Рассказ "Малиновое варенье"

Малиновое варенье

Последнее сообщение от бабушки пришло в среду, в два часа дня.  Алиса  увидела его, когда немного отвлеклась от монтажа срочного видео для блога. На экране телефона горели слова: «Лисёнок, как ты? Я соскучилась. Заскочишь хоть на минутку? Припасла тебе вареньица малинового».

Алиса вздохнула. «Лисёнок»  –  это ласковое слово из детства, которое сейчас лишь слегка согревало сердце. Оно не вязалось с её нынешней жизнью – динамичной, насыщенной, где каждый час был расписан. Работа, встречи с друзьями, спортзал, свидания. Жизнь кипела в ритме большого города, а бабушкин тихий домик на окраине казался другим миром, где время текло по-иному.

Девушка быстро набрала ответ: «Ба, привет! Сейчас очень загружена, вот закончу проект – обязательно приеду. Целую!». И отправила. Не солгала. Проект и правда был, а дедлайн горел. А малиновое варенье… Ну что такого важного в варенье? Оно всегда подождёт.

Оно не подождало.

В пятницу утром раздался звонок от мамы. Голос её был странным, сухим и как будто одеревеневшим: «Алис, бабушка… Её больше нет. Сегодня ночью у неё  случился  инсульт».

 Алиса не слышала, что ей потом говорила мама, все было  как в тумане Ее мир не рухнул, он замер. Она на автомате отменила все встречи, села в такси и поехала в тот самый домик, в который «вот как-нибудь заскочит». Теперь она ехала туда, не спеша, потому что спешить было уже некуда.

Дом встретил её тишиной. Не той уютной, наполненной запахом пирогов, а звенящей, пугающей. На кухонном столе стояла та самая банка с малиновым вареньем. Рядом — аккуратная стопка бабушкиных блинов. Она, видимо, ждала её в среду.

Алиса прошла в комнату. Всё было так, как много лет назад: кружевные салфетки на комоде, фотография юной бабушки с таким же юным дедом, которого девочка не застала, её собственные детские рисунки на стене. Она открыла первый ящик комода, там лежал альбом с фотографиями из её жизни, той самой жизни, которую бабушка бережно собирала и хранила. Вот Алиса-первоклассница, с белыми бантами — бабушка их завязывала, казалось, целый час. Вот она у моря, загорелая, с сияющими глазами.  А вот и последнее общее фото — ей лет четырнадцать, она уже смотрит в сторону, будто хочет убежать.

И тут её взгляд упал на небольшую прямоугольную коробочку, лежавшую рядом с альбомом. Она была обклеена цветной бумагой, и на крышке было выведено старательным почерком: «Моему Лисёнку».

Алиса с комом в горле открыла её. Внутри лежали не ювелирные украшения или деньги. Там были её старые, поблёкшие рисунки, детские поделки из бумаги, засушенный цветок, который она когда-то подарила бабушке на Восьмое марта, и стопка писем, написанных от руки. Её бабушка любила писать письма, хоть и не отправляла их.

Она развернула первое. Дата — три месяца назад.

«Моя дорогая Алисочка, сегодня была такая красивая осень за окном. Вспомнила, как мы с тобой в прошлом году гуляли в парке, и ты учила меня фотографировать на телефон. У меня не очень получалось, а ты смеялась. Хорошее было время. Жаль, что ты сейчас так редко приезжаешь. Но я понимаю, ты взрослая, у тебя своя жизнь. Я очень по тебе скучаю, Лисёнок».

Второе письмо, месяц назад:

«Алиса, привет! Смотрела сегодня по телевизору передачу про модные блоги. Попыталась понять, чем ты занимаешься. Кажется, это очень интересно! Если будет время, объяснишь своей старой бабулечке? Я бы могла твои видео показывать всем соседкам! Целую тебя крепко. Жду».

Третье, от прошлой недели:

«Внученька, я вчера испекла твои любимые оладушки. Сидела, вспоминала, как ты в детстве могла съесть целую гору. Поставила тебе тарелку в холодильник, вдруг заскочишь. Варенье новое сварила, твоё самое любимое…»

Алиса не могла читать дальше. Каждое слово было острым ножом, вонзающимся в самое сердце. Она сидела на полу, прижав к груди коробку с этими бесценными, опоздавшими свидетельствами любви, и рыдала. Рыдала так, как никогда в жизни. Она плакала о всех этих «заскочу», «потом», «когда-нибудь».  О всех минутах, которые она могла провести здесь, за чаем с этим самым вареньем, но предпочла потратить на что-то «важное».

И это «важное» оказалось пылью. А настоящее, тёплое, живое — вот оно, лежало в коробке, но его уже нельзя было обнять, нельзя было сказать ему «спасибо», нельзя было услышать в ответ: «Всё хорошо, Лисёнок».

Она поняла страшную вещь. Бабушка умирала не в пятницу ночью. Она умирала постепенно, каждый раз, когда видела короткое вежливое сообщение вместо звонка, каждый раз, когда накрывала на стол на двоих, но садилась за него одна, каждый вечер, когда ждала, что зазвонит телефон с именем «Мой Лисёнок».

Вечером, перед тем как уехать из опустевшего дома, Алиса взяла банку с вареньем. Дома она налила себе чай, положила в блюдце густой, малиновый сироп с ягодами. Она попробовала его. Он был восхитительным. Сладким, как и её воспоминания. И в этой сладости была вся невысказанная любовь, все несделанные звонки и все несказанные «я тебя люблю».

Она смотрела на банку и давала себе обещание. Больше никогда. Никогда не откладывать объятия, не отмахиваться от звонков, не считать время, проведённое с близкими, потраченным впустую. Потому что у этого времени есть страшное, невосполнимое свойство — оно однажды заканчивается. И тогда остаётся только тишина, коробка с письмами и горькое послевкусие от сладкого  варенья, которое уже никто и никогда для тебя не сварит.