Афганистан - боль моей души

Автор     Файзуллин Ильнур Булатович

Руководитель Ильясова Лариса Радиковна    

   Рассказ

«Афганистан – боль моей души»

                                                                                 Афганистан  болит в душе ребят,

                                  Вернувшихся с далекого похода.

                                Друзья на них погибшие глядят

                                   Из восемьдесят памятного года…

- Да, сынок, волею судьбы довелось мне служить на Афганской земле, как и многим моим  сверстникам, - неторопливо начинает свой рассказ мой отец после долгих   уговоров. Он не очень любит вспоминать свою армейскую службу: слишком   уж глубокий след оставили эти годы у него на сердце. Я с нетерпением жду продолжения рассказа, но ни о чём не спрашиваю. Отец согласился уделить несколько минут этой теме   при условии, что расскажет он только то, что сможет. А я был на седьмом небе от радости и старался быть сдержанным, чтобы не нарушить наш уговор.

- В армию меня призвали холодной осенью – 18 октября 1983 года, - продолжил отец. – Раньше в армии служили два года, так вот первый год службы – «учебку» -  я проходил в Таджикистане, в городе Мургаб. Сначала было тяжело, непривычно, ведь мы – деревенские мальчишки – привыкли к свободе, а здесь, в армии, всё строго по режиму.  Ребята подобрались хорошие, друг другу помогали во всём. Были и татары, и башкиры, и русские, и таджики. К концу учёбы так сдружились, что не хотелось расставаться. А расставаться приходилось, потому что всех нас отправляли на дальнейшую службу в разные военные части, в разные города. Кто куда попадёт, никто не знал. Когда мы были ещё на гражданке, мы знали, что где-то далеко в Афганистане идёт война. Но нам казалось, что нас это никак не затронет.

Отец задумался и замолчал. Казалось, он перенёсся думами назад, в прошлое. Наступила тишина, слышно было только, как потрескивают дрова в печке. Даже кот Малыш притих, будто слушая своего седовласого хозяина. Помолчав ещё с минуту, усевшись удобнее в кресле, отец продолжил свои воспоминания.

- И вот последнее построение, на котором зачитывают приказ о дальнейшей нашей службе и фамилии солдат. Прозвучала и моя фамилия, но мы не знали, куда нас отправляют. Узнали об этом только по дороге в часть – в Афганистан. Ехали все молча,  в раздумьях. Я же думал о своём земляке Ситдикове Ниле Мутигулловиче, погибшем  в 1982 году на этой войне. От таких мыслей становилось жутко. То был не страх, нет…

Отец снова замолчал, на этот раз надолго. Он глядел своими пепельно-серыми глазами далеко за окно нашего дома. На улице начинало смеркаться. Дрова в печке догорали. Я сидел не шелохнувшись, подобрав ноги под себя и ожидая, что вот сейчас начнётся самое интересное. Наконец, отец повернул голову в мою сторону и, взглянув на меня, как будто что-то вспомнил.

- Да-а-а, - медленно произнёс он. – А война-то уже вовсю шла тогда в Афганистане, и никто не знал, когда она закончится. Здесь я впервые услышал те страшные слова: басмач, моджахед, душман, дух. Страшно вспоминать, что вытворяли они и с мирными жителями, и с нашими солдатами. Ведь против нас  была объявлена информационная война, и кто-то «добренький» стал щедро осыпать афганских моджахедов «благами западной цивилизации»: в Афганистане стали появляться современные средства ПВО – стрелковое и тяжёлое вооружение. Но главное – здесь были задействованы большие деньги  - доллары. Для кого-то убийство стало прибыльным бизнесом. Буквально за каждое ухо убитого советского воина стали платить, и платили щедро. Нам это всё казалось страшным сном. А мы, молодые ребята, должны были спасать афганский народ от горя, помогать строить счастливую жизнь. Вместе со мной служили ещё четыре солдата из Кунашакского района. Это придавало сил и бодрости, что рядом есть хоть кто-то свой. Служил я пулемётчиком, к оружию относился ответственно – вовремя чистил, разговаривал с ним, как с человеком. Но очень не любил использовать его по назначению, ведь приходилось  стрелять в  таких же молодых ребят.

И тут голос отца задрожал, появилась скупая мужская слеза, он быстро поднялся с кресла, достал из кармана куртки сигареты и трясущимися руками закурил. Я понял, что разговор наш на этом закончился. Я по-прежнему молчал. Отец не может смотреть даже фильмы о войне, всё заканчивается,  как и сейчас, сигаретами. Но я благодарен ему за то, что он хоть чуточку рассказал мне о себе. Теперь я лучше понимаю, почему он не хочет рассказывать о своей службе, понимаю, за что он получил свои многочисленные награды. А наград у него действительно много. Самые ценные, я считаю, это Грамота от Президиума Верховного Совета СССР (1988г.), медаль «Воину – интернационалисту от благодарного афганского народа» (1990г.) и много юбилейных медалей.

Закурив, отец вышел из дома, оставив меня наедине с моими думами. К тому времени  уже стемнело, кот спокойно посапывал себе во сне, а я сидел и думал об услышанном. Я думал о том, какие же это люди, побывавшие в мирное время на войне совсем молодыми. И понял, что  я  горжусь своим отцом, ведь как бы трудно ему ни пришлось тогда, он, как впрочем и все, смог преодолеть и физические, и душевные травмы. Правильно говорят, что человек, заглянувший в лицо смерти, лучше узнал цену жизни. И теперь в жизни – это люди, на которых всегда можно положиться, они крепко стоят на ногах. В гражданской жизни они стали настоящими мужчинами – сильными, надёжными, мудрыми. Именно благодаря отцу мы, его трое сыновей, выросли и растём целеустремлёнными, добросовестными. Два моих брата уже достойно отслужили и живут своими семьями в городе,  хорошо трудятся. А мне ещё предстоит служба в армии, но я буду стараться во всём быть похожим на своего отца.

Как я и думал, отец больше не вернулся  к прерванному разговору. А я и не настаивал. Мне было так хорошо на душе от того, что у меня такой отец.