Борис Годунов

Борис Годунов – живой герой русской истории. Вот уже несколько столетий драма одного из рядовых смертных, достигшего царского трона, продолжает вызывать непреходящий интерес. Для русской истории с конца XV в. достаточно характерна карьера Бориса Федоровича Годунова. Человек, малозаметного, хотя и вполне древнего родового происхождения, с весьма тяжелыми условиями в самом начале жизни, попавший в раннем возрасте в «кровавую мясорубку» опричнины, однако, в конечном итоге, дошедший до царских регалий и «шапки Мономаха». С одной стороны, это удивительно. С другой стороны, некоторые события в карьере, определенные действия, которые Борис предпринимал, связи, личные и родственные, которые имели место, являлись широко распространенными и достаточно типичными для российского общества той эпохи и, прежде всего, для политической элиты такого института как БД (Боярская Дума) – представительного органа титулованных и нетитулованных аристократических и знатных родов при государе.

Категория служилых и удельных князей, которая существовала в двух ипостасях: служилые князья с индивидуальным статусом и служилые князья территориально-корпоративных групп – достаточно распространенное явление, связанное с особенностями землевладения, с соотношением вотчин и поместий. Вот эта группа просуществовала вплоть до 1580-х гг. Составляли территориальные группы представители княжеских домов Рюриковичей. Еще одну группу титулованной знати в России составляли потомки Гедимина и Ольгерда, т.е. выехавшие в северо-восточную Русь представители рода великих князей литовских. Из них только отдельные и только временно получали статус служилого князя с индивидуальным статусом, когда московский великий князь жаловал им земли в удел и в вотчину. Однако основную массу как титулованной, так и нетитулованной знати все-таки составляли различные фамилии старомосковских и старотверских боярских родов (особенно среди нетитулованной знати): в разные десятилетия примерно от 70-80 до 90 фамилий – и далеко не все они представлялись в БД, и тем более не все ветви и линии фамилий представлялись там, тем не менее, тот костяк, фамильный и родовой, делегировавшийся, естественно, не выбором, делегировавшийся тем, как постепенно устанавливалась традиция представительства фамилий и родов в БД, с окольничих или прямо в бояре. Порядки сложились на протяжении последней трети XV – первой трети XVI вв., поэтому к концу XVI в. уже сталкиваемся с вполне определенной системой. И, кстати, московские государи неохотно могли нарушить сложившийся порядок. Тот принцип естественным образом менялся в силу различных политических, экономических или военных обстоятельств. Впрочем, переломное значение имела опричнина Ивана IV. Она решительным образом повлияла на многое в стране. И именно это стало фактором, позволившим возвыситься фамилии Годуновых вообще и Борису Федоровичу Годунову в частности, ибо ни одного Годунова в Думе с конца XV в. и до 1574 г. не значилось. Сами Годуновы – это однородцы Сабуровых и Вельяминовых-Зерновых. С.Б. Веселовский, довольно давно, в своей работе «Исследование по истории класса служилых землевладельцев» развеял миф, получивший широкое распространение благодаря А.С. Пушкину и классикам исторической науки Н.М. Карамзину и Н.И. Костомарова, о происхождении Годуновых от татарского мурзы Чета. Род Сабуровых, Годуновых, Вельяминовых берет начало от костромского служилого землевладельца Дмитрия Зерно (Зернова).

Существовал уже сложившийся в это время ГД (Государев Двор), который делился на чины думные: БД и главные чиновники дворцовых ведомств (конюший, сокольничий, оружничий); затем шли в Государевом дворе чины московские, которые большую часть своего времени (в отсутствии прямых военных действий и назначений) обязывались проводить в столице. В эту московские знать входили московские дворяне (обычно представители все тех же аристократических родов, титулованных и нетитулованных) и небольшой процент постепенно поднимавшихся в карьерном росте людей. Далее располагались стольники (для периода XVI в. – это молодые, 15-20 лет, почти сплошь представители аристократии или второстепенной знати, непосредственно обслужившие официальные приемы, прежде всего, торжества и приемы посольств), стряпчие, непосредственно обслужившие царскую семью и все огромное царское хозяйство, обслужившие, как бы сейчас выразились, как менеджеры-управленцы. Происхождение родовое стряпчих разное: иногда это действительно представители той же аристократии, да, как правило, это представители верхов уездного провинциального дворянства или отошедшие на вторые позиции те же представители старомосковского боярства, которые уже многими поколениями, так или иначе, служили московским самодержцам. Вот таким стряпчим был Борис Федорович Годунов, при первом своем упоминании в возрасте примерно 15-17 лет. Первое упоминание о Борисе в источниках приводится в 1567 г. – в Опричном разряде (разряде, связанном с опричным войском) в звании стряпчего. Следующий раз Бориса Федоровича видим в том же Опричном разряде 1570/72 гг. и уже в звании стольника. А почему так? Да потому что Борис еще и рында – и при царевиче Иване Ивановиче, старшем наследнике Ивана IV, был сначала с одним орудием, в дальнейшем с более почетным, поскольку рында в зависимости, какое оружие они охраняли и подавали в случае боя государю, тоже различались своими чинами-назначениями. Самый почетный был «с копьем» - вот в 1572 г. Борис был рында «с копьем».

В тот момент произошло еще два важных события. Нужно сразу сказать, почему я в самом начале проговорился, что у него детство выдалось очень непростым. Да потому что Борис остался без родителей примерно в возрасте 9-10 лет. В связи с чем, опеку над ним и родной младшей сестрой Ириной взял их родной дядя – Дмитрий Иванович Годунов. Собственно говоря, вот первое счастливое знамение для Бориса Федоровича Годунова. Все потому, что Дмитрий Иванович с 1567 г. был постельничим Ивана IV, что означало почти постоянное нахождение при государе; человек, в ведении которого постель государя, т.е. все, что связано и со сном, и с отдыхом, и с походной постельной казною (гардероб, денежные накопления правителя). Второй важный момент – в 1570/71 г. Борис Годунов женится, и супругой становится Мария Григорьевна Бельская, дочь Малюты Скуратова (с 1568 г. самого близкого человека в опричнине к Ивану Грозному, главного царского палача). Так вот Малюта по своему статусу и положению в любых отношениях мог обеспечить и, наверняка, обеспечил последующую карьеру Бориса Годунова. Начало 1570-х гг. – время, когда казнят не только земских людей в массовом порядке, начинаются казни, «чистки», и в самой опричнине. Уходит первое поколение опричных руководителей, затем уходит и второе поколение (к 1572 г. – частично), что в скором времени привело к ликвидации и самой опричнины. Казалось бы, страна вновь может считаться единым государством, однако, буквально через год, возникает особый «двор» Ивана IV, который предполагает новое территориальное деление страны. И вот в эти события, между 1572-75 гг., Борис Годунов, благодаря своему браку и, возможно, главным образом благодаря браку своей сестры Ирины (осенью 1574 г. с царевичем Федором Ивановичем), окончательно закрепляет свои позиции в ближайшем окружении Ивана Грозного. В том же 1574 г. первый думный чин получил Дмитрий Иванович Годунов, ставший окольничим. Д.И. никак не мог сразу стать боярином, хотя уже тогда начал местничаться с людьми, которые, казалось бы, вообще никак не в миру. В двух словах проблему местничества рассказывать сложно. Скажу только, что эта система, которую принято дружно ругать за консерватизм, за то, что не давала подняться талантливым людям, за то, что из-за местничества проигрывались целые сражения и даже военные кампании. При всей справедливости таких упреков, здесь не замечают главного: местничество – важнейший институт сохранения стабильности в том политическом классе, в сложившейся расстановке сил. Россия XVI – отчасти XVII в. не знала такого явления как фаворитизм, характерного для XVIII в., и именно потому, что существовали предохранительные клапаны, сложившиеся даже традиционно, которые нивелировали проблему. И, кстати говоря, разбор местнических дел, который обычно осуществляла комиссия БД, и только потом утверждался правителем, был одним из верных способов решения конфликтных ситуаций. Так вот в 1574 г. «заместничался» сначала Дмитрий Иванович, годом позднее – и сам Борис Годунов с князем Тулуповым (Начиная с 1573 г. князь Борис Давыдович Тулупов, представитель княжеского дома стародубских Рюриковичей (на Клязьме), младшей линии, и в период между опричниной и особым «двором» ничем особо не выделялся). В том смысле они практически равны. И Годунов выиграл. А за неподобающий ответ во время местнического спора, за понесенное бесчестие, Борис Федорович Годунов получил очень значительную вотчину в старицком уезде. Момент, казалось бы, мало чем примечательный, свидетельствует нам о том, какое положение Борис уже занял (ни в ближайшем, в близком царском окружении).

В 1577 г. Борис Федорович Годунов становится кравчим, т.е. человеком, ответственным за очень важную сферу в жизни дворца – это питье, то, что пили во время пиров, дворцовых церемоний; отвечал как за сохранность, так и за производство или за закупку этого питья. Очень важная должность, которая предполагала достаточно регулярное общение с носителем верховной власти.

И, наконец, в 1580 г. Борис становится боярином. А еще тремя годами ранее, в том же 1577 г., боярином становится дядя Дмитрий Иванович Годунов. На рубеже 1579/80 гг. окольничим становится еще один из Годуновых – Степан Васильевич Годунов (старшая линия даже по отношению к Дмитрию и Борису Федоровичу Годуновым).

Март. 1584 г. Скоропостижно умирает Иоанн IV. И сразу встал вопрос: что дальше? А дальше у нас разделенная БД: она же у нас, с одной стороны, земская и общая, с другой – дворовая. В земской – шесть, в дворовой – пять бояр. Примерно равное число окольничих, хотя с преобладанием, конечно, у земских окольничих, зато полное преобладание думных дворян, т.е. выдвиженцев конца опричнины, их одиннадцать человек. В таком смысле численно дворовая дума превосходила земскую боярскую думу. Соответственно, встал вопрос, каким образом здесь можно прийти к какому-нибудь шаткому, да все же компромиссу. Первые решения пришли буквально в ту же ночь, когда скончался сам самодержец. Из Кремля выслали всех Нагих, кроме последней, шестой, жены Ивана IV – Марии Федоровны Нагой и ее сына – царевича Дмитрия, которому в тот момент едва исполнилось три. Второе обстоятельство, которое произошло чуть позже. Буквально через месяц-полтора всех Нагих отправили воеводами в дальние города Поволжья, Сибири, Севера. В жизненно важные места – южные города и по западной границе – их не отправляли.

Самым близким человеком к Ивану IV в момент кончины был Богдан Яковлевич Бельский, думный дворянин и оружничий. Я полагаю, что Бельский на короткое время все же успел получить чин боярина от Ивана IV, буквально за полтора месяца до кончины государя. Почему был очень близким? Да потому что Богдан Яковлевич вел в декабре, январе и феврале самые интимные, тайные переговоры от имени самодержца с английским послом. И одним из главных смыслов тех переговоров являлись планы женитьбы Ивана IV c родственницей королевы Елизаветы I. Два человека оказались посвящены в переговоры. Был отстранен дядя первой жены – Федор Никитич Захарьин-Юрьев, другие члены Думы тоже оказались не у дел. Борис Федорович Годунов вообще не упоминался ни в каком контексте.

Продолжение статьи доступно по адресу kursovik1.ru/blog/boris-godunov/