Рассказ Про «душу человечкину» К 140 - летию со дня выхода в свет известной повести Николая Лескова «Левша».

Рассказ  

Про «душу человечкину»

    Мне повезло больше, чем моим одноклассникам. Если им при выполнении сложного задания  приходилось обращаться  к преподавателю, у которого  зачастую нет времени, или к известному всем сайту ГДЗ, то мне  посчастливилось подружиться со светлым умом. По соседству с нами  жил старейший учитель русского языка и литературы Николай Николаевич. По словам моей бабушки, он очень грамотный словесник, всю жизнь проработал в нашей Малотолкайской школе, обучил и воспитал  не одно поколение, да только нет у него ни  наград, ни медалей.

    Дом-пятистенок Николая Николаевича с уже облезлой зелёной краской и чуть покосившейся железной крышей был огорожен деревянным забором. Скрипучая калитка извещала о посетителе. Хозяин выглядывал в окно через выцветшую занавеску и через некоторое время встречал на  деревянном крыльце.

- Здравствуйте, Николай Николаевич! Принимаете свою бездарную ученицу? Может, у вас времени нет? (Позвонить заранее невозможно: не признаёт он мобильный телефон)

- Здравствуй, Сабиночка! Я тебе всегда рад. Тоскливо мне, одинокому старику. Проходи.

Разложив принадлежности на столе, покрытом льняной скатертью, сажусь на табурет, а у наставника личное «кресло» - стул со спинкой и на  нём мягкая подушечка.

 И начинается неторопливая беседа о сложных предложениях, об удалом  купце Калашникове, о законе и беззаконии… Мне нравится слушать тихую речь учителя, простое объяснение таким непонятным, казалось, вещам и явлениям. Глаза его наполняются слезами, чувства переполняют от радости, что есть с кем поговорить, есть кому передать знания, ибо миссия учителя - «сеять разумное, вечное, доброе»

  Люблю рассматривать незатейливую обстановку светлой комнаты, в которой как бы остановилось время: сундук, панцирная кровать, загороженная ширмой, а на белёных стенах - портреты. С одного смотрят постаревшая женщина в белом платке и молодой брюнет в форме военнослужащего Советской Армии, в котором угадываются черты  морщинистого лица седоволосого учителя. Другие – изображения писателей А.И. Солженицына и Н.С. Лескова, вырезанные из цветных иллюстрированных журналов. Шкаф-буфет хранит семейные реликвии: фотографии, книги, «Роман-газеты».

 - Дарю  на память, - сказал как - то с грустью Николай Николаевич,  любезно подарив книгу Н.Шер «Рассказы о русских писателях»,  бесценный помощник при изучении биографии писателей. - Вижу, смышленая  ты девочка.

  А однажды я провинилась. Попросила на внеклассное чтение сборник рассказов М.М. Зощенко, и он бесследно исчез с парты. Расстроился владелец, мол, так и знал, сердцем чувствовал: украдут.

  Прошло время. Осмелилась снова попросить книгу на урок литературы, на этот раз  «Левша» Н.С. Лескова.

-  Простите, Николай Николаевич, такое больше не повторится, - умоляла в надежде получить издание с рисунками, которые изображали  эпизоды: «косой Левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье выдраны, идет в чем был: в опорочках, одна штанина в сапоге, другая мотается, а озямчик старенький, крючочки не застегаются, порастеряны, а шиворот разорван; но ничего, не конфузится», «государь Николай Павлович в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил»,  «Платов остался с обидою и лег дома на досадную укушетку»,  «полшкипер как-то очень скоро Левшу нашел, только его еще на кровать не уложили, а он в коридоре на полу лежал»,« Мы, – говорит, – к своей родине привержены», « Евангелие, – отвечает Левша, – действительно у всех одно, а только наши книги против ваших толще, и вера у нас полнее».  

Так уж хотелось  отличиться книгой, в которой даже были закладки на главных моментах.

 — Бог простит,— это нам не впервые такой снег на голову, - отвечал мудрый учитель словами Левши, положив жёлто-зелёную  книгу обратно   и плотно закрыв дверцу шкафа.

Ранней осенью, в преддверии профессионального праздника,  учителя  не стало.

- Инфаркт случился, -  говорит бабушка.-  Почтальонша пришла, а он на полу лежит, прям на голом. Скорая увезла в больницу. Не спасли.

- «Тогда один подлекарь сказал городовому везти его в простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого сословия всех умирать принимают,  - обронила я.- Это все равно, – отвечает, – где умереть, – все единственно, воля Божия, а я желаю скорее в родное место».

 Похороны учителя прошли скромно.

- Как же так! – не успокаивается бабушка. – Ни один из выпускников не пришёл проститься! А ведь известные люди, состоятельные! Э-эх, неблагодарные!

 Единственный родственник, племянник, суетился и хлопотал. Через полгода дом был продан. Заселились приезжие  китайцы. И прошли по усадьбе напролом.  На огороде соорудили огромные теплицы. Вспоминаю, как Николай Николаевич сам, даже будучи стариком,  обрабатывал землю. Никогда не забуду, как сорвёт первые помидоры или яблоки и протягивает через забор нам: «Угощайтесь!»  А колодец с прозрачной, как слеза, водой, из которого напивались всласть все соседи? Что с ним стало? А книги? Бегу к новым жильцам  с верой, что отдадут их.

- Вот, что осталось, - и указали на кучу всякого  барахла, среди которого стул с мягкой подушечкой, а под ним высовывается край жёлто-зелёной обложки, на которой крупными буквами написано «ЛЕВША».

Открываю книгу на странице с последней закладкою  и читаю: « – Разве так можно! У него, – говорит, – хоть и шуба овечкина, так душа человечкина.» Спасибо за уроки, Учитель!

Книга Николая Семёновича  Лескова – самобытного  русского  писателя, чей талант рассказчика не имел себе равного, умевшего  показать русского человека без прикрас, хранится на моей книжной полке как память, как завет.