Эссе «Но боль войны жива в народе…»

Конкурсное сочинение

Эссе «Но боль войны жива в народе…»

А говорили: все проходит
И позабудется в свой срок.
Но боль войны жива в народе
И бродит, как в березе сок.
С. Селезнев

        Загорелся свет. Люди вокруг потихоньку начали вставать, разминая затекшие ноги, и шли к выходу. Титры фильма «А зори здесь тихие…» пробегали по экрану, а я все никак не могла встать, меня будто вдавила в кресло эта страшная история гибели совсем юных, почти моих ровесниц, девушек,  заставила перенестись в то жестокое военное время боли, потерь и героизма. В голове стоял  тяжелый туман, как после долгой бомбежки. Уши заложило, и я могла слышать лишь отголоски реального мира. И диссонансом звучали слова из фильма: «А зори-то здесь тихие-тихие».

        Вывел меня из странного оцепенения  голос мамы, стоящей рядом со мной, он сначала звучал будто издалека, а затем окончательно вернул в реальность. Мы вышли из кинотеатра и неторопливо пошагали домой.         

        К своему стыду, я раньше не читала знаменитой повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие…», и предложение мамы посмотреть новую, бурно обсуждаемую ещё до выхода на экраны версию молодого режиссера Рената Давлетьярова приняла с большим интересом.  Маме же моей было очень дорого давнее, юношеское  впечатление от книги и первого фильма,1972 года, Станислава Ростоцкого, и  на премьеру фильма она пошла не без опасения, признаваясь, что ждет  скорее разочарования, как от многих ремейков. И сейчас, шагая по мирной улочке, мы, перебивая друг друга, торопились поделиться своими впечатлениями, каждая – о своём.

        …Было весеннее утро, лишённое духоты и давки.  Когда-то, в июне 41, в одно такое же утро, войска фашистской Германии вторглись на территорию Советского Союза, оставив  страшный, кровавый, не выжигаемый ничем след в истории.  Действие картины уносит  нас в далекое прошлое, а именно в май 1942 года – в самый разгар Великой Отечественной войны. Мы оказываемся в местечке, где не ведутся боевые действия, вдалеке от линии фронта. Но в один из дней фашисты, причем не обычные солдаты, а опытные и тренированные диверсанты, получают приказ пробраться на находящуюся рядом с разъездом Кировскую железную дорогу и Беломорско-Балтийский канал. Против этого отряда из 16 диверсантов спецназа СС воевать идут 5 девочек-зенитчиц - Рита Осянина, Лиза Бричкина, Соня Гурвич, Женька Комелькова, Галя Четвертак -  и старшина Васков. У каждой из девчонок были свои надежды, свое женское счастье. Однако война сделала так, что их жизнь оборвалась, не перейдя рубеж 1945 года. И хотя смерть  их была разной, каждая проявила себя как истинный Герой. И чем больше понимаешь, что на фронте сражались не супергерои, а обычные люди, тем яснее становится, какой ценой давались подвиги и каким кошмаром является война. И чем мы, счастливые и беззаботные,  обязаны тем, кто рожден был для счастья, но погиб, защищая свой дом. И перед этой памятью все кажется другим.

        Когда мы проходили  мимо ворот храма, я увидела хрупкое создание, просящее милостыню, в одежде не по размеру, с  коротенькими волосами и жалостливой подрагивающей губой, девочка положила руки на решетку забора, смотря как бы сквозь нее. Она сразу напомнила мне Галю Четвертак в очень юном возрасте, когда у нее отняли мать, а она всем рассказывала о маме – «медицинском работнике» и сама верила в свою мечту.  

        Кем были эти девочки-герои до войны, о чём думали, о чём мечтали? А моё воображение рисовало новые портреты… Сонечка Гурвич-отличница, милое создание, читает у стен метро Блока, вслух: «Рожденные в года глухие, Пути не помнят своего. Мы – дети страшных лет - России - Забыть не в силах ничего…»  Эхом, слышимым только мной, низкий голос Васкова спрашивает: « А чего же в голос?». «Так ведь стихи», - бросила я нечаянно вслух, весьма удивив этим маму.  А дальше я видела в толпе рыжую голову Комельковой,  красавицы с идеальной фигурой и  прозрачной кожей, как у русалки, курносый, как у Бричкиной, нос невысокой ладной блондинки, дочери лесника, серьезный, как у Риты Осяниной, взгляд молодой мамаши. 

        Придя домой, я первым делом взялась за книгу, ведь никакая, даже самая удачная экранизация, не может заменить первоисточника, хотя бы потому, что хочется иметь собственное читательское впечатление о книге, а не только в прочтении режиссера. «Те, кто читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор»,- говорил Ф. Жанлис.  Читая повесть, я невольно становилась свидетельницей будней полувзвода зенитчиков на разбомбленном глухом разъезде в Карелии. Ведь я, как и все мои ровесники, не знаю войны. Не знаю и не хочу войны. Но ведь её не хотели и герои повести Бориса Васильева. Они не хотели погибать, не думая о смерти, о том, что не увидят больше ни солнца, ни травы, ни листьев, ни детей! После прочтения повести понимаешь, что такое война. Это разрушения, гибель ни в чем не повинных людей, величайшее бедствие человечества.

        Что же касается вопроса: какая киноверсия более удачна и достойна внимания зрителей, мне кажется,  что имеют одинаковое  право  на жизнь обе, как и все последующие. Ведь каждое поколение по-своему пытается осмыслить прошлое и предъявить свои открытия.        Я с удовольствием  посмотрела  старую версию  «…А зори здесь тихие».  Каждому своё, но самое главное, что обе картины учат одному, просто преподносят это по-разному: нужно знать и помнить, что война не обошла стороной никого, заставила содрогнуться и идти до конца ради Родины. Экранизации, как и  повесть, – памятник героям войны, пример для подражания,  только такие примеры ведут людей на путь просветления, а мир к совершенству.