До последней капли

До последней капли

Дети и война – нет более ужасного сближения противоположных вещей на свете.    

(А.Т. Твардовский)

Лето 1941 года. В Макеевском детском приюте восьмилетняя Галя Самохина вместе с младшим братиком Вовкой оказалась после того, как немцы оккупировали Украину.

…Папе совсем недавно сделали операцию, его не взяли на фронт. И в первые же дни фашистской оккупации его арестовали. Мама Гали отнесла отцу горшочек каши, а в ответ получила пустую посудину с запиской «Прощай». Больше об отце известий не было, в тюрьме говорили: «Вашего мужа здесь нет». Ни Галя, ни братик, ни мама никогда не узнают, как погиб и где похоронен отец.

  Однажды мама ушла обменивать вещи на продукты и больше не вернулась. Лишь через несколько лет Галя узнает, что маму угнали в Германию на принудительные работы…

Галю и брата Вовку немцы привезли в приют два дня назад. Здесь было много детей, поэтому они утешали себя мыслью, что им тут будет не так страшно и одиноко, как в разгромленном доме.

Девочка лежала на жёсткой кровати, задумавшись о маме.

-Тебе нужно сдать анализ крови, - сказала Гале подошедшая няня.

 Дверь в процедурную навевала страх. Однажды Галя видела, как оттуда доктор вынес на руках тельце маленького ребёнка. Но от голода и страха не было сил сопротивляться, Галя поднялась с кровати и пошла за женщиной в сером костюме.  Проходя по коридору, девочка обратила внимание на чёрную дверь в кладовую и вспомнила, что несколько раз видела, как надзирательница открывала ее какому-то мужчине, а тот выносил что-то, обернутое в мешковину. «Наверное, там хранится шоколад или разные вкусности для детишек, может быть, сладости дают тем детям, кто больше всех анализов сдаст», - подумала измученная голодом Галя. Сегодня она съела только початок сухой кукурузы. Во дворе вывалили гнилые овощи из брички, но никто из детей не отказался, а, напротив, жадно накинулись на еду, и ели, потому что от голода желудки сворачивало наизнанку. От сухой кукурузы у Гали пошла кровь из зубов.

Галю положили на кушетку лицом к желтой стене. Обернувшись к окну, она увидела яркое летнее солнце и вспомнила, как мечтала пойти в школу 1 сентября. «Какая я буду красивая и нарядная!» - мечтала девочка, заглядывая в окна будущей школы и пытаясь угадать, где же будет её класс. Но мечтам маленькой Гали не суждено было сбыться.

 Вдруг руку пронзила боль от укола. Галя опустила глаза и увидела, как от руки отходит проводок, который постепенно наполнялся багровой кровью. Чтобы пересилить боль, девочка закрыла глаза и стала вспоминать то время, когда она, мама, папа и братик были вместе. Голова кружилась, всё было словно во сне.  Возле кушетки стоял немецкий офицер, доктор сидел у стола, на котором было много пузырьков. После процедуры маленькой пациентке дали тёмную таблетку. Галя не знала, сколько времени она провела в кабинете врача. Ей сказали, что теперь анализы нужно будет сдавать всегда. «Значит, скоро я получу шоколадку», - мечтала девочка. Когда её волокли в комнату, она снова увидела дверь кладовой и улыбнулась. Ещё несколько дней Галя не могла держать равновесие и падала.

Однажды надзирательница открыла заветную дверь кладовой офицеру, он вынес оттуда какой-то свёрток в мешке и унёс. Галя и раньше видела, как этот человек иногда забирает оттуда что-то, кладёт в бричку во дворе, накрывает чёрной тканью и увозит. «Верно, там хранятся сладости, которые передают на фронт немецким солдатам», - думала Галя и остальные дети, ни разу не получив заветную шоколадку. В этот раз няня забыла закрыть дверь и ушла, а Галя, собрав все свои силы, бросилась к кладовой, надеясь найти там что-нибудь съестное. Открыв дверь, девочка остолбенела. Там лежали тела детей на высоту её роста. «Вовка! Вовка! Мне надо найти брата!» - судорожно думала маленькая Галя. Она побежала на второй этаж, не помня себя от страха, и, ворвавшись в первую же дверь, увидела братика. Он лежал на кровати белый, как мел.

- Жив! Слава богу, ты жив! - Галя обняла его и разрыдалась.

- Галя, я сегодня сдавал анализы, - слабым голосом проговорил Вовка, улыбнулся и забылся во сне.

В приюте постоянно слышались залпы выстрелов. Дети постарше, чьи окна выходили в парк, рассказывали, что видели, как горожан уводили туда на расстрел, а из земли в некоторых местах торчали руки и ноги.

Стояла невыносимая жара, во двор въехала бричка. Выглянув в окно, Галя увидела, что привезли кровь убитых животных. Её запекли и дали детям на завтрак. К 11 часам все они отравились. Галя видела, как бились в судорогах ребята, с которыми она жила в палате, видела маленьких, больших. Дети постарше, - выжили, кто помладше, – умерли. У Гали же потемнело в глазах, она легла на скамейку и потеряла сознание.

- Срочно на промывание! – надзирательница схватила девочку за волосы, подняла и влила в рот что-то горькое. Ей сделали промывание желудка.

Один раз Галя попробовала сбежать, но няня и немецкий офицер быстро нашли её и вернули обратно. В наказание у Гали выкачали в 2 раза больше крови, чем раньше, отчего она неделю не могла встать с кровати - кружилась голова и не было сил.

Кровать Люды Гупик стояла рядом с Галиной. Девочки часто разговаривали и делились мечтами, что они будут делать, когда их освободят советские солдаты. Но однажды Люда пропала. Когда утром нянька сворачивала постель девочки, Галя спросила: «Где Люда?». Надзирательница, улыбаясь, ответила: «Её перевели в лучший детдом». Люду расстреляли фашисты, узнав, что она еврейка. Не все дети в приюте умирали от голода, болезней или забора крови.

В 1943 году советские войска вошли в оккупированную Макеевку, и это был один из самых счастливых дней в жизни Гали Самохиной. Солдаты угощали детей сухариками и кусочками сахара, просили спуститься в подвал, чтобы при обстреле никто из них не пострадал.

Галина Самохина – одна из немногих детей, оставшихся в живых из дома «Призрение» в городе Макеевка Сталинской области. В первой городской больнице фашисты организовали для детей приют с особым, тяжким режимом. Детям не давали хлеб, не лечили, а из маленьких тел выкачивали до последней капли кровь для раненых немецких солдат.

Документы свидетельствуют, что «…в результате истощения, эпидемических болезней и отравления пищей погибло свыше 300 детей, трупы которых были зарыты в ямах около поселка Соцгородок». Нацисты использовали детей как «биологическое сырье». Самому младшему донору из дома «Призрение» было всего 6 месяцев, самому старшему – 12 лет».