"Не такой, как все" - рассказ. Автор: Першин Степан

Петров Епифан Александрович ещё в десять лет придумал, что необычное имя сулит ему стать знаменитым. Эта мысль не давала юноше покоя как только появилась, не давала покоя и тогда, когда его отчислили из института и забрали на обязательную службу в армию.

  В то время, как Епифан Александрович зависел от родителей, никаких решительных действий он не предпринимал, а только говорил: «Всё будет: и признание, и богатства. Спрашиваете, когда? Всё будет, обязательно».

  После года в армии даже такой человек засомневался в возможности добиться успеха, ничего не делая. «Стану музыкантом, они известные и много зарабатывают», – решил Епифан, вернувшись домой. За средствами на первый музыкальный инструмент он обратился к отцу. Тот идею не одобрил, но после долгих сентенций выделил сыну несколько тысяч рублей. Непутёвый Епифаня расстроился  после слов о том, что деньги эти были последними, которые он получает от родителей. Александр Иванович посоветовал поскорее найти работу и деньги тратить с пользой, а не на желанную гитару.

  Наставления Александра Ивановича, ожидаемо, были проигнорированы. Объявления в интернете непослушное дитя просматривало недолго, потому что хотело экземпляр дешёвый и красивый. Лучшей в этой малочисленной группе была публикация Сергея Моисеева. Клиент сразу позвонил Сергею, как только увидел его голубую гитару, украшенную интересными наклейками. Продавец быстро ответил на звонок.

-Здравствуйте, - начал Петров, - меня заинтересовало ваше о…

-Ах, да! Приходи через час на улицу N дом 50. Я буду ждать у сломанной качели, - перебил покупателя Моисеев и отключился.

  Через несколько минут обрадованный Епифан направился по адресу. Он представлял, как уже через несколько лет известные интервьюеры будут бороться за внимание новой звезды музыкального мира, гения, Петрова Епифана Александровича. Фантазируя, и тут же иронизируя над собственными мыслями, Епифан смеялся. Многие из прохожих подумали, что он перегрелся на солнце. Во дворе дома 50 не было сломанной качели. Петров забыв, зачем он сюда пришёл, ненамеренно встал у карусели и продолжил воображать и хохотать. Трудно начать зарабатывать на любимом творчестве, а добиться стабильного дохода вовсе невозможно. Отсталому отцу привлекательнее иметь зависимость, постоянство. Иметь свободу небезопасно. Но он осмелился делать то, что хочет. Его жизнь не будет похожа на жизнь бабочки, что может умереть в любой момент; он не будет думать, как прокормить себя и где выспаться сегодня, он создаст сейчас такую жизнь, где завтра о подобных мелочах не придётся беспокоиться.

  Вдруг Епифан стал серьезным и промолвил вслух: «Было бы всё так легко: делай, что хочешь и успех сам придёт к тебе! Как я столько лет верил в лично выдуманную чушь? Закончилась вся красота – стоило только немного подумать!Надеюсь, все уже забыли чепуху, про которую я всем уши прожужжал – про то, что мое имя – какой-то знак от судьбы. Было бы всё так легко! Послушаю родителей – найду работу. Должно быть, невозможно продлить путь, протоптанный моими далёкими предками: не может такого быть, чтобы у самых обычных людей вдруг родился необычный ребёнок и чего-то добился. Буду, как все, метаться от работы до дома, но один шаг в сторону себе позволю: куплю эту несчастную гитару – будет мне хобби».

   Из первого подъезда выглянул огненный шар. Шар поднялся чуть выше, затем опустился вниз по лестнице крыльца и полетел в сторону единственного на площадке человека – Петрова, томящегося жарой.

-Серёга, - сказал Моисеев, протягивая руку.

-А я Епифан, - лениво представился Петров, разглядывая отражающую солнце лысину Сергея.

-Имя, у тебя, молодой человек, конечно, необычное. Мы вчера договорились: её ты покупаешь за четыре тысячи, так? – он снял с плеч чехол с инструментом.

-Нет, такого не было. Я только сегодня нашёл твоё объявление. Мы с тобой час назад по телефону разговаривали.

-Да? Значит, вчера звонил кто-то другой. Ну, ладно. Проверь её.

   Сергей расстегнул чехол.

- Ничем не отличается от фотографий в объявлении, я не сломал ничего за это время. Слушай, - с задумчивым видом Моисеев осмотрел Епифана, - если что-нибудь крутое сыграешь, отдам за три, а если нет, то, как и договаривались, четыре тысячи.

-Извини, Серёга, никогда не держал в руках гитару.

-А, не знал, - Моисеев широко улыбнулся, - хочешь – научу? Я хоть и играю не лучше всех, но люди слушают мои «выступления» в переходах. Бывало, за час собирал несколько тысяч. А ещё мой дядя депутат: благодаря ему я уже пятнадцать гитар собрал. Денег не нужно, не бойся. Они мне не нужны, потому что мой дед депутат, - тут Сергей сделал испуганное лицо, похожее на лицо кота, который воровал со стола еду и увидел хозяина. Он побоялся, что Епифан заметит противоречия, но зря. Петрову слова про дядю и деда-депутата показались неудачной шуткой, а аффект Сергея – шуткой непонятной.

  Моисеев пригласил Епифана в свою квартиру: высокий шкаф, тумба под раковиной, угловой диван без обивки и три стула возле стола составляли всю её мебель. Все окна были закрыты шторами. Моисеев вынул из чехла гитару, сел на пол, прислонившись спиной к стене с оборванными обоями, и попросил гостя сесть на диван и смотреть.

-Отлично. Сколько лет играешь? – спросил Петров после выступления.

-Пять.

-Теперь понятно, откуда такие навыки.

-Это так, но, признаюсь, позвал я тебя для одной цели, - Сергей продолжил после некоторого молчания, - ты не задумался, почему у меня почти нет мебели? Не предположил, почему я, с виду приличнейший господин, не могу поменять обои?

-Знаю, с какой целью привёл ты меня сюда: научить играть.

-Хоть я так и сказа́л, - Сергей смутился и растянул последнее слово, - на самом деле я просто хочу поговорить. Ты понравился мне с самого начала: ты что-то бормотал на улице и смеялся; я тоже хотел бы быть таким смелым.

Епифан в недоумении посмотрел на него:

- Во-первых, это далеко не «смелость», а во-вторых, когда мы только встретились, ты не выглядел скованно; что же мешает тебе вести себя так, как хочешь?

-Мне кажется, что никто меня не понимает. Мне очень скучно, я хочу найти новых знакомых, но не могу, ибо все одинаковы: никто меня не понимает, вот я и стараюсь общаться как можно более грубо – тем самым я закрываю путь мне в душу недостойным; представь, как сильно я привлеку внимание черни, если стану смелым. Не сейчас о них. Прощупав тебя я понял, что могу открыться: ты первый, кто видит настоящего меня. Скажу, чтобы вдруг не возникло недопонимания: поскольку я понял, что могу показать тебе себя, то взволновался и оговорился, когда рассказывал про дядю; я просил деньги за гитару, но сейчас - мне не нужны, не обеднею, отдав одну из пятнадцати. Я потеряю намного больше, если больше никогда не увижу друга.

  Сергей приложил большой, указательный и средний пальцы к подбородку:

-Подожди, пожалуйста, я забыл какую-то важную мысль.

  Молодые люди недолго посидели в тишине.

-Вспомнил! – резко прервал ее Моисеев. – Я спрашивал, не заметил ли ты, почему интерьер моего дома так плох.

-Припоминаю.

-Ответ простой: мне нет до него дела. Зачем мне кому-то что-то доказывать не таким уж и плохим домом, если я могу доказать всё прекрасной душой?

   Епифан с сочувствием смотрел на Моисеева и размышлял: «Чёрт меня сюда принёс… Очень мне нужно слушать глупости от «не такого, как все», коих у нас полпланеты. Сколько раз он сказал «я»? Смею предположить, что он никогда не обращает внимания на людей. Тогда откуда растут все его умозрения о народе? Достану гитару в другом месте; воздержусь, пожалуй, от таких щедрых предложений.

-Кстати, не хочешь почитать мой роман? Правда, готова только половина… - спросил Моисеев.

-Дай угадаю, жанр – фэнтези, персонажи – эльфы?

-Верно! Епифан, мы станем лучшими друзьями! – воскликнул Сергей и нырнул в шкаф. - Я распечатал законченные главы, сейчас найду.

  Петров незаметно вышел из квартиры и в мыслях пожелал парню поскорее избавиться от его бредовых идей. «Подумать только, ещё сегодня я был похож на него: мнил себя не таким, как все, из-за имени», - думал Епифан, убегая от дома 50 на улице N.