стариком и старухой. Однажды их сын отправился на поиски счастья’. Дальше выясняется, что счастье героя заключается в том, что после сказочных событий и невероятных приключений он находит всего-навсего что-либо из материальных богатств. 

Основным мотивом английской сказки является избегание неудачи. В них герои не стараются чего-то достичь, а стараются избежать провала, проигрыша. Но также стоит сказать, что ярко выраженного мотива в английской народной сказке нет. Деятельность главных героев обусловлена не только их собственными желаниями, но и долгом, внешними обстоятельствами. Вспомним, например, сказку «Mr. Miacca», в которой маленький мальчик Томми изо всех сил пытается вести себя хорошо, чтобы не попасться Мистеру Майке на ужин. 

Tommy was very glad that he had run away from Mr. Miacca. For many days he was as good as could be, and never went round the corner of the street. –

‘Томми был очень рад, что сбежал от мистера Майки. В течение многих дней он был настолько хорош, насколько мог, и никогда не заходил за угол улицы’.

Так, в сказке «Magic horn» рогом овладевают алчные герои. Или, например, в волшебной сказке «Tom Tit Tot» главной героиней выступает не очень умная девушка, которая совсем не умела прясть по пять мотков пряжи за день, как желала бы её мать, а могла только съедать по пять пудингов за один присест. Тем не менее, и здесь героиня находит выход из ситуации, находя себе чудесного помощника. 

В английских сказках персонажами обычно бывают люди: крестьяне, фермеры, но также чародеи, домовые. Часто в английских сказках присутствует такой персонаж – женщина, храбрая и абсолютно бесстрашная. 

Английские волшебные сказки отличаются большим разнообразием. Здесь и волшебные сказки с участием вымышленных персонажей, нечистой силы и героические сказки о великанах-людоедах и о борьбе с ними положительного героя, обычно представителя простого народа крестьянского сына Джека. 

Когда речь идет о сказках о животных, наиболее популярными являются положительные герои: кот, курица (петух), медведь, лисы и волки, символизирующие зло. В английских историях о животных главное приложение часто играет кошка, которую часто играет ваш помощник. В английских сказках такой случай невозможен, легко от кошки пришлось подтвердить отрицательный характер. Кошка может быть злым существом, но она не может терпеть вещи.

В сказках, в которых главными героями являются животные, учат читателя отличать доброе, светлое начало от злого, сопереживать и помогать слабому, верить в справедливость. Весь сюжет сказки построен на постоянном столкновении добра и зла. Волк и лис очень коварны и опасны. Но силу зла смягчает юмор, который занимает весомое место в английской сказке. Злые герои постоянно высмеиваются и часто попадают в нелепые, комические ситуации. 

Примечательно, что герои сказок напоминают в своей речи и поведении людей в стране, где эти сказки существуют. И не может быть иначе, потому что сказка всегда была отражением национальной жизни, зеркалом национального самосознания. Истории Англии имеют большую духовную и художественную ценность. В этих историях западный тип подтверждается как активный и могущественный герой, который способен самостоятельно решать возникающие проблемы, не прибегая к внешней помощи.

К. Е. Корепова отмечает, что в русской волшебной сказке система персо­нажей проста и стройна, в то же время она принципиально отличается от сис­темы другого литературного произведения. В сказке, как и во всем фолькло­ре, персонажи не индивидуализированы, есть типы персонажей, но нет ха­рактеров [39, c. 5]. Перечислим сказочных персонажей русской волшебной сказки: Иван-царевич, Иванушка-дурачок, Крошечка- Хаврошечка, Баба Яга Костяная Нога, Золушка-Замарашка; Сивка-Бурка Вещая Каурка, Царевна-лягушка, Чудо Морское, Маговей-птица, Нагай-птнца, Ох, злая мачеха, жар-птица, парень-гад, жук-жених, царь- орел, царь-ворон, кукушка-помощница, Морозко, коровка-буренка, гус­ли-самогуды, Кащей Бессмертный, Змей Горыныч, черти, лешие, Водя­ной.

Как видите, в истории есть несколько типов персонажей. Обычно в нем есть герой – главный герой, вокруг которого группируются другие персонажи. Действие героя представляет этапы развития рассказа, т.к. история рассказывает о приключениях героя, его, его подвигах.

В зависимости от главного персонажа можно говорить о «мужских» и «женских» сказках. В «мужских» сказках герой – царский сын или крестьянский сын, обычно Иван-дурак или Иван-царевич, отправляется на поиски невесты или добычу диковинки. Другие варианты развития сюжета – поиски похищенной сестры, матери или жены, а также того, кто разоряет хозяйство отца: ворует золотые яблочки, топчет пшеницу и пр.

«А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошёл в путь-дорогу: «Что ни будет, а разыщу Марью Моревну». 

Главный герой – положительный, несколько идеализированный персонаж: он добрый сын, заступник обиженных, мужествен и бесстрашен. В результате в конце сказки герой обычно преодолевает все препятствия и оказывается победителем.

Следует отметить, что образ героя в начале сказки может быть несколько снижен – герой предстает «неудачником»: Иванушкой-дурачком или глу­пым Емелей. Но тем ярче по контрасту раскрываются потом подлинные пре­красные качества героя. В итоге «дурак», презираемый даже отцом и братья­ми, оказывается умнее их и побеждает злые силы.

«Жил-был старик, у него было три сына. Старшие занимались хозяйством, были тороваты и щеголеваты, а младший, Иван-дурак, был так себе – любил в лес ходить по грибы, а дома все больше на печи сидел».

Другой тип положительного героя – богатырь: Иван Медвежье Ушко, Иван Быкович, Иван Кобылий сын и т.п.

«Вот сошлись они – поравнялись, так жестоко ударились, что кругом земля простонала. Чуду-юду не посчастливилось: Иван Быкович с одного размаху сшиб ему три головы».

В «женских» сказках героиня – жертва сил зла, она невинно гонимая падчерица, оклеветанная, любящая жена. Другой женский тип – царевна, невеста, на которой в конце сказки женится герой.

«Стали гости есть-пить, веселиться; Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жены старших царевичей увидали ее хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой – сделалось озеро, махнула правой - и поплыли по воде белые лебеди; царь и гости диву дались».

К. Е. Корепова полагает, что женские образы в сказке разнообразнее, чем мужские: «Здесь есть могущественные женщины-воительницы, как Марья-Моревна, есть мудрые, к тому же владеющие колдовством, как Василиса Премудрая, есть всемогущие чудесные жены, способные повелевать приро­дой, как лягушка-царевна, сотворяющая озера и птиц, езда которой сопрово­ждается громом и молнией. Но есть и кроткие, беззащитные, терпеливые, как Золушка-Замарашка, сестрица Аленушка, падчерица, попадающая к Морозке» [38, c. 10].

По мнению Э. В. Померанцевой, разнообразие женских персонажей объ­ясняется тем, что «генетические предпосылки создания каждого из образов различны». «Их характеры, поведения, роль в основном конфликте сказки различны, но во всех них воплотились представления народа об идеальном образе любящей, верной, трудолюбивой женщины – жены, матери, дочери, сестры» [60, с. 48].

Сказка строится на острейшем конфликте. Герою противостоит его антагонист, антипод, враг. В сказке есть мир добра и мир зла. Антагонист героя представляет мир зла. Он всегда отрицательный персонаж, вероломный и жестокий.

Противник героя – обычно существо мифическое: Баба Яга Костяная Нога, Змей Горыныч, имеющий три, шесть, девять, и даже двенадцать голов, Кащей Бессмертный. Антагонистом могут быть и мачеха, старшие братья.

Баба-яга, олицетворяющая враждебные и злые силы природы и человечества, выступает в сказках то, как воительница, то, как мстительница за своих сыновей – трех змеев, побежденных героем. Она может быть матерью вол­шебных кобылиц-оборотней, злой чаровницей, заманивающей в свою ловуш­ку старших братьев-царевичей; она же людоедка, похитительница детей.

Образная структура сказки отразила древнее мифологическое представление о том, что обыкновенный человек может одержать победу над силами зла лишь благодаря чудесной помощи или своим магическим способностям [70, c. 20]. И поэтому в сказке есть персонаж-даритель, который награждает героя чудесным помощником или волшебным средством. Волшебная сказка, таким образом, унаследовала от первобытного синкретического фольклора некоторую пассивность героя: он побеждает не сам, как в эпосе, а лишь с помощью кого-либо или чего-либо. Но в эстетике сказки эта помощь осмысливается уже не как бессилие персонажа, а как признание окружающи­ми его высоких человеческих качеств, его заслуг.

В сказке появляется мотив благодарных помощников, обычно животных. Медведь, сокол, щука помогают Ивану-царевичу добыть яйцо со смертью Кащея, потому что он пощадил их, проявив великодушие, доброту, со­страдание.

«Не бей меня, Иван царевич, когда-нибудь тебе пригожусь.

Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошёл дальше».

Отец награждает сына Сивкой-Буркой потому, что только он выполнил завет отца и помнит его.

Более архаична ситуация, где герой завладевает чудесным предметом хитростью (хитрость идеализируется в эстетике мифа и первобытного искусства), например, обманув дерущихся великанов (чертей, леших), которые не могут поделить диковинку; или где помощь обусловлена родственными от­ношениями, как помощь чудесных зятьев Орла, Сокола и Ворона, или не мо­тивируется вообще.

Дарителем и помощником в сказке может быть Баба Яга, уродливая и безобразная старуха, живущая в избушке у леса на краю «тридесятого царства», всегда по запаху узнающая непрошеного гостя. Она дает герою добрые советы, награждает его чудесным конем, помогает спастись от преследова­ния царь-девицы. Яга – образ сложный, многослойный: яга-даритель – веро­ятно, первоначальный смысл образа, яга-антагонист – переосмысление об­раза в эпоху патриархата. Встречаются и поздние видоизменения образа – всякие старушки-задворенки.

«Пошла дальше. Встретила лошадей и им так же грубо ответила, как бе­резке и ручью. Вдруг она видит перед собой избушку, в избушке Бабу Ягу: взошла Машутка к ней и говорит:

Бабушка, не видала ли ты моего веретена?

А та ей говорит:

Оно у меня, поди сначала истопи баню, воды нанеси решетом да вымой меня, а потом уже и веретено получишь».

Дарителем в сказке могут быть умершие родители или мертвое тело, мертвая голова. Образ мертвой головы ввел A.C. Пушкин в поэму «Руслан и Людмила», заимствовав его из лубочной сказки о Еруслане Лазаревиче.

Помощниками оказываются животные: конь, орел, помогающие преодолеть пространство и попасть в тридесятое царство или из него вернуться; медведь, щука, сокол, ворон и т. п.; могут быть помощниками и чудесные умельцы-искусники.

В структуре сказки главный герой носит, по выражению                       А. И. Никифорова, функции «так сказать, биографического порядка». В сказке рассказыва­ется о его чудесном рождении, быстром развитии, пробе сил, добывании оружия, коня, помощников, о бое с противником или решении трудных за­дач, и сказка заканчивается его женитьбой. Функции «вторичных» персона­жей «авантюрно-осложняющего порядка: помощь герою или препятствие ему».

Действие в сказке постоянно развивается стремительными темпами. Чудесное рождение и хорошее детство – это предыстория, которая упоминается лишь кратко и не во всех сказках. Чаще всего она сразу же говорит о каких-то проблемах, и теперь герой, если он ищет героя, покидает дом, а если герой является жертвой, его (или чаще она) исключают из дома. Выход из дома в любой сказке обязателен. События разворачиваются вдоль движения героя. Он встречает донора, получает помощника или магический инструмент. И кульминация следует. Герой проходит испытание, решает сложные задачи или выигрывает открытый бой. Конфликт разрешается и наступает счастливый конец.

Сказка не знает описаний, в ней нет портретов, пейзажей, замедляющих действие. Даже если в сказке возникает потребность описать портрет герои­ни, чтобы показать ее совершенство, то портрет дается через отказ от описа­ния: «красоты такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать».

Либо качество героя показывается через действие. Таково изображение резвости, стремительности или богатырской мощи коня:

«Конь бежит - земля дрожит, из ушей дым, из ноздрей пламя пы­шет».

В сказке показывается, как в подземелье конь, предназначенный судьбой Ивану-царевичу, бьет копытом землю при его приближении, рвёт цепи, кото­рыми прикован.

Большинство сказок заканчиваются счастливым концом, часто «они жили долго и счастливо» или «они жили счастливо до конца своих дней». Читатель уверен, что главные герои пережили свои неприятности и на всю оставшуюся жизнь наступают только хорошие дни. И они не одиноки, они женятся или возвращаются к своей семье, воссоединяются или находят потерянную любовь.

Счастливые концовки сказок очень важны, потому что они вызывают надежду. Они утверждают, что так все и заканчивается в мире сказки, и читатель может надеяться, что так будет и в их мире. Важность счастливого конца в сказках является частью утешения, которое многие люди ищут и находят в сказках. Счастливые окончания представляют собой несколько вещей, которые большинство людей хотят и хотят. Счастье – это то, к чему стремятся многие люди, как дети, так и взрослые. Знание, что вы будете вознаграждены, если вы будете делать добро и что всё плохое, что случается с вами в жизни, не зря, есть надежда на хороший конец, счастливый конец – это то, что ведёт многих людей по жизни, а не только через детство.

Счастливые концовки дают надежду на воссоединение с потерянными друзьями или семьей или на то, что вы найдёте любовь. Хотя вы переживаете трудные времена, вы можете преодолеть их и обрести счастье. Если вы хороший человек, который следует этике и морали, то вас ждет что-то хорошее, неважно, насколько трудной кажется жизнь, она всегда может повернуться и вы получите все, что когда-либо хотели. Возможно, это не всегда реалистично, но надежда важна для людей всех возрастов.

Счастливый конец представляет собой надежду на счастье, утешение говорит вам, что если вы просто поступите правильно, с вами могут случиться хорошие вещи. В счастливом конце проблема в истории решена, и читателю никогда не остаётся задаваться вопросом, что могло бы случиться с главным героем истории. Есть ответ и решение.

Сказки позволяют читателю исследовать каждого добродетеля и путь действия через судьбы разных персонажей. Читатель сам решает свою личную позицию, обдумывая каждое последствие. Посредством рассказа читатель подвергается этическим рассуждениям без проповеди. Сказки дают ответы на то, что на самом деле представляет собой мир и место человека в нем.

Выводы к Главе 2

Каждый жанр художественной литературы имеет свою структуру. Первые попытки определить и описать композиционно-сюжетную структуру сказки были осуществлены в контексте исторической поэтики. Анализом композиции сказки занимался В. Я. Пропп. Существует традиционная модель сказки. Анализ исследуемого материала даёт нам возможность утверждать, что 100% изученных нами сказок можно представить в соответствии с этой моделью.

Жанр сказки чрезвычайно богат на визуальные (инфографические) элементы. Нами были выявлены следующие инфографические элементы в тексте сказки: 1) наличие буквицы в начале повествования, 2) включение считалок, стишков в повествование, 3) наличие иллюстраций и т.д.

В рамках изучения сказки интересен нам прагматический элемент. Прагматика – это молодая наука, изучающая поведение знаков в реальных процессах коммуникации. Предметом прагматики является изучение поведения знаков в реальных процессах коммуникации. Дейктические элементы служат для описания прагматического потенциала.

В любой культуре первой социальной общностью является семья. Сказочная семья в известной мере является символистическим обобщением большой семьи, т.е. патриархального объединения полуродового типа. Лингвокультурема «семья» может быть представлена в таких темах: 1) пожилые родители, 2) патриархальные отношения, 3) внутрисемейные конфликты (жена-муж, мачеха-падчерица), 4) тема «ухаживаний», где герои стремятся обрести счастье в браке, готовы совершать подвиги и идти на жертвы.

Персонажи волшебной сказки давно превратились в знаки и символы абстрактных категорий добра, зла, прекрасного, безобразного, волшебного. Традиционная классификация сказочных персонажей разработана                  В. Я. Проппом. Анализ сказочных персонажей показал, что в каждой культуре есть положительные и отрицательные персонажи, которые располагают различными волшебными предметами. Однако французская сказка преследует за цель чёткое противопоставление положительных/отрицательных качеств и персонажей, английская сказка наполнена лексикой, которая выражает в основном негативный смысл, а русская ассоциирует «волшебство» как нечто «чудесное, чудотворное, спасающее», т.е. маркирует собой лишь положительный смысл.

Каждая культура оперирует своими излюбленными персонажами. Персонажи в сказках весьма различны, однако, анализ материала показал, что они могут быть классифицированы по одинаковым признакам. Нравственные ценности передаются через характерных персонажей, каждый из которых имеет свой народный прототип.

Ценностей и функций сказок много, и, конечно же, некоторые взрослые тоже могут что-то извлечь из этого. Сказки – это незабываемые истории, часто короткие, но все же полные действия и волнения. Часто, если заглянуть под поверхность, есть более глубокое понимание. Истории очень доступны и легко читаются. Из-за своих персонажей и простых сюжетных линий дети могут понимать истории и запоминать их. Они получить возможность подумать о действиях в рассказах, узнать о различных ситуациях. Вот почему многие дети наслаждаются ими, потому что они хотят узнать и услышать о новых вещах, и сказки дают им такую ​​возможность. 

Тексты сказок предназначены для широкого социального адресата. Это жизненные, поучительные истории, их корни глубоко укоренились в нашем обществе и истории.

ГЛАВА 3.  СРЕДСТВА СОЗДАНИЯ ОБРАЗНОСТИ В ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКЕ

3.1 Тенденции образования имён собственных 

В языке волшебной сказки отмечаются различные способы текстообразующих элементов, таких как суффиксальное, префиксальное и дефисное. Рассмотрим подробнее перечисленные способы.

В языке же французской сказки характерно использование суффикса –tte для передачи уменьшительно-ласкательного смысла:

la fillette ‘девчушка’, la maisonnette ‘домишка’, la chevilette ‘верёвочка’.

Il avait aperçu la fillette et l’eau lui venait à la bouche en pensant combine elle devait être tender et avoir bon gout. – ‘Он заметил девчушку и у него потекли слюнки при мысли насколько  она должна быть нежной и вкусной’.

Elle arriva épuisée devant une maisonnette. – ‘Измученная, она оказалась перед домиком’.

Tire la chevilette, la porte s’ouvrira! – ‘Дёрни за верёвочку, дверь и откроется!’

Так как французский язык является аналитическим, следует отметить, что для описания персонажей характерны также добавление прилагательного petit(e) ‘маленький(ая)’ для придачи повествованию уменьшительно-ласкательного значения, например, petite Annette или petite Julie.

Mais soudain petite Annette daigne avoir pitié de lui. – ‘Но вдруг маленькая Аннета соблаговолила сжалиться над ним’.

Особое внимание следует уделить французскому суффиксу –ment, благодаря которому повествование французской сказки становится более объёмным: tendrement ‘нежно’, malhereusement ‘несчастно’, vraiment ‘действительно’, fidèlement ‘преданно’.

Le fils du meunier avait vraiment fière allure. – ‘У сына мельника были действительно благородные манеры’.

Toute sa vie, il continua fidèlement à server son maître, le marquis de Carabas. – ‘Всю свою жизнь он продолжал преданно служить своему господину, маркизу де Карабасу’.

Son père était un riche marchand qui l’amait tendrement. – ‘Её отец был богатым купцом, который её нежно любил’.

Malheuresement, sa femme était cruelle et égoïste. – ‘К несчастью, его жена была жестокой и эгоистичной’.

Quand elle est arrivée à la fontaine, elle a rencontré une dame magnifiquement vêtue qui lui a demandé à boire. – ‘Когда она пришла к фонтану, она встретила превосходно одетую думу, которая просила воды’.

В языке английской и американской сказки  наиболее часто встречается наличие суффикса –ish. В этом случае суффикс используется как средство языковой игры и в качестве описания персонажей.

thickish liquid ‘густоватый сироп’, sweetish (heavy) fragrance ‘сладкова­тый (густой) аромат’, heavish sweety fragrance ‘густоватый сладкий аромат’, stingish ringy smoke ‘горьковатый едкий дым’, trickish sicky smell ‘дурманя­щий густой аромат’, elvish ‘волшебный, таинственный, сверхъестествен­ный’, foolish ‘глупый’.

Например:

I distrust this stickish thicky stuff. – ‘Я не доверяю этой облепляющей густой гадости’.

В приведенном примере слово stickish, образованное от слова stick + суф­фикс -ish, означает неопределенную массу (в контексте туман), это авторский неологизм. А также:

“This heavish sweety fragrance”, Thag muttered to himself, “that rises, or that roses, isn't fit for human noses, and it tricks the minds of men”. – ‘Этот густоватый сладкий аромат, - пробормотал себе под нос Тэг, - который разносится вокруг, не для человеческого носа, и он сыграет шутку с мужчинами’.

 “You foolish boy,” said the mother, “you should have carried it very carefully in your hands. – «Ты глупый мальчик», - сказала мать, - ты должен был очень осторожно нести его в руках».

Употребление суффикса –en для демонстрации качественных прилагательных:

The bottle was made of glass but it had a wooden door. – ‘Бутылка была сделана из стекла, но имела деревянную дверь’.

Суффикс –er указывает на исполнителя действия или же профессию.

This gave the robbers a fright and they all ran away. – ‘Грабители испугались этого и убежали’.

When she came back, she found that her daughter had eaten all the pies.      ‘Когда она вернулась, она обнаружила, что её дочь съела все пироги’.

В языке русской волшебной сказки отмечены случаи использования диминутивов - уменьшительных суффиксов, - это характерный способ сло­вообразования существительных, например: -очк, -ок, -к, -ица, -ец, -оньк, -еньк, -ушк, например: Тятенька, Иванушка, Аленушка, игрище, до­мишко, шкурка, уточка, старичок, лебедушка, солнышко, птичка, кус­тик, кожурка, козленочек, снегурочка, квакуша, избушка, на куриных лапках, лягушонка в коробчонке, мамушка, перушки, прялочка, лошад­ка, горносталь-чернохвостик, соколок, дедушка, грамотка, коровушка, дитятко, буренушка, сторонушка, старехонек, горенка, ушко, братец, се­стрица, водица, бережок. Рассмотрим пример текстовой реализации:

Это моя лягушонка в коробчонке приехала!

Или: Он не вытерпел и не послушался сестры, напился и стал козленочком, прыгает перед Алёнушкой и кричит: «Ме-ке-ке! Ме-ке-ке!».

Ср. также: «Сбрызнули деток живящею водой – они встрепенулись, сбрызнули говорящею - они заговорили».

К продуктивным относятся и увеличительные суффиксы -ина, -ище, например: домина, чудище, носище, Долище, игрище.

Дунул поганое Долище – на три версты пенья-коренья сгорели.

Отметим, что выделенные способы суффиксального образования ис­пользуются в языке волшебной сказки для образования авторских неологиз­мов, в полной мере передающих характер персонажа и реалий сказочного пространства.

Префиксальное словообразование – достаточно продуктивный способ в языке волшебной сказки, например:

В языке французской сказки характерным является использование префикса dé- в значении «обратного действия и отрицания».

Le Petit Chaperon Rouge s’est déshabillée, et est allée se mettre dans le lit. – ‘Маленькая Красная Шапочка разделась и пошла ложиться спать’.

В данном случае префикс dé- обозначает обратное действие (одеваться-раздеваться).

Elles étaient toutes deux si désagréables… - ‘Обе были так неприятны…’

Rosanore was changed into a deer which could be disenchanted only if and when a king and his three sons should bring the deer to bay, but even then she would not know and could not speak her name. – ‘Розанор превратилась в оленя, которого можно было расколдовать только в том случае, если король и его три сына загонят оленя, но даже в этом случае она не будет знать, кто она, и не сможет сказать свое имя’.

В приведенном примере использован префикс dis- в слове disenchanted (расколдованный) для образования нового слова, имеющего противополож­ное значение (ср. enchanted - disenchanted /колдовать - расколдовать).

Следует подчеркнуть, что использование префикса dis- придает антонимичное, часто отрицательное значение вновь образованным словам (ср. в рус. яз. не- (счастье-несчастье), дез- (информация-дезинформация); бес-/без- (че­стный-бесчестный, обидный-безобидный). Например: obedient (послушный) – disobedient (непослушный), order (порядок) – disorder (беспорядок), honest (честный) – dishonest (бесчестный). Также следует подчеркнуть, что данный префикс:

а)        указывает на лишение чего-либо, отчуждение какой-либо составной части, например: to disinherit – лишать наследства;

б)        обозначает разделение на составные части, их распределение, напри­мер: to distribute – распределять;

3) усиливает отрицательный компонент значения слова, например: to disannul - аннулировать.

В тексте английских сказок были отмечены также случаи префиксально­го словообразования, несущие несколько архаизированный оттенок, напри­мер: misbegotten (незаконнорожденный). Префикс mis- образует глаголы и отглагольные существительные:

со значением неправильно, ложно, плохо: misdeed – преступление; misrule - плохое правление, неправильное руководство; to misunderstand - неправильно понимать; to misdial - ошибаться при наборе номера телефона; to misinform - неправильно информировать, вводить в заблуждение;

со значением, противоположным значению основы misfortune – несчастье, беда.

В языке сказки встречаются примеры использования слов с префиксом be-: befuddled (одурманенный, сбитый с толку), befallen (приключаться, происходить, случаться, совершаться).

В языке русской волшебной сказки префиксы часто используются для словообразования просторечной лексики, например: за-, вы-, о-, по-, из-, раз-, при-, например: погонили (коней), полизни, ввернулась, прискочил, изломал, исхвостал, принуждайте, сотворили, помыкаешься, отбывать, свертывается.

Приведем несколько примеров:

«Приезжает Василиса Премудрая, хватилась - нет лягушачьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит...»

«Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошел за клубочком».

«Иван-царевич пожалел и пошел дальше - к синему морю, видит - на песке лежит, издыхает щука-рыба».

«Вот старшие братья явились на смотр со своими женами, разодетыми, разубранными».

«Поплакали дед с бабой да ничего не выплакали».

«Так всю кашу через плечо и выбросала».

«Теперь, говорит, пойду к кому-ле наниматься в работники, зиму себе хлеба отбывать».

«Она тоже летала, людей ловила, ела, птицей свертывалася».

«Взял по ступы и ударил ей. И она обернулась женщиной».

Таким образом, префиксальное словообразование достаточно часто ис­пользуется как в русском, так и в английском языке волшебной сказки.

3.2 Имена персонажей как актуализация лингвистических особенностей сказки

В языке волшебной сказки наблюдаются случаи образования имен собственных и прозвищ персонажей способом соединения общелитературных слов в устойчивые словосочетания, которые не всегда поддаются переводу, например:

Аsk Me No Questions ‘Не Задавай Мне Вопросов’; James Sixbixdix ‘Джеймс Сик- сбиксдикс’; Lizzie Lazarus ‘Лиззи Лазарус’; Eeta Рееса Pie ‘Съешь Кусочек Пирога’, Meeney Miney & Miney Mo ‘Мини Майни и Майни Mo’; Bozo the Button Buster ‘Парень Франт’; Henry Hagglyhaugly ‘Генри Хаглихогли’, Spanish Spinnish Splishy guitar ‘Испанская Крутящаяся Гитара’, Susan Slackentwist ‘Сьюзан Сбавь-на-Повороте’, Village of Cream Puffs ‘Деревня Слоеных Пирожных с Кремом’ и др.

Рассмотрим некоторые имена собственные, образованные из словосоче­таний.

Gimme the Axe – ИС образовано из слов give + me (прост, gimme) + the axe (Дай Мне Топор).

Potato Face Blind Man – ИС образовано из слов potato + face + blind + + man (Слепой с Картофельным Лицом).

Any Ice Today – ИС образовано из слов any + ice + today (Любой Лед Сегодня).

Pick Ups - ИС образовано из слов pick (от гл. to pick) + up (s) (данное словосочетание многозначно, составляет трудность для перевода).

Приведем другой пример имени собственного - названия деревни: Village of Liver-and-Onions – Деревня «Печень-с-Луком», в котором обыгрывается слово Liver, обозначающее жителя, обитателя какого-либо места (амер.) и Onion (сленг) «голова».

Сравним, как образуются имена собственные и прозвища персонажей в языке русской и французской волшебной сказки.

Дефисное образование

Иван-царевич, Иван Быкович, Иван Кобылий сын, Иван Медвежье Ушко, Иван-русский богатырь, Иванушка-дурачок, Крошечка-Хаврошечка, Баба Яга Костяная Нога, Золушка-Замарашка; Сивка-Бурка Вещая Каурка, Зорий- царевич, Елена-царевна, Афинист-князь, Царевна-лягушка, Федор-царевич, Димитрий-царевич, Василий-царевич, Маговей-птица, Лука-Водовоз, Наста­сья-Царевна, Нагай-птица, Палфил-Попович, Фенист Ясный Сокол, Царь-чернокнижник, Царевна Несмеяна, Баба Яга, жар-птица, парень-гад, жук- жених, князь-жених, девица-царица, царь-орел, царь-ворон, кукушка- помощница, коровка-буренка, гусли-самогуды;

Словосочетание

Двухкомпонентные имена собственные:

Модель № 1 - им. сущ. + им. прил.: Елена Прекрасная, Кащей Бессмерт­ный, Василиса Премудрая, Марья Моревна, Чудо Морское, Зверь Лесной, le Chat Botté ‘Кот в сапогах’, un ogre terrible ‘ужасный людоед’, la Barbe Bleu ‘Синяя борода’.

Модель № 2 - им. сущ. + межд.: старик Ох.

Модель № 3 - им. прил. + им. сущ.: Морской царь, Запечный Искр, Серый Волк, Иван Запечин, Иван Ерусланович, les sept nains ‘семь гномов’, les pauvres gens ‘бедные люди’, Lazy Jack ‘Ленивый Джек’.

Модель №4 - им. сущ. + им. сущ.: Никита Кожемяка, Змей Горыныч, девка Чернавка, le pigeon Hector ‘голубь Гектор’,  le marquis de Carabas ‘маркиз Карабас’, Master of All Masters ‘Делец из всех Дельцов’, Lady Mary ‘Леди Мэри’, Tom Pouce ‘Мальчик с пальчик’.

Модель №5 - им. сущ. + им. прил. + им. сущ.: Иван русский богатырь

Трехкомпонентные имена собственные:

Модель – им. сущ. + им. прил. + им. сущ.: Палфил Медвежий сын, Иван русский богатырь, Иван Медвежье Ушко, Иван Кобылий сын.

Модель – им. прил. + им. сущ. + им. прил.: le Petit Chaperon Rouge ‘красная шапочка’

Четырёхкомпонентные имена собственные:

Модель - им. сущ. + им. сущ. + им. прил. + им. сущ.: Марья Краса Чер­ная Коса, Сивка-Бурка Вещая Каурка, Баба Яга Костяная Нога.

Простые имена

Аленушка, Ольшанка, Синеглазка, Снегурочка, Морозко, Марьюшка, Наташка, Емеля, Косоручка, Долище, Двуглазка, Серко и др.

Отметим, что простые имена собственные образованы при помощи уменьшительного суффикса -к, бессуфиксальным способом и с помощью увеличительного суффикса -ище.

Анализ имен собственных в языке волшебной сказки показал, что спо­собы их образования во многом совпадают в трёх языках. В языке сказки имена собственные и прозвища персонажей выпол­няют описательную функцию и функцию узнавания в сюжетном сказочном пространстве. Многокомпонентные имена собственные раскрывают характер и род занятий персонажей сказки.

3.3 Образные средства текста сказки

Язык художественной литературы является формой для выражения эстетического содержания, заложенного в произведении.

Как известно, образность – главное свойство художественного произведения в целом. Для создания образности используются все возможности языка. Особенно многофункциональна в этом отношении лексика. На основе лексики формируются образные средства языка: тропы и фигуры [13, c. 40]. В художественном стиле они выполняют эстетическую функцию. В основе возникновения тропа лежит сопоставление двух явлений, схожих между собой по каким-либо признакам, из которых одно служит для пояснения, для понимания другого. В художественном тексте троп приобретает особое значение – эстетическое, так как помогает индивидуализировать речь, в особенности авторскую, подчеркивает в ней оценочный элемент: переносное значение может придать речи и сочувственный, и отрицательный, и иронический смысл по отношению к слову или явлению, которое за ним стоит.

3.3.1 Сравнения. Сравнение – это одна из важнейших лингвофилософских категорий. Сравнение играет большую роль в процессе познания мира, которое пополняется за счёт сравнения новых знаний с известными сведениями и представлениями о реалиях и понятиях объективной действительности, сравнение предметов между собой помогает распознать, лучше понять и конкретизировать события или явления.             А. А. Потебня назвал сравнение одним из способов познания мира.

В художественной тексте сравнение можно рассматривать как основной приём создания образности, его центральное ядро. Сравнение лежит и в основе других средств выразительности – это метафоры, компаративные конструкции, сравнительные наречия с образной семантикой, в связи, с чем оно является универсальным приёмом литературного творчества. В художественной картине мира сравнение занимает важное место, поскольку являясь средством художественной выразительности языка, даёт возможность автору произведения показать свою призму мировоззрения. Говоря о сказках, в частности фольклорных, следует отметить, что через сказку целые народы показывают своё мировоззрение.

Литературный энциклопедический словарь дает следующее определение сравнения: «Сравнение (от лат. comparatio) – категория стилистики и поэтики, образное словесное выражение, в котором изображаемое явление уподобляется другому по какому-либо общему для них признаку с целью выявить в объекте сравнения новые, важные свойства» [46, c. 341].

В Словаре литературоведческих терминов приводится следующая дефиниция: «Сравнение - вид тропа, в котором одно явление или понятие проясняется путем сопоставления его с другим явлением» [50, c. 54].

Таким образом, сравнение – это образное художественное средство, или троп, цель которого - сравнение нескольких явлений. Сравнение относят к первичным видам тропа, так как при перенесении значения с одного явления на другое сами эти явления не образуют нового понятия. В языке волшебной сказки встречается достаточно много сравнений. Рассмотрим несколько примеров:

- Je ne sais que rien, répondit la pauvre femme, plus pale que la mort. ‘Не знаю ничего, - отвечала бедная женщина, а сама побледнела как полотно’. Сравнение выполнено путём употребления сравнительной степени прилагательного и показывает чувства супруги Синей бороды, когда тот увидел кровь на ключе от тайной комнаты.

Похожий приём сравнения используется и в сказке «Красавица и Чудовище»:

Leur soeur cadette, la Belle, est encore plus belle que ses soeurs. – ‘Их младшая сестра, Белль, ещё красивее, чем её сестры’.

Красоту принцессы из «Спящей красавицы»  сравнивают со светом тысячи ярких звёзд с помощью частички de:

Oh, pardonne-moi ce baiser, mais ta beauté éclipse la lumière de mille étoiles brillantes. – ‘О, простите мне это поцелуй, но ваша красота затмевает свет тысячи ярких звёзд’.

Интересно нам описание внешности Белоснежки в одноимённой сказке с помощью союза comme:

Et la reine a bientôt donné naissance à une fille, et elle était blanche, comme la neige, comme le sang, rougit, et si brune, comme une ébène - et ils l'appelaient Blanche-Neige. – ‘И родила королева вскоре дочку, и была она бела, как снег, как кровь, румяна, и такая черноволосая, как черное дерево, - и прозвали ее потому Белоснежкой’.

Vous, Votre Majesté la Reine, êtes belle, mais Blanche-Neige est mille fois plus belle! – ‘Вы, госпожа королева, красивы собой, все же Белоснежка в тысячу крат выше красой!’

В данном примере мы снова обращаем наше внимание на сравнение с помощью сравнительной степени прилагательного и частицы plus ‘более’.

Во французском языке иногда сравнение происходит путём употребления союза si ‘так, настолько’.

В сказке «Подарки фей» сравниваются мать с дочерьми:

Il était une fois une veuve qui avait deux filles; l’aînée lui ressemblait si fort et d’humeur et de visage, que qui la voyait voyait la mère. Elles étaient toutes deux si désagréables et si orgueilleuses qu’on ne pouvait vivre avec elles. – ‘Жила когда-то на свете вдова, и были у нее две дочери. Старшая — вылитая мать: то же лицо, тот же характер. Смотришь на дочку, а, кажется, что видишь перед собой матушку. Обе, и старшая дочь, и мать, были до того грубы, спесивы, заносчивы, злы, что все люди, и знакомые и незнакомые, старались держаться от них подальше’.

Il était si petit qu'il était surnommé Tom Pouce. – ‘Он был такой маленький, что его прозвали пальчик-с-пальчик’.

La cadette, qui était le vrai portrait de son Père pour la douceur et pour l’honnêteté, était avec cela une des plus belles filles qu’on eût su voir. Младшая же дочь сравнивается со своим покойным отцом, с помощью частицы de.

‘А младшая дочка была вся в покойного отца — добрая, приветливая, кроткая, да к тому же еще красавица, каких мало’.

Рассмотрим примеры сравнения в языке английской сказки.

The King and his sons watched in wonder and for a moment four horses and four men were as still as statues in amazement, for through the glow and glimmer and gleam there suddenly flashed a white deer as swift as light and as lovely as a waterfall in springtime. - ‘Король и его сыновья смотрели с удивлением и на минуту четыре ло­шади и четверо мужчин застыли от удивления, будто изваяния, когда сквозь зарево, мерцание и дымку пронесся белый олень, легкий, словно луч света, и такой прекрасный, будто водопад весною’.

Сравнения обычно соединяется союзами - like, (как, как будто, словно, точно), например:

If you pluck one of the ten thousand toadstools that grow in emerald grass at the edge of the wonderful woods, it will feel as heavy as a hammer in your hand, but if you let it go it will sail away over the trees like a tiny parachute, trailing black and purple stars. – ‘Если ты сорвешь одну из десяти тысяч поганок, которые растут в изум­рудной траве на краю чудесного леса, она покажется тебе такой тяжелой, как кувалда, но если ты отпустишь ее, она поплывет над лесами, как крошечный парашют, оставляя следы черных и пурпурных звезд’.

Приведем другой пример сравнения:

The King's eyes gleamed as he swallowed a great apricot. – ‘Глаза Короля вытаращились, как будто он проглотил большой абри­кос’.

В приведенном примере использован сравнительный оборот as he swal­lowed a great apricot, присоединенный словами как будто (as).

The road was rough and rocky now, geese gagged by, and thorns from the thorn trees and stuck point-down in the earth like daggers. – ‘Дорога была уже неровной и каменистой, гуси гоготали где-то рядом, и шипы падали с колючих деревьев и втыкались в землю, как кинжалы’.

Возможны и бессоюзные сравнения:

There was а mist of moss to ride through and a storn of glass. – ‘Надо было пробираться через туман изо мха и стеклянную бурю’.

В приведенном примере формы сравнений строятся описательно и по­тому не соединяются союзами.

Сравнения используются и в языке русской волшебной сказки: как бе­лы платочки, холодны как пласточки, как белый лебедь, как млад ясен сокол. Приведем примеры.

Сели двенадцать братов на двенадцать пежин, сели да полетели, как млад ясен сокол.

Вот кобылушка взвилась, как белый лебедь.

Как видим, сравнения образованы при помощи сравнительного союза как, но имеются случаи образования сравнения при помощи творительного падежа русского языка, например: белой лебедушкой, ясным соколом и пр. Не следует, однако, путать сравнения с распространенной в сказке формой тво­рительного падежа имен существительных, обозначающих новое состояние героев сказки вследствие превращения (поплыла она белой уточкой, поплыла царевна щукою, полетел он соколом ясным, поскакал зайцем и пр.).

Сравнения являются часто используемым образным средством, как во французском, в английском, так и в русском языке сказки.

3.3.2 Эпитеты. Литературный энциклопедический словарь дает следующее определение эпитета: «Эпитет (от греч. Epitheton, букв. приложенное), один из тропов, образное определение предмета (явления), выраженное преимущественно при­лагательным, но также наречием, именем существительным, числительным, глаголом [46, c. 204]. В отличие от обычного логического определения, которое выделяет данный предмет из многих («тихий звон»), эпитет либо выделяет в предмете одно из его свойств («гордый конь»), либо – как метафорический эпитет – переносит на него свойства другого предмета («живой след»)».

Следует отметить, что для народно-поэтического творчества, фольклора и сказки, характерны постоянные (устойчивые) эпитеты, например: добрый молодец, красна девица, чистое поле и пр.

haunted house ‘дом с привидениями’, wonderful woods ‘волшебный лес’, wicked wizard ‘злой волшебник’, mysterious forest ‘загадочный лес’, green eyes (of jealousy) ‘зеленые глаза ревности’, blue mood.

В языке английских сказок нами были отмечены следующие случаи употребления эпитетов:

emerald grass ‘изумрудная трава’, perilous labor ‘рискованное дело’, wonderful woods ‘волшебный лес’, shimmering dance ‘безумная пляска’, white deer ‘белый олень’, silver stars ‘серебряные звезды’, silver swamp ‘серебряное болото’, bronze bog ‘бронзовая трясина’, golden glade ‘золотая полянка’, golden tasks (золотые клыки) и др.

Во французском же языке эпитеты являются одним из самых продуктивных видов тропов.

la belle femme ‘красивая женщина’, un mirroir magique ‘волшебное зеркальце’, la pauvre fille ‘бедная девочка’, les bons gnomes ‘добрые гномы’,  les produits bons et merveilleux ‘хорошие, прекрасные товары’, la reine méchante ‘злая королева’, la pomme empoisonnée ‘отравленное яблоко’, fille gentille et sympathique ‘добрая и приветливая девочка’, la belle cruche en argent ‘красивый серебряный кувшинчик’, une dame élégamment vêtue ‘нарядно одетая дама’, un jeune prince ‘молодая принцесса’, les personnes nobles et riches ‘знатные и богатые люди’, robes de bal ‘бальное платье’, une vieille fée ‘старая фея’, une baguette magique ‘волшебная палочка’, une pantoufle de cristal ‘хрустальная туфелька’, le baptême magnifique ‘прекрасные крестины’.

Рассмотрим их актуализацию в текстах волшебной сказки:

The white deer led its pursuers through a silver swamp and a bronze bog and a golden glade, its speed still swift as light. It shot like an arrow through a fiery fen and over a misty moor. It climbed a ruby ridge, flung across a valley of violets and sped along the pearly path leading to the myriad mazes of the Moonstone Miles. –

‘Белый олень увлекал своих преследователей через серебряное болото, бронзовую трясину и золотую поляну стремительно, со скоростью света. Он летел, как стрела, через огненную топь и туманную вересковую пустошь. Он взбирался на рубиновый горный хребет, проносился через долину фиалок и мчался по перламутровой тропинке, ведущей к бесчисленным лабиринтам шахт Лунного Камня’.

Анализ материала позволил выделить два типа эпитетов:

простые эпитеты:

white deer ‘белый олень’, green forest ‘зелёный лес’, mighty crag ‘огромный утес’, royal huntsmen ‘ко­ролевские охотники’, royal ceremonies ‘королевский церемониал’ и др.;

метафорические эпитеты:

pearly path ‘перламутровая тропинка’, perilous plain ‘опасная равнина’, dreadful day ‘ужасный день’, veritable princess ‘настоящая принцесса’, strange shadows ‘странные тени’ и др.

Приведем примеры эпитетов из языка русской волшебной сказки:

простые эпитеты:

белая грудь, красна девица, палата белокаменна, широко поле, белая уточка, золотое яичко, сопливый козел, русский дух, шелковый ковер, зеле­ные луга, добрый молодец, добрый конь, тридевятое царство, красное крыльцо, человечий голос, каменья драгоценные и др.

Например:

«Как ворон кости не занесет - добрый молодец сам придет».

метафорические эпитеты:

сахарные уста, рыбка золота головка, живая/мертвая вода и др. На­пример:

«Марьюшка побежала, Ванюшку увидала, во сахарные уста целовала».

Приведем другой пример с использованием эпитетов:

«Избушка повернулась, там баба-яга.

Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Зачем красная девушка пришла?

Ищу Финиста - Ясна сокола.

У, далеко он, не дойдешь. Видишь, палку совсем доломала, колпак со­всем износила. Я тебе серого волка дам, он тебя живо донесет, и еще сереб­ряные пяльцы, золотую иголочку - она сама будет вышивать по малиново­му бархату золотом-серебром чудный узор. Ты иди, дойдешь до тридевято­го царства, садись, бери начинай вышивать серебром по малиновому бархату чудный узор».

В приведенном примере использованы наиболее частотные яркие эпите­ты русской волшебной сказки: русский дух, красная девушка, серебряные пяльцы, малиновый бархат, чудный узор.

Таким образом, эпитет относится к важным образно-художественным средствам языка, как во французском, так и в английском и русском языках.

3.3.3 Антропоморфизм. В фольклористике сказке о животных уделялось и уделяется гораздо меньше внимания, нежели другим сказочным жанрам. Сказка рассматривается в качестве животного эпоса. Термин «животный эпос» обычно употребляется в двух значениях. В самом широком смысле в это понятие входят все виды нарративов о животных (сказки, басни и т.д.). В узком значении «животным эпосом» может называться собственно эпос, прежде всего стихотворный, героями которого являются животные. 

Высокой популярностью сейчас пользуется вопрос о целесообразности наделения человеческими чертами животных. Такой, популярный в литературе, искусстве и анимации приём, получил наименование антропоморфизм. Большой словарь современного русского литературного языка объединяет понятия «антропоморфизм» и «персонификация» [46, c. 35].

Этимология понятия «антропоморфизм» происходит из древнегреческого языка: от греч. ανθρωπος — человек, μορφή — вид, образ, форма [71, c. 19]. По своей сути, антропоморфизм в нынешнем понимании человека является, своего рода, мировоззренческой концепцией, выражаемой при помощи номинативных средств языка, изобразительных искусств, литературы. Так, согласно этой концепции, объектами антропоморфизма выступают неодушевлённые предметы, живые существа и вымышленные сущности, не обладающей человеческой природой, но наделяемые человеческими качествами – физическими и эмоциональными. При этом у персонифицированных объектов могут сохраниться поведенческие черты человека: объект способны чувствовать, разговаривать, думать, испытывать переживания и эмоции, совершать осмысленные человеческие действия. 

Антропоморфизм является методом воздействия или даже манипуляции столько же, сколь и методом передачи информации. Оборачивая привычные образы и характер людей в образ животного, авторам удается сместить центр внимания читателя с личным проблем в сторону сказочности – более уютного, выдуманного мира. Большой упор делается на корреляцию жанровой составляющей и антропоморфизма как вспомогательного инструмента – большее использование антропоморфизма живого и неживого мира встречается в детской литературе. 

Произошедший из басен и мифов жанр сказки также обладает весьма обширным спектром антропоморфных персонажей. Сотканный из мифов, изначально фольклорный, а позднее ставший глубоким эпическим литературным жанром, сказка часто прибегала к форменной манипуляции образами, как животных, так и людей. Связано это по большей части с тем, что в своём фольклорном обличии сказка являлась рассказом, переданным в устной форме, главной идеей которого, как у басни, являлась трансляция норм морали. Реципиентами обычно выступали дети, юное поколение, незнакомое с высокой взрослой терминологией и лексикой, однако благодаря интерпретации простых правил в понятном для детей виде, сказки быстро приобрели литературную форму.

Истории о животных всегда были одним из основных продуктов детской литературы. Сначала такие книги не были особенно связаны с развлечениями, но имели практическую цель помочь детям научиться читать, считать и понимать окружающий их мир. К концу двадцатого века животные прочно утвердились в качестве центра в пантеоне сказок для детей.

В сказках и детской литературе антропоморфизм занимает весьма важное место, поскольку образная составляющая антропоморфизма позволяет интерпретировать смыслы и мораль, опираясь на восприятии мира глазами детей. Это обусловлено тем, что дети объясняют все причинно следственные отношения в природе, сравнивая их с отношениями, которые существуют между людьми. Именно поэтому, в большинстве детских книг присутствуют антропоморфные герои-звери.

Характеры животных как таковые, их речь и их деятельность настолько традиционны и настолько широко распространены в литературных текстах, что любые сомнения в отношении особой художественной функции этого явления на первый взгляд кажутся излишними.

Животные персонажи в сказках весьма разнообразны. Среди них наиболее частотными являются лиса, волк, медведь, кот, заяц, курица. Каждый из них является олицетворением определённого человеческого характера.

Так, например, лиса, в трёх исследованных нами культурах является олицетворением хитрости. 

“Le compère descendit et fut enfourché par le malin Renard qui le fit cuire à la broche et le mangea”. – ‘Сообщник спустился и был захвачен хитрым лисом, который приготовил его на вертеле и съел’. (Le Loup et le Renard)

“You can, can you?” cried the fox, and he snapped up the Johnny-cake in hi sharp teeth in the twinkling of an eye”. – ‘"Ты сможешь, не так ли?" закричал лис, и он схватил Джонни-кейка своими острыми зубами в мгновение ока’.

“— Спасибо, колобок! Славная песенка, еще бы послушала! Сядь-ка на мой язычок да пропой в последний разок, — сказала лиса и высунула свой язык; колобок прыг ей на язык, а лиса — ам его! И съела колобка…”

Хитрость олицетворяет собой также и кот, однако кот является положительным персонажем, помощником, а не вредителем. Символика кошки очень неоднородна, колеблется между благотворными и злыми тенденциями: это можно объяснить тем, что кот в одночасье имеет как мягкие, так и хищные черты. Ярким примером этого может служить сказка “Le chat botté”, где главный герой приобретает богатство и счастье в личной жизни с помощью кота, который обманул всех, включая, великана-людоеда.

Кот как персонаж сказки иногда определяется своей формой, как у кота Шарля Перро, который одет в маленький человеческий костюм, в значительной степени доминирует над изображением человека со своими чертами, такими как хитрость, здравый смысл, лицемерие, целесообразность, претенциозность, шантаж, сохраняя лишь определенные характеристики животного такие, как охота и поедание мышей. 

Главным «злодеем» сказок, сильным и опасным противником является волк. Также он представляет социальные и семейные ценности, это животное имеет как положительные, так и отрицательные черты, его присутствие и его действие во многих мифических и современных текстах свидетельствуют о его важности. 

Это он съел Красную Шапочку, разрушил дом трёх поросят, хотел обманом вытащить из дома семерых козлят. В сказках он нередко становится собирательным образом, наделенным силой и глупостью одновременно. С помощью поучительных историй демонстрируется, что физическая мощь противника – это еще не главное качество для победы в схватке. Удачно дополняет этого персонажа пословица «Сила есть – ума не надо!». Но в тоже время, когда в сказке хитрая Лиса издевается над волком, мы сопереживаем ему. Его простодушие нам ближе, чем коварность рыжей плутовки.

“Le loup a tiré la corde, la porte s'est ouverte. Il se précipita vers la vieille femme et l'avala immédiatement, car pendant plus de trois jours, il n'avait rien mangé”. – ‘Волк дёрнул за верёвочку, дверь открылась. Он бросился на старушку и разом проглотил её, потому что уже больше трёх дней ничего не кушал’.

Образ простодушного волка опровергается в некоторых сказках. Например, в рассказе об Иване-царевиче волчий герой наоборот демонстрирует мудрость, неожиданно становится на сторону добра, играет роль советчика и помощника. Но это скорее исключение, чем правило.

Еще пуще пригорюнился Иван-царевич, пошел к серому волку.

- Говорил я тебе, Иван-царевич, не трогай уздечку! Не послушал ты моего наказа.

- Ну, прости же меня, прости, серый волк.

- То-то прости... Да уж ладно, садись мне на спину

Если волк и лица выступают в качестве  отрицательных персонажей, то медведь воплощает собой «золотую середину». Он и не отрицательный персонаж, и не положительный. Чаще всего он олицетворяет добрых, мудрых и сильных героев. Медведь помогает другим персонажам, восстанавливает справедливость, наказывает злодеев, помогает слабым и маленьким. В сказках медведя называют: дядя Миша, Михаил Потапович, Косолапый... Медведь герой следующих сказок: «Маша и медведь», «Три медведя», «Теремок», «Мужик и медведь», «Колобок» и других. По тому, как называют в сказке медведя, такой персонаж перед нами и предстанет – положительный, отрицательный, глупый, доверчивый, добрый или отзывчивый.

Что касается таких персонажей как заяц и курица, то можно сказать, что они представляют собой такое человеческое качество как «трусость». Заяц и курица предстают в роли жертвы, которые терпят нападки от лисы или волка.

Проведённое исследование представляет возможным продемонстрировать количественные данные в процентном соотношении в следующей таблице.

Таблица 3.1

Присутствие персонажей-животных в сказках

Персонаж/качество

Сказки: количество (ед. %), в которых фигурирует персонаж

лиса/ хитрость

157 (52 %)

волк/ сила, ловкость, простодушие

140 (47 %)

медведь/ доброта, мудрость, защита

90 (30 %)

кот/ ловкость

70 (23 %)

заяц, курица/ трусость

60 (20 %) 

Всего тестов сказки

300 (100 %)

При внимательном знакомстве с текстами сказок о животных, оказывается, что они обладают своей спецификой. Одна из главнейших особенностей такой сказки – это то, что животные разговаривают. То, чего не может происходить в реальной жизни. То есть, животное «разговаривает» человеческим голосом. Персонажи получают свои характеристики и прозвища в процессе коммуникации и в зависимости от поступков в сказке.

Выводы к Главе 3

Сказка представляет особый жанр эпического характера, относящийся к устному или письменному народному творчеству. Реализуемый преимущественно в прозаической форме текст основан на вымысле, отображает национальное своеобразие народа посредством системы языковых средств, символов, персонажей и семантических пространств.

Среди текстообразующих средств волшебной сказки были выявлены различные способы словообразования для создания новых слов, дающих характеристику персонажей и реалий сказочного пространства.

Префиксальное, суффиксальное и дефисное словообразование общеупотре­бительной лексики, имен собственных способствует запоминанию особенно­стей персонажей сказки.

В главе проанализированы основные образные художественные средства: эпитет, сравнение и персонификация. Выявлено, что эпитет (простой и метафорический) является важным образно-художественным средством язы­ка сказки, как во французском, так и в английском и русском языках. С помощью сравнения в сказке показаны различия в характерах персонажей.  Сравнение помогает вычленить важную черту или свойство некоторого персонажа, сосредоточить на ней внимание, наконец, придать повествованию детальность и многогранность, воскресив в сознании читателя дополнительные образы.

В процессе исследования подтвердилось, что наличие в языке сказок упомянутых языковых средств придает текстам повествовательного мира большой трансляционный потенциал, в результате они лучше запоминаются и поддаются пересказу.

Роль животных в народном творчестве крайне велика и разнообразна. Почти во всех сказках фигурируют те или иные звери. Среди них можно выделить лису, медведя, волка, зайца, кота и прочих. С помощью этих хорошо известных ярких персонажей взрослые рассказывают своим детям о том, что такое хорошо, а что-плохо.

Особое внимание уделено описанию животных персонажей, выделены основные персонажи животных сказок, проанализированы их функции, подсчитана их частотность появления в сказках в процентном соотношении.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящем исследовании была предпринята попытка отобразить принцип лингвокультурологического и прагматического изучения языковых средств, которые функционируют в тексте сказки. Сказка является уникальным жанром художественной литературы, она отображает социальную организацию общества, убеждения и традиции времени. Погружаясь в жанровое разнообразие сказки, можно понять, как развивалось мышление человечества. Специфическими жанровыми чертами сказки являются 1) наличие повествования, 2) установка на развлечение, 3) особая форма построения, 4) устойчивая поэтика, 5) система художественных средств, 6) кумулятивность и градация, 7) поляризованность персонажей, 8) противоречия, 9) односложность. 

Сказка принадлежит к фольклорному жанру литературы. Центральной проблемой фольклорного мироощущения является взаимосвязь «человек-мир». Так как сказка ориентирована на человека, то нами был отобран антропоцентрический подход, который интерпретирует  текст с  точки зрения психолингвистики, психологии и прагматики. 

Фольклор – это система уровней. В настоящее время исследователей интересует проблема взаимоотношения языка и мышления, культуры и лингвокультуры. Язык и фольклор находятся в двух многофункциональных системах познания и интерпретации мира, выступая в качестве двух форм другого целого (культуры) и обеспечивают полное существование человека. Обе системы связаны с реальным и идеальным воображаемым миром.

Лингвокультура определяется как культура, воплощенная и закрепленная знаками языка, раскрытыми нам в языке и через язык. В качестве содержания языковой культуры предлагается рассмотреть образы описания, воплощенные в языковые символы. Таким образом, язык является одним из важнейших компонентов культуры.

Каждый жанр художественной литературы имеет свою структуру. Анализом композиции сказки занимался выдающийся советский фольклорист В. Я. Пропп. Существует традиционная модель сказки: присказка (экспозиция) – завязка (зачин) – развитие сюжета – развязка (концовка). Анализ исследуемого материала даёт нам возможность утверждать, что 100% изученных нами сказок можно представить в соответствии с этой моделью.

Жанр сказки чрезвычайно богат на визуальные (инфографические) элементы. Нами были выявлены следующие инфографические элементы в тексте сказки: 1) наличие буквицы в начале повествования, 2) включение считалок, стишков в повествование, 3) наличие иллюстраций и т.д.

В рамках изучения сказки интересен нам прагматический элемент. Прагматика – это молодая наука, изучающая поведение знаков в реальных процессах коммуникации. Предметом прагматики является изучение поведения знаков в реальных процессах коммуникации. Дейктические элементы служат для описания прагматического потенциала.

В любой культуре первой социальной общностью является семья. Лингвокультурема «семья» может быть представлена в таких темах: 1) пожилые родители, 2) патриархальные отношения, 3) внутрисемейные конфликты (жена-муж, мачеха-падчерица), 4) тема «ухаживаний», где герои стремятся обрести счастье в браке, готовы совершать подвиги и идти на жертвы.

Персонажи волшебной сказки давно превратились в знаки и символы абстрактных категорий добра, зла, прекрасного, безобразного, волшебного. Анализ сказочных персонажей показал, что в каждой культуре есть положительные и отрицательные персонажи, которые располагают различными волшебными предметами. Однако французская сказка преследует за цель чёткое противопоставление положительных/отрицательных качеств и персонажей, английская сказка наполнена лексикой, которая выражает в основном негативный смысл, а русская ассоциирует «волшебство» как нечто «чудесное, чудотворное, спасающее», т.е. маркирует собой лишь положительный смысл.

Во всем мире сказки в настоящее время процветают. Одновременно эти сказки являются чем-то, что связывает людей во всем мире: сказки можно найти во всех культурных средах. Каждая культура оперирует своими излюбленными персонажами. Персонажи в сказках весьма различны, однако, анализ материала показал, что они могут быть классифицированы по одинаковым признакам. Нравственные ценности передаются через характерных персонажей, каждый из которых имеет свой народный прототип.

Среди текстовых средств сказки были определены различные методы словообразования для создания новых слов, которые характеризуют персонажей и реальность сказочного пространства. В магистерской диссертации проанализированы основные смыслообразующие элементы текста сказки. Префиксальное, суффиксальное и дефисное словообразование общеупотребительной лексики, имен собственных способствует запоминанию особенностей персонажей сказки. Было выявлено, что эпитет, сравнение и персонификация являются наиболее важными элементами текста сказки. Они наполняют сказку образностью, характеризуют главных персонажей.

Особое внимание было уделено «животным» персонажам сказки. В процессе исследования было обнаружено, что под каждым «животным» скрывается человеческий облик. Каждому животному присущи человеческие черты. Часто главные герои животных помогают сказочным героям достичь решения своих проблем и, таким образом, достичь своих целей. Какие животные появляются в сказке, и какую роль они играют, может варьироваться от страны к стране.

Перспективным направлением дальнейшего исследования может стать например, сопоставительное исследование лингвокультурологических и прагматических особенностей сказок на нескольких романских языках.

 

Список использованной литературы

1. Абелюк Е.С. Миф – сказка – легенда. Черты сходства и различия // Литература в школе. 1992. № 1. С. 39-47.

2. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурология. Ценностно-смысловое пространство языка: учебное пособие / Н. Ф. Алефиренко. – М.: Флинта, 2010. – 288 с.

3. Аникин Владимир Прокопьевич. Теория фольклора. Курс лекций. – М., 1996. – 408 с.

4. Апресян Ю.Д. О языке толкований и семантических примитивах // Вопросы языкознания. 1994. № 4.

5. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М., 1988. – 341 с.

6. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М., 1999. – С. 284-378.

7. Афанасьев А. Н. Народные русские сказки. Полное издание в одном томе. / — М.: Альфа-книга, 2010.

8. Бабушкин А.П. Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка. Воронеж, 1996. – С. 57-120.

9. Бахтин М.М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Опыт философского анализа // Русская словесность: от теории словесности к структуре текста. М., 1977. – С. 100-240.

10. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Бахтин М.М. Литературно-критические статьи. М., 1986. – С. 83-230.

11. Бахтин В.А. Время в волшебной сказке // Проблема фольклора. М., 1975. – С. 90-103.

12. Бартминский Е. Точка зрения, перспектива, языковая картина мира/ Е. Бартминский// Языковой образ мира: очерки по этнолингвистике. – Москва: Индрик, 2005. – С. 87-104.

13. Блэк М. Метафора. Теория метафоры. М., 1990. – С. 40-63.

14. Брагинский К. С. Возникновение и ранние формы словесного искусства // История всемирной литературы. М., 1983. Т. 1. – С. 203-260.

15. Брейгер, Ю. М. Испытание  героя в русских и французских  сказках:  лингвосемиотический  аспект /  Ю.М.  Брейгер //    Вестн.  Волгогр.  гос. ун-та. -  Сер. 2: Языкознание.  –  2012. –   №  1  (15). –  С. 228-23.

16. Брейгер,  Ю. М.  Русская  народная  сказка  как  отражение  духовной  культуры  нации /  Ю.М.  Брейгер //    Мир  науки,  культуры,  образования.  -2012. –  № 4 (35). Разд. 3: Филология. –  С. 54-56.

17. Брейгер,  Ю. М.  Лингвокультурологические  характеристики  отрицательных  персонажей русских  и  французских  сказок/  Ю.М.  Брейгер// Коммуникативные  аспекты  современной  лингвистики  и  лингводидактики: материалы Междунар. науч.  конф. г.   Волгоград, 6 февр. 2013 г./ сост. H.H. Остринская, A.B. Простов. – Волгоград: Парадигма, 2013. –  С. 448-453.

18. Брутян Г. А. Язык и картина мира// Философские науки. 1973. №1.

19. Ведерникова Н.М. Русская народная сказка. М., 1975. – 136 с.

20. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997. – 416 с.

21. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. — М.: Высшая школа, 1989. — 408 с.

22. Виноградов В.В. О языке художественной литературы. М., 1959. – С. 300-370.

23. Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М., 1963. – С. 5-93.

24. Воробьев В.В. Лингвокультурология. Фрагмент книги: сс. 1-112 — М.: Издательство РУДН, 2006.

25. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981. – 140 с.

26. Гумбольдт Вильгельм фон. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984. — 400 с.

27. Гуревич, А. Я. Европейское средневековье и современность / А. Я. Гуревич // Европейский альманах: История. Традиции. Культура. – М., 1990. С.135-147.

28. Гусев, В.Е. Эстетика фольклора / В.Е. Гусев . – Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1967 . – 319 с.

29. Голованов И. А. Национальные ценности в фольклорном тексте/ И.А. Голованов, И.Г.Казачук// Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – 2016. - №4. – С. 145-149.

30. Голованова Е.И. Лингвистическая интерпретация термина: когнитивно-коммуникативный подход // Известия Уральского государственного ун-та. Сер. Гуманитарные науки. – 2004. – Вып. 8 (33). – С. 24-31.

31. Димитрова Г.Ж. Основные термины лингвокультурологии (опыт словарного описания) // Мир русского слова и русское слово в мире. Т. 2. Sofia: Heron press, 2007. С. 401–406.

32. Доброницкая Татьяна Викторовна. Стилистико-синтаксические особенности английской детской литературной сказки: диссертация... кандидата филологических наук: 10.02.04. - Москва, 1980. – 206 с.

33. Ермолович Д.И. Имена собственные на стыке языков и культур. М., 2001. – 200 с.

34. Елизарова, Г.В. Культурологическая лингвистика (Опыт исследования понятия в методических целях)/ГБ.Елизарова-СПб.: Бельведер,2000. – 140с.

35. Иванов В.В., Топоров В.Н. Инвариант и трансформации в мифологических и фольклорных текстах // Типологические исследования по фольклору. М., 1975. – С. 44-76.

36. Карасик В.И. О категориях лингвокультурологии // Языковая личность: проблемы коммуникативной деятельности. Волгоград, 2001. – С. 154-171.

37. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002. – С. 8-36.

38. Каган М.С. Эстетика как философская наука/ М.С. Каган. – Санкт-Петербург: Петрополис, 1997. – 544 с.

39. Корепова К.Е. Волшебный мир / Русская волшебная сказка: Антология. М., 1992. – С. 5-18.

40. Комиссаров В.Н. Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. М.: Международные отношения, 1978. — 232 с.

41. Кравченко А.И. Культурология. Учебное пособие для вузов. 3-е изд. — М.: Академический Проект, 2002. — 496 с. — (Gaudeamus).

42. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. М.: Гнозис, 2002. — 284 с.

43. Лазарев А.И. О художественном методе фольклора/ А. И. Лазарев. – Иркутск: Иркутский университет, 1985. – 52 С.

44. Ладисова Н.М. Экспрессивность как элемент системы стиля английской литературной сказки: дис. … канд. филолог. наук. Минск, 1981. С. 11.

45. Леонов O.A. В мире английских имен. М., 2002. – 160 с.

46. Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990.

47. Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб.: «Искусство – СПб», 1998. – С. 14 – 285.

48. Литературный энциклопедический словарь. М., 1987.

49. Лукин В.А. Художественный текст. М., 1999. – 192 с.

50. Марузо Ж. Словарь лингвистических терминов / Под ред. A.A. Ре-форматского. М., 1960.

51. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика. Минск, 2004. – 266 с.

52. Маслова В.А. Лингвокультурология. М., 2001. – 183 с.

53. Мелетинский Е.М. Герой волшебной сказки. Происхождение образа. М., 1958. – С. 10-97.

54. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. М., 1995. – С. 85-123.

55. Моррис, Ч. Ч. Основание теории знаков / Ч. Ч. Моррис // Семиотика. - М., 1983. – С. 37-89.

56. Немец Г.П. Прагматика метаязыка. Киев, 1993. – 148 с.

57. Никитина С.Е. Устная народная культура и языковое сознание. М.: Наука, 1993. — 187 с.

58. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М„ 1992.

59. Писанова Т.В. Национально-культурные аспекты оценочной семантики. Эстетические и этические оценки. М., 1997. – С. 54-68.

60. Померанцева Э.В. Писатели и сказочники. М., 1988. – С. 32-40.

61. Померанцева Э.В. Русская народная сказка. М., 1963. – С. 15-43.

62. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воронеж, 2001. – 189 с.

63. Потебня A.A. Мысль и язык // Эстетика и поэтика. М., 1976. – С. 13-45.

64. Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. JL, 1986. – 304 с.

65. Пропп В.Я. Морфология сказки. М., 1969.

66. Пропп В.Я. Собрание трудов. Т. 2: Морфология «волшебной» сказки. Исторические корни волшебной сказки / Коммент. Е.М. Мелетинского; Сост., науч. ред., текстол. коммент. И.В. Пешкова. М., 1998.

67. Пропп В.Я. Трансформации волшебных сказок // Русская волшебная сказка. М., 1992.

68. Рождественский Ю.В. Введение в культуроведение. Учебник. Издание 2-е, исправленное. — М.: Добросвет, 2000. — С. 100-121.

69. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. М., 1985.

70. Рошияну Н. Традиционные формулы сказки. М., 1974.

71. Словарь литературоведческих терминов / Ред.-сост. Л.И. Тимофеев и С.В. Тураев. М., 1974.

72. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М.: Прогресс, 1993. — 656 с.

73. Сказки России: Издание для детей / Сост.: С. Ковалева. – Донецк: АО «Издательство «Донеччина», 2002 г. – 384 с.

74. Стилистический энциклопедический словарь русского языка [Электронный ресурс] / ред.: М.Н. Кожина .— 3-е изд., стер. — М.: ФЛИНТА, 2016 .— 696 с.

75. Тайлор Э.Б. Первобытная культура. Пер. с англ. — М.: Политиздат, 1989. — 573 с.

76. Тимофеев Л.И., Тураев C.B. Словарь литературоведческих терминов. М., 1974.

77. Топоров В.Н. Пространство и текст // Текст: Семантика и структура. М., 1983.

78. Толстой Н.И. Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике. Индрик, 1995. — 262 с.

79. Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М.: Прогресс, 1995. — С. 57-65.

80.Урысон Е.В. Языковая картина мира // Вопросы языкознания. 1998. №2.

81. Чистов К. В. Фольклор / Чистов К. В. // Культурология. XX век: энциклопедия - СПб, 1998.- Т. 2. - С. 303-307.

82. Филимонова О.Е. Язык эмоций в английском текте. Конитивный и коммуникативный аспекты: монография. СПб.: Изд-во РПГУ им. А.И. Герцена, 2001. – С. 239.

83. Эпоева Л.В. Образные художественые средства в языке волшебной сказки// Культурная жизнь Юга России, 2007, №1.

84. Эпоева Л.В. Жанровое своеобразие языка волшебной сказки// Современная лингвистика. Теория и практика. 6-й межвуз научно-методической конференции – Краснодар, КВВАУЛ, 2006.

85. Тырыгина В.А. Жанр и формирующие его основания // IV Международная научная конференция «Язык и культура, общество». Москва. 27-30 сентября 2007г. Тезисы докладов. Москва, 2007. - С. 147.

86. Bremond, C., “Postériorité américaine de Propp”, Communications, №11, 1968, p. 148-164.

87. Brunot Ferdinard. Histoire de la langue française des origines à nos jours. T. XII : L'époque romantique, par Charles Bruneau. Paris, Colin, 1948.

88. Delarue P. Le conte populaire français (Catalogue raisonné des versions de France) / P. Delarue, M.-L. Tenèze // Introduction. – Paris: Maisonneuve et Larose, 2002. – 392 р.

89. Delarue P. Le conte populaire français / P. Delarue, M.-L. Tenèze. – Paris: Maisonneuve et Larose, 2002. – T. 1. – 392 p.

90. Delarue P. Le conte populaire français / P. Delarue, M.-L. Tenèze. – Paris: Maisonneuve et Larose, 2002. – T. 2. – 731 p.

91. Edward R. Tufte. The Visual Display of Quantitative Information. — 16. — Graphics Press, 1983. — P. 197.

92. Greimas, A.-J., “Le Conte populaire russe (analyse fomcionnelle)”, International Journal of Slavic and Linguistics, №9, 1965, p. 152-175.

93. Guillerm, J.-C., “Le Conte: la literature et l’ombre du people”, Contes faits et défaits, Faculté des Lettres, Université de Picardie, Amiens, février 1979, p. 12-24.

94. Harries, E. W. Twice Upon a Time: Women Writers and the History of the Fairy Tale. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2001.

95. Jack Zipes, Breaking the Magic Spell, Radical Theories of Folk & Fairy Tales, London, Heinemann, 1979, p. 1.

96. Joseph J. Arpard, “Between Folklore and Litterature: Problem culture as anomaly”, Journal of Popular Culture, №9, 1975, p. 11.

97. Joseph Jacobs, English Fairy Tales. G. P. Putnam’s Sons, New Your, London. -383 p.

98. Kroeber A. L. The Nature of Culture. Chicago; L., 1952;3rd impression. Chicago; L., 1965.

99. Linda Degh, “What did the Grimm Brothers Give to and Take From the Folk?, University of Press, London, 1967, p. 66-90.

100. Opie I. and P. The Classic Fairy Tales. Granada; London, 1983. C. 19.

101. Stith Thompson, The Folktale, University of California Press, London, 1967, p. 66-90.