Цикл миниатюр

Конкурсная  работа  Булычёвой  Александры, ученицы 10 класса МОУ «Русская классическая гимназия» г. Саратова

Лови мгновение( цикл миниатюр)

Вы любите яблоки? Я люблю. Особенно спелые, налитые солнцем, такие, что никогда не падают на землю и не теряют своей природной твёрдости.  Мягкие яблоки это совсем не то. Они кисельные и ленивые.

Наверняка вы знаете, где растут лучшие яблоки. Я скажу, если вы подзабыли: на самой верхушке дерева. Так высоко, что ни одна палка-собиралка не дотянется. Достать их может только самый ловкий мальчишка с вечно разбитыми коленками. Такой, которого не остановят ни царапающие ветки, ни пауки, ни риск падения. Так вот Василий был не таким. С детства. Он всегда был одет чуть теплее чем по погоде, его коленки и локти всегда были целы и невредимы, а яблоки он собирал только с земли. Сам вид высоченной яблони его пугал, сухие ветки казались хищными лапами чудища, а яблоки на верхушке –плотью младенцев, которых это чудище пожирает.

Когда Василий чуть подрос, он стал собирать яблоки с нижних веток и увлёкся видеосъёмкой. Сам процесс запечатления чьей-то фонтанирующей жизни на пластиковую камеру представлялся ему совершенным волшебством. Подобно фокуснику, достающему из шляпы кролика, Вася магическим образом вскрывал жизни заснятых им людей. И его это восхищало, он даже на некоторое время стал думать о себе чуть выше, чем обычно. Но словно хорошее яблоко, которое упало в раскрытые ладони стоящего внизу Василия, потрясающее видео попало на васильину пластиковую камеру. А он не смог смотреть его. Не смог видеть чужие, к тому же женские, слёзы. С видеосъёмками было покончено.

Василий любит сидеть в старом кресле, любит размышлять и созерцать. Его называют ленивым мыслителем, но он вовсе не ленив. Он киселен. Иногда он не может себя собрать, а иногда его забрасывает в такие места, куда ленивый человек поленился бы сходить. На него часто сыплются неприятности, но часто случаются удачи. Если вы попробуете что-нибудь ему предложить, он будет долго обдумывать, «раскачиваться», он будет совсем жидким и растекающимся. Однако если вы подождёте какое-то время, он затвердеет, но очень хрупко: одно лишнее движение, и он снова бесформенная жижа.

У каждого из нас есть свой Василий. У кого-то он совсем близко к сердцу, виден слишком явно, а у кого-то скрыт в глубине и очень мал по размеру. У кого-то Василий толст и невысок, а у кого-то худощав и длинноног. Василий это что-то чересчур осторожное, но дорогое и с удовольствием хранимое. Я не знаю, каков мой Василий. Он слишком часто меняется, слишком много двигается. Я стараюсь следить за ним, стараюсь как могу, но не всегда получается. Но я пытаюсь, попытка – дело благородное и благодарное. Попробуйте и вы. И, может быть, у вас откроется Василий не такой как у всех. Очень юркий, слишком зоркий, безмерно болтливый. И вы будете сидеть с ним по вечерам в старом кресле и обсуждать что-то совершенно неважное, а он будет угощать вас твёрдыми спелыми яблоками.

******************************************************************

        Его взгляд плавно скользил с одного объекта на другой. Он не задерживался ни на одном из них, потому что все они были идентичны. Василий неумело сдерживал любопытство и разочарование. Он искал нового, искал яркого и не находил.  Он ходил по этому строгому угнетающему порядком залу, в котором бетонные полуразвалившиеся стены совершенно не гармонировали с хрустальной люстрой в стиле барокко, и не понимал, как он оказался здесь. Он переходил из одного ряда в другой, из другого в третий.

Ряды были чёткими и стройными. На каждом висела соответствующая буква, и объекты в нём соответствовали букве изо всех своих объектных сил. Этот порядок напоминал Василию попеременно то огромнейшую библиотеку, то  прусскую армию, то магазинный склад.

Почему же объекты? Я использую слово, сказанное Василием. Объекты – это нечто, сделанное из лёгкого непрочного материала, будто картона. Они подчинены всеобщей симметрии: прямые линии, прямые углы, прямые неровности. Они неукоснительно соблюдают все известные законы планиметрии и стереометрии с такой точностью, что по ним впору преподавать в школе.

Василий с великой осторожностью постучал по одному из объектов: глухой звук, глуше некуда! Неужто пустой? В таком аккуратном, чистом ящичке должно, просто обязано что-то лежать! Такая красота пропадает!

Василия с детства учили проверять всё опытным путём. Не «маман», конечно, а странный мальчик Петя. Вместе они и лягушек препарировали (отчего маленького Васю всегда тошнило), и кошек за задние ноги подвешивали, и куриные хвостики скипидаром мазали. Вот и сейчас взыграло в Василии чувство «не уверен? давай вскроем!».  И Василий зловеще достал зелёный нож для бумаги.

Объект резался легко, похоже, что он действительно сделан из картона. Вот он разрезал одну часть, вот уже половину, а вот и вскрыто нечто полностью. И там…оказалась горстка пыли,  пара чешуек кожи и, собственно, всё. Практически полые картонные ящики, которые внушают страх, радость, светлые и мрачные чувства.

Василий постоял немного над разрезанным объектом. Его всегда постигало такое чувство безнадёжности, когда вскрытие завершалось. А завершалось оно всегда провалом, потому что он узнал и всё, интереса нет, он умер вместе с картоном. Развернувшись на триста шестьдесят градусов и спрятав ножик обратно в карман брюк, Василий направился в сторону выхода. Шорох. Кто тут? Крыса? В таком порядке? Пфф. Показалось, да, конечно. Снова шорох. Надо бежать! Уносить ноги! Бороться за свою жизнь и не паниковать! Не паниковать? Как можно? Быстрее! Быстрее же! Сзади раздаётся уже не шорох, а явственные шаги чего-то определённо живого. У Василия перехватило дыхание, бежать становится всё труднее. Вот и дверь. Наконец-то! Можно немного сбавить темп, да? Василий же может отдохнуть? Всё тихо. Никаких шорохов, никаких шагов. Спокойствие, тишь да гладь. Рука Василия тянется к ручке двери. Рука Василия натыкается на холодный картон. Сзади кашлянули.

Василий был съеден безликой толпой.

******************************************************************

Однажды в городе был карнавал. На улицах плясали весёлые люди в костюмах с перьями, а люди в чёрном творили музыку, услаждая испуганный слух горожан. Карнавал - это маска. Маска, скрывающая несовершенство, средство, помогающее забыться.

Однажды случилось страшное. Мысли, которые Василий бережно укрывал от людского взора, вдруг вылетали наружу словно вода из фонтана. А люди жадно слушали, впитывали, вглядывались в вылетевшие случайно мысли. С блеском в глазах отгрызали от них куски, плевались, но языком, глазами, руками старались прочувствовать вкус. И это никому не нравилось. Василий не желал открывать потаённое, а люди пугались открывшихся глубин. Им казалось, что они вдруг занялись спелеологией и вот теперь спускаются на канате в очень глубокую пещеру, у которой не видно дно. И там, внизу, может быть что угодно. Там стоит ящик Пандоры, в котором скрыт ужас и блаженство, рай и ад. Там может быть лужайка с зелёной травой, а может озеро с раскалённой лавой. И они спускаются всё ближе и ближе на огромной скорости, и возможности затормозить у них нет, потому что стенки пещеры бесконечно далеки.

Карнавалы всегда кончаются внезапно. Вдруг исчезает музыка, растворяются в воздухе перья, проваливаются сквозь землю люди в костюмах. И город уходит спать, ведь карнавалы проходят вечером, когда сумерки помогают скрыть настоящее. А проснувшись, горожане по привычке лениво тянут руку к тумбочке и нашаривают рукой нужную маску из сотни лежащих там.

******************************************************************

Когда Василий болел, его « маман» всегда клала ему на лоб холодное полотенце голубого цвета. Возможно поэтому голубое полотенце для Василия - это нечто большее, чем просто полотенце. Он видел в нём символ спокойствия, что получше валерьянки.

Когда Василий нервничал, он бежал. Бежал как можно скорее, со всех ног, топча траву, асфальт и мелких мошек. Василий забывал о других, вспоминая о себе. Самое неприятное это то, что Василий не знал когда он добежит и куда он бежит собственно. Эта неопределённость страшила его гораздо сильнее причины нервозности по большому счёту. Но эта вот неизвестность заставляла его бежать ещё скорее, вызывала необыкновенную дрожь по всему телу, а Василию было приятно думать, что это ощущение похоже на эйфорию при употреблении наркотиков. Эта мысль дарила ему чувство приятной опасности, которого так не хватало его жизни.

В конце концов, когда Василий бежал уже слишком долго, у него начинало темнеть в глазах, а в ушах появлялся оглушающий шум. Обычно, когда у него начинают отказывать уши и глаза, он делает глупые вещи, как и большинство людей в похожей ситуации. Но сегодня Васе просто стало очень-очень страшно. И он взбежал по чугунной лестнице до двери, обитой красной кожей и открыл её. Ему осталось только пройти в ванную, взять голубое полотенце, намочить его леденящей душу и кожу водой и сесть в кресло.

Возможно, иногда для того, чтобы почувствовать себя упокоенным, нужно всего лишь положить себе на лоб полотенце.

******************************************************************

- Почему бы тебе не замолчать? - крикнул он в пустоту. Она пугает. Она, кажется, всесильна. Она забирает в своё тёмное царство нужные предметы, ненужную пыль, бесценных людей. Она идеальный растворитель, в ней испаряются вещи, души, горящие сердца, блестящие глаза и холодные руки.

- Здесь тихо, человек. Оглушающе тихо. Разве тебе не давит на уши груз весом в тонну? Разве тебе не хочется взять ноги в руки и бежать, бежать сломя голову? Разве тебе не страшно? Ты не видишь того, что находится рядом с тобой, что смотрит в тебя, чьё дыхание обдаёт тебя каждую секунду. Что там? Там, на расстоянии вытянутого пальца?