Рассказ "Навсегда..."

Брянск, МБОУ СОШ №11, проза, Апокина Варвара, 16

Рассказ

Навсегда…

Училась я на «отлично», однако были предметы, с которыми я просто-напросто не ладила. К восьмому году обучения в школе, настоящих друзей в классе у меня не осталось, однако я не переживала по этому поводу и общалась с ребятами из параллели.

В седьмом классе у нас заменили учительницу истории и обществознания. Нам поставили учителя. По сравнению с доброй Еленой Сергеевной, ставившей оценки за одно правильно сказанное слово, он казался зверем. Но c тех пор история стала моим любимейшим предметом. Уже в седьмом классе я поняла, что буду сдавать её на экзаменах. Конечно, моё знание истории основывалось не на страхе. Воробьёв Пётр Сергеевич был прекрасным учителем. И не только учителем. Несмотря на то, что учитель был не так уж молод и имел подрастающую дочь, многие старшеклассницы ходили за ним по пятам. Он знал то, чему учит, шутил и подтрунивал над всеми, любил устраивать опросы. Самым популярным у него являлся устный зачёт. Преподаватель ставил стул возле своего стола и подзывал нас по одному. Ещё от старых учеников за этой формой опроса закрепилось многообещающее название «Электрический стульчик».

Первый год учёбы у Петра Сергеевича прошёл для меня успешно: по истории и обществознанию я имела «отлично». Тогда я не осознавала, как мне повезло. С учителем на темы, не касающиеся предмета, не разговаривала, не искала встреч с ним, могла иногда отпускать шуточки об этом человеке, но шутки благопристойные и без оскорбления его личности. Я была не прочь пропустить зачёт (тем более он всё равно спрашивал на следующем уроке).

 Но вот с восьмого класса я поняла, что Петруша (так ласково называли учителя в наших параллелях), нравится мне не только как учитель. С начала учебного года я внезапно поняла, что этот мужчина – золото. Мне стало известно, что он грамотно совмещает работу в школе и там, где платят.  Это значительно подняло его авторитет. Я поняла, что это человек, который не только несет знания своим ученикам, но и не забывает о себе и своей семье.

Постепенно моя увлечённость стала приобретать более серьезные формы, приобретать очертания любви. Я с подругой специально прогуливалась около учительской, каждый раз здоровалась с Петром Сергеевичем, покупала ему на праздники самые дорогие подарки, старалась чаще говорить с ним, поддерживать его шутки, расспрашивать его о его жизни. Я старалась не получить ни одной четвёрки по предметам Воробьёва, не пропустить ни одного дня, когда были история или обществознание.

Да, я начала любить его. Любить сильно, пламенно, страстно. Любить за все его качества, хорошие и плохие. Я была рада каждому мгновению, проведённому в его обществе. Однако моя любовь была противна тем, что ей не было суждено получить ответа. Проблема была даже не в разных возрастных категориях. Он был одним из самых примерных семьянинов, которых я когда-либо встречала, любил своих близких, и вряд ли ему нужна была я, ученица.

А между тем мне становилось всё тяжелее. Я плакала почти каждую ночь, по вечерам ходила там, где могла его встретить. Не встречала, а всё равно ходила, привыкая к тому, что надежды не оправдывались.

Думаю, он видел мою увлечённость, ведь я не могла больше смотреть на него безразлично. Я глядела на него взглядом, полным нежности, взглядом человека, полюбившего впервые и навсегда. Однако он даже не предполагал, насколько серьёзными были мои намерения. Я всем сердцем мечтала лишь об одном – разлюбить, забыть, вернуть его из разряда самого дорогого человека в разряд любимого из учителей. Я надеялась, что к одиннадцатому классу я найду себе другой предмет обожания, а пока нужно смириться и жить, наслаждаясь существованием. Конечно, это было трудно назвать наслаждением: ни то, что он уже женат, ни то, что он старше меня на много лет, ни то, что он не безупречен – ничто не могло изменить моего мнения о Петре Сергеевиче.

А между тем в моей семье тоже произошли колоссальные изменения. Родители давно собирались переезжать в другой город. Собирались уже три года. И именно сейчас, во время моей первой любви, отцу подвернулась работа. Взрослые сразу же дали объявление о продаже квартиры, нашёлся покупатель. Уже в апреле я знала, что в июне-июле мы уедем.

Последние два месяца учёбы пролетели с космической скоростью. Я продолжала любить, а теперь полюбила ещё сильнее. Каждой ночью я плакала, и только мне одной была известна причина моей печали. Любить без ответа издалека ещё тяжелее, чем любить без ответа вблизи. Я продолжала страдать от любви до конца учебного года, продолжала скучать по учителю и летом.

К моему счастью, школьная практика у нашего класса проходила в июне. Всю неделю Петра Сергеевича в школе не было. И только в пятницу, сажая луковицы гладиолусов в обильно смоченную землю, мы увидели Петрушу, выходящего из школы. Он прошёл мимо нас, отпустив парочку шуток по поводу нашего способа посадки, и сказал: «Надеюсь, никто из вас за время каникул мне на глаза не попадётся!». Мы хором сказали «До свидания, Петр Сергеевич»! Все принялись работать, а я стояла, смотря ему вслед. И лишь только мне одной было известно, что он, этой любимой уверенной походкой, уходит из моей жизни надолго. Навсегда…