18 ИЮЛЯ

18 июля

Это был один из  редких теплых июльских  дней. Она  пришла на площадку,  села  на скамейку,  что была ближе к детской горке.   Огляделась  по сторонам – никого из знакомых. «Надо позвонить Катюше, чтоб  не переживала».  Абонент не отвечал. «Перезвоню потом», - подумала она.

На экране телефона: «Пятница,18 июля 19.41».  Ей стало как-то не по себе. Ещё утром она старалась не думать об этом. Но мысли снова уносили её туда …  она пыталась их отогнать: смотрела по сторонам, искала все, что могло бы отвлечь от воспоминаний. Тут к ней подошла девочка, лет четырех. В руках у малышки была маленькая кукла с рыжими волосами, в голубеньком платьице.  «Надо же,  как у меня … немецкая…»,- сказал дрожащий голос.

Нет, теперь ей уже трудно было не думать об этом…

17 июля мама посадила меня в вагон до Старой Руссы.

- Пожалуйста, спасите и моего ребенка!- кричала мама воспитателям.

- Ирочка, доченька,   держи куклу, не теряй её. Никому не давай! Я тебя очень люблю, – говорила мама, крепко обнимая и целуя.

Меня посадили в первый вагон. Из вещей только немецкая кукла, подаренная отцом.

К моменту прибытия на станцию Старая Русса наш вагон  был переполнен.  Было душно. Вечером  поезд прибыл на станцию Лычково. Нянечка, тетя Маша, просила не разбегаться.  Мы ожидали очередную группу детей из Демянска.  На ужин нам выдали сухой  паёк: кусочек хлеба и две конфетки. Ночь провели  кое-как.

Утро  началось с завтрака и погрузки вещей в вагоны вновь прибывших детей. Это были малыши, одетые в белые майки и в трусиках. А на голове -  панамки, как в младших группах детского сада.  Я не помню,  сколько мы ехали. Я сидела у окошка  с куклой в руках. Со мной никто не играл, потому что я никому не давала свою куклу.  Вдруг кто-то  из старших ребят крикнул:

— Смотрите, самолет летит!

— Наш или немецкий?

— Скажешь тоже — «немецкий»… Его утром сбили.

— Наверное, наш, — добавила  девочка и  закричала: — Ой, смотрите, из него что-то сыплется…

От самолёта отделялись черные точки. А дальше — вагон трясется и качается. С полок  валятся  одеяла, сумки… тела. Со всех сторон через головы что-то летит со свистом. Грохот, дым, крики, плач. Горели вагоны. Пахло паленым, как от пригоревшего на плите молока.

Все разбегались в разные стороны.

- Сюда, в огород, в кустарник! Ложись!

Все перевернулось. Темно … .  Не могу дышать… .

- Ты как? Все хорошо? Говорить можешь? –  спрашивала меня пара удивленных глаз. Я кивнула головой.

Меня стали ощупывать, осматривать. Спрашивали: « Что болит?».

- Живая, невредимая!- радовались взрослые.

- Да ты в рубашке родилась!  Если б не кукла, то вряд ли спалась бы.

 Это  потом мне  рассказали, как нашли меня под обломками.

После обстрела солдаты , матери несчастных жертв и жители  ближайших деревень  стали собирать изуродованные тела. И какой-то мальчишка  среди обломков вагона и тел заметил  детскую ручку, а в  ней зажата кукла. Он  потянул куклу, но рука  не выпускала её. Когда он понял, что там живой ребёнок, позвал на помощь взрослых. Так немецкая кукла спасла жизнь советской девочке.

- Мамочка, извини. Не могла ответить. Ты где?  У тебя все хорошо? Мы все дома, ждем тебя.

- Я на площадке, Катенька. Скоро буду.

На экране телефона: « Пятница, 18 июля. 20.17».