Проект "Моей семьи война коснулась"

 Ерошкина Софья 6 «Б» класс

Интервью с ветераном Великой Отечественной войны Ермаковым Семеном Михайловичем 

  -Семён Михайлович, начнём «издалека»: расскажите о себе, о своей семье, маме, папе, братьях и сестрах.

     -Ну, семья у нас была большая: 14 человек, с учетом родителей отца, живших с нами к началу  20-х годов.

     Отец мой, Ермаков Михаил Иванович, был типичным представителем крестьянства того времени. Он был мужик хозяйственный, любивший землю и ценивший её. Он воевал в Первую Мировую войну, участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве, был контужен. Его серебряные награды , полученные на войне, в голодные годы пришлось продать, и на вырученные деньги семья купила два пуда муки. Ответственность за благополучие большой семьи и опыт решения этой трудной в то время задачи сформировали в нём уверенность в себе, независимость суждений. Он довольно критично относился к тем, кто ленился, и считал, что в бедности и неуверенности они виноваты сами. Сам он за весну и лето в работе высыхал, как стручок, говорила моя мама.

     Мама моя, Ксения Ефремовна, имела приветливый и миролюбивый характер, во многом смягчающий в сельской жизни угловатый характер отца. От своей матери (моей бабушки) она унаследовала многие приёмы домашней медицины, знала лечебные свойства различных трав, к ней часто обращались за помощью при лечении обычных для села различных болячек, например нарывов. Но особенно ценили её за то, что она умела лечить некоторые, частые в селе болезни, такие как болезни маленьких детей, болезнь тогда у нас называлась «младенчик» она выражалась повышением температуры, беспокойством. Мама выбирала из молитвенника особую молитву, на заре читала её перед ребёнком, окропляла его окрещённой водой. Не знаю почему, но после 3-4 посещений ребёнок выздоравливал. К маме обращались и с рожистым воспалением, часто сопровождавшим жителей села. В те двадцатые и тридцатые годы ХХ столетия, такая помощь высоко ценилась: ближайшая больница за 12 км, куда не всякий по бездорожью мог попасть. После закрытия в селе храма, её просили почитать молитвы из Псалтаря у гроба умерших. Её лечение помогало потому, что (как она считала) осуществлялась с верой в Бога, с любовью к людям.

     О своих братьях и сёстрах много чего-то особенного сказать не могу. Наша сестра Полина родилась в 1911 году, затем родилось 8 парней: Андрей, Григорий, Василий, Алексей, Дмитрий, Иван, Семён (я), Павел и две сестры, Клавдия и Мария. Все мои братья и я начинали трудиться с 6-7 лет. Рождение в семье восьмерых мальчиков положительно сказалось на нашем хозяйственном положении: увеличивалась площадь земельных наделов, полагавшаяся нам, на этой земле становилось легче работать.

     -Трудно ли было жить такой большой семьёй всем вместе, в наверняка небольшом доме?

     -Семья наша росла. Мы ютились в маленьком старом домике, размером 5 на 6 метров. Треть площади занимали русская печь и чулан при ней. Родители часто вздыхали и горевали о том, что очень тесно живём, но выхода пока не было. Урожайные 1924 и 1925 годы позволили накопить деньги, и в 1927 году нам удалось пристроить к старому дому другой, размером такой же, 5 на 6 метров с общими сенями и двором.

     -Остались ли какие-то воспоминания из того времени?

     -Я немного помню те годы, годы НЭПа и расцвета сельского хозяйства России, помню ту любовь, с которой крестьяне относились к земле. «Земля-кормилица»-вот что было в их сознании, да ещё и земля, которой они в то время распоряжались как хозяева. Земля, крестьянский труд, простые и понятные реалии жизни притягивали к себе людей, и крестьянские дети после периодов вынужденного отсутствия в селе часто возвращались домой.

     -Как прошло ваше детство?

     -Моё детство было пионерское. Начиная с 1936 года жизнь нашей семьи стала входить в более спокойное русло, в колею обычных сельских забот. Старшие братья стали комсомольцами, вошли в актив села. Я с третьего класса начальной школы стал пионером, был избран председателем пионерской дружины и два года активно работал в ней.

     Учёбу в 5-7 классах средней школы я продолжал в селе Маклаково, находившимся в трёх километрах от нас. В седьмом классе я вступил в комсомол. В июле-августе 1937-ого и 1938-ого я пас колхозных телят, за что получил положенные трудодни, которые были вкладом в обязательную норму выработки трудодней для моей матери. Особой работой для комсомольцев был сбор колосьев за комбайнами и жатками. Но часто наш труд по сбору колосьев пропадал даром: собранные детьми горы колосьев, вынесенные с поля для вывоза на дорогу, так и оставались никому не нужными на зиму. О работе нашей дружины я написал в газету «Пионерская правда», которая, опубликовав мою заметочку, прислала мне ответ с благодарностью. Успех в публикации подсказал мне идею писать и в районную газету «Пронский колхозник». Я писал о делах в колхозе, о школе и, к своему удивлению, получил гонорар 2 рубля 40 копеек — вот первый мой заработок в жизни, и это были для меня тогда большие деньги.

     -Как вы узнали о начале войны?

     -В середине июня 1941 года, после окончания второго курса мы прибыли на каникулы домой. О начале войны узнали только в конце дня 22 июня 1941 года.  В селе не было электричества, не было радио, был единственный, часто выходящий из строя телефон в сельсовете. Колхозники, возвратившиеся в этот воскресный день с базара в райцентре, сообщили нам об этом. В селе это известие было принято с большой тревогой: были мужики, как мой отец, которые воевали с немцами в Первую мировую войну, кроме того, была молодёжь, уже отслужившая в армии и знающая, что может означать на деле война с Германией. На второй день, 23 июня, призвали моего брата Василия, лейтенанта запаса, чуть позже призвали и Григория. Теперь уже 4 моих брата служили в армии и трое из них через две недели уже были в боях.

     -Как началась война в вашей жизни?

     -20 декабря 1942 года я получил в райвоенкомате повестку о призыве в армию и 11 января 1943 года с группой молодёжи, имеющей образование не меньше семи классов был отправлен на стоянку Хрущево Рязано-Уральской железной дороги, где мы 3 дня ждали прибытия призывников из других близлежащих районов. Потом на станции Ряжск был составлен эшелон призывников 1925 года рождения, направленных в Южно-Уральское пулеметное училище, расположенное в городе Благовещенске близ Уфы.

     -Как проходило первое время в училище?

     -После короткого пребывания в карантине, прохождения различных медицинских и других комиссий, переодевшись в военную форму, 1 февраля 1943 года я стал курсантом военного училища. В тяжелейших условиях войны страна находила возможность готовить свои офицерские кадры в относительно нормальных условиях: нас кормили по «курсантской норме», мясом и рыбой, а утром полагалось 20 граммов сливочного масла, нормально одевали и обували. Вскоре нас разбили по ротам и отделениям. Командиром моего отделения был мой земляк — Иван Лукьянов и мы с ним довольно хорошо сдружились. За недолгое время я уже приобрёл «бонусы» от нашей дружбы: он назначил меня заправщиком  курсантских постелей. Мы размещались в казарме на двухэтажных нарах, спали на матрасах, набитых соломой. В 6 или 7 часов утра раздается команда «подъем» и за 4-5 минут все должны заправить свою постель, иначе наряд вне очереди обеспечен. А я, как заправщик постели, смотрю на всю эту кутерьму со второго этажа, радуюсь своему положению и жду, когда курсанты убегут и освободят мне место для работы. Полчаса у них зарядка и за это время я спокойно справляюсь со всеми своими обязанностями, оденусь, умоюсь и жду ребят.

     -Как вы попали на фронт?

     -Начало 1944 года, готовность №1 и затем — выезд на фронт. Задачей корпуса было разгромить группировку финских войск на Южном фланге Карельского фронта, и наступая вдоль берега Ладожского озера, выйти на границу с Финляндией и в короткий срок вынудить её выйти из войны.

     -Расскажите о первом ранении на фронте?

     -Для меня первое время на фронте все шло благополучно, не считая мелких контузий, но настал и мой черед... боевая группа восьмой роты, в составе которой был и я, внимательно изучая местность, осторожно продвигалась к месту разведанных ранее позиций противника. За боевой группой следовали основные подразделения роты. Неожиданно, прямо в гуще надвигающейся боевой группы прогремел мощный взрыв двух фугасов. Взрыв разметал нашу группу и на месте взрыва остались лежать 14 человек, то есть вся группа. Из её состава 6 человек были убиты и 8 ранены. Крупным осколком фугаса у меня была разорвана нога, другой осколок пробил правую половину груди и остановился в лёгком. Противник, препятствуя продвижению подразделений роты, открыл ураганный огонь. От этого огня досталось и нам, лежащим на дороге или обочине, т.к. нас ещё не успели подобрать. При обстреле одна пуля ударила мне в живот и застряла там, другая распорола левую руку.

     -Как проходило время после ранений?

     -После обстрела наши товарищи нас, то есть то, что осталось от боевой группы, и разложили тела вдоль дороги. Я потерял много крови, одежда была изорвана и окровавлена. Я был без сознания, поэтому все подумали, что я мёртв и отбросили мое тело к телам погибших. Вскоре я очнулся и пошевелился, это заметил наш санинструктор Вася Шибеев. Меня переложили из группы убитых в группу тяжело раненных. За это время Ваня Лукьянов уже успел сообщить моей матери, что я мёртв. Но я выжил, а Ваня погиб позже.

     -Как проходил период госпитализации?

     -После обследования и лечении в медсанбате, раненных перевезли в город Лодейное Поле. После осмотров и различных сортировок по степени ранений, нас погрузили в санитарный поезд. В городе Тихвин, при очередном осмотре, у меня обнаружили желтые разводы вокруг раны на ноге и срочно передали в госпиталь, расположенный в монастыре Тихвинской Божьей Матери. Операция прошла успешно. По ее окончании мне показали осколок длиной в 2, 5 см с острыми зазубринами. Рана была довольно обширной, я долго хромал даже с после выздоровления, но к счастью, всё обошлось. Санитарный поезд из города Тихвина привёз меня в город Киров, там я пролежал 1 месяц. В самом начале моего пребывания в Кировском госпитале, для врачей неожиданностью у меня была высокая температура и признаки удушья. Провели рентген лёгких и обнаружилось, что правая плевральная полость заполнена кровью, которая стала уже разлагаться. За три дня, довольно толстой иглой откачали накопившуюся массу, и всё пришло в норму. После всего этого меня перевели в город Киров-Слободской. В этом госпитале, в палате куда разместили меня было 22 человека. Здесь мне достали пулю из живота, провели ряд исследований правой половины груди. Врачи долго думали: оставлять ли осколок в правой половине лёгкого или провести операцию по изъятию его оттуда. Они пришли к выводу: не трогать осколок, мол, иногда бывает, что инородные тела внутри человеческого организма ведут себя нейтрально. Вывод оказался верным. Осколок до сих пор ведёт себя спокойно в моём теле. В январе 1945 года я снова отправился на фронт.

     -Как солдаты встретили первый День Победы?

     -День Победы, мы, солдаты и офицеры отпраздновали в Москве. Это был особый день. Я в то время знал Москву немного, а у нас был один офицер-москвич. Он и организовал наш праздник в День Победы. Все стремились на Красную площадь, совершенно незнакомые люди, встречаясь, говорили об одном и том же, иногда мало слушая друг друга, обнимались и целовались.

     -Какие выводы можно сделать, пережив такую судьбу?    

     - Много пережито и немало сделано мной за годы моей жизни, и я доволен своей судьбой. И не просто доволен, я благодарю Всевышнего за ту милость, которую он оказал мне во все периоды моей непростой, а иногда — просто тяжелой, и временами, опасной, жизни. Я совершенно честно говорю, что я не хотел бы иной судьбы!