Пианист

Ле­та­ют по кла­вишам тон­кие паль­цы,
Иг­ра­ет за­дум­чи­во ста­рый ро­яль,
Ме­лодия с сер­дцем не хо­чет рас­стать­ся,
Зву­чит, раз­би­вая зас­тывший хрус­таль. © Свя­тос­лав Мо­исе­ен­ко

      Его тон­кие паль­цы быс­тро иг­ра­ли по кла­вишам. Му­зыка бы­ла бе­зуп­речна, и Он ра­довал­ся это­му, на Его ли­це бы­ла улыб­ка, а те­ло рас­ка­чива­лось вслед на­рас­та­юще­му тем­пу Его про­из­ве­дений. Гла­за бы­ли зак­ры­ты, тем­ные во­лосы слег­ка рас­тре­паны, а на ли­це был ру­мянец.

      Я лю­бовал­ся Им. Я час­то при­ходил слу­шать Его, но име­ни спро­сить так и не ре­шил­ся. Да и за­чем? Он бы яв­но расс­тро­ил­ся, что кто-то Его слу­шал, ведь ес­ли бы Он был рад этой пер­спек­ти­ве, Он бы дав­но да­вал кон­церты по все­му ми­ру, но нет, не да­вал ведь. А зря, ведь Его та­лант не мог ос­та­вать­ся ни­кем не из­ве­дан­ным. Я хо­тел бы рас­ска­зать хоть ко­му-то о Нем, но ме­ня оку­тыва­ла, ви­димо, без­мол­вная клят­ва ни­кому не рас­ска­зывать об этом прек­расном пи­анис­те.

      В один ве­чер Я при­шел поз­же обыч­но­го вре­мени. Он си­дел за пи­ани­но и выг­ля­дел как ста­туя, Он сов­сем не дви­гал­ся. Ус­лы­шав Мои ша­ги, Он по­вер­нул го­лову в Мою сто­рону и слег­ка улыб­нулся. 

- А я-то уж ду­мал, что Мой единс­твен­ный слу­шатель не при­дет, - Он под­нялся с ку­шет­ки и плав­ным ша­гом нап­ра­вил­ся в мою сто­рону.

- Я ду­мал, что Ты не за­мечал ме­ня, - Я был в лег­ком за­меша­тель­стве, ведь Я и прав­да был на­ивен, по­лагал, что Он не об­ра­ща­ет на ме­ня вни­мание.

- На­до быть пол­ным иди­отом, что­бы не за­метить Те­бя, до­рогой друг, - Он про­тянул мне ру­ку. Я не ре­шал­ся по­жать ее, ведь Его длин­ные и тон­кие паль­цы ка­зались та­кими хруп­ки­ми, что ес­ли их неп­ра­виль­но за­деть, мож­но лег­ко сло­мать. Но Он все еще не уби­рал ру­ки, и мне приш­лось дот­ро­нуть­ся до Не­го.

      Ни­ког­да до это­го не по­жимал ру­ки пи­анис­там. Та­кое не­обыч­ное ощу­щение, прав­да. Тон­кость скры­вала за со­бой боль­шую си­лу, с ко­торой Он сжи­мал мою ла­донь. На ли­це у Не­го кра­совал­ся ру­мянец, но Я ис­крен­не не по­нимал от че­го. Че­рез па­ру се­кунд все же приш­лось от­пустить ру­ку, так как ес­ли бы я не пус­тил Его, это бы выг­ля­дело бы жут­ко не­лепо.

- Ты ве­лико­леп­но иг­ра­ешь. По­чему ты не выс­ту­па­ешь ниг­де? По­чему иг­ра­ешь здесь, для Се­бя са­мого?

- Мне не нра­вит­ся боль­шая пуб­ли­ка. С То­бой ку­да луч­ше.

Я улыб­нулся и пос­мотрел на Не­го, - сыг­рай для Ме­ня, по­жалуй­ста.

      Он лишь кив­нул и вер­нулся к Сво­ему инс­тру­мен­ту. Лег­кие паль­цы опять ка­сались кла­виш, зас­тавляя пи­ани­но из­ли­вать­ся прек­расны­ми ме­лоди­ями. Я сел ря­дом с Ним, но не ме­шал, а лишь лю­бовал­ся Его те­лом, Его му­зыкой, Его ду­шой.

Иг­рай, пи­анист, оди­ночес­тво но­чи
Те­бе не по­может уй­ти от люб­ви.
Иг­рай! Да­же ночь те­бе очень за­хочет
До­верить за­гад­ки и тай­ны свои. © Свя­тос­лав Мо­исе­ен­ко