Я сдержу слово

Я сдержу слово

«Гатчина», - так написано в разделе «место рождения» в моём свидетельстве о рождении. Чуть более двенадцати лет назад я не могла знать о том, по какой земле делаю свои первые шаги. Но сегодня по-особому отношусь к факту появления меня на свет в Ленинградской области…                                            

Стоял обычный зимний день. Воскресенье. Детская комната (эта «детская» в последние года два постепенно превращалась из комнаты девочки-малышки в комнату девочки-подростка) наполнена мягким светом. Две двенадцатилетние подружки сидят на мягком диване и разговаривают.

 Дина. Веселая и активная девчонка. Её интересует, кажется, всё на свете.

Соня. Лучшая подруга Дины. Соня очень любит историю. И свою подружку, которая всегда веселила и никогда не позволяла превращаться грустному дню в самый грустный.

Разговор начинался с банального вопроса Дины:

- Ну, рассказывай, что делала на выходных? Как повеселилась?

- Ходила в кино. Такой фильм посмотрела!.. – не задумываясь, ответила Соня. Только в её голосе вместо ожидаемой интонации восторга прозвучали какие-то другие – тревожные - нотки.

- Говори скорее, о чём фильм!

- Понимаешь, там невесело, конечно… Но столько эмоций!

- Хорошо, давай же, не тяни!

- Фильм называется «Группа крови»…

- Про Цоя? Мы же всем классом в походе пели! – нетерпеливо перебила Дина.

- Он про войну… И про настоящее преступление.

- ??? - светившаяся до этого момента Дина перестала улыбаться.

- Он про войну… В ноябре 43-го фашисты привозят советских детей-сирот в Вырицу под Петербургом (под Ленинградом!), где в лагере - в бывшем пионерском лагере – был устроен «детский приют». Так детям сказали… А мне сразу стало ясно, что там был настоящий концлагерь!

Привезли туда и подростка Гришу с младшей сестрой Тоней, немой после смерти родителей. И ещё много других детей. У них была общая беда: однажды их детство украли.  

Вскоре ребята поняли, что это не приют... Да и как им не понять, если провинившихся увозили сдавать кровь для раненых немцев… Увозили навсегда. Каждому повесили на шею деревянный кружок с указанием группы крови — чтобы «донор» мог быть использован быстро, в любой момент.

Вдруг Соня неожиданно вскочила с дивана и почти закричала:

- Вот что бы ты, Динка, стала делать, если бы туда попала?

От испуга подружка закрыла своё лицо ладонями, а когда убрала руки, то Соня увидела на глазах девчонки слёзы.

- Я не знаю, - почти шёпотом проговорила Дина.

- Ты не знаешь! А они там сразу взрослыми стали! – снова громко стала говорить Соня. - Они выживали, чтобы потом убежать!

Зима была, Динка, а они… Они такие умные – эти дети! Они дружить там учились, помогали друг другу.

Выживать становилось всё труднее!.. День начинался с криков (ими же и заканчивался), с того, что по баракам бежала женщина-надзиратель, осматривала постели, и того, кого выбрала, кто провинился, нещадно била плёткой... А потом его же назначала для переливания крови… Кровь переливали всю…

- Динка, ты ела турнепсовую похлёбку с мукой? – снова повысила голос Соня, глядя пристально в глаза подруги.

- Турнепсовую?..

- А дети… ТАМ!!!.., - одну воду вперемешку с мукой!..

- .., - Дина автоматически протянула руку в сторону небольшой стеклянной вазочки с конфетами.

- …Да, я знаю, что ты кокосовые любишь. Угощайся! Сейчас чаю налью! – и не успела Дина развернуть конфету, как перед ней на тумбочке уже стояла красивая кружка, а над поверхностью чая поднималось маленькое туманное облачко…

- Знаешь, Динка, дети приспособились сначала съедать жидкость — это было первое… Потом густоту — это было второе… А на третье они сосали маленький кусочек хлебца… Как конфету…

Дина положила надкусанное лакомство на фантик рядом с кружкой.

Соня села рядом. И снова говорила. Теперь уже тихо:

- Холод… Голод… Надежда… Каждый день, час, секунду, минуту дети боролись за жизнь.

И вот настал тот день! Так было холодно - а дети сбежали! Пользуясь моментом, они выбрались и ушли в лес.

И они смогли добраться до партизанского отряда!..

И оставшихся в лагере наши успели освободить!

… Соня поворачивает голову в сторону Дины - подруга смотрит широко раскрытыми глазами.

-  Это ужасно!... Я не хочу, чтобы дети умирали от войны… - жёстко произносит Дина. – Слушай, а может быть, есть памятник тем маленьким узникам?

 - Не знаю. Надо в интернете посмотреть! – Соня привычными движениями пальцев быстро набрала текст на экране своего телефона. - Смотри, Дина!.. Я его где-то видела!.. Конечно! Это к нему мы классом недавно ездили!

- Как стыдно… Я тогда только про свою головную боль думала… Из рассказа  экскурсовода ничего не запомнила… Как стыдно…

- А я вспомнила! Стелу высокую вспомнила! И лица детей в камне. А ещё я вспомнила, что этот памятник был поставлен в том месте, где нашли общую детскую могилку с тринадцатью телами детей.  Ученики школы сдавали металлолом и макулатуру, работали, чтобы собрать деньги на памятник.

- Соня, а мы можем что-нибудь сделать? Ну, чтобы,.. чтобы детей больше так никто не убивал… Давай сходим к памятнику ещё раз! Цветы возьмем!  - теперь Дина поднялась с дивана, потому что ей стало как-то неудобно на мягком матрасе.

 - Надо обязательно это сделать! – Соня подошла к Дине и обняла её. – Мы и ребят позовём!

Уже через два дня около памятника в Вырицах стояли двадцать человек: мальчишки и девчонки и молодая женщина лет тридцати. Женщина держала в руках несколько алых гвоздик, а каждый из детей – небольшую мягкую игрушку и конфеты.

- «Детям Ленинградской земли, погибшим от рук немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны», - негромко прочитала Дина надпись на стеле.  

Подружки не позволили превратиться грустному дню в самый грустный. Потому что они знали, что сделали всё правильно. Им не за что было стыдиться. Они гордились своими одноклассниками, которые, услышав предложение Сони с Диной поехать ещё раз в Вырицу, дали честное слово, что поедут все как один. И сдержали слово!..

  …Гатчина. Живая история. Когда-то я сделала на этой земле свои первые шаги. Я обязана быть счастливой за тех, кого лишили детства фашистские палачи.

Я даю слово помнить это и быть счастливой.

Я сдержу слово.