Седьмой этаж шестиэтажного дома.

Седьмой этаж шестиэтажного дома

Живя в маленьком городе, знаешь, что когда-нибудь, когда-нибудь ты обязательно попадёшь в мегаполис. Это закон. Любой житель периферии мечтает попасть в большой город. Кажется, здесь больше возможностей. Здесь всё больше. Дома больше. Дороги шире. Людей тьма. Разве можно сравнить маленький парк в каком-нибудь Павловске под Воронежем с Парком победы в Москве? Можно ли сравнить главную площадь в осетинском Моздоке с площадью Красной в нашей столице? Риторические вопросы. Для Москвы десятиэтажные дома кажутся маленькими, а двадцать пять этажей воспринимается как обыденность.

И всё же в маленьких городках есть свой шарм, своё очарование. И хоть я никогда в жизни не променяю свою Москву ни на какой другой город, но есть мой маленький Моздок, с которым у меня связаны самые яркие воспоминания детства.

Только в детстве вы можете залезть на тутовое дерево, есть ягоды и испугаться саранчи. Только в детстве вы радуетесь, когда обыгрываете деда в карты, и сообщаете об этом всему двору. И только в детстве что четырнадцатый этаж, что шестой – одинаково высоко.

Нас в семье было шестеро. Четыре брата и две сестры. Когда в Москве говоришь, сколько у тебя братьев, всегда уточняют: «Родных?» И тогда мы с сестрой, будучи двойняшками, задумывались, а почему этот уточняющий вопрос вообще задают? Нет, не родных. Два сына у тёти, два сына у дяди. Итого: четыре брата. Но на Кавказе нет понятия «родной» или «двоюродный». Мы все родные. У пятерых есть старший брат Рома. У пятерых есть младший брат Шамиль (или же просто Шома). И есть мы, которые родились ровно посерединке, друг за другом в течение месяца – Коля, Марина, Таня и Вова.

В Моздоке мы жили на три дома. Два наших собственных и в одном – квартира на самом высоком шестом этаже. Над нашей лестничной клеткой был люк. И вёл он на крышу.

Представьте себе – люк на крышу! Нам казалось, что это проход в другой мир, выход в Космос. И у всех шестерых была мечта – забраться туда, к звёздам.

По новостям передали, что будет звездопад.

– Нас не отпустят, – говорил осторожный Вова.

– Никто не узнает, – убеждал авантюрный Коля.

– А Шамиль? – спрашивала Марина.

– Возьмём его с собой. В Дагестане в горах он же с нами лазил, – подначивала всех я.

– Успокойтесь, – остудил нас Рома. Он самый старший – его мы всегда слушаемся.

Приезжая из Москвы, нужно какое-то время, чтобы привыкнуть к смене обстановки. Но когда у тебя четыре брата, футбол смотреть интересней, лестницу достать намного проще, да и ослушаться взрослых не так страшно – попадёт-то всем.

Вы когда-нибудь видели, как падают звёзд? Мы – нет. Поэтому, найдя лестницу, стащив у деды два бинокля, разбуркав Шамиля, мы полезли на крышу.

– Я боюсь высоты, – вдруг пожаловалась Марина.

– Боятся не высоты, а с неё упасть, – заметил Рома. – Тогда смотри на балконе. Или вообще в комнате.

– Нет! – и на крыше она оказалась быстрее нас всех.

Мы с Вовой помогли подняться Шамилю. Как истинные джентльмены и по совместительству обладатели хорошего зрения, братья великодушно отдали бинокли сёстрам. Ждать пришлось недолго.

– Оказывается, между самыми яркими звёздами ещё куча всего! – сказала сестра.

Перед нами расстилалось огромное, чёрное, бездонное, усеянное десятками, сотнями, тысячами звёзд небо! Какой там плащ волшебника! Южное небо по своей красоте не сравнится ни с чем. Марс здесь сверкает как огонёк. Венера блестит как лампочка. А между самыми яркими сотни других звёздочек, не таких заметных, но не менее завораживающих.

– Кому-то ночью не спится! – удивился Коля.

– Ты о чём? – отозвался Вова. Я в этот момент отдала бинокль Шоме.

– Кто-то ракету пустил, – пояснил тот, показывая на что-то светлое, рассекающее чёрную гладь, а сзади за него прицепился беленький хвостик.

– Да нет… – медленно произнёс Рома. – Это не ракета…

– Да это звезда! – крикнула Марина и запрыгала на одном месте.

На крыши были установлены перегородки, так что для того, чтобы с неё упасть, надо было постараться, но Рома на всякий случай придержал сестру за футболку.

– Да ладно вам!.. – восторженно воскликнула я, когда странное явление исчезло.

– Ой, вон там тоже! – это уже Шамиль что-то увидел.

И тут началось. Звёзды чиркали на небе, словно маленькие ракеты на других концах Вселенной.

– А вон там зигзагом полетела! – радостно сказала я, указывая в ту сторону, где днём можно было рассмотреть Эльбрус.

– Я видел, – отозвался Вова, обнимая меня сзади за плечи. – Уже шестнадцатая?

– Я восемнадцать насчитал!

– Девятнадцатая!

– А желание загадали?

– Ой, точно!

И мы застыли. Звёзды продолжали падать, а шестеро детей замерли на крыше, мысленно проговаривая свои самые заветные мечты.

Много лет спустя братья переехали жить в другую страну. И если раньше мы приезжали из Москвы, как из другого мира, то теперь мы все прибывали на Кавказ, чтобы отдохнуть летом. Но теперь у нас не было той квартиры. И не было деды, у которого мы брали бинокль. И ещё не было Вовы. Нас теперь было пятеро.

– Вы обещали съездить в Москву-сити, – как-то раз сказал мне Шамиль.

Мы выпросили младшего брата к себе на лето и сейчас составляли расписание мероприятий.

– Да, но сначала в Третьяковскую галерею, – настаивала я.

– Это та, которую Вова любил? – поник Шома.

Я вдруг задумалась, каково будет придти туда, где последний раз был с братом, оставившим нас навсегда. Но он так любил это место, хотел ещё раз туда сходить, чтобы подольше погулять по залам. А в Пушкинский музей так и не попал.

– Ладно, – хлопнула в ладоши я. – Едем в Москву-сити. У меня там знакомый работает, поднимемся на самый верх!

Что нужно для счастья мальчишки? Увидеть место, где снимают фильмы. Оказаться в самом большом здании Европы. Увидеть Москву как на ладони.

– А знаешь, – сказал мне Шамиль, когда мы стояли у открытого окна в одном из небоскрёбов, – всё равно здесь небо не такое, как у нас в Моздоке.

– Ты помнишь тот звездопад? – спросила я, поворачиваясь лицом навстречу ветру.

– Да, мы его тогда смотрели вшестером, – улыбнулся брат. – Самое яркое воспоминание, правда?

– Да, нас тогда было шестеро…

– Нас и сейчас шестеро, – сказал Шамиль. – Просто Вова теперь на седьмом этаже нашего шестиэтажного дома.