Школа в Блокадном Ленинграде по воспоминаниям учительницы К.В. Ползиковой-Рубец

Школа в Блокадном Ленинграде по воспоминаниям учительницы К.В. Ползиковой-Рубец

Еремичев Глеб Андреевич

ГБОУ Гимназия №67

Петроградский район

Руководитель:

Бузик Михаил Сергеевич

mihailbuzik@yandex.ru

Санкт-Петербург

2024

Оглавление

Введение        3

Условия работы школ в блокадном Ленинграде        4

Заключение        13

Введение

Блокада Ленинграда — одна из самых трагических и героических страниц истории нашей страны. В течение 872 дней жители города на Неве противостояли голоду, холоду, постоянным бомбардировкам и артобстрелам. Несмотря на нечеловеческие условия, жители Ленинграда всеми силам не только боролись за жизнь, но и стремились сохранить привычные жизни элементы повседневности. Одним из таких элементов было школьное образование. Даже в самые суровые дни блокады школы продолжали работать, выполняя свою образовательную и воспитательную функцию.

Школьное образование в Ленинграде выполняло не только образовательную функцию, но и стало психологической и моральной поддержкой детей. В условиях, когда все силы уходили на выживание, школы олицетворяли надежду на будущее. Учителя и ученики проявляли необыкновенное мужество, продолжая занятия в холодных классах, при свете свечей и керосиновых ламп, будучи измотанными от голода.

Цель данной работы — исследовать, как функционировало школьное образование в блокадном Ленинграде по воспоминаниям учительницы Ксении Владимировной Ползиковой-Рубец.

Для достижения этой цели поставлены следующие задачи:

1. Изучить общие условия, в которых находились школы Ленинграда в период блокады.
2. Проанализировать особенности организации учебного процесса и содержания образования.
3. Познакомиться с воспоминаниями Ксении Владимировны.

Источниками для исследования стали воспоминания Ксенией Владимировной Ползиковой-Рубец, а также исследования, посвящённые жизни города в годы войны.

Помимо воспоминаний Ксении Владимировны, понять условия работы школы помогают исторические труды. Большую роль в исследовании сыграл труд В. М. Ковальчука «Очерки истории Ленинграда», в котором можно проследить всю историю школы в этот период. Понять человеческие переживания, чувства людей в этот период помогает научный труд «Блокадная педагогика», который содержит в себе множество воспоминаний.

Школьное образование в Ленинграде — это свидетельство того, как образование способно стать опорой для общества даже в условиях, казалось бы, полного разрушения привычного уклада жизни. Рассмотрение этой темы позволяет глубже понять вклад педагогов и школьников в сохранение не только знаний, но и человеческого духа в тяжелейшие годы войны.

 Условия работы школ в блокадном Ленинграде

В разгар тяжелейших испытаний, вызванных недостатком ресурсов, постоянными бомбардировками и голодом, ленинградские педагоги смогли организовать обучение, ставшее не только образовательным процессом, но и поддержкой для детей в моральном и физическом смысле.

В самом начале войны происходила преимущественно организационно-подготовительная работа, а именно: преобразование школ в госпитали, участие в строительстве оборонных сооружений. К педагогам активно подключались их ученики.^[1]

Приближающаяся линия фронта создавала угрозу для населения города. 27 июня 1941 г. по решению бюро обкома и горкома партии была организованна комиссия для руководства эвакуацией населения из Ленинграда.^[2] Самым незащищённым слоем населения были дети. По данным исследователей, к 22 июня 1941 года в Ленинграде количество детей школьного возраста составило 361 291 учащихся. Первоначально, предполагалось вывести из города около 400 тысяч детей. Однако, с 27 июня по 29 августа 1941 г. удалось вывезти 219 691 детей.         

В организации эвакуации педагоги приняли непосредственное участие. Параллельно шла работа по обустройству школ. Под занятия оборудовали бомбоубежища и домовые хозяйства.^[3]

Когда 8 сентября вокруг города замкнулось кольцо блокады, в городе оказались заперты больше двухсот тысяч школьников. Несмотря на суровые блокадные условия, Ленинградский городской комитет партии и городской Совет депутатов трудящихся приняли решение о необходимости продолжить обучение детей.

В конце октября 1941 года 60 тысяч школьников первых-шестых классов приступили к учебным занятиям в бомбоубежищах школ и домохозяйств, а с 3 ноября в 103 школах Ленинграда за парты сели более 30 тысяч учащихся старших классов.^[4]

Ксения Владимировна вспоминала: «20 октября 1941 года
Сегодня меня вызвали в 239-ю школу. Завуч школы Антонина Васильевна сообщила, что начало занятий в ленинградских средних школах с 4 ноября.
— Мы не будем ждать этого срока, — говорит она. — Детей уже истомило ожидание. Я думаю, что мы в недельный срок приготовим школу к открытию. Вам придется взять уроки истории в пятых, шестых и восьмых классах. Кроме того, вы назначаетесь воспитателем в шестом классе».^[5]

Новый учебный год открылся линейками. Учительница истории Ксения Владимировна Ползикова-Рубец произнесла речь: «Мы начинаем занятия в необыкновенной обстановке: страна наша ведет тяжелую, упорную войну с сильным врагом; город наш окружен со всех сторон огромным числом фашистских дивизий; он стал фронтом. В такой обстановке не приходилось учиться ни одному поколению русских школьников. В самом факте, что вы сегодня начинаете учиться, смелый вызов врагу. Город в блокаде, город окружен врагами, а мы выполняем свой долг и садимся за книги», — говорите вы всему миру. Мужественные дети растут в Советской стране. Они учатся в городе, который бомбят, обстреливают из пушек и лишают продовольствия».^[6]

Это решение было связано с необходимостью вернуть детям ощущение стабильности и минимизировать последствия разрушения привычного уклада жизни. Каждый день ленинградцы проявляли свой героизм в борьбе за свою жизнь, город жил благодаря им. Школьники и учителя не были исключением.

Занятия проходили в необычной обстановке. Часто во время урока раздавался вой сирены, возвещавшей об очередной бомбежке или артобстреле. Ученики быстро и организованно спускались в бомбоубежище, где занятия продолжались. Каждый учитель обычно имел два плана урока: один – для работы в нормальных условиях, другой – на случай артобстрела или бомбежки. Обучение проводилось по сокращенному учебному плану, в который были включены только основные предметы.^[7]

Ксения Владимировна Ползикова-Рубец вспоминала: «К урокам готовлюсь по-новому. Бывало, раньше вечера проводила за книгами, чтобы расцветить ярким, красочным материалом урок. Сейчас я себя «ограничиваю». Ничего лишнего. Скупой ясный рассказ. Детям трудно готовить уроки дома; значит, нужно помочь выучить их в классе. Не ведем никаких записей в тетрадях: это тяжело. Но рассказывать надо интересно. Ох, как это надо! У детей столько тяжелого на душе, столько тревог, что слушать тусклую речь они не будут. И показать им, как тебе трудно, тоже нельзя».^[8]

Школа играла важную роль для детей. В коллективе детям было легче переносить все ужасы войны, общение со своими сверстниками и учителями отвлекало от постоянного ощущения голода и холода. Однако, с каждым днем в школы ходило все меньше и меньше детей. В декабре 1941 года было разрешено временно прекратить занятия. Ксения Владимировна вспоминала эпизод: «Как ведут себя дети во время тревоги? Я бы сказала: удивительно спокойно. Только один мальчик из 7-го класса буквально трясется. Но над ним не смеются. Все понимают, что может быть страшно; но ленинградские дети научились владеть собой».^[9]

Но в 39 ленинградских школах педагоги и ученики решили продолжить учебу. Это было равносильно подвигу. В городе с каждым днем умирало все больше и больше людей. Холод, голод, отсутствие электричества, замерзший водопровод, постоянные авианалеты на город. Люди не могли выдерживать такие страшные испытания.  Но город жил, и школьная жизнь жила. Учителя и ученики сами добывали топливо, возили на санках воду, следили за чистотой в классах. В школах стало тихо, дети не бегали и не шумели на переменах, их бледные и изможденные лица говорили о тяжких страданиях.^[10]

Ксения Владимировна вспоминала: «...меня травили за большое количество плохих отметок, а сейчас я взываю к мягкости. Возьмем конкретный случай: мальчик получает "плохо", "поср.", "хор.", "отл.", "отл.". В прежнее время я не могла бы поставить итоговую "отлично" из-за наличия плохих отметок, а сейчас ставлю "отлично", ибо надо поощрить ребенка, который в холоде и без света учит прекрасно уроки». ^[11] Дети вообще сейчас не шумят. Меня это очень огорчает. Недавно, когда двое моих мальчиков подрались, я была очень довольна». ^[12]

Урок продолжался 20-25 минут – больше не выдерживали ни учителя, ни школьники. При этом записей не вели, так как в неотапливаемых классах не только мерзли детские руки, но и замерзали чернила. В классе все дети сидят в пальто, перчатках или рука вицах. У девочек на головах теплые платки. Руки в муфтах. В них они отогревают не только руки, но и носы. У счастливцев на ногах валенки.^[13] Детей, продолжавших заниматься в суровую зиму 1941/42 годов, ленинградцы трогательно и с большим уважением называли «зимовщиками».^[14]

В условиях отсутствия продовольствия, делалось все возможное для того, чтобы облегчить жизнь школьников. Дополнительно к своему пайку дети стали получать в школе суп, за который не надо было тратить талоны из карточки. Ксения Владимировна в своем дневнике отмечала, что четвертый урок давать трудно, на протяжении всего занятия дети ждут звонка «к супу». В школьной столовой учащимся давали две тарелки супа, но выносить его за пределы столовой не разрешалось, ведь суп нужен был молодому неокрепшему организму.

Учительница К. В. Ползикова-Рубец вспоминала трогательный эпизод, который однажды произошел в школьной столовой:

«— Позвольте отнести суп домой! — просит меня Надя. — Мне, правда, довольно одной тарелки, а дома у меня мама и сестренка.

— Нельзя, девочка, суп вам дают, чтобы поддержать силы и помочь вашему ученью».^[15]

После зимних каникул школьники снова сели за парты. Борясь с голодом, холодом и собственной слабостью, они продолжали овладевать знаниями. С приходом весны, когда продовольственное положение Ленинграда значительно улучшилось, дети заметно ожили. С начала мая возобновились занятия и в тех школах, где они были зимой прерваны.

Несмотря на истощение, дети вносили свой посильный вклад в дело защиты любимого города, совмещая общественную работу с учебными занятиями. Зачастую подросткам приходилось работать наравне с взрослыми. Они вставали к станкам на военных заводах, дежурили на крышах домов и тушили зажигательные бомбы на чердаках, выращивали овощи на полях, ухаживали за ранеными и больными.

Ксения Владимировна отмечала в своем дневнике: «Мне и старшим ребятам очень хотелось сделать что-нибудь полезное для Красной Армии. Я и
предложил: — Ребята, давайте организуем отряд для ловли диверсантов.
Отряд создали и меня выбрали командиром, так как я знал все тропинки в лесу.
За время работы нашего отряда мы указали на трех шпионов. Первый нарядился в нашу военную форму и говорил, что отстал от части. Второй был в одежде крестьянина. Мы помогли их задержать, так как они показались нам подозрительными».^[16]

Одновременно велась подготовка школ к новому учебному году. В 84 школах силами школьников, учителей и работников предприятий были сооружены новые печи, восстановлены водопровод и канализация. В большинстве школ было организовано горячее питание. Помимо этого, к началу занятий учащиеся были обеспечены учебниками и тетрадями.^[17] В конце 1942 года в школе учились 27 тысяч детей.^[18] Важно отметить, что эвакуации детей продолжались. Именно благодаря им, удалось спасти больше десяти тысяч детей.

В школах был организован продленный учебный день, что потребовало коренным образом перестроить всю воспитательную и внеклассную работу. Для многих учащихся школа стала вторым домом, здесь они готовили уроки, занимались в кружках. Широко практиковалось самообслуживание, старшие шефствовали над младшими, активно работали тимуровские команды.^[19] По постановлению Совнаркома СССР в 1942/43 учебном году во всех школах вводилась военно-физическая подготовка. Дети обучались строевой подготовке, знакомились с материальной частью оружия, проводили тренировочные занятия по пользованию противогазами.^[20]

Но война продолжалось. Обучение было связано со многими трудностями. Нередки были случаи, когда занятия проходили под гул артиллерийской канонады, из-за недостатка топлива и электроэнергии в классах было часто холодно и темно. Учительница вспоминала: «Школа в хаотическом состоянии. Холодно. Чернила замерзли. VIII и IX кл. вынужденно
занимаются в одном помещении. Уроки начинаются в 11 ч, длятся по 30 минут, и заканчиваются к половине второго. Звонков нет, учителя сами сменяют друг друга. Я ношу в класс сеточку с большим кувшином и бидоном. В первом ношу домой воду, так как в школе отогрели водопровод, во втором - суп. Его качество в последнее время ухудшилось, но учителям дают по две тарелки, так что еще остается на ужин. Среди урока может войти ученица и, не спрашивая разрешения, сесть за парту. "В чем
дело? Урок ведь начался в 11 часов?" - "Я стою за мясом, ну и пришла пока в класс". Несмотря на все трудности, некоторые ребята прекрасно учатся. В классах народу мало, поэтому присутствующих спрашивают чаще обычного. Но удивительно, как они ухитряются учить уроки».^[21]

В апреле 1942 года Ксения Владимировна писала:
«В школе сенсация. С 1 мая вводится горячее питание. Дети отдают свои иждивенческие карточки и получают по начальной школе 400 гр хлеба в день, по средней школе - 500 гр. Ежедневный отпуск продуктов: по 30 гр крупы, жиров и мяса, 50 гр сахара, 20 гр белой муки. Дальше идут сухие овощи и другие "мелочи"».^[22]

С января 1943 г., когда была прорвана блокада Ленинграда, заметно оживилась и деятельность школ города. Число учащихся стало расти с каждым днем. Дети стали веселее, приветливее, на их лицах появились первые скупые улыбки. Перед школами города была поставлена ответственная задача добиться охвата обучением всех детей. Это было сделать сложно, так как многие дети были еще ослаблены физически или больны, отвыкли от учебной работы.^[23]

В 1943–1944 годах партия и правительство предприняли меры, направленные на улучшение работы советской школы. Было принято решение отказаться от соревнований, механически перенесенных из производственной сферы, которые негативно влияли на качество образования. Вместо этого внедрялись новые правила для учащихся, способствовавшие повышению дисциплины и улучшению учебного процесса. Эти изменения благоприятно сказались и на деятельности школ Ленинграда.^[24]

Совместные усилия работников народного образования и общественных организаций помогли значительно сократить число детей, которые не посещали занятия. В учебном году 1943/1944 в городе функционировали 124 школы, где обучались свыше 36 тысяч школьников. Возобновление работы Дворца пионеров и открытие в 1943 году Домов пионеров и школьников в каждом районе города сыграли важную роль в воспитании подрастающего поколения. Эти учреждения стали центрами образовательной и воспитательной работы с детьми.^[25]

Учебный год 1944/1945 ознаменовался дальнейшим расширением сети школ в Ленинграде: их число увеличилось почти до 200, а количество учащихся возросло в три раза за счет возвращения детей из эвакуации. Однако среди поступивших учеников уровень знаний был крайне разным, что создавало трудности для образовательного процесса.^[26] Ленинградские учителя провели огромную работу по выравниванию уровня подготовки школьников. Для этого широко практиковалось повторение программы предыдущих лет, что способствовало устранению пробелов в знаниях и улучшению качества обучения.

Образование в блокадном Ленинграде стало важнейшим элементом сопротивления горожан жестоким условиям осады. Вопреки бомбардировкам, голоду и холодам, ленинградские педагоги смогли сохранить и частично восстановить учебный процесс, который служил не только образовательной, но и психологической поддержкой для детей. Организация занятий в бомбоубежищах, разработка адаптированных учебных программ, создание условий для минимального горячего питания и сплочение учеников вокруг идеи борьбы за жизнь показывают исключительное мужество и самоотверженность учителей и школьников. Школа становилась для детей символом устойчивости, вторым домом и точкой опоры, где они могли забыть о блокадных страданиях. Эти усилия, несмотря на все трудности, способствовали сохранению духовной стойкости будущего поколения, что является одним из уникальных феноменов жизни блокадного Ленинграда.

Заключение

Изучение темы школьного образования в блокадном Ленинграде позволило выявить, насколько огромную роль играли педагоги в сохранении и восстановлении не только образовательного процесса, но и человеческих ценностей в условиях войны. Осуществленный анализ показал, что школа в осажденном городе была не просто местом обучения, а стала опорой для сохранения духовной и моральной устойчивости детей, помогая им справляться с психологическими и физическими испытаниями.

Педагоги, проявляя самоотверженность, разрабатывали новые подходы и методы обучения, адаптированные под экстремальные условия. Они выполняли не только свою профессиональную задачу, но и воспитательную миссию: формировали у школьников патриотизм, дисциплину, трудолюбие и чувство заботы о близких. Это позволило не только продолжать образовательный процесс, но и поддерживать культурные нормы, которые были критически важны для детей в условиях блокады.

Учебный план, несмотря на суровые реалии, был сохранен в виде целостной структуры, отражая стремление педагогов сохранить всестороннее развитие школьников.

Таким образом, исследование показало, что школа в блокадном Ленинграде стала островком порядка и надежды, сохранив не только знания, но и саму человеческую сущность. Этот опыт подтверждает уникальную способность образования адаптироваться к экстремальным условиям, сохраняя свой ключевой вклад в общество.

Список использованной литературы и источников

• Буров А.В. Блокада день за днем. Л.: Лениздат, 1979 г.
• Ковальчук В. М. Очерки истории Ленинграда. Т. 5. — Л., 1967 г.
• Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. Акад. наук СССР. Ин-т истории. - Москва : Изд-во Акад. наук СССР, 1959.
• Ползикова-Рубец К. В. Они учились в Ленинграде. Л.: Лениздат, 1954 г.
• Блокадная педагогика. Научное издание. / И. А. Колесникова, Н. В. Груздева, Л. В. Дербилова ; под редакцией Н. В. Колесниковой – Росток, 2022 г.
• Учителя и дети блокадного города: учебно-методическое пособие / Н. М. Федорова, Н. В. Седова, К. В. Романенчук [и др.] ; под редакцией Н. М. Федоровой. — Санкт-Петербург : РГПУ им. А. И. Герцена, 2024 г.).