Астраханские мотивы в творчестве В.Хлебникова.
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 42.45 КБ |
МБОУ «Мумринская СОШ»
Проектно – исследовательская работа
на тему:
«Астраханская губерния
в произведениях Велимира Хлебникова»
Автор : Пушнина Милана, ученица 10 «А» класса
МБОУ «Мумринская средняя общеобразовательная школа»
Руководитель: Иванова Ирина Александровна
2019 – 2020 учебный год
Содержание
Мой интерес к творчеству Велимира Хлебникова не случаен. Он, также как и все мы с трепетом и любовью относился к своей Родине - Астрахани. Без любви к этому городу не было бы ни поэмы «Хаджи-Тархан», ни повести «Есир», ни рассказов «Охотник Уса-Гали» и «Николай», ни многого другого. Пришло время осознать, что же за феномен поэзии, науки и культуры являет собою Велимир Хлебников, чьи рукописи изучают не только филологи, но и математики, кибернетики, астрофизики. Нам, астраханцам, его творчество особенно дорого: ведь он наш земляк.
Нелегкой, но весьма интересной оказалась судьба известного русского поэта, философа и мыслителя Велимира Хлебникова (1885-1922). Он стал еще при жизни легендой в истории поэзии ХХ века. К сожалению, поэт прожил мало. Всего 37 лет.
Личность Велимира Хлебникова поэта, драматурга, прозаика, оригинального мыслителя, подвергалась различным оценкам современников». Его называли «новым зрением» в литературе (Тынянов), «поэтом будущего» (Асеев), «Колумбом новых поэтических материков» (Маяковский) и даже «наибольшим мировым поэтом» XX столетия (Якобсон).
В своей проектной работе я обращусь к творчеству Велимира Хлебникова. Подробно изучу его связь с родным городом Астраханью. Ведь она оказала непосредственное влияние на его творчество.
Цель работы: выявление астраханских мотивов в творчестве В. Хлебникова.
Объект исследования: произведения В. Хлебникова.
Предмет исследования: художественное своеобразие произведений В.Хлебникова.
Задачи исследования:
Методы исследования:
Тема, заинтересовавшая меня, актуальна. Так как
Новизна исследования:
- сбор материала о взаимосвязи произведений В.Хлебникова об Астрахани;
- выявление в ходе анализа особенностей отношений В.Хлебникова к родному городу.
Актуализация темы в том, что Велимир Хлебников – астраханский писатель и поэт, который в своих произведениях донёс до нас частичку своей души, связанную с родным краем. Я, как патриот, интересуюсь литературой своей малой родины. Считаю, что мы должны знать астраханских писателей и поэтов, их произведения, написанные о родной земле.
Практическая значимость: Собранный мной материал можно использовать на уроках литературы, истории, классных часах, внеклассных мероприятиях.
Велимир Хлебников (настоящее имя Виктор Владимирович Хлебников) родился 9 ноября 1885 года в Астраханской губернии ( ныне с. Малые Дербеты, Калмыкия). О месте своего рождения Хлебников впоследствии писал: «Родился…в стане монгольских исповедующих Будду кочевников…в степи – высохшем дне исчезающего Каспийского моря».
«Великие предки», по словам самого поэта, тесно связали свою судьбу и деятельность с Астраханью. Прадед поэта Иван Матвеевич Хлебников, купец 1-ой гильдии, гласный городской Думы, первый потомственный почётный гражданин Астрахани в роду Хлебниковых. Его внук (а Велимиру - двоюродный дядя) - Харлампий Николаевич Хлебников, астраханская знаменитость: рыбопромышленник, судовладелец, действительный статский советник, предводитель Астраханского губернского дворянства. Его брат Павел Николаевич - известный астраханский жертвователь, построивший на свои средства каменный двухэтажный приют для девочек и за многие свои благодеяния удостоенный благодарности Императрицы Марии Фёдоровны, вкупе с её фотопортретом в бронзовой рамке. Дед поэта - Алексей Иванович Хлебников, воспетый им в "Хаджи-Тархане" и умерший на поклонении в Иерусалиме, а его сын Пётр Алексеевич Хлебников, профессор Медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге, автор объёмного труда "Физика Земного Шара". Другой его сын - Владимир Алексеевич Хлебников (отец поэта) - учёный-орнитолог и лесовед, один из основателей и первый директор Астраханского заповедника в дельте Волги. Вынужденный служить по найму, чтобы обеспечить семью, В.А. Хлебников на тридцать с лишним лет оторвался от родного города - Астрахани. Семья Хлебниковых возвратилась в неё лишь в 1912 году.
Есть сведения, что Велимир в Астрахани бывал ещё в детстве (о чём свидетельствует семейная фотография, на которой он снят со своим старшим братом), но прочная связь с "городом предков" установилась у него с 1911 года, когда он гостил на Большой Демидовской улице у своего двоюродного брата Бориса Лаврентьевича Хлебникова и встречался с многочисленной астраханской роднёй. Ни он, ни его родичи не были готовы понять и принять друг друга. Три месяца назад Хлебников был исключён из университета и находился не у дел. О том, что он поэт, родичи узнали из разгромных статей "Астраханского Вестника", где футуристов во главе с Велимиром называли "идиотичами" и "дураковичами". Горечь и обида за брата звучат в письме Шуры Хлебникова, который надеется, что со временем родственники "разберутся и, может быть, полюбят внечеловеческую, но милую душу Вити".
Хлебников - один из признанных лидеров русского авангарда начала XX века, так как он осознанно занимался выстраиванием нового искусства. В 1904 г. Хлебников выступает с декларацией «Пусть на могильной плите прочтут…», в которой прослеживается программа его «прорывов в будущее».
В 1908-1910 он сближается с В.Маяковским, Д.Бурлюком, А.Кручёных и другими и становится во главе футуризма, разрушившего традиционные взгляды на поэтическое творчество и показавшего принципиально новое отношение к слову. Хлебников обогатил русский язык почти на 16 тыс. новых слов – неологизмов, окказионализмов. Основная тема дореволюционного творчества поэта – идея сближения духовных культур Запада и Востока. В течение всего послереволюционного периода он ведёт жизнь странствующего поэта. Неизменно оказываюсь в эпицентре событий того времени, Хлебников становится его художественным летописцем, запечатлев сначала свою восторженность:
«Свобода приходит нагая,
Бросая на сердце цветы»
А позже – разочарование:
«Точно чайка! Чрезвычайка!
Большевицких горы трупов»
Жанровая система поэзии Хлебникова сложна и подчас глубоко отлична от классической. В ней встречаются и малые (стихотворения), и большие формы (поэмы, драмы, рассказы, повести), и так называемые «сверхповести». До нас дошло более пятидесяти поэм Хлебникова, среди них - произведения лирические, эпические, драматические и произведения того особого, «хлебниковского» жанра, в котором лирика оборачивается эпосом, эпос - драмой, и наоборот. Что касается словотворчества поэта, то существует несколько точек зрения на него. Роман Якобсон писал, что «слово в поэзии Хлебникова утрачивает предметность, далее внутреннюю, наконец, даже внешнюю форму. Владимир Маяковский писал, что «Хлебников создал целую "периодическую систему слова"». Беря слово с неразвитыми, неведомыми формами, сопоставляя его со словом развитым, он доказывал необходимость и неизбежность появления новых слов»7.
В юбилейном 1985 году (столетие со дня рождения поэта) о нём заговорили «всем миром»: по-русски, по-польски, по-чешски, по-английски, по-немецки, по-фински, по-итальянски. В Стокгольме, Амстердаме, Ювяскуля (Финляндия). Санкт-Петербурге, Москве, Астрахани прошли международные хлебниковские чтения. По их следам вышли сборники научных трудов о поэте, переводы его произведений, диссертации, монографии.
Широко, всенародно праздновался юбилей поэта в Астрахани. С тех пор в ней прошло восемь международных хлебниковских чтений, открылся Дом-музей Велимира Хлебникова, появилась улица имени этого удивительного человека - учёного, провидца, «очарованного странника русской поэзии».
В своем первичном отношении к литературному творчеству он не был ни прозаиком, ни поэтом, ни драматургом, он, прежде всего, был словесником, для которого различные виды речи, раздельные роды и виды литературы были только разными состояниями, разными способами существования единого слова - в стихе, в драматическом действии, в прозаическом повествовании, даже в научном описании. Вот это принципиальное разножанровое многоязычие и было, по-видимому, «первым» и «родным» его языком, из этого синкретического слова исходило все его творчество, и к нему оно возвращалось.
В 1920 г. он создаёт поэму «Ладомир» - вершину своего поэтического творчества, запечатлевшую «научно построенное человечество», сплочённое идеей всеобщего Ладомира.
Хлебников стремился к максимальному сближению поэзии и науки. «Единый мировой научно построенный язык» он мыслил как заумный («Умные языки уже разъединяют»).
Числовые изыскания Хлебникова составили семь «Листов» его «Досок судьбы», в которых он задался целью создать науку о «судьбознании».
Астрахань - родной город художника - оказала непосредственное влияние на его творчество.
Ты видишь город стройный, белый,
И вид приволжского кремля?
Там кровью полита земля,
Там старец брошен престарелый,
Набату страшному внемля9.
(«Хаджи-Тархан»)
...
В его автобиографической заметке мы читаем: «Принадлежу к месту встречи Волги и Каспия-моря». Казань, Харьков, Ростов-на-Дону, Саратов, Баку - все эти и десятки других топонимов были для Хлебникова не пустым звуком, а вехами собственной жизни-путешествия. Впечатления от пребывания в этих местах, естественно, отразились во множестве текстов, если не прямо, то опосредованно.
На протяжении всей сознательной жизни постоянным и основным предметом творчества Хлебникова, его размышлений была Россия, ее народ, ее история и ее природа. Он хотел «открыть Россию в ее Законах», понять ее настоящее, провидеть будущее. И творчество свое он рассматривал как форму этого провидения, более того - предварения будущего. Это мироощущение проходит через все творчество поэта, вплоть до произведений, где оно выражено с предельной простотой и ясностью, как в произведении «Хаджи-Тархан»:
Другую жизнь узнал тот угол,
Где смотрит Африкой Россия,
Изгиб бровей людей где кругол,
А отблеск лиц и чист и смугол…
Поэзия для Хлебникова занимала, безусловно, первенствующее место. Хотя стихи вовсе не были его «первым языком» в литературе. В невольном порядке нашего восприятия литературного творчества Хлебникова проза его стоит на последнем месте - после поэзии и драматургии, а за прозой следуют уже его естественнонаучные, филологические и философско-числовые труды. И потому, говоря о прозе, легче всего было бы дать ей привычное и как будто понятное определение «прозы поэта».
Хотелось бы остановиться на произведениях В.Хлебникова, в которых упоминается Астраханская губерния, родина поэта. В произведении «Хаджи – Тархан», Хлебников видит Астрахань так:
С булыжником там белена
На площади ясной дружила,
И башнями стройно стена
И город и холм окружила.
Тот город, он море стерёг!
И впрямь, он был моря столицей,
На Ассирию башен намёк,
Околицы с сельской станицей.
И к белым и ясным ночным облакам
С качнувшейся чуть колокольней… («Хаджи-Тархан»)
К поэме о старой Астрахани «Хаджи-Тархан» поэт приступает в 1911 году – переломном периоде всего своего творчества. Она знаменует его поворот к Азии, Востоку.
Где Волга прянула стрелою
На хохот моря молодого,
Гора Богдо своей чертою
Темнеет взору рыболова.
. . . . . . . . . . . .
Темнеет степь; вдали хурул
Чернеет тёмной своей кровлей,
И город спит, и мир заснул,
Устав разгулом и торговлей.
Как веет миром и язычеством
От этих дремлющих степей… («Хаджи-Тархан»)
...
«Язычеством» - да, но не «миром». История Астраханской губернии - вечно бурлящий «стрежень», порождающий мятежи, войны, нашествия. В черновой рукописи статьи «Памятники» Хлебников советовал «в Астрахани поставить памятник Волынскому, Пугачеву, Разину - борцам за русскую свободу».
Поэт в повести «Хаджи – Тархан» вдохновлялся панорамой Астраханского Кремля:
«…И к белым и ясным ночным облакам
Высокий и белый возносится храм
С качнувшейся чуть колокольней…»
В этих строчках поэт описывает старинный Успенский собор и Пречистенскую колокольню.
И ещё один патриархальный астраханский уголок запечатлён в «Хаджи-Тархане» :
«Мечеть и храм несет низина
И видит скорбь в уделе нашем.
Красив и дик зов муэдзина,
Зовет народы к новым кашам.»
Живая иллюстрация к этим строкам – Белая мечеть, находящаяся неподалёку от храма Иоанна Златоуста.
В 1912 году в Астрахань возвращаются родители Велимира, и в течение шести лет он ежегодно их навещает. Его срастание с "городом предков" проходит мучительно (как правило, остаются швы: "Я здесь в мешке четырёх стен", "Астрахань скучна, так как я в ней чужой", "… она вращается кругом воблы и притворяется, что читает книги", "это только хитрый торгашеский город").
Но и здесь срабатывает хлебниковский "чёт и нечет": "И всё-таки я люблю. Астрахань и прощаю её равнодушие ко мне и жару", "Зато ночью город был прекрасен…", "Небо Лебедии сияло своими зеленоватыми звёздами", "Что я изучил: Звери. Азбука. Числа […]. Времена года. Ночи в Персии. Ночи в Астрахани". "Что я изучил" - одна из последних дневниковых записей поэта, где он подводит итог всему прожитому, обозначив его главные вехи. Последней, завершающей вехой стоят "Ночи в Астрахани". Справедливости ради, заметим, что без любви к Астрахани не было бы ни поэмы "Хаджи-Тархан", ни повести "Есир", ни рассказов "Охотник Уса-Гали" и "Николай", ни многого другого.
Уникальность Астраханской губернии поэт видел в том, что она соединила "три мира - арийский, индийский и каспийский, треугольник Христа, Магомета и Будды". Только в ней он мог изучить такое множество вероучений, культовых обрядов, национальных обычаев, легенд и всё это отразить в своём творчестве. Вспомним индийский "обряд свадьбы двух рек" ("Есир"), ритуальный древнеиндийский танец ("Смугла, черна дочь храма"), пролитие "жертвенной водки в священную чашу" ("Есир") и другое. Астрахань постоянно подпитывала пласты его творчества.
В последние годы жизни у поэта обострился интерес к "живой" астраханской истории. Зимой 1917-18 гг. он становится очевидцем борьбы за политическую власть в Астрахани: "Это борются казаки и "нехорошие люди" - большаки". Чтобы не допустить казаков к крепости, большевики подожгли два близлежащих квартала. Горел русский гостиный двор, горел магазин братьев Гантшер, самый богатый в Поволжье, горела мужская гимназия, которую блестяще окончил в 15 лет Алексей Хлебников, дед поэта, горела Входоиерусалимская церковь. Это трагическое время Хлебников запечатлел в очерке "Никто не будет отрицать того…"
Ещё одно произведение, в котором Хлебников писал об Астрахани, это повесть «Есир». Хлебников писал её в Астрахани, мечтая о путешествии в Персию и Индию, на переломе 1918-1919 годов, когда «дух свободы», как и во времена Разина, «пылал над всем миром». И в воображаемых странствиях Истомы - его посланца в те далекие времена и страны - он также уходил от себя и возвращался к себе, в свое время. Этим-то скрытым личным началом и объясняются как бы гравитационные смещения повествования, и лишь подставив сюда автобиографические значения и читая повесть как историю внутренних испытаний духа в образе Истомы, мы подойдем к верному ее пониманию. Но только подойдем, потому что эта повесть о свободе и рабстве требует более широкого восприятия, и, лишь сделав следующий шаг и увидев в судьбе Истомы образ исканий человеческого духа вообще...
Работая над «Есиром», он обратился к эпохе 17 века, эпохе Степана Разина: «Рано утром лодка весело побежала в город, охваченный тогда славой Разина. Полотняное небо паруса шумело над ловцами, и мир делался тесен и близок».
Действие рассказа переносится в город. Автор не указывает название города, лишь уточняет в дальнейшем определениями: Белый город, Житный город. Центральная тема рассказа - тема свободы, тема дружбы и взаимоотношения наций и народов: «Черноглазые казачки в вышитых сорочках стояли около (...) глиняных плетней и широко улыбались всему миру; в черных покрывалах проходили татарки. Закутанные в белое, на верблюдах проезжали степные женщины». («Есир» - невольник, раб).
Повесть «Есир» может читаться просто как историческое повествование из времен Степана Разина, и герой повести, астраханский рыбак Истома, невольно повторяющий знаменитое «хожение за три моря» Афанасия Никитина, на первый взгляд совсем не связан с автобиографией Хлебникова. Однако внимательный читатель заметит странную смещенность композиции повести и как бы перспективное сокращение масштаба изображения по мере удаления в глубины Азии. Впечатление такое, что автор не следует за героем, как в обычном эпическом повествовании, а как будто следит за его странствиями, оставаясь в исходной точке. Можно представить себе повесть в виде какой-то картины, передние планы которой - остров Кулалы, где жил Истома, Астрахань, «охваченная славой Разина», вернувшегося из персидского похода, нападение киргизов, захвативших Истому, калмыцкое кочевье, куда сначала попал он, проданный в рабство,- написаны крупно, с множеством ярких и выпуклых подробностей. А дальше, на вторых и третьих планах, с перемещением действия на Кавказ, в Персию, в Индию и на Яву, куда увлекает судьба Истому, пространство и время словно сжимаются, фигуры уменьшаются, теряя в подробностях и яркости освещения, превращаясь в призрачные тени. И там, в глубине картины, мы попадаем в иной мир, вернее, тот же мир видим совсем иначе, выходя из действительности реально-исторической в действительность философски-мифологическую.
«И то, что ты можешь увидеть глазом, и то, что ты можешь услышать своим ухом, все это мировой призрак, Майя, а мировую истину не дано ни увидеть смертными глазами, ни услышать смертным слухом. Она - мировая душа, Брахма. Она плотно закрыла свое лицо покрывалом мечты, серебристой тканью обмана. И лишь покрывало Истины, а не ее самое дано увидеть бедному разуму людей. Исканием истины казалась эта страна Истоме, исканием и отчаянием, когда из души индуса вырвался стон: «всё - Майя!» Таким образом, странствия Истомы на Восток оказываются вместе с тем и путешествием в страну «поисков истины». Оттуда, из этой «Индии духа», Истома вновь возвращается к исходной точке, замыкая полный круг повествования. «Когда его сильно потянуло на родину, он вернулся вместе с одним караваном, посетил свой остров, но ничего не нашел, кроме сломанного весла, которым когда-то правил. Грустно постояв над знакомыми волнами, Истома двинулся дальше. Куда? - он сам не знал».
Так, казалось бы, вопросом без ответа кончается повесть. Казалось бы, он вернулся к своему «первобытному состоянию», и все испытания его были бессмысленны и бесплодны. На Волге за те годы, пока отсутствовал Истома, разгорелось и потерпело страшное поражение великое восстание Степана Разина, и оно, казалось бы, тоже было напрасным. Однако в большой исторической перспективе все это выглядит иначе. Если до неволи Истома был свободен естественно и безотчетно, то теперь, снова вернув свободу, он сознает ее. Со своего малого острова Истома вышел в большой мир и, возвращаясь, несет его в себе. Он знает, «как дух свободы пылает над всем миром», воодушевляя и борьбу сикхов в Индии и крестьянские войны в Китае, так же как и восстание Разина. Он знает и внутренние поиски свободы: «будь сам, самим собой, через самого себя, углубляйся в самого себя, озаряемый умным светом». И, возвращаясь на родину, он возвращается к себе - другим, с памятью о себе и памятью о мире. Его путь дальше - это путь свободы, через века, из своего времени - в будущее.
В 1913 году В. Хлебников пишет небольшой очерк, про своего нового друга, который так и назовет: «Охотник Уса - Гали». Хлебников идеализировал некое «естественное» бытие, поэтизировал людей, которые и в современности сохраняют свою «естественность», первобытную красоту: «Белый конь пасется у стоянки. Стая витютней наносится ветром. Лебеди блеснули в глубокой синеве неба, как край другого мира. Белые стрепеты пасутся на песчаном бугру. Витютни, сидевшие в траве, вдруг срываются и уносятся». («Охотник Уса-Гали»)
Поэт искренне восторгался тем, каким искусным охотником был простой 30 летний мужчина из бедной горской семьи. Вот совсем небольшой отрывок из его рассказа:
«Уса - Гали воспитывал соколов, охотился, а при случае острой нужды занимался иногда и разбоем. Если его узнавали, он добродушно спрашивал: «А разве нельзя? - думал, можно».
Велимир Хлебников был поэтом-странником. Он много путешествовал по России, как он сам выражался: «Пытаясь найти истинную правду жизни».
«Русские стояли кругом. Здесь же Уса-гали, в стороне, что-то скромно ест. Он был хороший степной зверь. Урус построил пароходы, урус провел дорогу и не замечает другой, степной жизни. Неверный урус, гяур-урус.
Если вы прислушивались к голосам диких гусей, не слышали ли вы: «Здравствуй! Долженствующие умереть приветствуют тебя!»«.
Казалось бы, финал как финал. Но, вспомнив, что приветствие «Здравствуй! Долженствующие умереть...» произносили гладиаторы, обращались к цезарю, отношение к главному герою меняешь. Таков Уса-гали: «Гордый, он едет по степи».
Ещё одно замечательное произведение Хлебникова, рассказ «Николай» посвящен реальному лицу (охотник был другом отца писателя, и его фотография сохранилась в семейном альбоме Хлебниковых), его можно понять как метафорическую автобиографию. И в этом смысле он занимает промежуточное положение между очерком и художественным вымыслом. В чистом виде метафорическая автобиография составляет сердцевину хлебниковской прозы. Здесь «я» выступает в чужих обликах и в иных обстоятельствах, но степень его отчуждения может быть различной. В таких вещах, как «Я умер и засмеялся...» или «Утес из будущего» (1921 -1922), «я» очень близко реальному «я» автора, однако взято оно в совершенно фантастических обстоятельствах «жизни после смерти» или в каких-то отдаленных грядущих временах. В таких случаях переносный смысл рассказываемого вполне понятен.
В свой последний приезд в Астрахань (август 1918 - март 1919 гг.) поэт впервые в жизни поступает на службу штатным сотрудником «Красного воина» - армейской малотиражки. Но… «из гениального поэта не выходило газетчика, - жалуется редактор С. Буданцев, - а выходили печальные курьёзы, и за одну его заметку я едва не угодил под суд». После этого Хлебникова переключили на хронику культурной и просветительской жизни Астрахани: «Открытие народного университета», «Открытие художественной галереи», «Астраханская Джиоконда». Кроме того, он опубликовал в «Красном воине» стихотворения «Воля всем», «Жизнь», автобиографический рассказ «Октябрь на Неве» и некоторое другое.
Весной 1919 года поэт навсегда покидает Астрахань.
«Мудрец мечтает уйти из области людей и всюду вытравить свой след, чтобы ни люди, ни боги не сумели его найти». («Есир»). Выводы по параграфу?
Завершая исследование астраханских мотивов в творчестве Велимира Хлебникова, хочу отметить, что в истории литературы немного писателей с такой сложной судьбой как В. Хлебников. Его стихи увлекали меня и, быть может, даже отталкивали, его проза и драматургия ставили передо мной, как читателем, вопросы, ориентированные на будущее и потому были современникам часто непонятны. Легенды и литературные анекдоты, связанные с ним, еще более мешали пониманию его творчества. Но, несмотря на все эти перипетии из 37 лет его жизни 17 были отданы поразительной по интеллектуальному напряжению литературной деятельности.
Предки поэта - думные гласные, купцы, судовладельцы, учёные - немало способствовали процветанию родного города. Недаром же они были потомственными почётными гражданами Астрахани. А что для неё сделал сам поэт? Он воспел нашу Волгу, «страну Лебедию», Астрахань - «город предков». То, что он сделал, не сумел бы никто из них: поэмой «Харджи-Тархан» он ввёл нашу Астрахань в географию мировой литературы.
Об этом свидетельствует достаточно объёмный фонд Велимира Хлебникова, переданный в РГАЛИ. Кое-что осталось и для музея Хлебниковых в Астрахани.
Дом-музей Велимира Хлебникова открылся в Астрахани в октябре 1993 года, а своё второе рождение получил в сентябре 1995-го, после коренного обновления его экспозиции на основе «хлебниковской коллекции», переданной в дар Астрахани племянником поэта, народным художником России Маем Петровичем Митуричем-Хлебниковым.
Праправнук астраханского губернатора, профессор Сорбонны Никита Струве также признался, что его сильнейшими астраханскими впечатлениями явились ансамбль кремля и музей Хлебникова. Приятно услышать такое признание от потомка астраханского губернатора.
Калитка в сад
Упрямый зяблик
Акварельный мастер-класс "Прощание с детством"
Рисуем осень: поле после сбора урожая
Свадьба в Малиновке