Я родом не из детства - из войны

Я родом не из детства — из войны...»

                                                                                 Была судьба у всех людей одна.

У нас и детства не было отдельно,

А были вместе — детство и война.

Р. Рождественский.

О страшной народной беде написано много произведений, газетных статей, поставлено фильмов. Но самыми яркими и правдивыми в моей памяти на всю жизнь останутся рассказы очевидцев.

Моему прадедушке, Кузнецову Ивану Ивановичу, было всего двенадцать лет, когда началась война, но обстоятельства заставили мальчика быстро повзрослеть. Жил он с мамой и с сестрами в колхозе. Их не бомбили, в оккупации они тоже не были, но жили очень тяжело. Война отняла их детство, здоровье, возможность учиться.

По словам бабушки, прадед  имел только начальное  образование, но был довольно-таки грамотным человеком. Он много читал и обладал удивительной памятью. Несколько лет он работал секретарем сельского совета и до конца своих дней помнил дни рождения тех детей, которых ему пришлось регистрировать. Он знал даты и  истории возникновения всех основных религиозных праздников, так как много читал  литературы, хотя и был неверующим человеком. Вместе со своей женой Марией Максимовной воспитали пятерых достойных детей.

Прадедушки уже нет, осталась только память о нем, да еще тетрадка
в 48 листов, без обложки, где он пишет о своем военном детстве. То, что я прочитала в этой тетради, оказалось потрясением для меня. Вот только несколько записей.

«…Май — первый по- настоящему теплый месяц. Иду по улице, одетый совсем легко и мечтаю о лете, о каникулах, о рыбалке. Подходя к дому, услышал истошный крик матери и сестренок.

В такой теплый майский день 1941 года в нашу семью неожиданно пришло горе: трагически погиб отец. И остались мы одни: мамка, Марька, Катюшка да я. Эх, папка, папка, плохо без тебя.

А тут еще началась война проклятая. В колхозе мужиков почти не осталось. Увозили их грузовики. Вся деревня провожала призывников. Повестки приходили в большие крестьянские семьи иногда и дважды, и трижды. В первые месяцы войны из нашей деревни ушли почти все мужчины. Как я им завидовал! Убежать бы на фронт. Да ведь нельзя. На кого я мамку да сестренок оставлю? Загнутся без меня. Я один мужик в семье.

Еще недавно я любил каждое утро просыпаться и идти в школу, видеться со своими лучшими друзьями, а сейчас все кончилось. Начались темные и страшные дни. Что поделаешь?  Война. Нелегкая доля взвалилась на женские и детские плечи. Их фронт был в колхозе. Вся исправная техника отправлялась на фронт, туда же вывозили хороших лошадей, поэтому тяжелого ручного труда было много.

До сих пор стоит картина перед глазами. Люди идут по кругу и крутят молотилку, мы с мамой должны успеть подать снопы барабанщику, который
их бросает в барабан, откуда высыпается зерно. Все сдавали в колхоз. Приказ «Все для фронта!»: работали по 12-14 часов наравне со взрослыми, и спрос с нас, подростков, был такой же. Приходил домой поздно. Прислонившись к теплой печке, мгновенно засыпал. Но долго спать нельзя. Ведь от домашних дел тоже никуда не уйти.

Помню, как заготавливали дрова: мама тащит большие сани с дровами,
а я толкаю их сзади. Мои огромные полуразвалившиеся отцовские кирзачи утопают в снегу, длинный ватник затрудняет шаг. Еле живые мы приходим домой. Голодные, уставшие. Сестренки просят есть. Мама им в ответ: «Что ж, детки, ешьте меня!» Села и заплакала.

Пришла весна, надо пахать огороды. Что делать? Я, двенадцатилетний пацан, нашел где-то однолемешный плуг. В него впряглись мама и соседка, и так мы пахали огороды. Никогда этого не забуду!

Одной из самых ярких впечатлений, сохранившийся в моей памяти — постоянный голод. Еда была мечтой, сказкой.

Рано весной, еще по снегу, ходили и собирали почки вербушки, березовые сережки, желуди. Все это сушили, толкли или мололи на жерновах и, добавив
в тертую картошку, замешивали тесто. Самым сытным блюдом тогда казалась пресная затируха, но ее готовили только косарям в пору заготовки кормов. Насыпали в чашку муки, воду и размешивали руками. Потом в кипящую воду добавляли эту смесь.

Чтобы не умереть с голода, сестренки ходили в поле собирать гнилую мерзлую картошку с уже убранных полей. Однажды Катя, младшая сестренка, наелась, а ночью так заливалась, что думали, до утра не доживет. Живот дует, вся горит. Видно, гнилая картошка давала о себе знать. Катя выжила, но на всю жизнь осталась анемия, из-за этого у нее сильно упало зрение, врач сказал — последствия войны.

 Ходили за пшеничными колосьями за несколько километров от деревни. Колоски собирали и прятали за пазуху, чтобы никто не отобрал. Ведь объездные на конях могли в любой момент нагрянуть.

Помню, как сложно было разжигать огонь в печи. Спички тогда считались дефицитом. Мама брала у соседей горящие угли, в ковшике приносила их домой и в печке разводила огонь. Иногда за этими углями приходилось идти очень далеко.

Школу, как и многие мои сверстники, я бросил. Мы понимали, что
от нашего труда очень многое зависит, что мы тоже делаем нужное для страны дело. После войны так и не пришлось мне больше учиться.

Война искалечила мою судьбу, отняла у меня светлое и радостное детство...»

Закрываю тетрадь...

 У каждой семьи своя азбука воспоминаний. Время не властно над ними, потому что это судьбы близких людей. У этих воспоминаний нет и никогда
не будет срока давности.