Православная ориентация как магистральное направление развития отечественного музыкального образования

Православная ориентация как магистральное направление

развития отечественного музыкального образования

Основополагающее значение для становления отечественного музыкального образования с конца X до середины XVII столетия, как отмечалось ранее, имело обращение русского народа к христианскому учению. В Древней Руси оно было известно уже в IX веке, однако широкое распространение стало получать после крещения Руси святым равноапостольным князем Владимиром в 988 году и признания христианства государственной религией.

С принятием христианства в отечественном музыкальном образовании произошло обособление двух основных направлений. Одно из них стало развиваться в русле педагогических воззрений православия, что дало основание определить его как музыкальное образование православной ориентации. Для Руси это направление являлось принципиально новым. Оно опиралось на византийские православные традиции и было сориентировано на музыкальное начало в русской православной службе.

Другое направление продолжало ориентироваться на традиционную народную культуру и, следовательно, может быть обозначено как музыкальное образование народной ориентации.

Характер взаимосвязи между этими двумя направлениями во многом определяли духовно-религиозные постулаты Русской Православной Церкви, находившие свое воплощение в древнерусской православной педагогике, частью которой являлась и православная музыкально-педагогическая мысль того времени.

В своих истоках древнерусская православная педагогика восходила к христианским педагогическим воззрениям, сформировавшимся в лоне восточной христианской церкви. В то же время их осмысление на Руси несколько отличалось как от восточной греческой, так и от западной латинской традиций.

Характеризуя древнерусские православные педагогические установки, Г.Б.Корнетов, в опоре на труды О.Е.Кошелевой, обращает внимание на то, что христианская традиция в целом “смысл педагогических усилий видела в приобщении человека к Богу, в наставлении его на путь спасения, что можно было достичь двумя способами: путем познания (умопостижения) и путем дел (образом жизни). Византийская православная традиция осваивала оба эти пути. Западная католическая сосредоточила внимание на первом. Она встала на путь рационализации религиозного познания, что во многом определило
характер и западной педагогики, и западной культуры в целом. В Древней Руси (до конца XVII в.) преимущественное внимание уделялось второму пути. Рассудочное познание рассматривалось как “внешнее” и противопоставлялось истинному “внутреннему”, обращенному к Богу и связанному со “светлым” состоянием души. Истинная душевная мудрость могла быть постигнута только сердцем. Педагогика, понимаемая на Руси как “душевное строение”, была призвана помочь человеку овладеть христианскими добродетелями, стать нравственным в своих поступках, что и являлось признаком истинной мудрости, идущей от сердца, в отличие от мудрости чисто познавательной”

Такая целевая направленность была присуща и древнерусским музыкально-педагогическим воззрениям православной ориентации. При этом отмеченные выше педагогические установки получили в них свое специфическое преломление сквозь призму понимания русским духовенством различной природы богослужебного пения и   музыки.

Словом “музыка”, как известно, нередко обозначают как мирское
музицирование, так и пение в церкви. Святыми отцами Русского Православия такое уподобление данных понятий вплоть до середины XVII века категорически не допускалось. Богослужебное пение Русской Православной Церкви, в соответствии с принятой в то время на Руси точкой зрения, музыкой не являлось. И в этом отношении оно выступало в качестве оппозиции по отношению ко всей мирской
музыке, будь то пение или игра на музыкальных инструментах.

Такое понимание не являлось чем-то принципиально новым для христианства. Как руководство к действию установка на противопоставление богослужебного пения и музыки была принята Шестым Вселенским Собором в конце VII века. Однако именно на Руси она получила свое наиболее полное и глубокое выражение и стала определяющей в развитии отечественного музыкального образования с конца X  до середины XVII столетия включительно.

Показательно в этом плане то, что даже богослужебное пение, принятое в католической церкви, рассматривалось русским духовенством как музыка и осуждалось. Одна из причин подобного отношения заключалась в том, что музыкальному началу в католической службе уделялось значительно бульшее внимание, чем это было допустимо, согласно взглядам Русской Православной Церкви. Так, например, введение в богослужебные песнопения западной Церкви не только вокального, но и инструментального начала, рассматривалось как несовместимое с богослужебным пением.