Защитник

Скляренко Сергей, 11 класс, 17 лет

МБОУ «Городищенская средняя

общеобразовательная школа №1»

Руководитель: Жемчужнова Екатерина Юрьевна

ЗАЩИТНИК.

        Однажды зимним вечером я помогал маме разбирать кладовку и наткнулся на маленький, деревянный ящик, который видел впервые. Мама сказала, что в нём вещи моей прабабушки Галины Семёновны Русаковой – участницы битвы за Сталинград. Вещей не так уж и много: круглая медаль с надписью «За боевые заслуги», порванный платок, пара гильз, маленький заржавевший нож и обломок карандаша. Но, помимо всего этого, особенно моё внимание привлекла довольно потрёпанная, пожелтевшая, а в некоторых местах и пожженная тетрадка. Это фронтовой дневник прабабушки, письма из военного прошлого. В нём она описывала тяжёлые дни в военном Сталинграде. Из всех записей, на мой взгляд, самые интересные и поучительные, но в то же время самые печальные и горькие, это те, что написаны с одиннадцатого  по двенадцатое сентября 1942 года. Они и сейчас передо мной…

        «11 сентября, 1942 год. Сталинград.

        Сегодняшнее утро было тяжёлым. Очень тяжёлым. Немцы снова попытались захватить улицу, но ничего не вышло. Вообще, они мне кажутся какими-то трусами и слабаками. Скинуть на Сталинград тысячи бомб эти твари могут. А теперь, когда нет авиации? Что они делают? Подло бьют исподтишка, а как встречаются с нашим солдатом один на один, так хвост поджимают да прячутся за броню. Или вообще убегают.

        Так же и сегодня. Попыталась фашистская пехота прорвать нашу оборону, да не получилось ничего. Пришли танки – так и остались гореть на дороге. Вот и весь бой.

        Вечером, когда наши смогли немного продвинуться вперёд, полковник Павлов приказал небольшому отряду со снайпером занять отбитую у немцев полуразрушенную пятиэтажку. В отряде Федя Карпов – санитар наш, братья Кирилл и Олег Крюковы, снайпер Матвей Щербаков, ну и я, конечно же.

        Минут двадцать мы пробирались через бетонные руины и, к счастью, достигли цели. Пятиэтажка, в отличие от других зданий в округе, неплохо сохранилась. Разве что окна почти все выбиты, да мелкие обвалы есть. Но зато это единственное пятиэтажное строение в округе. И как его только не разбомбили?

        На пятый этаж подняться не удалось – проход оказался полностью завален. Решили занять четвёртый. Но не успели мы перешагнуть порог лестничной площадки, как нас обстреляли. Кирилл, шедший впереди, получил пулю в ногу и чуть не упал. Благо, мы успели его подхватить и быстро оттащить назад, за стену. Пока Федя осматривал рану, Кирилл терпел, даже ни разу не вскрикнул. Слава Богу, всё обошлось, пуля еле-еле задела ногу, достаточно было перевязать. Тем временем раздалась ещё одна автоматная очередь. Когда стрельба прекратилась, наши приготовили оружие и уже приготовились стрелять в ответ, как вдруг, я их остановила. Сказала, чтобы все замерли и прислушались. Там, откуда стреляли, слышалась русская речь.

        - Наши что ли? – спросил Матвей.

        - Похоже, - шёпотом ответил Олег, а затем прокричал: - Эй! Свои, не стреляйте!

        Тишина.

        Он крикнул ещё раз. В ответ, на той стороне кто-то заёрзал.

        - Так, ладно, - сказал Олег самому себе и, встав на ноги, снова крикнул: - Мы выходим, только не стреляйте!

        Первым вышел Олег, на всякий случай с поднятыми руками. Следом Федя с хромающим Кириллом, за ними я с Матвеем. Стоим все в ряд, молчим. На той стороне кто-то на миг выглянул из-за стены и спрятался.

        - Да свои мы, свои! Выходи уже! – не выдержал Кирилл.

        Пару секунд мы стояли молча, затем послышалось с той стороны:

        - Немцев больше нет?

        - Немцев? – переспросил Олег. - Нету, прогнали мы их давно.

        Из-за стены осторожно вышел мальчик, лет тринадцати, с немецким МП-40 в руках. Штаны и рубаха грязные, порванные, лицо всё чумазое. Несколько секунд он наблюдал за нами, а затем махнул кому-то за стеной. Оттуда вышло восемь маленьких деток, ещё меньших, чем тот, что с автоматом. Каждому, наверное, лет по шесть-семь.

        Мальчика, который стрелял, зовут Пётр, ему 10 лет. Он рассказал, что родители его погибли в Сталинграде от бомбёжки. А сам чудом спасся. Через несколько дней в развалинах одного из домов он нашёл этих детей – они прятались от фашистов. Теперь все они держатся вместе и защищают друг друга.

        Я и Кирилл поделились с ними водой и едой, что у нас были.

        - А как же вы тут до нас-то сидели? – спросил Федя, осматривая маленькую девочку. – Здание немцами было занято.

        - На пятом мы сидели, - ответил Пётр.

        - Так там же завал? – сказала я.

        - Мы в щель пролезли. Она маленькая очень, взрослый не сможет пролезть, только ребёнок.

        - И что вы без припасов тут сидели? – удивился Федя.

        Пётр кивнул.

        - Сколько?

        - Дня три, кажется.

        - Ужас, - вырвалось у меня. – Ну и что делать с ними будем?

        - Матвей! Как думаешь? – крикнул Федя сидевшему возле окна снайперу.

        - Не знаю, но уйти мы сейчас не можем. Основные силы ещё не подошли, да и немцы тут, не очень далеко.

        - И что делать? – спросил Федя, закончив осмотр. – Тут почти все раненые и истощённые. Врач нужен, срочно.

        - Я снайпер, мне нельзя покидать позицию.

        - Тогда давай кто-то один из нас доведёт их до наших?

        - Мне кажется, лучше не надо, - сказал Федя, - они еле на ногах стоят. Давайте лучше так: мы дождёмся до завтра, и когда наши будут тут, мы отведём детей к врачу.

        Все согласились с предложением Феди.

        Когда стемнело, все легли спать, кроме меня и Матвея. Матвей – потому что дежурил, я – потому что думала о детях. Тяжело даже думать о том, что им пришлось пережить. Особенно Петру. Когда я его первый раз увидела, по глазам поняла – за малышей он убьёт любого. А перед сном он рассказал, что автомат – трофей.

 Петя убил фашиста, который пытался забрать с собой одного из малышей. Как убил и когда, не рассказывал. Да и не хотел он рассказывать.

        Не знаю, правда это или нет. И не хочу знать. Лучше не думать об этом и постараться уснуть. Чувствую, завтра будет тяжёлый день.

        12 сентября, 1942 год. Сталинград.

        Я проснулась от громкого выстрела и тут же вскочила на ноги. Была ёще тёмная ночь, помещение озаряли лишь вспышки стрельбы Матвея и Кирилла из окон.

        - Давай, давай, все в комнату! – кричал Петя детям. Как только малыши спрятались, сам Пётр занял позицию возле окна и зарядил автомат.

        - Э, а ты чего!? – удивился Кирилл.

        - Я тоже стрелять буду.

        Я сначала не поверила своим ушам, но очухалась, когда Петя начал выглядывать из окна и вести огонь. Как ни пыталась я его увести или забрать оружие, он только оттолкнул меня и сказал, мол, будет наравне со всеми.

        В этот момент я поняла. Поняла весь кошмар этой войны, всю её суть.

        Если бы меня спросили, что такое война, то ответила бы: «Война – это когда дети берутся за оружие».

        - Что происходит? – спросила я перезаряжающего оружие Олега. Старалась говорить громко, чтобы перекричать звуки выстрелов.

        - Немцы в атаку пошли.

        - Как в атаку? – удивилась я.

        - Да ты успокойся, Галька, наши подошли несколько минут назад! Сейчас основное сражение идёт за центральную улицу. Только вот не повезло немцам! Улица-то узкая, из трёх домов по ним палят! Сегодня победа будет за нами!

        Минут пять ещё шла стрельба, как вдруг, послышался сильный взрыв, и пол под ногами будто содрогнулся. Кажется, здание обстреляла техника. Матвей тут же крикнул.

        - На два этажа ниже! Быстро! Галя, ты с Петром и Федором помогаешь детям!

        Все побежали вниз. Мы с детьми, пригнувшись, чтобы не схлопотать пулю, кое-как спустились по лестнице. Матвей снова занял позицию возле окна.

        - Твою же мать! – выругался он. – Немцы слишком близко, шмаляют так, что из окна не выглянуть! Галя, ну детей убирай, быстрее.

        Я соображала медленно. Очень медленно. В это время Петя не растерялся и сам начал вести детей в комнату. Только вот, поздно слишком…

        Я слышала громкий крик Матвея: «Граната!» Обернулась. Смерть лежала в нескольких шагах от меня и от Матвея, примерно в середине коридора. Я стыжусь того, что сделала. Вернее, ничего не сделала, а просто легла на землю и, закрыв голову руками, приготовилась к неминуемому.

        Было очень громко. Так громко, что я сначала оглохла. В следующее мгновение, по телу будто пробежала волна. Резкая боль в ноге и в области рёбер.  Я потеряла сознание.

        Очнулась на базе у наших. Со мной в комнате с выбитыми окнами сидели все из моего отряда, возле окон стояли два незнакомых солдата. Олег с Матвеем рассказали, что случилось.

        В окно нам закинули гранату. Но все остались живы, потому что Пётр прыгнул прямо на неё и закрыл своим телом. Я не могла поверить. Хотелось только плакать. Забиться в угол и плакать.

        Почему он? Почему именно он? Разве бедный ребёнок заслужил смерти?!

        Пока я спала, мои сослуживцы, полковник Сергей Павлов и ещё несколько офицеров устроили ему похороны. Матвей сказал, что Павлов лично положил на его могилу медаль «Золотая Звезда» и отдал честь. Все отдали честь. Через несколько часов, после того как пришла в норму, я сходила на его могилу и тоже отдала честь…»

        Вот на такой вот печальной ноте обрываются записи моей прабабушки. Прочитав их, я задумался: а смог ли я поступить так же, как Пётр? Смог бы прыгнуть на гранату? Поначалу этот вопрос показался мне сложным, но вскоре я понял: всё на самом деле очень просто. Когда рядом беззащитные дети и товарищи по оружию, раздумывать я не буду. И, мне кажется, любой со мной согласится. Смерть за свой народ – великий подвиг.