Героическая оборона Севастополя: моральный облик воюющих сторон.

ГЕРОИЧЕСКАЯ ОБОРОНА СЕВАСТОПОЛЯ:

МОРАЛЬНЫЙ ОБЛИК ВОЮЮЩИХ СТОРОН

В истории России немало страниц, запятнанных кровавыми, трагическими событиями. Обширные территории, географическое расположение в качестве связующего звена между Европой и Азией, а также статус великой державы неминуемо приводили Российское государство к военным столкновениям, необходимым для сохранения собственной целостности, независимости и положения на международной арене.

Тяжелым испытанием для России стала Крымская войны 1853-1856 гг., когда общая экономическая отсталость страны, давлеющий политический режим Николая I, череда дипломатических и военных просчетов поставили империю на грань политической катастрофы. Однако, вопреки слабости государства, сила народная по-прежнему твердо стояла на защите русских интересов. И лучшее доказательство тому - героическая оборона Севастополя - подвиг, воочию показавший огромную роль духовно-нравственных качеств человека на полях сражений.

После поражения при Альме 20 сентября 1854 г., русская армия по приказу главнокомандующего А.С. Меншикова была отведена к югу от Севастополя, а сам город остался практически незащищенным с суши. Несмотря на то, что взятие Севастополя и занятие Крыма открыто провозглашалось в иностранной прессе целью англо-французской экспедиции [1, с. 102], союзники, опасаясь флангового обхода русскими войсками и нарушения сообщения со своим флотом, все же не решились на штурм города, преступив к организации его осады. Так началась противостояние, предметом которого была не только база Черноморского флота, но и состоятельность России как мировой державы.

Каков был облик неприятеля, стоявшего под стенами Севастополя? А.М.Зайончковский приводит подробную характеристику армий союзников, отмечая, что французская армия славилась строгой исполнительностью и примерной дисциплиной, которая была основана на сознательном отношении к службе, как офицеров, так и рядового состава, считавших позором нарушать требования дисциплины. В войсках проявлялось постоянное общее стремление к движению вперед. Каждый жаждал победы, и никто не сомневался в успехе. Французский солдат был самостоятелен, ловок в бою, отличался практичностью и умением приспосабливаться к обстановке [2, c. 670].

Нравственный уровень английских солдат, завербованных на добровольной основе, был невысок. Лишь строгая дисциплина сдерживала необузданные натуры, попавшие в армию в связи с невозможностью устроиться на другую службу. Английский солдат, будучи избалован казарменным комфортом, не способен был переносить лишений и практически не мог приспособиться к местным условиям. Тем не менее, как отмечал Э.И. Тотлебен, английская армия всегда считалась одним из лучших европейских войск [3, c. 32].

Нравственный уровень турецкой армии был невысок. Офицеры отличались крайним невежеством и не пользовались должным авторитетом у своих подчиненных. Немногие из военачальников имели должное военное образование. Турецкий солдат был вынослив, довольствовался скудной пищей, был храбр и обладал хорошими боевыми качествами. Но общим недостатком турецких войск была их малая дисциплинированность. Случаи неповиновения своим офицерам, переходившие иногда в военные бунты, были достаточно частым явлением, и обычно вызывались самими начальниками, систематично грабившими своих подчиненных.

Сардинские войска, прибывшие на подкрепление союзникам в декабре 1854 г., были воспитаны в истинно военном духе, нижние чины были выносливы, трезвы, расторопны и скромны, а офицеры отличались старательной службой и преданностью долгу [2, c, 680-685].

После победы союзников в сражении при Альме умирающий от болезни маршал Сент-Арно в предсмертной агонии грезил скорым приступом Севастополя. Он был убежден, что после краткого усиленного бомбардирования легко будет овладеть городом. Помимо личных амбиций, им движила необходимость громкой победой укрепить политическое положение Второй империи. Сент-Арно говорил: «Мы исполним его (императора) указание…. Через десять дней ключи Севастополя будут в его руках… Теперь империя утверждена… и здесь ее крестины» [4, c. 58]. Однако уже Альменская битва показала, что легкой эта экспедиция для союзных войск не окажется. Герцог Кембридский об этом сражении сказал: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии» [1, c. 105].

Замешательство и тактические ошибки союзников на подступах к Севастополю позволили руководителям его обороны – В.А. Корнилову, П.С. Нахимову, В.И. Истомину и Э.И. Тотлебену, с помощью ничтожного количества человек предпринять ряд мер по созданию оборонительных сооружений с южной стороны города, которой угрожал неприятель.

В то время, как англичане сетовали на то, что им приходится отдыхать всего по 6 часов в сутки, 1500 защитников Севастополя круглосуточно трудились над воздвижением укреплений [3, c. 201]. Люди пребывали на бастионах постоянно, там обедали, ужинали, дремали и не жаловались. Напротив, когда по Севастопольскому гарнизону было сделано распоряжение о поочередной смене флотских экипажей на батареях для отдыха, то матросы 4 бастиона единогласно просили разрешения остаться при орудиях бессменно [5, c. 110-111].

Русскую армию, так же, как и силы союзников, поразили холера, лихорадка и дизентерия. Плохое транспортное сообщение, халатность руководства и расцвет казнокрадства в годы войны привели к недостатку теплой одежды и качественного питания и русских солдат. Но, вопреки всему боевой дух армии был очень высок. Легкораненые защитники Севастополя, имея полное право на восстановление сил, предпочитали остаться на позициях [6, c. 163].

Нечеловеческие усилия русских при обороне города не могли не вызвать удивления неприятеля: «Русские работали день и ночь, чтобы усилить укрепления Севастополя. Воздвигнуты новые редуты, построены бруствера; каменные башни, наиболее подверженные нашим выстрелам, исчезли под насыпями. Неприятель заслуживает величайшую похвалу своей энергией» [5, c. 46]. Эти усилия ввели союзников в заблуждение о численности гарнизона, оборонявшего Севастополь, и стали одной из причин их ошибочной тактики.

Возводя укрепления, испытывая трудности с обеспечением всем необходимым, также страдая от непогоды и болезней, защитники города еще находили время и средства беспокоить неприятеля. Кроме ущерба, причиняемого союзникам русской артиллерией, севастопольский гарнизон постоянно тревожил врага и останавливал его работы своими вылазками, производимыми как днем, так и ночью.

Ночные вылазки из Севастополя обходились союзникам особенно дорого. С наступлением ночи наши добровольцы пробирались тайком к земляным постройкам врага, нападали на них, заставая неприятелей врасплох, уничтожали, насколько это было возможно, их работы и произведя всеобщую тревогу в лагере, возвращались домой с добычей. Неоднократно происходило следующее: несколько десятков солдат ночной вылазкой поднимали на ноги всю неприятельскую армию. С первым криком «Ура!» русских, бросавшихся в атаку, союзники, не зная их числа, били тревогу по всему лагерю. Через несколько часов, когда севастопольские удальцы уже разглядывали захваченные трофеи в своем лагере, солдаты неприятеля еще стояли под ружьем, ожидая нападения [7, c. 664]. Это чрезвычайно изматывало союзников, замедляло их работы.

Вылазки были необходимы не только тактически, они предоставляли защитникам Севастополя возможность показать свою удаль, бесстрашие и моральное превосходство над врагом, подкрепляя тем самым стойкость всего гарнизона. Эти рискованные операции породили немало настоящих подвигов. Благодаря своему мужеству и ловкости, широкую известность получил матрос Петр Кошка. Особо примечателен, на наш взгляд такой случай: несмотря на стремительность и ожесточенность боев во время вылазок, защитники города старались не оставлять неприятелю убитых сослуживцев. В одну из вылазок рядовой егерского полка случайно попал к колодец и утонул. Зная о традиции русских заботится даже об убитых сотоварищах, союзники извлекли труп и приставили его к своей траншее. Спасение тела от поругания было невыполнимой задачей. Дерзнувший осуществить ее попадал под прицелы неприятеля сразу с двух сторон. Но Петр Кошка все же пробрался к цели, раздобыл в траншеях английские носилки, прорезал в них две дыры, уложил на них тело солдата, продев сквозь дыры руки и, прикрываясь носилками, преодолел открытую местность и добрался к своим. В трупе оказалось 6 пуль, а сам Кошка остался невредим [8, c. 103].

Матросы, защищавшие Севастополь, привносили в повседневные будни осады особый колорит благодаря неукоснительному следованию своим «морским» порядкам. Свист боцмана, призывающий к работе и отдыху, хранение воды на батареях в цистернах, врытых в землю, счет времени по песочным часам, когда истечение каждого получаса возвещалось ударом колокола - все это облегчало морякам несение незнакомой им сухопутной службы. В письмах, приходивших из осажденного города, отмечалось, что моряки для удобства переносили и свои привычные названия для незнакомых им вещей. К примеру, морской офицер, садясь на лошадь чтобы объехать бастионы, говорил матросу-шталмейстеру: «Подержи трап (стремя), подай мордо-брасы (поводья)» [9, c. 19].

5 октября началась первая бомбардировка Севастополя. Однако, по воспоминаниям самих союзников, ощутимого эффекта она не дала: «Бомбардирование не принесло другого результата, кроме чрезмерной растраты снарядов и пороху, и показало русским всю силу их укреплений и всю ничтожность наших усилий. Конечно, они понесли чувствительный урон… Но дела наши не продвинулись ни на один шаг, и то, что мы сегодня разрушали, как бы волшебством возникало на другой день» [4, c. 67].

План блистательного победоносного похода против «нецивилизованной», демонизированной европейской прессой России [10, с. 192] постепенно растворялся в суровой реальности. Практически сразу в лагере союзных войск под Севастополем возник целый ряд трудностей, начиная с нехватки воды. Офицеры, не говоря уже о солдатах, неделями не могли умыться, сменить белье и были похожи, по выражению их соотечественников, на вороньих пугал. Одежда пленных, в особенности англичан, были в отвратительном состоянии. В карманах британцев было много золота, но удобства для жизни никакого [11, c. 6].

2 ноября 1854 г. близ Севастополя разыгралась буря. Шквалистый ветер, проливные дожди, град и снег нанесли большой урон не только лагерю союзников, но и их военным и транспортным судам. Разгул стихии был настолько сильным, что с бараков неприятеля были сорваны крыши, оружие оказалось разбросанным по полю, практически все лошади сорвались с привязи. Но самой большой потерей для армии союзников стала гибель парохода Принц, перевозившего все зимнее обмундирование. 40 000 шинелей, носки, перчатки и прочая одежда оказались на дне Черного моря [11, c. 347]. Достаточно скоро к холере и дизентерии, свирепствовавших в лагере противника, добавились лихорадки и обморожения.

У союзников остро ощущалась нехватка топлива не только для обогрева, но и для приготовления пищи. В поисках дров захватчики не гнушались даже святынями – крыша и купол Херсонесского храма были разобраны и истоплены, внутренне убранство разграблено. В декабре 1854 г. английские газеты так описывали положение англичан под Севастополем: «Прибывающие подкрепления служат нам только для увеличения числа больных. Несчастные приезжают к нам в проливные дожди и высаживаются в глубокую грязь. Это ведет их в госпиталь. В некоторых госпиталях нет медикаментов, врачей, перевязочных средств. 46 английский полк, который высадился 10 ноября в числе 706 человек, не быв еще в деле, кроме траншейной службы, потерял уже 114 человек и, кроме того, имеет 257 больных. Цинга свирепствует в войске с значительной силою… ни наступление, ни отступление в настоящее время невозможно. Солдаты упали духом. Мы все перемрем здесь» [11, c. 359]. Следствием такого положение стал рост дезертирства среди союзников, особенно турок, которых англичане и французы держали в положении вьючных животных, караемых палками за малейшую провинность [12, c. 217].  

Непогода, как известно, не избирательна в своих разрушительных действиях, однако русские войска оказались лучше подготовлены к осенне-зимним холодам. Более того, невзирая на ожесточенное противостояние с неприятелем, наши солдаты и офицеры не раз демонстрировали свои высоконравственные качества: когда флот союзников буквально разрывало ноябрьской бурей, русские моряки и солдаты, рискуя собственными жизнями, спасали тонущие экипажи. Так 8 донских казаков во главе со старшиной Селивановым были награждены георгиевскими крестами за храбрость, проявленную при спасении англичан, бившихся с огромными волнами в неуправляемой шлюпке. В одном из таких случаев человеческое милосердие стоило контузии майору уланского полка Жолынскому. Со своими солдатами он отправился на выручку тонувшему торговому судну англичан. Те же, увидев военных, начали отстреливаться [11, c. 348-350].  

С момента начала осады и гарнизон, и жители Севастополя всеми силами старались избежать падения духа сопротивления. Были открыты гостиницы, лавки, магазины. По вечерам в хорошую погоду на бульваре у памятника Казарскому играла военная музыка, там бывало много гуляющих, оттуда открывался прекрасный вид на горы. Был виден оттуда и неприятельский лагерь с редутами и траншеями [9, c. 211].

Колоссальные усилия защитников Севастополя, выдающиеся способности руководителей обороны города, брошенного основными силами русской армии, не могли компенсировать огромное численное превосходство врага, получавшего все новые подкрепления, не могли преодолеть разницу в качестве вооружения и технического оснащения армии и флота. Судьба Севастополя была предрешена. Понимали это и легендарные адмиралы - В.А. Корнилов, В.И. Истомин и П.С. Нахимов, искавшие смерти на его бастионах и обретшие ее.

Вопреки сдаче города, неприятелю так и не удалось сломить героическое сопротивление его защитников. 11-месячная оборона завершилась спланированным отводом уцелевших частей севастопольского гарнизона. Выдающуюся заслугу защитников Севастополя можно емко охарактеризовать последними словами адмирала Корнилова: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна! Благослови Господи Россию и Государя, спаси Севастополь и флот!» [11, c. 308]. Они сделали все, что от них зависело и даже сверх того. За плечами отступающих оставались 349 тяжелейших для неприятеля дней и, по разным подсчетам, от 150 000 до 250 000 павших союзников.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1 Рахматуллин М.А. Воины России в Крымской кампании // Вопросы истории. 1972. №8. С. 106. С.94-118. 

2 Зайончковский А.М. Восточная война том 1853-1856 гг. Т. 1. СПб.: Экспедиция изготовления государственных бумаг, 1908. 768 с.

3 Тотлебен Э. И. Описание обороны г. Севастополя. Ч. 1. СПб.: Тип. Н.Тиблена и Ко, 1863. 845 с.

4 Крымская экспедиция. Рассказы очевидца, французского генерала. СПб.: Военная типография, 1855. 87 с.

5 Дубровин Н. Ф. История Крымской войны и обороны Севастополя. Том 2. СПб, типография товарищ «Общественная польза» 1900. С. 110-111.

6 Восточная война 1853-1856 годов. Том 3 стр. 163.

7 Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Выпуск III. СПб.: Тип. Департамента уделов, 1872. 1053 с.

8 Севастопольские письма Н.И.Пирогова 1854-1855 гг. СПб.: Типография М. Меркушева, 1907. 228 с.

9 Севастополь в нынешнем состоянии. Письма из Крыма и Севастополя. М.: Типография А. Семена, 1855. 53 с.

10 Черкасов П. П. На тайном фронте Крымской войны // Новая и новейшая история. 2007. № 6. С. 186-210.

11 Гейрот А. Ф. Описание восточной войны 1853-1856. СПб.: Тип. Эдуарда Гоппе, 1872. 576 с.

12 Тарле Е.В. Сочинения в двенадцати томах. Т. 9. М.: Издательство Академии Наук СССР, 1959. 626 с.