Сказка – кладезь народа, она не откроет смысл каждому, кто возьмёт в руки книгу. Сказка любит терпеливого читателя, думающего и чувствующего. Мир меняется – меняется и человек, это аксиома. Меняется ли при этом наше отношение, а точнее «прочтение» сказки и постижении е её глубинного смысла?
Как показывает статистика, интерес к сказке утрачивается. Одноимённая тема исследования Некрасовой Марии в 2009 году не оставила равнодушными учеников нашей школы: старшие стали читать сказки младшим, на за нятиях дискуссионного клуба "Скрижали" всё чаще стал заходить разговор об этом жанре УНТ. Желанием продолжить жизнь сказки в нашей школе, а также своей личной заинтересованностью этим жанром, проблемной постановкой вопроса в самой теме стало новое обращение девочки к русским народным сказкам, где она предоставляет свой взгляд на проблему, ведёт своё исследование, где-то переклякаясь с Некрасовой Марией, где-то предлагая свои выводы и суждения. Одноимённое название исследований не может расцениваться копией или тем более плагиатом, так как оценка исследования складыватся из иных содержательных аспектов.
Вложение | Размер |
---|---|
![]() | 102.5 КБ |
ВВЕДЕНИЕ
«Сказка – ложь, да в ней намёк – добрым молодцам урок», - гласит древняя пословица об одном из самых древних жанров фольклора.
Сказка… Она приходит в мир человека в раннем детстве и остаётся с ним на всю жизнь. Любимые герои (Иван-царевич, Марья Моревна, Репка и Колобок, Курочка Ряба) привлекают маленького человека не столько простотой слога, стиля, сколько победой добра над злом. Сердце ребёнка замирает, когда герои попадают в трудные ситуации, он вместе с ним преодолевает, казалось бы, непреодолимые препятствия, он думает вместе со сказочными героями, он переживает их жизнь, а за это получает достойную награду – он (ребёнок) - победу.
Нравственная составляющая сказки стала вектором в жизненном пространстве человека: она даёт уроки ненавязчиво, исподволь, приглашая к диалогу, а, может быть, и полилогу. Но всегда ли человек готов к этому? Почему сегодня интерес к этому удивительному жанру устного народного творчества иссякает? Только ли в этом повинен Инернет, или корень зла находится глубже?
Ответы на эти вопросы сформулированы в основной цели исследования: сопоставив разные варианты одних и тех же сказок, определить эквивалент их воздействия на человека, особенно на человека молодого, определяющего свой путь в жизни. Поставленная цель была продиктована не только общими размышлениями, но и диагностикой, проведённой среди более 100 респондентов, которые отвечали на вопросы, обозначенные выше.[1]
Сказка – кладезь народа, она не откроет смысл каждому, кто возьмёт в руки книгу. Сказка любит терпеливого читателя, думающего и чувствующего. Мир меняется – меняется и человек, это аксиома. Меняется ли при этом наше отношение, а точнее «прочтение» сказки и постижении е её глубинного смысла? Загадку помогает сегодня открыть достаточно новая наука в философии и культуре – герменевтика. Герменевтический подход в интерпретации жанра УНТ определён в данной работе как основной, позволяющий не только сопоставить разные варианты сказки, но и проникнуть в тайны её смысла, смысла изначального. Вторая задача вытекает из самой темы исследования – насколько изменяется сказка по истечении времени, как и по каким причинам происходит её трансформация. Практическая значимость работы закономерно поставила перед автором следующую задачу – инициирование интереса к сказке в молодёжной среде.
ГЛАВА I.
Трансформация мотивов и образов во временном аспекте
Многие исследователи отмечают, что последнее время фольклор, в том числе волшебные сказки, заметно меняется. Явление это свойственно, естественно, не только русскому фольклору. К примеру, литовская исследовательница Б. Кербелите даже отказывается от включения сказок, записанных в последнее время, в свой указатель сказочных типов, поясняя это следующим образом: записи самого конца XX в. и начала XXI в. целесообразно классифицировать отдельно.
Об изменениях в современной русской фольклорной традиции пишет и Е.А. Костюхин. Если классический фольклор бытовал преимущественно в деревне, то стихия фольклора современного - город. Классический фольклор постепенно отмирает: уходят из жизни героический эпос, волшебные сказки, традиционные лирические песни - рождаются песни новой формации, частушки, анекдоты [5- с. 24]. Ученый относит начало этого процесса к XIX в., к моменту отмены крепостного права и началу разрушения традиционных отношений в русской деревне, однако нет сомнения в том, что в последнее время подобные изменения ускоряются и под влиянием ряда других причин. К таким причинам можно отнести, в частности, изменение форм досуга, влияние современной массовой культуры и многие другие. Трагические события истории страны, внедрение советской, по преимуществу городской, массовой культуры (одну из сторон этого процесса можно охарактеризовать как распространение телевизионной болезни) привели к тому, что активное бытование ряда фольклорных жанров сменилось пассивным.
Противоположный процесс - новеллизация волшебной сказки напротив, приводит к появлению в сказочных текстах психологических мотивировок, подробных описаний и других явлений, классической волшебной сказке не свойственных. Можно привести и
многие другие признаки, свидетельствующие об изменении как роли волшебной сказки в
современной традиции, так и самих сказок. В частности, к таким признакам относится смешение волшебной сказки с произведениями других жанров, так что произведение не может быть однозначно отнесено ни к одному из них. Анализ изменений, происходящих в волшебной сказке, осложняется тем, что критерии, которые позволили бы однозначно отнести прозаическое фольклорное произведение к этому жанру, до сих пор не разработаны. По словам Е.А. Костюхина, наши представления о волшебных сказках во многом сформированы идеями В.Я. Проппа: волшебные сказки - те произведения, что
отвечают найденной Проппом композиционной формуле. Как мы помним, В.Я. Пропп неоднократно определял сказки вообще как фольклорный жанр, в котором в действительность рассказываемого ни исполнитель, ни слушатель не верят, волшебные же сказки выделял не по признаку волшебности или чудесности, а по совершенно четкой композиции, по своим структурным признакам, по своему, так сказать, синтаксису, который устанавливается научно совершенно точно. Единство композиции для так называемой волшебной сказки есть признак устойчивый, исторически закономерный и существенный ([6- 29]). Однако для определения, относится ли некоторое произведение к жанру фольклорных сказок, вовсе не достаточно рассмотреть его композицию. Не будем сейчас углубляться в подробное изложение этого вопроса, напомним только, что сам В.Я. Пропп отмечал, что найденной им формуле может отвечать не только сказка, но и миф, и произведения других жанров, для которых подобное композиционное строение не является обязательным требованием.
Вообще, трансформация сказки как жанра определяется не только неустойчивостью последнего, но и переосмыслением сущности сказочных персонажей. Переходом героев отрицательных - в положительные, - и наоборот. Изучение таких "непривычных" сказок или "непривычных" вариантов широко известных сказок даст нам бесценный материал для ответа на вопрос, как же именно изменяются и, возможно, будут изменяться сказки. Этому посвящены целые научные исследования, среди которых заслуживают особого внимания работы В.Я. Проппа.
Интересна причина трансформации сказки в связи с ослаблением оппозиции «свой-чужой». Прсоледим это явление на сказке «Муж-собака»
Жил дед и баба. У них была дочка, девочка маленькая. И вот старик ходи на барщину работать. А девочкубыло зыбать некому. Вот стала сажать баба хлебы, а к ней пришла собака. Она и говорит: Позыбли мою девочку,выросте она побольше, отдам за тебя замуж. Вот баба стала работать, а собака все стала ходить - зыбать ребенка.
Вон выросла девочка большая. Собака и говорит: Отдавай теперь замуж за меня. И вот она отдала. И вот она сталажить с той собакой. Вот она днем - собакой, а ночью - молодцом. Вот она что ж делать? Вон всё ляге спать, а шкурку клал за головашки. Вот она взяла шкурку сожгла, девушка. А он тогда и сказал ей: Ты больше меня не ввидишь.
Вот она несколько время жила без нево. Говорит: Как же мне ево ввидеть? Пришла к старой бабушке испрашивае: Как мне ево ввидеть? Ана и говорит: Сноси ты трои чоботы железныи, тогда ты ево ввидишь! Вот онадостала эти чоботы и носила, его искала - и несколько лет его не видала, не находила. Ну, опять пошла. Ишла,
пришла к старой колдовке и спрашивает: Как бы мне ево ввидеть? А баба и сказала ей: Тогда ты ево увидишь, когда съешь три решета железнова бобу. Тогда он сам к тебе придет. И вот она тоже достала три решета железнова бобу и ела. Все съела, а все его не дождала. Прошло несколько время. Она пошла опять ево искать, пришла к старику- тоже был колдун. Он ей и сказал: Тогда ты ево ввидишь, когда достанешь с царского колодца воды живой. Достань и спрысни тое место, где сожгла шкурку. Тогда он к тебе придет. И вот она достала воды и спрыснула шкурку - явился еёный молодец. Тогда она от страху и от жадности ее - сколько лет он страдал через ее, что не пришлось с ней жить - она и умерла.
Эта сказка, за исключением начала и финала, довольно точно соответствует типу – «девушка-чудовище», сюжет трансформируется позднее в сказки, сегодня известные всем: «Царевна-лягушка» и другие. Трансформация в сказках зависит от разных причин, и сказка не теряет при этом своего смысла, она приобретает новую грань, обусловленную и временем и пространством, историческим и культурным ходом времени. Иллюстрацией может стать сказка, сочинённая на территории Новгородской области в 1929 году «Деревянный голубь
Позвал царь своих слуг и велел им напечатать объявление: тому, кто самую хитрую штуку на свете выдумает- дать награду в сто рублей.Является к царю один мастер:
- Я, царь-батющка, сделаю тебе хорошую штуку, только мне на инструмент двести рублей.
Дал ему царь двести рублей. Приходит к царю парень - ободранный, голодный:
- Царь-батюшка, я тоже хорошую штуку изобрету, да мне деньги на материалы нужны.
Дал и ему царь денег. Пошел этот парень в кабак, прошулял с друзьями да приятелями двести рублей.
Подходит время к царю с докладом идти.
[Парень с помощью приятеля-мужичка делает летающую машину. Испытание обоих соперников; мастер изобрел самовар, а до того и царь, и все господа холодный квас пили. Герой показывает летающую машину в действии. Царь пожелал лететь после героя].
Парень ему объясняет:
- Вот эту штуку верти да крути, - кверху поднимешься, а если книзу лететь...
- Ладно, ладно, - царь отвечает, - хорошую штуку выдумал. Однако своей головой царской я всё понял.
В сказке появляется функция объяснения современного мироустройства.
Мы рассмотрели только некоторые случаи тех трансформаций сказки, явления, такие, как замена персонажей (например, бабы-яги лешим), рационализация и появление мотивировок, редукция и расширение различных сказочных элементов, обращения (например, замена женского образа мужским).
Останется ли жанр сказки при всем его видоизменениях национальным достоянием народа и Учебником жизни человека, зависит от нас, от нашего умения постигать смысл, порой скрытый очень глубоко. И в этом случае на помощь приходит герменевтика.
ГЛАВА II
ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РУССКИХ НАРОДНЫХ СКАЗОК
Герменевтика утверждает, что смысл можно открывать бесконечно, не только при этом исследовать текст и подтекст, но и контекст. В отношении сказок герменевтический подход может быть крайне полезен, особенно если в сказке присутствует мифологический сюжет. Используем методику герменевтического анализа в исследовании сказки «Курочка Ряба»
Жили старик со старухой, и была у них курочка Ряба. Снесла курочка яичко: яичко не простое. Золотое. Старик бил-бил – не разбил; старуха била-била – не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула: яичко упало и разбилось. Старик плачет, старуха плачет; курочка кудахчет: «Не плачь, старик, не плачь, старуха. Я снесу вам яичко другое, не золотое – простое».
Для понимания этой, на первый взгляд, простой сказки рассмотрим имена её героев. Корень «стар-» в словах «старик» и «старуха» – в русском языке обозначает древность событий. Имя персонажа «Курочка» – воплощение богини Макоши, олицетворяющей жизнь. Термин «Ряба» происходит от древнего русского глагола «рять» (рясть, рятать), обозначающего множественность, обильность, яркость. Таким образом, Ряба – это космос, мерцающий и рябящий множеством своих звёзд.
Яйцо – чрезвычайно распространённый и общеизвестный символ мира – его начала и конца. В мифах многих народов мир начинается с яйца. Индусы верили, что бог-прародитель Брахма возник из первоначального Яйца и сотворил из него мир, финно-угорские народы считали, что мир возник из яйца, снесенного уткой на колено первого живого существа, старца Вайнямена. Кроме того, во многих волшебных сказках используется яйцо. В сказке «Медное, серебряное и золотое царство» в яйце скрывается волшебный дворец, в сказках о Кощее Бессмертном жизнь Кощея спрятана в яйце.
Такой герой, как «мышь», тоже часто встречается в мифах и сказках. От «мышь» произведено название Млечного пути – Мышиная тропка. Последняя сущность Макоши (Богиня Морана, Маара) – смерть – и есть Мышь.
Таким образом, в сказке «Курочка Ряба» рассказывается о сотворении и разрушении мира, о том, что люди из-за того, что хотели отойти от Правды (расколоть яйцо, т. е. мир), были лишены счастливой жизни (золотого яйца) и получили обыкновенную. Похожие сюжеты также встречаются в мифологии индоевропейских народов (миф о пяти веках истории у индусов и греков, сказание о войне золота у скандинавов. Даже в христианстве можно найти подобный сюжет – грехопадение первых людей, изгнание Адама и Евы из Рая.
Помогают в открытии смысла и ключи-вопросы:
- Долго жили на свет дед и баба? Почему же только сейчас Курочка снесла им золотое яичко?
-Зачем они стали его бить?
-Почему взрослые дед и баба не смогли разбить яичко. А маленькая мышКа разбила?
-Отчего плачут дед и баба, если они сами пытались разбить яичко?
- Почему Курочка не хочет больше принести деду с бабой золотое яичко?
Такая «цепочка» вопросов приводит к выводу, зафиксированную в мудром изречении: «Что имеем – не храним, потреявши – плачем»
Многие народные сказки были созданы на основе мифов, и миролюбивый характер славянских преданий сохранился в отдельных элементах фольклора. Мирная жизнь, правила достойного поведения в семье, умение сохранять добрососедские отношения и совместно противостоять трудностям – все это можно было найти в сказке.
В этом отношении интересен герменевтический аспект сказки «Репка».
Семья сообща проделывает работу, то есть вытаскивает репку. Все члены семьи и даже домашние животные принимают участие в процессе. И только когда за дело берется самый незначительный персонаж, мышка, задача оказывается выполненной. Репка, источник пищи, а значит, источник жизни, извлечена из земли. Каждый член семьи должен быть замечен. Вот гуманистический смысл простого, на первый взгляд, сюжета «Репки».
Интересно то, что в сказке нет традиционного для сказок противостояния добра и зла. В сказке «Репка» Дед совершает ошибку. Он пытается вытащить репку один. Возможно, дед считает себя наиболее значимым членом семьи, но мы понимаем, что это заблуждение. Он сталкивается с неудачей – репка остается в земле. Необычный для сказки поворот сюжета, когда не дано определения добра и зла, а нехороший поступок есть. Как же принять правильное решение, почему Дед не смог вытащить репку? Нужно вспомнить о самом главном, что есть у человека – семье. И Дед зовет Бабку. Интересно, что Бабка совершает аналогичную ошибку: она считает, что им с Дедом под силу вытащить репку вдвоем. Но, как мы уже догадываемся, неудача опять настигает героев. То же самое происходит со всеми остальными участниками, пока семья не вспоминает про самое незначительное существо – мышку. И наконец, когда семья уже потеряла надежду, с помощью мышки их усилия вознаграждаются. Вытянули репку!
Сказка обычно содержит мораль. Какой же вывод можно извлечь здесь? Вовсе не абстрактные добро и зло, а конкретный коллектив может решить задачу любой сложности. Вывод понятен: каждый член общества по одиночке незначителен, но самый маленький человек в коллективе, а тем более в семье важен.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Во все века люди высоко ценили нравственную воспитанность. Современный мир заставляет нас размышлять о будущем России, о ее молодежи. В настоящее время смыты нравственные ориентиры, подрастающее поколение можно обвинять в бездуховности, безверии, агрессивности, но мириться с этим нельзя. Каким образом один из древнейших жанров устного народного творчества сможет вернуть утраченные ценности, сможет противостоять негативным тенденциям?
Во-первых, сказка обогащает интеллектуально: загадки, тайны требуют напряжения мысли, предполагают соединить разрозненные звенья смыслов в одну логическую цепь взаимоотношений и взаимосвязей. Человек приобретает при этом творческую свободу, готов создавать, а не разрушать
Во-вторых, сказка помогает обрести себя в этом мире, устанавливать гармонию человеческих взаимоотношений, гармонию доброжелательства и милосердия. Она не диктует выбора кумира, идола, но предлагает поэтические образы для подражания: для девушек - это красна девица (умница, рукодельница...), а для юношей - добрый молодец (смелый, сильный, честный, добрый, трудолюбивый, любящий Родину). Именно сказка, осмысленная в детстве, во многом определит будущее человека
ЛИТЕРАТУРА
1. Аникин 2004 - Аникин В.П. Теория фольклора. Курс лекций. - 2-е изд., доп. - М.: КДУ,
2004. - 432 с.
2. Афанасьев - Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т./ Подг. Л.Г. Бараг, Н.В.
Новиков. - М.: Наука, 1985.
3. Добровольская 2001 - Добровольская В.Е. Герой волшебной сказки: К проблеме генезиса и эволюции образа // Художественный мир традиционной культуры. Сб. статей к 75-летию В.Г. Смолицкого. - М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2001. С. 37 - 67.
4. Кербелите 2005 - Кербелите Б. Типы народных сказок: Структурно-семантическая
классификация литовских народных сказок. М.: Российск. гос. гуманит. ун-т., 2005. - 724 с. 3 Цит. по работе: Чистов В.К. В.М. Жирмунский об Исторических корнях волшебной сказки В.Я. Проппа //
5. Костюхин 1997 - Костюхин Е.А. Сказки, которые плохо кончаются // Живая старина, 1997, 4. С. 15 - 18.
6. Пропп 1998a - Пропп В.Я. Морфология <волшебной> сказки. Исторические
Корни волшебной сказки / Ст. Е.М. Мелетинского, А.В. Рафаевой, Сост., текстол. комм. И.В. Пешкова.- М.: Лабиринт, 1998. - 512 с. (Собрание трудов В.Я. Проппа.)
ПРИЛОЖЕНИЕ
СЛОВАРИК МИФОЛОГИЧЕСКИХ ИМЁН
[1] В приложении №2 приведены итоги опроса
Браво, Феликс!
Рисуем гуашью: "Кружка горячего какао у зимнего окна"
Рисуем осень: поле после сбора урожая
Никто меня не любит
Ласточка. Корейская народная сказка