П.С. Нахимов

Тема: П.С. Нахимов в воспоминаниях современников и работах исследователей

Автор:  Учитель истории и обществознания Борский Алексей Сергеевич

Содержание

Введение………………………………………………………......................3

Глава 1.Детство и учеба П.С. Нахимов в Морском корпусе до 1818г.....7

Глава 2.Служба П.С. Нахимова с 1818 - 1828г…………………...............10

Глава 3. Служба П.С. Нахимова (1828-1853)…………………….............13

Заключение ………………………………………………...........................19

Список источников и литературы……………………………................20

Приложение…………………………………………………........................22

Введение

Актуальность.

 Все мы знаем П.С. Нахимова как выдающегося флотоводца, защитника Севастополя. Но мало кто его знает как офицера или просто как обычного человека. По биографии П.С. Нахимова написано немало трудов, но все они только кратко описывают его службу на Балтийском и Черном морях.

В настоящее время все больше получают популярность исторические моменты, связанные с Крымом. Эти моменты во многом связаны с жизнью и деятельностью Павла Степановича Нахимова. Поэтому доскональное изучение жизни и деятельности Нахимова вызывает особый интерес и требует тщательного исследования.

Объект исследования – Павел Степанович Нахимов, адмирал Черноморского флота, участник Наваринского сражения, герой обороны Севастополя.

Предмет исследования – история службы П.С. Нахимова с 1815- 1853г.

Цель исследования – изучение и рассмотрение П.С. Нахимова как личности и как офицера.

Задачи исследования:

1. Рассмотреть биографию Павла Степановича Нахимова.

2. Рассмотреть его карьеру офицера с 1815- 1853г.

Степень научной разработанности проблемы.

Работ, посвященных биографии Павлу Степановичу Нахимову в русской историографии очень много, но они все кратко его описывают его учебу в морском корпусе, службу на море.

Дореволюционные работы по биографии П.С. Нахимова представляют собой описательный характер.^[1] Хочется выделить таких авторов как Е.В. Богданович, В. Малышев, М.Д. Хмыров, Д.Н. Сеславин и других. Большую работу проделал М.Д. Хмыров. В своей работе «П.С. Нахимов, адмирал // Портретная галерея русских деятелей. (1865)» ^[2], он подробно описывает практическое плавание Павла Степановича Нахимова на бриге «Феникс». Также можно отметить работы Е.В. Богдановича «Адмирал Павел Степанович Нахимов (1902)», В. Малышева «Адмирал Павел Степанович Нахимов» и Д.Н. Сеславина «Адмирал П.С. Нахимов: Биогр. Очерк»

 По настоящему личность как П.С. Нахимов стала приобретать популярность только в Советское время. Во второй половине 30-х годов XX в. Целый ряд военных деятелей «проклятой царской России» был реабилитирован советской властью. Партийно-государственному руководству СССР понадобились герои, защитники Отечества. В число «реабилитированных» попал и П. С. Нахимов. Основные работы, связанные с оценкой жизнедеятельности адмирала увидели свет в послевоенное время^[3].Хочется выделить таких авторов как Р.Н. Мордвинов, С.Ф. Найда, В.Д. Поликарпов, Е.В. Тарле, Н.П. Мазунин, Б.И. Зверев. Огромный научные труды создали Е.В. Тарле «Нахимов. 1802-1855гг.», Б.И. Зверев «Выдающийся русский флотоводец П.С. Нахимов», Н.П. Мазунин «Адмирал П.С. Нахимов». Эти работы описывают подробно деятельность Нахимова на Черном море, а также его руководство при обороне Севастополя. С.Ф. Найда в своей работе « Адмирал Нахимов», описывает службу Нахимова на Балтийском море и перевод его в Архангельск. Р.Н. Мордвинов в своей работе «Наваринский бой» описывает бесценный вклад Павла Степановича Нахимова в Наваринском сражении. Следует заметить, за участие в этом сражении Нахимов был произведен в капитан-лейтенанты, а «за отличную храбрость» награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. В.Д. Поликарпов в своей работе «Павел Степанович Нахимов (1960)» ^[4]описывает подробно кругосветное путешествие Павла Степановича Нахимова на фрегате «Крейсер»

Уже в постсоветское время находятся такие работы, которые критикуют деятельность Павла Степановича Нахимова. Такой исследователь как В.Д. Доценко в своей работе «Мифы и легенды Российского флота (2004) ^[5]» критикует действия Нахимова при Синопе и считает, что победа была совершенно случайной и вклада Нахимова здесь как такового он не видит, приказы, которые издал морякам перед боем считает боцманскими.

Наряду с монографиями, посвящёнными П. С. Нахимову, было издано большое количество биографических справочников, в которых также приводилась биография адмирала и давались оценки его флотоводческой и административной деятельности. Биографические справочники можно разделить на две группы:

1. Группа относится к дореволюционной историографии^[6].
2. Группа увидели свет в основном в 1980-2000-х годах^[7].

Для этого вида литературы характерно краткость в описании

деятельности и биографических данных адмирала, отсутствие анализа его флотоводческой деятельности. Тем не менее, в плане сбора фактов о такой личности как П. С. Нахимов этот вид литературы, несомненно, имеет своё значение.

Не так много посвящено адмиралу и журнальных статей^[8].

Наряду с монографиями, биографическим справочниками и журнальными статьями, непосредственно посвящёнными П. С. Нахимову, для добросовестного исследователя большое значение имеют общие работы, посвящённые истории Российского военно-морского флота в первой половине и середине XIX в.^[9] Материал, содержащийся в этих работах отличается хорошим анализом тактики, стратегии и техники Русского военно-морского флота, то есть тех направлений, в которых проявился талант Павла Степановича. К сожалению, многие оценки как в дореволюционных, советских, так и в современных подобных работах носят чрезмерно идеологизированный и романтизированный характер, что затрудняет работу с данным видом литературы.

Это же можно отнести и к такому виду литературы как учебные пособия для курсантов военно-морских учебных заведений^[10].

Источниковедческий обзор

Источниковую основу курсовой работы составили ряд неопубликованных и опубликованных источников.

В процессе работы были использованы материалы фондов Российского государственного архива военно-морского флота.

Особый интерес в РГАВМФ представляют фонды 10 (Жандр Александр Павлович, адмирал.), 205 (Канцелярия начальника Главного морского штаба.), 227 (Высочайшие повеления, рескрипты, указы), 248 (Высочайшие приказы по флоту и морскому ведомству о чинах военных и гражданских), 406 (Послужные и формулярные списки чинов морского ведомства), 432 (Морское училище), 1166 (Рейнеке Михаил Францевич, вице-адмирал)

Так, в фонде 10 можно увидеть в делах воспоминания Жандра о П.С. Нахимова и его взаимоотношениях с другими офицерами, а в частности С Корниловым^[11]. В фонде 205 представлен указ о награждении офицеров кораблей крейсировавших в средиземном море и в их число входил П.С. Нахимов^[12]. В фонде 227 представлен приказ о производстве П.С. Нахимова в Мичманы^[13]. В фонде 248 представлен приказ о назначении П.С. Нахимова командиром фрегата «Паллада», приказ о назначении П.С. Нахимова в контр-адмиралы и вице-адмиралы^[14]. В фонде 406 представлен послужной список практических плаваний П.С. Нахимова с1818-1822г^[15]. В фонде 432 представлена экзаменационная ведомость П.С. Нахимова из Морского кадетского корпуса^[16]. В фонде 1166 представлена письма М.А. Бестужева М.А. Рейнеке с воспоминаниями о совместной службе с П.С. Нахимовым также представлена переписка М.А. Рейнеке с П.С. Нахимовым во время лечения Нахимова в Германии^[17].

Периодическая печать представлена газетными публикациями тех лет: «Русский инвалид»^[18], «Северная Пчела» ^[19]и «Русская старина»^[20]. Весьма подробно в русских газетах освещались сражения, в которых участвовал Павел Степанович, в частности Наваринское сражение. Очень много внимания, что вполне естественно, русские газеты уделяли обороне Севастополя. Большое количество публикаций связано с гибелью адмирала и с увековечиванием его имени.

Также представлены источники личного характера, представленные, прежде всего мемуарной литературой: Д.И. Завалишина^[21], А.П. Рыкачева^[22], Л.Н. Толстой^[23]. В ней подробно описывается деятельность П.С. Нахимова, также его взаимоотношения на флоте с матросами и другими офицерами.

Хронологические рамки исследования – XIX в.

Степень научной новизны исследования -  Несмотря на то, что много трудов было написано по Павлу Степановичу Нахимову, Общего представления о нем как о личности и офицере нет. Поэтому это тема представляет научный интерес.

Практическая значимость – данную работу можно использовать на факультативах в качестве дополнительного материала при изучении истории России XIX, а именно Крымской войны.

Краткая характеристика структуры исследования: Курсовая работа состоит из введения, трех глав, заключения и приложения.

Во введении определены актуальность затронутой проблемы и научная новизна исследования, дана характеристика основных работ по данной тематике, представлены основные цели и задачи моего исследования.

Первая глава работы посвящена истории детства и учебе П.С. Нахимова в морском корпусе до 1818г. Здесь рассматриваются: 1)Детство П.С. Нахимова до поступления в морской кадетский корпус.2) учеба в Морском кадетском корпусе до 1818г.

Следующая глава посвящена службе П.С. Нахимова с 1818-1828г: Здесь рассматриваются: 1)Практические плавания П.С. Нахимова и успешному выпуску из морского кадетского корпуса.2)Наваринское сражение и участие П.С. Нахимова в нем.

Третья глава посвящена службе П.С. Нахимова с 1828-1853г. Здесь рассматриваются: 1)служба П.С. Нахимова на Черном море.2)служба П.С. Нахимова на разных судах.3)Производство П.С. Нахимова в высокопоставленные должности.

В заключении представлены итоги проделанной работы.

1.Детство и учеба П.С. Нахимова в Морском Корпусе до 1818г.

В 1801г. уже в Смоленщине в семье родился Иван, в 1802г. - Павел и в 1805г.-младший-Сергей. Всех детей крестили в церкви Образа Спаса Нерукотворного в селе Спас Волженский. Восприемниками Павла Степановича были старшая сестра Анна и дядя Николай Матвеевич Нахимов, сыгравший важную роль в воспитании и становлении характера своего крестника.

Детство П.С. Нахимова было прервано Отечественной войной 1812г. Нашествию и разорению подверглись западные Губернии России и особенно Смоленская, через которую армия Наполеона продвигалась к Москве. Всех детей из смоленских имений Нахимовых отправили под Харьков в Богодуховский уезд к родственникам^[24].

После окончания боевых действий семья Нахимовых с детьми вернулась в родные края. Возвращение в родной дом совпало и с другим жизненно важным решением - пришла пора определяться с будущей службой.

Традиция давать детям морское образование с последующей службой в Военно-Морском флоте была широко распространена среди небогатых дворянских семей центральных и западных губерний России - Костромской, Владимирской, Смоленской, Калужской и др.^[25] Нахимовы не были исключением из этой традиции. Уже к моменту рождения Павла Степановича старшие братья Иван и Платон учились в Петербурге в Морском кадетском корпусе.

В апреле 1813г. Степан Михайлович направил прошение на имя Александра I об определении на учебу недорослей Ивана и Павла Нахимовых. В августе Ивана и Павла Нахимовых включили в список кандидатов «для определения по открытию вакансий».

Весной 1815г. вакансии освободились, и кандидаты в Морской кадетский корпус были вызваны.

3 мая в 1815 году Нахимов поступил в Морской корпус, прямо в Гардемарины. Воспитанники жили на казарменном положении по 20-30 человек в комнате. В камерах были воспитанники всех возрастов – от кадета до гардемарина (воспитанника старших классов). Из стен корпуса кадеты и гардемарины никуда не выпускались. Только на праздник воспитанник мог быть отпущен к родственникам, после подачи от него письменного прошения. Ежедневно воспитанники вставали 6:30 и ложились в 21:30. Весь день у них был строго расписан: подъем, зарядка, утренний чай, занятия в классах (с утра 3 было урока), после следовал завтрак. На большом перерыве после завтрака шли внеклассные занятия. Обед следовал после 5 урока, а вечером, как и утром, подавался чай с булкой.

Теоретическая учеба в корпусе сочеталась с ежегодными плаваниями в летние месяцы. Павел Степанович немедленно отправился в практическое плавание по Балтийскому Морю, по которому плавал и последующие 2 года,- быв на бригах «Симеон и Анна» и «Феникс». Практические плавания на учебном судне Морского корпуса Симеон и Анна» не отличались разнообразием. Гардемарины и кадеты обучались управлению парусами, поворотами, умению обращаться с артиллерийскими орудиями. Первое большое плавание по портам Балтийского моря Павел Нахимов совершил на бриге «Феникс». Корабль обладал прекрасным ходом, командир-лейтенант П.А.Дохтуров, опытный и знающий моряк, руководитель практики - участник Трафальгарского сражения лейтенант М.В. Милюков, воспитатель – знаток русского языка и литературы лейтенант С.И. Шихматов. Для плавания по портам Балтийского моря было отобрано 12 лучших гардемаринов^[26].

Плавание оказалось чрезвычайно полезным для будущих морских офицеров, оно не только расширило их кругозор, но позволило приобрести практические навыки в навигации, кораблевождении, управлении парусами, изучить рейды и подходы к балтийским портам, испытать себя в роли воспитателей рядового состава корабля. В этом плавании гардемаринам доверили выполнять обязанности помощника вахтенного офицера. В обязанности помощника вахтенного офицера такие пункты:1).Убедиться, что состав вахты достаточен и готов в соответствующих условиях и обстановках бороться за живучесть и безопасность судна, провести инструктаж и, сделать записи в судовом журнале о приеме вахты 2). Обеспечить безопасное ведение работ на судне, провести инструктаж, приостанавливать производство работ при выявлении нарушений 3).Принимать всевозможные меры для предотвращения как эксплуатационного, так и аварийного загрязнения морской среды 4).Не принимать на себя обязанности, отвлекающие от выполнения своих основных функций 5).В случае падения человека за борт объявить тревогу, принять всевозможные меры для спасения и доложить об этом капитану и т.д. А.П. Рыкачев, участник плавания на бриге «Феникс», так говорит о П.С. Нахимове: «Павла Степановича Нахимова, как товарища по воспитанию, коротко знал в молодых летах. Мы встретились в 1817 г., когда были назначены на бриг «Феникс» для плавания в Балтийском море, по портам Швеции, Дании и России. Самое назначение было сделано из числа отличных воспитанников по успехам в науках. Назначены были П. Станицкий, Дудинский, П. Нахимов и Н. Фофанов, П. Новосильский, С. Лихонин, Д. Завалишин, И. Адамович, А. Рыкачев, В. Даль, Ф. Колычев , И. Бутенев. Тогда уже между всеми нами Нахимов заметен был необыкновенной преданностью и любовью к морскому делу, и тогда уже усердие, или, лучше сказать, рвение к исполнению своей службы, во всем, что касалось морского ремесла, доходило в нем до фанатизма. » ^[27].

Гардемарины вели себя прилежно, но иногда и шалили. Все шалости делались скрытно от князя. А шалости их были вот какие: бегали по борту брига, бегали по койкам, переходили по снастям с одной на другую, спускали по веревке с мачты, даже вниз головой. Гардемарины жили в отдельной каюте, в которой постели были в два яруса. Под нижним ярусом имелось по два выдвигающихся ящика под каждой койкой. В каютах они только спали, а все остальное время они проводили кают-компании, где и столовались с остальными офицерами. А так как гардемарины не употребляли вино, то они еще и смогли немного сэкономить.

Вообще Нахимов занимался прилежно; это видно также из того, что он через три года по поступлении в Корпус- 9 февраля 1818г., был произведен в Мичманы - шестым по выпуску, имея 15 лет от роду. Это первые шаги уже свидетельствовали о способности, прилежании и дарованиях юноши. Постоянные и долговременные плавания отдалили его от женского общества, к которому впоследствии он не мог уже привыкнуть и остался холостым. Все силы и способности его обратились на пользу службы, сделавшейся для него выше всего^[28].

В морском корпусе, где началось формирование Нахимова как моряка и офицера, протекала деятельность таких выдающихся русских ученых, как профессор Николай Курганов и академик Платон Гамалея, по учебникам которых проходило обучение гардемаринов, как будущий декабрист Николай Бестужев. Их передовые, прогрессивные идеи имели, несомненно, больше положительное влияние на обучение и воспитание не одного поколения русских морских офицеров, в том числе и на гардемарина Павла Нахимова^[29]. Изучение гардемаринами общих и специальных наук, а также практические плавания по определенным программам, давали им серьезные теоретические знания и первые практические навыки в военно-морском деле^[30].

Нахимов считал, что у морского офицера нет и не может быть еще какого-нибудь интереса, кроме службы. «Например,— рассуждал адмирал,— зачем мичману жалованье? Разве только затем, чтобы лучше выкрасить и отделать вверенную ему шлюпку или при удачной шлюпочной гонке дать гребцам по чарке водки,— иначе офицер от праздности или будет пьянствовать, или станет картежником, или будет развратничать»^[31].

Уже со школьной скамьи молодой Нахимов проявил незаурядные способности, окончив корпус с высокими оценками по всем предметам. ( См. приложение 1)

Передовые воспитатели и преподаватели корпуса дали будущему офицеру не только хорошие знания и практические навыки, но и привили любовь к морю, к флоту, кораблю, своей специальности. Этому же значительно способствовали также морские походы на учебных кораблях и, особенно на фрегате «Феникс», на котором Нахимов совершил свое первое заграничное плавание.

Большое влияние на формирование прогрессивных взглядов Нахимова оказало общение его с передовой частью дворянской молодежью. В период пребывания в корпусе и в начале служебной деятельности среди друзей и товарищей Нахимова были М.А. Бестужев, Д.И. Завалишин, Ф.Г. Вишневский - будущие декабристы, М.Ф. Рейнеке - впоследствии известный ученый-гидрограф, В.И. Даль - выдающийся лингвист и писатель, А.П.Рыкачев – автор известных записок «Год Наваринской компании» ^[32].

2.Служба П.С. Нахимова с 1818 - 1828г.

Плавание на бриге «Феникс» было последним учебным плаванием. Зимой 1818г. Павел Степанович успешно выдержал испытания перед флотской, артиллеристской и астрономической комиссией, был произведен в унтер-офицеры и в феврале 1818г. после выпускных экзаменов выпущен из корпуса. П.С. Нахимов окончил в неполные 16 лет с прекрасным результатом – он был шестым из 75 человек своего выпуска. В приказе И. И. Траверса о производстве гардемаринов Морского корпуса в мичманы было отмечено следующее^[33]: ««Производятся на вакансии по флоту в мичмана, удостоенные по экзамену Морского кадетского корпуса и Черноморского флота унтер-офицеры и гардемарины: Станицкий, Дудинский, Рейнеке, Соколов, Чигирь, Нахимов 1-й» Следует сказать несколько слов о выпуске гардемарин на русском флоте. На флоте список выпускников составлялся исходя  из качества сданных экзаменов, поведения во время учебы, а в основном в списке он шли по старшинству^[34]. Из приказа о назначении в Мичманы П.С. Нахимова можно сделать вывод: что Нахимов был одним из лучших в Морском кадетском корпусе. Поэтому его в столь юном возрасте уже произвели в мичманы. Далее последовало принятие присяги, назначение во 2-й флотский экипаж.

В мае 1820г. П.С. Нахимов получил назначение на 12 пушечный тендер «Янус». Старое, постоянно ломавшееся судно, могло ходить лишь на небольшие расстояния по Большому и Малому Кронштадтским рейдам^[35].

Осенью 1820 г. судно отправили в Рижский залив на смену брандвахты, но оно дошло только до острова Экгольм, здесь получило течь и с трудом добралось до Роченсальмского порта, где офицеры оставили старый корабль и сухим  путем отправились в свои экипажи. В 1821 г. Нахимов был переведен в 23-й флотский экипаж и отправлен в Архангельск. Здесь, на верфи в Соломбале, достраивался фрегат «Крейсер», которому в скором времени предстояло совершить кругосветное плавание. Здесь же, в Архангельске Μ.Ф. Рейнеке занимался подготовкой экспедиции в Белое море. Зиму 1821-1822 гг. в Архангельске провели брат Сергей и будущий декабрист М.А. Бестужев. Воспоминания об этих счастливых днях, встрече Рождества, балах у будущего вице-губернатора Архангельска Т.Е. Фандер Флита, на дочери которого Екатерине впоследствии был женат М.П. Лазарев, встречаются в письмах участников этих событий^[36].

Весной 1822 г., проводив Рейнеке в полярную экспедицию, М. Бестужев ушел на фрегате «Крейсер» вокруг Скандинавии в Кронштадт, а Нахимов отправился в Кронштадт «сухим путем». Вот, что пишет М.А. Бестужев М.Ф. Рейнеке о совместной службе с П.С. Нахимовым^[37]: «С П. С. Нахимовым я был знаком еще кадетом, когда его и мой брат были корпусными офицерами. Впоследствии судьба нас свела в Архангельске, кажется, в то же время, когда и вы там были, и это были самые счастливейшие дни моей юности. Время быстро летело в дружеских беседах с ним, в занятиях по службе и приятных развлечениях, какими был так обилен в то время город Архангельск, как вы это сами, вероятно, помните. Я живо помню бал в клубе, и потом ужин. Там мы танцевали и пировали с ним в последний раз. Я пошел на «Крейсере» в Кронштадт, а он был вызван М. П. Лазаревым для кругосветного путешествия…» В Кронштадте полным ходом шла подготовка новой экспедиции. Два фрегата Балтийского флота — «Крейсер» и «Ладога» под общим командованием капитана 2 ранга М.П. Лазарева собирались в кругосветное плавание к берегам Северной Америки^[38]. Вступив в командование «Крейсером», М.П. Лазарев занялся тщательным подбором экипажа. Самым ценным качеством офицера он считал честное и добросовестное исполнение обязанностей, любовь к морской службе. Для дальнего плавания он отбирал тех, кого хорошо знал по прежней службе или имевших хорошую служебную характеристику. Такой подход позволил Лазареву собрать на «Крейсере» способную флотскую молодежь: лейтенантов М.Д. Анненкова, И.А. Куприянова, Ф.Г. Вишневского, мичманов Е.В. Путятина, Д.И. Завалишина, И.П. Бутенева, А.А. Домашенко, П.М. Муравьева. По представлению Лазарева в марте 1822 г. получил назначение на «Крейсер» и П. С. Нахимов^[39]. (См. приложение 2)

С первых дней своего пребывания на фрегате он включился в активную работу по его переоборудованию, задуманному М.П. Лазаревым. За очень короткое время укрепили корпус корабля, усовершенствовали рангоут и парусное вооружение, изменили размещение грузов и подготовили внутренние помещения. А.П. Рыкачев^[40], участник плавания на «Крейсере», так вспоминает о П.С. Нахимове: Я помню, как впоследствии, когда знаменитому моряку М.П. Лазареву, назначенному командиром фрегата «Крейсер», предоставлено было право выбора офицеров, и он предложил Нахимову служить у него, и тот с невиданным восторгом Нахимов согласился. Он считал за верх счастья службу в числе офицеров фрегата «Крейсер», который тогда, по всей справедливости, был признан товарищами и моряками вообще за образец возможного совершенства военного судна. Фрегат «Крейсер» отправлялся в дальний путь на три года. Нахимову пришелся по душе тот особый стиль морской культуры, установленной Лазаревым – опрятный вид корабля, налаженность службы, четкость и быстрота в действиях команды, дисциплина. Не случайно в ходе начавшегося в июне 1822 г. плавания, «Крейсер» значительно обгонял «Ладогу», превосходя ее скоростью хода и внутренней организацией службы.

Архангельский период службы П. С. Нахимова связан ещё с одним малоизвестным фатом его биографии. Как уже отмечалось выше, Нахимов был весьма далёк от женского общества, что было совершенно не характерно для морских русских офицеров. Однако в Архангельске он влюбился в прекрасную девушку, но любовь длилась недолго из-за кругосветного путешествия. Служба убила в нем притяжение к женскому обществу.^[41]

Плавание фрегата от Копенгагена до Ново-Архангельска не обошлось без чрезвычайного происшествия, участником которого стал П.С. Нахимов. ^[42]Во время перехода «Крейсера» из Ново - Архангельска в Сан-Франциско в свежую погоду упал в море матрос. Вот как вспоминает Д.И. Завалишин, участник плавания на фрегате «Крейсер» действия П.С. Нахимова: вдруг раздался зловещий крик: «Человек упал за борт». Фрегат был в это время на полном ходу, идя более десяти узлов в час. В одно мгновение полетели за борт спасательные буйки с флагами, и, сверх того, я бросил маленькую лестницу, употребляемую при пелькомпасе во время взятия пеленгов. Оказалось, что упавший с носа фрегата артиллерист именно за эту лестницу и ухватился. В то же мгновение я стал приводить к ветру, но при быстроте хода фрегата он все же пробежал значительное расстояние, однако же, с марса упавший человек был еще в виду. При сильном волнении спускать шлюпку было опасно; оставалось воспользоваться тою секундою, когда фрегат наклонялся на ту сторону, на которой она висела. Послав из стоящих ближе шесть человек матросов на шлюпку, я сказал Нахимову: «Павел Степанович, отправляйся с ними»,— и Нахимов не стал разбирать, что он старше меня, что я не имею права ему приказывать, что он наверху случайно, а у меня есть на баке (передней части корабля) свой подвахтенный мичман и пр., но тотчас же вскочил в шлюпку; веревки обрубили, и шлюпка с людьми полетела в море. С марса движением ручного красного флага направляли ход ее к утопавшему; оставалось каких-нибудь пять-шесть сажен до него, Нахимов уже видел его, как вдруг упавший канонир выпустил лестницу из рук: сделались ли с ним судороги или схватила его акула — решить нельзя, но его не нашли. Покружившись долго на одном месте в надежде, не вынырнет ли утопавший, и, не найдя его ни в каком направлении, где виднелись флаги буйков, шлюпка должна была возвратиться, и теперь задача была уже в том, как поднять ее в целости и не потерять людей, на ней находящихся, так как при сильном волнении шлюпка могла удариться о бок фрегата прежде, нежели успеют поднять ее выше борта, и люди при этом могут упасть в воду. Для облегчения удара спущены были по борту матросские койки, а каждому человеку из находящихся в шлюпке подано было по два конца веревок, чтобы на случай, если шлюпка разобьется, и люди упадут в воду, можно было бы вытащить их на веревках. Когда все было готово и тали были заложены, то для быстроты поднятия было поставлено на веревки талей человек по пятидесяти, чтобы тянуть веревки с разбегу в то самое мгновение, как фрегат начнет наклоняться на сторону шлюпки.

Все люди и на палубе, и на шлюпке действовали молодецки, и хотя невозможно было поднять шлюпку настолько, чтобы при отклонении фрегата на другую сторону она совсем бы поднялась выше борта, и поэтому она могла удариться об него, но со шлюпки удержали удар баграми, которые хотя и сломались, но, между тем, шлюпку успели вздернуть до настоящего ее места. Все бывшие на шлюпке шесть человек матросов получили повышение, а о Нахимове Лазарев сделал представление министру, испрашивая награду Нахимову за совершенный им подвиг, но представлению не было дано ходу, потому, как сказал мне  впоследствии Лазарев уже в Петербурге, что награда дается за спасение десяти человек, а тут не спасли никого. Как будто удача или неудача изменяла сущность подвига и как будто не было примеров, что спасали и многих, ничем не рискуя, вследствие благоприятных обстоятельств...»^[43]. Такое мужественное поведение, «готовность Нахимова жертвовать собой» ради спасения матроса, было оценено Лазаревым как подвиг, достойный высокой награды.

Кругосветное плавание на «Крейсере» дало П.С. Нахимову отличную морскую закалку и сыграло большую роль в формировании его как морского офицера. Хорошо поставленная организация службы на «Крейсере», систематически проводимая командиром боевая подготовка, прививали любовь к морю, давали большой опыт в морской практике. Тогда же он убедился в прекрасных качествах русских матросов, познал их быт, нужды и запросы, проникся к ним большим уважением, проявляя повседневную заботу об их воспитании и обучении. Позднее, уже бывалый мореход и боевой командир, он так высказался о роли матроса: «Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют... Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство, ежели мы не себялюбцы, а действительные слуги отечества»^[44].

В августе 1825 г. фрегат «Крейсер» возвратился в Кронштадт. За участие в этом плавании П.С. Нахимов получил орден Св. Владимира 4-й степени, чин лейтенанта и двойное жалование. В Петербурге встретились старые друзья: Μ.Ф. Рейнеке, приехавший из Архангельска после плавания в Белом море на фрегате «Елена», П.В. Станицкий, А.С. Дурново, К.В. Панферов^[45].

13 декабря 1825 г., за день до выступления на Сенатской площади, Нахимов покинул столицу и отправился в отпуск на Смоленщину. Неизвестно, в какой степени он был посвящен в планы декабристов, как оценивал поступки своих друзей по Морскому корпусу и совместной службе – Д.И. Завалишина, М.А. Бестужева, К.П. Торсона и др., но он предпринял все, чтобы не состоялся его перевод в Гвардейский экипаж на место арестованных участников восстания. В феврале 1826 г. он писал в Петербург брату Платону и просил употребить все возможное, чтобы его перевели в Архангельск или еще куда-нибудь, сожалея, что не может обратиться сам к М.П. Лазареву по причине его болезни. Также он писал письма Рейнеке и просил о переводе в Архангельск в связи с последними событиями в Санкт-Петербурге, а именно с восстанием на Сенатской площади. В этом выступлении участвовали его друзья: Д.И. Завалишин, М.А. Бестужев, К.П. Торсон и др.

3.Служба Нахимова П.С. (1828-1853)

Просьба П.С. Нахимова была удовлетворена, и из отпуска он был направлен в Архангельск, где сразу включился в постройку нового 74-пушечного корабля «Азов». Вместе с ним на «Азов» были зачислены лейтенант И.П. Бутенев и мичман А. Домашенко. ^[46]С новым пополнением пришли также мичман В.А. Корнилов и гардемарин В.И. Истомин. Командиром корабля «Азов» был назначен капитан 1 ранга М.П. Лазарев. По завершении работ «Азов» совершил переход из Архангельска в Кронштадт и после дополнительного оборудования вошел в состав эскадры, отправившейся в Средиземное море. Причиной направления в Архипелаг своих эскадр для Англии, Франции и России стал отказ Турции выполнить требования Лондонской конвенции 1827 г. о предоставлении Греции автономии. Снаряжение русской эскадры и ее переход из Балтийского моря до Портсмута осуществлялось под руководством выдающегося русского флотоводца адмирала Д.Н. Сенявина, державшего свой флаг на корабле «Азов». В Портсмуте эскадру возглавил контр-адмирал Л.П. Гейден, поднявший свой флаг также на «Азове». Соединившись с британскими и французскими эскадрами, наши корабли подошли к Наварину, где укрылся турецкий флот. 8 октября 1827 г. произошло Наваринское морское сражение, в котором особо отличился корабль «Азов» под командованием М.П. Лазарева. Вот как А.П. Рыкачев, участник Наваринского сражения вспоминает действия корабля «Азов» под командованием Л.П. Лазарева: Возглавляя колонну русских кораблей, он принял на себя основной удар турецкого флота. Огнем «Азова» было уничтожено 5 турецких кораблей, в том числе флагманский фрегат. Во время сражения мы все любовались «Азовом» и его маневрами, когда он подходил к неприятелю на пистолетный выстрел. В Наваринском сражении получили боевое крещение молодые офицеры П.С. Нахимов, И.П. Бутенев, В.А. Корнилов и гардемарин В.И. Истомин. В этом бою Нахимов командовал носовой батареей «Азова» и показал себя распорядительным и хладнокровным офицером, искусно управлял огнем артиллерии и дважды способствовал тушению пожара на корабле. За участие в этом сражении Нахимов был произведен в капитан-лейтенанты, а «за отличную храбрость» награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Следует заметить, что георгиевскую награду получил еще один член экипажа «Азова» — лейтенант И.П. Бутенев, товарищ П.С. Нахимова по Морскому корпусу и кругосветному путешествию на фрегате «Крейсер» ^[47]. В ходе сражения Бутеневу оторвало правую руку, но он не покинул свое место и продолжал руководить действиями матросов. За участие в Наваринском сражении корабль «Азов» первым в истории русского флота был удостоен кормового Георгиевского флага, высшего в то время символа доблести, мужества, героизма и высокой выучки всего экипажа корабля. После окончания крейсерства по Средиземному морю М.П. Лазарев представил к награждению отличившихся в минувшую турецкую войну. Был пожалован орден Святой Анны второй степени украшенный императорской короной командиру корабля «Царь Константин» капитану 1-го ранга Куличкину и без короны командиру корвета «Наварин» капитан-лейтенанту Нахимову и капитану Никифорову^[48].

Участием в Наваринском сражении завершился важный период в жизни П.С. Нахимова. К тому времени за его плечами насчитывалось уже около 10 лет службы в офицерском звании на кораблях флота. Следующий этап его деятельности — самостоятельное командование кораблями русского флота. Так, с 1828 по 1853 г. он последовательно командовал корветом «Наварин», фрегатом «Паллада», кораблем «Силистрия». По рекомендации М. П. Лазарева, П.С. Нахимов, прекрасно показавший себя в ходе Наваринского сражения, 11 октября 1828 г. получил назначение командиром на корвет «Наварин», взятый в приз у турок и ранее называвшийся «Нассаби-Сабах» («Восточная звезда»). На рейде Ла-Валетты (остров Мальта) судно было полностью вычищено и переоборудовано. В 1829 г. корвет «Наварин» в составе эскадры под командой М. П. Лазарева совершил переход из Эгейского моря на Балтику. 26 августа 1830 г. «Наварин», как образцовый корабль, удостоился посещения императора Николая I и князя А.С. Меншикова. «За примерное устройство, отличный порядок, чистоту и исправность», а также за «опрятность в одежде нижних чинов, исправность караула, хорошую выправку людей, отличное уравнение рангоута и чистоту крепления парусов» командиру корвета капитан-лейтенанту П. С. Нахимову было объявлено высочайшее благоволение. М. П. Лазарев, со своей стороны, характеризовал офицеров «Наварина» как «украшение флота», а Павла Степановича, как «отличного и совершенно знающего свое дело морского капитана». В1830 г. Нахимов, командуя корветом «Наварин», плавал в Финском заливе, а в 1831 г., когда в Петербурге началась эпидемия холеры, занимал на Кронштадтском рейде пост карантинной бранд-вахты, ограждая Кронштадт от распространения инфекции. В Кронштадте в это время стояло до 600 судов, команда же «Наварина» насчитывала всего 160 человек, из которых 40 были больны, умерло. За «отличное усердие к прекращению в городе болезни» П. С. Нахимову снова объявили высочайшее благоволение. Имя командира «Наварина» было на слуху, и когда Николай I пожелал иметь во флоте фрегаты, ни в чем не уступающие лучшим английским, не было другой кандидатуры на должность командира первого фрегата новой серии, кроме капитан-лейтенанта П. С. Нахимова. 31 декабря 1831 г. состоялось новое назначение Из приказа начальника главного морского штаба вице-адмирала А.С. Меншикова^[49] — Нахимов назначен командиром фрегата «Паллада», с переводом в 4-й флотский экипаж. Фрегат строился на Охтинской верфи, и Нахимов получил право на оснащение корабля по своему усмотрению.

Наконец-то при постройке «Паллады» Нахимов смог применить богатый опыт, накопленный им на верфях Архангельска в 1821-1822 гг. и при переоборудовании «Азова» в Кронштадте. Следуя примеру своего учителя, М. П. Лазарева, П. С. Нахимов добивался создания прочного корпуса и получения хороших мореходных качеств корабля, гармоничного сочетания всех его частей, хорошей отделки кубриков, кают, вооружения корабля новейшей артиллерией и установки прочного парусного вооружения. «Паллада» по завершении всех работ вошла в состав 2-й флотской  дивизии под флагом адмирала Φ. Ф. Беллинсгаузена. В воспоминаниях капитана 1 ранга А. Б. Асланбегова^[50], относящихся к периоду, когда П. С. Нахимов командовал фрегатом, есть следующие строки, обращенные к кораблю, но характеризующие и его командира: «Это был такой красавец, что весь флот им любовался и весьма многие приезжали учиться чистоте, вооружению, военному порядку, на нем заведенному». К данному периоду относится происшествие, как нельзя лучше характеризующее будущего флагмана и еще более выделившее его из окружения. В ночь на 17 августа 1833 г. фрегат «Паллада» в составе эскадры кораблей пересекал устье Финского залива при исключительно неблагоприятной погоде. Эскадра шла растянутым строем кильватерной колонны, причем «Паллада» находилась близко к концу линии и далеко позади флагманского корабля. Во время непродолжительного прояснения Нахимов успел сориентироваться на Дагерортский маяк, затем еще раз проверил свои координаты и, убедившись в их правильности, дал общий сигнал: «флот идет к опасности» и, не ожидая реакции флагмана, сделал поворот и вышел из линии, продолжая повторять сигнал. Когда, наконец, Беллинсгаузен сделал сигнал, приказав всей эскадре повернуть на другой галс, головной корабль «Арсис» уже наскочил на подводные камни. Поступок, который совершил П. С. Нахимов, был, безусловно, чрезвычайно ответственным, ибо, если бы его расчеты не подтвердились, его ожидало в лучшем случае увольнение из флота. Рассмотрение подобного нарушения субординации подлежало компетенции Адмиралтейства с последующим докладом царю. Однако на этот раз дело ограничилось формальным выяснением причин аварии корабля «Арсис». После этого, по воспоминаниям современников, ходили разные слухи: с одной стороны, говорили о привлечении П. С. Нахимова к суду за нарушение дисциплины, с другой, говорилось о будто бы сказанных П. С. Нахимову словах Николая I: «Ты мне спас флот, я никогда этого не забуду». Роль Беллинсгаузена рисовалась в неопределенном свете — не то он жаловался на Павла Степановича, не то заступался за него перед царем. Официально его не хвалили и не наказывали. Первая и последняя его кампания на «Палладе» на этом закончилась. В январе 1834 г. Нахимова перевели на Черноморский флот в распоряжение старшего друга и учителя, главного командира Черноморского флота вице-адмирала М. П. Лазарева. «Паллада» же долгие годы числилась в составе Балтийского флота. Вслед за переводом на Черноморский флот последовало производство в капитаны 2 ранга и назначение командиром 41-го флотского экипажа и 84-пушечного корабля «Силистрия». Вплоть до 1836 г. продолжалась  постройка, оснащение и вооружение корабля. Вот каким видели в то время Нахимова его современники: «Он был высокого роста, с приподнятым левым плечом, но красивый мужчина, блондин, человек честный, добрый, прямой, иногда горячий, всегда энергичный и благородный в полном смысле этого слова». Он был всецело предан службе, увлекался рассказами о ней, иногда до преувеличения — шквалы всегда самые сильные, стеньги вечно трещали, матросы лихо работали за двоих. «Силистрия» стала для Нахимова любимым детищем, ей он отдал 10 лет своей жизни, превратив в лучший корабль Черноморского флота. Осенью 1837 г. по итогам смотра Николаем I Черноморского флота П. С. Нахимову был пожалован орден Св. Анны 2-й ст. с императорской короной, а 6 декабря 1837 г. последовало производство в капитаны 1 ранга.

В жизни П.С. Нахимова прослеживается один малоизвестный факт из его биографии: постоянное напряжение и частые предельные нагрузки на фоне повседневных лишений флотской службы тех времен сказались на здоровье Павла Степановича. У него обострились аневризмы сосудов, стали появляться ревматические боли в суставах рук и ног. П. С. Нахимов получил разрешение на лечение и весной 1838 г. отправился в Германию, где прошел курс лечения сначала в Берлине, затем в Карлсбаде и снова в Берлине. В письме П.С. Нахимов М.Ф. Рейнеке^[51] пишет, что он не может больше находится на лечении, что он не доверяет врачам в Берлине и их методам. Он как можно скорее пытается вернуться в Петербург, а оттуда сразу на службу. Неудачная операция на сосудах ноги едва не превратила его в инвалида. По истечении восьми месяцев врачи признали, что организм настолько отравлен лекарствами, что продолжение лечения возможно лишь по прошествии значительного времени, не меньше года. Чуть живой, в августе 1839 г. Павел Степанович возвратился в Петербург, а оттуда — в Севастополь, на «Силистрию».

Все же у П.С. Нахимова был кратковременный перерыв в службе из плохого самочувствия.

Возвратясь в Севастополь, П. С. Нахимов, словно желая наверстать упущенное, с удвоенной энергией отдается морской службе. С 1840 г. по 1845 г. он принимал участие в перевозке войск из Одессы в Севастополь и высадке десантов на Кавказское побережье, руководил работами по установке в Цемесской бухте мертвых якорей, находился в крейсерстве между Анапой и Новороссийском. В это время Черноморский флот интенсивно строится и вооружается. Под руководством М. П. Лазарева расширяются старые и строятся новые адмиралтейства в Севастополе и Николаеве, возводятся укрепления в Севастопольской крепости. В 1841 г. в Николаеве спустили на воду новый 120-пушечный линейный корабль «Двенадцать апостолов», оказавшийся не только самым лучшим, но и самым мощным в истории Черноморского флота. В 1842-1843 гг. темпы кораблестроения продолжали оставаться высокими: были спущены на воду 84-пушечные корабли «Варна», «Ягудиил», заложены «Ростислав», «Святослав», «Храбрый» и «Чесма», 120-пушечный «Париж», 80-пушечный «Императрица Мария», оформлены заказы на покупку в Англии шести пароходо-фрегатов. Обновленный Черноморский флот требовал прихода в его штабы и управления новых людей, готовых к применению нововведений, отличающихся широким кругозором и прогрессивными взглядами. В блестящей плеяде нового поколения русских морских офицеров наиболее заметны были В. А. Корнилов, П. С. Нахимов, В. И. Истомин, Ф. М. Новосильский, Н. Ф. Метлин, А. И. Панфилов, П. М. Юхарин. Из них М. П. Лазарев выбрал капитана 1 ранга В. А. Корнилова и в ноябре 1848 г. представил его на должность начальника штаба Черноморского флота и портов. 13 сентября 1845 г. Из приказа по главному морскому штабу П. С. Нахимов получил следующий чин — контр-адмирала и назначение командующим 1-й бригадой 4-й флотской дивизии^[52].

 А 2 октября 1852 г. Из приказа по морскому министерству П.С. Нахимов был произведен в вице-адмиралы с утверждением в должности начальника 5-й флотской дивизии^[53]. 

В годы, предшествующие Крымской войне, Черноморский флот не оставался в портах без дела. Кампании продолжались с марта по ноябрь. Морем осуществлялось снабжение всех укрепленных постов на Кавказском побережье, корабельная артиллерия не раз защищала посты от нападения горцев. Корабли успешно осуществляли перехват контрабандных турецких судов с оружием, что часто заканчивалось вооруженными столкновениями. К операциям привлекались как главные силы флота, так и отдельные небольшие, но хорошо вооруженные парусные суда. Штаб Черноморского флота под руководством М. П. Лазарева разработал для проведения этих операций целый ряд важных документов, среди них программа крейсерских операций и наставление командирам кораблей и матросам при высадке десантов. Какое бы задание ни получал П. С. Нахимов от командования, он выполнял его в точности и в срок, за что неоднократно получал поощрения. Поражает его разносторонняя деятельность на этом этапе службы: он руководит работами по дальнейшему обследованию Цемесской бухты, исправлением и установкой мертвых якорей, испытанием новой конструкции катерных якорей, подъемом затонувшего от обледенения во время боры в Цемесской бухте тендера «Струя», проводит практические занятия судов эскадры с отработкой действий в походном ордере и различных эволюции, занимается внедрением бомбических орудий на судах флота. Также он являлся одним из директоров заново отстроенной после пожара Морской библиотеки, комплектовал ее приобретаемыми на свое жалованье книгами, выписывал для библиотеки «The Times». П.С. Нахимов не мог усидеть на месте, и все время обучал команду, совершенствовал корабли и помогал своим коллегам также.

А.П. Жандр в своих воспоминаниях затрагивает взаимоотношения между П.С. Нахимовым и В.А. Корниловым^[54]. Он пишет так о них: В компании 1849-1852гг. прослеживалась разница между Нахимовым и Корниловым. Каждый из них учил офицеров и нижних чинов по своей методе, но оба заботились о своих командах и довели свои корабли до совершенства, так что в 1845 г. беспристрастный ценитель не знал, кого предпочесть: «Силистрию» или «12 апостолов». Сложно было выбрать, кому на корабль хотелось идти служить. Они оба были искусными флотоводцами. Во время командования бригадою Павел Степанович томился в бездействии и с восторгом принимал начальство над эскадрою еще в гавани. Следя внимательно за вооружением флагманского фрегата или корабля, он предупреждал упущения, а если это было судно новое, или он находил нужным перевооружить его заново, то горячо принимался за дело, как самый деятельный и сведущий капитан; и многие суда Черноморского флота обязаны были Нахимову отчетливою чистотою своего вооружения. Поэтому, поднимая свой флаг на судне, Павел Степанович уже любил его. Как заботливый начальник, он зорко следил за всеми судами, ему вверенными, но то из них, которое носило его флаг, — было его утеха, его создание, его гордость. С горячей любовью входил он во все подробности судового порядка, и мало-помалу, не замечая того сам, оттеснял командира и вводил на судне свою систему управления, так что капитан скоро начинал чувствовать себя лишним. Вот почему не все хорошие капитаны одинаково желали носить флаг Павла Степановича, хотя все глубоко уважали его и с благоговением принимали его советы. П.С. Нахимов всегда и везде пытался поддерживать идеальный порядок. Даже некоторые офицеры не очень-то желали носить его флаг из-за того, что все на себя брал Нахимов. Во время пребывания государя императора в Севастополе Корнилов назначен генерал-адъютантом к е. и. в., и тогда же он и Нахимов произведены в вице-адмиралы. Служа вместе на корабле «Азов» под командою Михаила Петровича Лазарева, эти два человека сохранили приязненные отношения и в высших чинах. В Севастополе Корнилов всегда останавливался у Нахимова, который не раз говорил, что желал бы назначения Владимира Алексеевича главным командиром; бескорыстно преданный службе, Павел Степанович забывал свое старшинство и видел в этом назначении преуспеяние Черноморского флота; он знал, что его дело — водить флоты в море, и что ему не по силам административные и письменные занятия, неразлучные со званием главного командира. Высоко ценя дарования и деятельность Корнилова, Павел Степанович старался всеми силами содействовать ему в общем деле совершенствования Черноморского флота, и содействие такого отличного моряка, конечно, было полезно во многих технических вопросах…

Во взаимоотношениях П.С. Нахимова и В.А. Корнилова не было какой-то конкуренции. Они оба отлично справлялись со своими обязанностями. Но все же таланты П.С. Нахимова не отнимешь и иногда В.А. Корнилов приходил за советом к нему. Да и многие другие офицеры приходили поучиться у П.С.Нахимова.

В начале 50-х гг. XIX в. международная обстановка складывалась для России крайне неблагоприятно. Весной 1853 г^[55]. обострился конфликт с Турцией по поводу обид и притеснений православному духовенству, чинимых турками в Святой Земле. Требования чрезвычайного посланника России князя А.С. Меншикова были полностью отвергнуты Турцией, и она, подстрекаемая Англией, 4 октября 1853 г. объявила войну России. В ответ Россия 20 октября 1853 г^[56]. в высочайшем манифесте также заявила о начале боевых действий. В напряженной обстановке лета и осени 1853 г. штаб флота во главе с вице-адмиралом В. А. Корниловым разработал инструкцию командирам судов и программу крейсерства между Босфором и Крымом. 17 мая в район крейсерства отправилась 1-я практическая эскадра под командованием П. С. Нахимова в составе трех бригов и двух фрегатов. На кораблях эскадры была повышена боевая готовность, командиры и команды готовы были в любой момент вступить в бой с противником. Вплоть до конца октября 1853 г. разрешения на ведение активных боевых действий не поступало. Директивы и предписания А. С. Меншикова, следовавшие одна за другой, нередко ставили флагмана в затруднительное положение. В противоположность нерешительным и туманным предписаниям высокого командования, первый же приказ П. С. Нахимова накануне выхода эскадры проникнут уверенностью в своих силах. Для успешного решения поставленных задач ему необходима была самостоятельность в действиях. Он добился расширения района крейсерства, по своей инициативе притупил к систематическому опросу шкиперов купеческих судов, что позволяло собрать данные о противнике, с особым вниманием относился к сведениям, собранным В. А. Корниловым о южном и западном берегах Черного моря за время его пребывания в Турции в составе дипломатической миссии А. С. Меншикова. После объявления Турцией войны России Черноморская эскадра, состоявшая из парусных кораблей, под командованием П. С. Нахимова отправилась в боевое крейсерство к турецким берегам. В начале ноября 1853 г. П. С. Нахимов узнал, что турецкая эскадра под командованием Осман-паши, направлявшаяся к берегам Кавказа, вышла из Босфора и укрылась в Синопской бухте. 8 ноября эскадра Нахимова подошла к Синопской бухте, где стояла на якоре под защитой береговых батарей турецкая эскадра^[57]. Русская эскадра имела превосходство в артиллерии, особенно в бомбических пушках, которых у противника вообще не было. Зато турки располагали рядом других преимуществ: наличие паровых кораблей и береговых батарей (6 батарей — 38 орудий крупного калибра), установленных на возвышенности и позволявших держать под обстрелом подходы к бухте. Оценив сложившуюся обстановку, и, в частности, возможность появления в любой момент на Черном море англо-французского флота, сильные и слабые стороны турецкой эскадры, а также прекрасную подготовку своих артиллеристов и высокие боевые качества русских моряков, П. С. Нахимов не стал ждать, когда неприятельские корабли выйдут из Синопа, а принял смелое решение — атаковать и уничтожить их в бухте. Он учел и то, что противник в бою на якоре не сможет использовать преимущество своих пароходо-фрегатов перед русскими парусными кораблями. Замысел П. С. Нахимова сводился к тому, чтобы как можно быстрее ввести на Синопский рейд свои корабли и с короткой дистанции всеми силами атаковать противника артиллерией. Нахимов приказал произвести тактическое развертывание сил двумя колоннами по три линейных корабля в каждой. Такое построение сокращало время пребывания кораблей под огнем противника в момент сближения и позволяло в кратчайший срок ввести их в бой. Флотоводец, придавая большое значение проявлению разумной инициативы со стороны командиров кораблей, отказался от детализации плана атаки. В приказе говорилось: «Все предварительные наставления при переменившихся обстоятельствах могут затруднить командира, знающего свое дело. И поэтому я представляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг». Разработав план сражения, Нахимов ознакомил с ним своего младшего флагмана эскадры контр-адмирала Φ. М. Новосильского и командиров кораблей, после чего назначил день атаки — 18 ноября.

В своих воспоминаниях современники, сослуживцы П.С. Нахимова описывают его как неутомимого труженика, выдающегося флотоводца, до конца верного только службе. А. Б. Асланбегов ^[58]написал в своей работе такие строки : «По тому, в каком состоянии находится корабль, можно сказать о командира» И в действительности он прав. К Нахимову П.С. приезжали учиться вооружению, соблюдению чистоты, дисциплине в команде и т.д. Нахимов даром время никогда не терял и все совершенствовал и совершенствовал корабль, команду и прежде всего себя. Нахимов П.С. все жизнь был холостяком. Он полностью отдался морской службе. Жизни на гражданке у него не было, только служба.

В настоящее время современный исследователь В.Д. Доценко ^[59]в своей работе пишет, что Адмирал Нахимов был, несомненно, одаренным человеком, великолепным моряком, сделавшим 36 шестимесячных кампаний, знатоком парусного вооружения, любимцем матросов. Но для флотоводца этого недостаточно. Вспоминая о Нахимове, мы всегда говорим о беззаветной храбрости и пренебрежении к смерти, о готовности сражаться с неприятелем до последней капли крови, о любви к Отечеству и высочайшем чувстве долга. Все это было присуще Нахимову. Но, к сожалению, он, как и многие офицеры его времени, не понимал сущности морской войны эпохи пара, искусства ведения морского боя и др.

В.Д. Доценко пишет^[60], что П.С. Нахимов хоть и был одаренным человеком и т.п., но как офицера военно-морского флота Российской империи он не видит. Он считает, что Нахимов недостаточно опытный флотоводец и вся его служба на флоте, которую он любил больше всего в жизни, прошла зря. Также он пишет, что П.С. Нахимов отличался иногда особой жестокостью и избивал матросов. П.С. Нахимову была присуща двойственность: как любил матросов, так и избивал их.

Заключение

Павел Степанович Нахимов был одним из лучших выпускников Морского корпуса. Его преданность делу, а именно морской службе отгородили его женского общества. С самых первых дней своей службы он усердно оттачивал навыки и совершенствовал их. Еще, будучи гардемарином, он все время «грыз гранит науки». Все его старшие братья состояли на морской службе. Рвение к познанию всего нового сделало из него великого флотоводца. Его теоритические знания и практические навыки хорошо будут видны при Наваринском сражении, Синопе, а также во время Крымской войны.

За время кругосветного путешествия он понял, что корабль стал для него родным домом, а экипаж корабля – большой дружной семьей, что каждый моряк - это не просто пушечное мясо или расходный материал, а часть механизма, которая дает жизнь кораблю. И что эту часть механизма нужно ценить, а не относится как опять же к расходному материалу.

П.С. Нахимов всю свою жизнь отдал себя службе на флоте. Его способности и таланты были высоко отмечены многими известными офицерами и не только. Даже сам Император Николай I высоко ценил все то, что сделал П.С. Нахимов для военно-морского флота. Он прославил его как никто другой. Многие офицеры приезжали специально к нему на место службы, чтобы поучиться у него совершенствовать корабль, команду и т.д. Вся его жизнь прошла в кругу матросов и офицеров. На гражданке его никто не ждал и для него семьей были матросы и офицеры, с которыми он служил, а домом - море и корабль. Верный до конца своей жизни только службе на флоте. Как сказал Адмирал П.С. Нахимов: «Чтобы стать настоящим офицеров нужно полностью отдаться службе и забыть о другой жизни на гражданке». Как он был холостяком, так и остался до конца своей жизни. Проскальзывает момент, что он был оторван от службы по причине плохого самочувствия. Но и там, в Германии он не мог долго сидеть, и все время рвался как можно скорее вернуться на службу. Также упоминается у П.С. Нахимова некие отношения с женщинами во время службы в Архангельске, но об этом известно мало.

Да, П.С. Нахимов был строг к матросам, но он их наказывал за проступки и точно уж не избивал. Наказание всегда было адекватно проступку и не более того.

Список источников и литературы.

1. Источники

3. Архивные фонды

Российский государственный архив военно-морского флота. (РГАВМФ)

1. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 10. Жандр Александр Павлович, адмирал.

2. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 205. Канцелярия начальника Главного морского штаба.

3. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 227. Высочайшие повеления, рескрипты, указы.

4. Российский государственный архив военно-морского флота Ф. 248. Высочайшие приказы по флоту и морскому ведомству о чинах военных и гражданских.

5. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 406. Послужные и формулярные списки чинов морского ведомства.

6. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 432. Морское училище.

7. Российский государственный архив военно-морского флота. Ф. 1166. Рейнеке Михаил Францевич, вице-адмирал.

2. Источники личного происхождения

8. Д. И. Завалишин, Кругосветное плавание фрегата «Крейсер» в 1822-1825 гг. под командой Михаила Петровича Лазарева. / Д. И. Завалишин. – М.,1877. - Кн. 10. – 200 с.

9. А.П. Рыкачев, Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя // А.П. Рыкачев — СПб.,1871.250 с.

10. 4.        Толстой Л.Н. Севастопольские рассказы. М., Изд. Наука.1948.-.400 с.

1. Периодические источники

11. Ротчев ,А.Г Русский инвалид / А.Г. Ротчев // Рус. Инвалида. – 1868. – №.32. – 18с.

12. Русская старина.— 1880.— № 12; 1899.— № 1; 1911.— № 10-11.

13. Северная пчела.— 1854.— № 2.

2. литература

14. Асланбегов, А.Б. Адмирал Павел Степанович Нахимов/ Асланбегов, А.Б. — СПб., 1868; Кронштадт, 1875. – 90 c.

15. Бестужев, И.В. Крымская война / И.В. Бестужев – M., Издательство Москва, 1996. – 120 с.

16. Богданович, Е.В. Адмирал Павел Степанович Нахимов / Е.В. Богданович. – СПб.: Воен-мор. изд-во., 1902. – 130 с.

17. Доценко, В.Д. Мифы и легенды Российского флота / В.Д. Доценко. - М.: Воениздат, 2004. – 350 с.

18.Зверев, Б.И. Выдающийся русский флотоводец П.С. Нахимов / Б.И. Зверев. – Смоленск: Кн. изд-во, 1955. – 88 с.

19. Русская военная история в занимательных и поучительных примерах. 1700—1917 / Ковалевский, Н. Ф.- М.: Изд-во «Книжная палата», 1996. – 416 с.

20. Мазунин, Н.П. Адмирал П.С. Нахимов / Н.П. Мазунин. – М.: Воен. – мор.изд-во, 1952. – 48 с.

21. Малышев, В. Адмирал Павел Степанович Нахимов / В. Малышев. – СПб.: Воен-мор. изд-во, 1904. – 150 с.

22. Мордвинов, Р.Н. Наваринский бой / Р.Н. Мордвинов. – М.: Воен-мор. изд-во, 1945. – 78 с.

23. Найда, С.Ф. Адмирал Нахимов: [Очерк жизни и деятельности] / С. Найда. – М.: Гос. изд-во полит.лит-ры, 1945. – 60 с.

24. Письмо К.В. Нессельроде к А. П. Озерову // История дипломатии / Под ред. В.П. Потемкина. – М., 1985. – 283 с.

25. Поликарпов, В.Д. Павел Степанович Нахимов / В.Д. Поликарпов. – М.: Воениздат, 1960. – 32 с.

26. Сеславин, Д.Н. Адмирал П.С. Нахимов: Биогр. очерк / Д.Н. Сеславин. – Киев Харьков: Южно-рус. кн-во Ф.А. Иогансона, 1899. – 40 с.

27.Тарле, Е.В. Нахимов. 1802-1855гг. / Е.В. Тарле. – М.: Воен.-мор. изд-во, 1950. – 112 с.

28. Хмыров, М.Д. П.С. Нахимов, адмирал // Портретная галерея русских деятелей.— СПб.: Воен.-мор. изд-во,1865. – 70 с.

29. Чернышевский, Н.Г. Рассказ о Крымской войне по Кинглеку / Н.Г. Чернышевский – М., Лениздат.1995. – 250 с.

                                         Приложения

Приложение 1. Из экзаменационной ведомости Морского кадетского корпуса^[61]

Приложение 2. Из послужного списка П. С. Нахимова о его службе и плаваниях в 1818-1822 гг.^[62]