Никакой учебник не передаст драму истории

(Размышления по поводу праздника)

О памяти и забытых могилах. Всегда, когда мы со стареньким отцом посещаем могилы близких, задерживаем шаг около этого памятника. "Лысьвенцам, умершим от голода и непосильного труда в годы Великой Отечественной войны" написано на нём. И в который раз выслушиваю горький рассказ отца.

Он родился за два года до войны в семье подручного каменщика. Его отец, мой дед Иван Чернышев работал в цехе ремонта металлургических печей металлургического завода, мать - прачкой в ясельках где-то на Мысу.  Жили они в казарме, в знаменитых 144 -х. Это Н-образное двухэтажное здание, соединенное длинной общей кухней с огромной чугунной печью, раскаленной углем, и в котором ютились 144 семьи на 9 квадратах каждая. В начале войны семья отца стала многодетной, но младшенький братик умер младенцем. А затем скончалась и мать. Зимой простудилась. Началось тяжёлое воспаление лёгких. Один из самых распространенных смертоносных диагнозов военного времени.

- Помню, - говорит отец, - как лошадь везла на телеге деревянный гроб и нас с отцом и старшей сестрой. Так только вчетвером и ехали на кладбище.

И всё. О человеке больше ничего неизвестно. Даже могилу с тех пор разыскать не смогли. Сколько забытых стершихся могил сороковых то и дело попадаются сразу за воинскими захоронениями! Деревянный гроб, лошадка с нанятым возчиком - вот и всё воспоминание о матери. Жутко. Восьмилетняя сестра стала за мать до конца войны.

Когда в совете ветеранов собирали взносы на памятник, отец принес сумму большую, чем запрашивали.

- Я не знаю могилы моей мамы. Теперь этот памятник - за неё, куда могу положить цветочки.

Я хочу, чтобы мои дети узнали эту историю и тоже задерживали шаг около памятника. И мои нынешние и будущие ученики и студенты. Ибо это история тысяч семей. Я решил записать этот рассказ, чтобы он стал частью моих последующих уроков. Чтобы восстановилась историческая справедливость. О горе и мужестве. И память. О простой советской женщине - Любе Шаравьевой (в замужестве - Чернышевой), молодой прачке из яселек где- то на Мысу. У которой война отняла жизнь, а у детей - мать.

Подранки. Читаю студентам лекцию по теме "Восстановление советской экономики после Великой Отечественной войны". Показываю им фотографию и спрашиваю:

- В каком классе учатся школьники?

Студенты неуверенно отвечают:

- В первом? Во втором?

Я им говорю:

- На фото 6 "в" класс шестнадцатой школы выпуска 1953 года. Этим детям 12-13 лет. Вспомните себя тринадцатилетними.

Молчат (и почему они все время молчат?).

- А слышали слово "подранки"? - продолжаю диалог.

Нет, конечно.

- Всмотритесь в эти лица. Это дети, раненые войной. У кого- то погиб отец, у кого-то, как у моего отца, от голода и болезней молодой умерла мать. Посмотрите на досуге художественный фильм "Подранки", предлагаю я им. - Вот что такое голодное послевоенное детство. В этих местах, где вы сейчас учитесь, стояли лысьвенские "пятисотики". В них вырос мой отец. Даже я их помню. Хотя жил уже в отдельной двухкомнатной квартире.

Эти дети, конечно, не представляют, каково было в них жить. Рассказываю. В седьмой класс мой отец пошел в новое здание (указываю в окно, на школу). А вот в девятый класс он не смог поступить. У его отца, моего деда, главы большого семейства, не было денег, чтобы оплатить учебу сына. Да-да, среднее образование тогда не было бесплатным. И мой отец пошёл в ремесленное училище в группу будущих прокатчиков. Прокатчиков! Его рост составлял метр семьдесят пять. А вес - 53 килограмма.

- Куда ты идёшь, парень? - говорили ему. - Ты до тридцати не доживешь.

Моему отцу сегодня 87. Я смотрю на него и думаю: какая удивительная выносливость поколения! У меня такой нет. Вот, что значило быстро повзрослеть. Испытания закаляют.

- Разговаривайте со своими родителями, бабушками, дедушками, если не хотите слушать учителя. Сегодня ветеранов войны наперечёт. Но ещё живы дети войны. Никакой учебник не сможет передать всю драму истории их жизни. Жизни всей нашей страны.

Уроки интернационализма. Читаю студентам лекцию по истории.  Тема "Единство фронта и тыла". Опираюсь на учебник В. Мединского. В руки случайно попадает экземпляр "Искры" со статьей "Школа мужества" Нины Мироновой. И я проникся историей мальчишки. Какой замечательный пример в дополнение учебнику!

"Свою первую медаль "За трудовое отличие" Сергей Вышкварка... заработал, стоя у станка на снарядном ящике. Так мал ростом был этот 14-летний токарь".  Показываю студентам фотографию и произношу проникновенную речь. Мне важно, чтобы юноши и девушки поняли, почему Лысьва - город трудовой доблести. На семинаре они расскажут, как город получил это звание. А еще я обратил их внимание на то, что мальчик приехал на Урал с ремесленным училищем из Украины.

Выдержал паузу, колеблясь. Про Украину сейчас хорошо или плохо? Мне трудно представить шовинизм здесь у нас во время войны, говорю студентам. Чтобы кто-то возмущался тем, что "понаехали тут". Что бомбят где-то там, а до нас далеко и оставьте нас в покое. И сегодня наверняка в Лысьве проживают потомки эвакуированных из Украины, Белоруссии, Прибалтики.

Вот такой неожиданный урок интернационализма получился. Спасибо авторам учебника, которые помогли мне найти нужные слова. 18 миллионов эвакуированных! 18 миллионов спасённых жизней. Русских, украинцев, белорусов... Граждан одной страны.

Зачитываю студентам фрагмент из параграфа учебника: "На помощь эвакуированным приходили местные жители. Сотни тысяч людей, в том числе ленинградцы, были размещены в Поволжье, на Урале, в Сибири, в республиках Средней Азии, столицы которых, особенно Ташкент и Алма-Ата, стали на время войны городами с многонациональным населением".

Вот почему интернационализм советских людей - один из решающих факторов Великой Победы, заключаю я. На том стояли и стоим…

Александр Чернышев,

историк