Орденарцева Елена Владимировна

Стивен Кови на семинаре в Киеве сказал для меня самую главную фразу. «Величайшее воровство — это сравнение». Так мы крадем счастье — у себя, у того, кого сравниваем, и у того, с кем сравниваем. Мы крадем индивидуальность своих детей, сравнивая их со сверстниками. Крадем достоинство у своего мужа, сравнивая его с соседом. И так далее.

Если ты умеешь быть собой — ты интересен миру и людям… Если стремишься быть похожим на кого-то - ты лишь плохо выполненная копия… ​

Каждому человеку от рождения дан талант. Это Божий дар. Бог наделяет каждого из нас личной уникальностью, какой-то особенностью, чертой, которой нет больше ни у кого другого, только у нас. Это как Божья отметина. Но немногие знают о своем даре. И лишь единицы способны реализовать его в полную силу. Вы знаете о своём даре?

Мой папа говорил, что никогда не надо сравнивать людей, ведь каждый человек ни на кого не похож, главное — найти непохожесть, лучше всего подходящую именно тебе.

"Главное в человеке — это не ум, а то, что им управляет: характер, сердце, добрые чувства, передовые идеи". Ф.Достоевский

О себе

Методист и еще человек

Книги, которые сформировали мой внутренний мир

Лев Толстой "Война и мир", Джером Сэлиннжер "Над пропастью во ржи", "Лапа-растяпа".

Мой взгляд на мир

Все  мы  живем  в  очень  сложном  и  противоречивом   мире,   в   котором  легко  потерять  ориентиры.   Сейчас  уже  все  согласны  с  тем,  что  общество  переживает  кризис.  Однако  часто  можно  услышать  мнение,  что  кризис  этот  затронул  только  нашу  страну,  в  странах  же  Запада  все  в  порядке.  Так  ли  это   на   самом   деле?   Это   мнение   верно   лишь   в   том   случае,   если  рассматривать  чисто  материальную  сторону  жизни.  Если  брать  духовную  ее  сторону,  то  нетрудно  увидеть,  что  кризис  духовной  сферы  бытия  человека  охватил  весь  мир,   все  человечество. 

  Во  всех  странах  мира,  независимо  от  общественного   строя,   нарастают   такие   явления,   как   алкоголизм,  наркомания,    преступность,  нравственная    деградация;    растет    число  самоубийств,   связанных   с   разочарованием   жизнью,    особенно    среди  молодежи.   Все   эти   явления  получили  распространение  раньше  в  странах  Запада  и  в  Америке,   то  есть  в  тех  странах,   где  как  раз   материальный  жизненный   уровень   был   и   остается  во  много  раз  выше,   чем  у  нас. 

Моё портфолио

Антоний Сурожский:" Весь вопрос в любви, а не в политике. Христос отказался быть политиком. Он кормил — от любви".

Есть русская пословица: неурожай — от Бога, а голод — от людей. Сейчас можно было бы накормить вселенную, но мы сидим на запасах, только бы не продешевить. Вот что происходит. Если все запасы, которые лежат в Европе и не продаются, а очень бережно и за большие деньги хранятся в целости, раздать, люди не умирали бы с голоду. Я согласен: где кончается любовь, там начинается расчетливость. Любовь заключается не в чувстве, не в переживании, когда млеет сердце, а в том, чтобы ответственно отнестись ко всей твари.

У нас в храме есть икона святителя Власия Севастийского с маленькой частицей его мощей. Он был епископом, проповедником, был за свою веру взят и пострадал мучеником. В его житии есть одна черта, которая меня всегда глубоко трогает. Когда его вели на казнь, он вдруг увидел, что рядом с ним по дороге бежит собачка на трех лапках, потому что одна лапка ранена. Он забыл, что его ведут на смерть — так его пронзила жалось к этой собачке, остановился, ее благословил, собачка убежала здоровой, а он пошел умирать. Понимаете, что это значит? Это не анекдот из жизни животных, это рассказ о том, как человек может в себе нести такую сострадательную любовь, что, увидев страдание какой-то твари — не человека, а собачонки, он забыл о себе, забыл, что его ведут умирать, мучить, терзать. Вот что значит любовь, когда она доходит до такого предела, который, конечно, нам не под силу.

Но есть примеры и из нашей жизни, из простой, обыденной жизни самых простых людей, которые даже не сказали бы о себе, что они живут любовью. Я помню одну свою ученицу в Русской гимназии в Париже: ничем особенным не выдавалась, училась хорошо, ничем не была замечательна. Упала бомба на дом, в котором она жила с родными и с другими людьми. Дом запылал. Все выбрались, осмотрелись и заметили, что одна старушка не выбралась. И эта девочка не стала рассуждать о том, что она христианка, что она живет любовью, она просто вошла в огонь спасать эту старушку — и сгорела с ней. Тут никакого расчета нет, ни размышления, — иначе нельзя. Она даже не подумала «нельзя иначе», она просто сделала «нельзя иначе». Если бы и мы в своей среде начали друг ко другу относиться — ну, не так, как эта девочка или как Власий Севастийский, потому что кишка тонка, — но хоть немножечко в этом направлении двинулись. Если каждый раз, когда перед нами возможность доброго поступка, мы остановили бы свой эгоизм, свою жадность, свое себялюбие, свою нелюбовь, разные чувства, которые нас разобщают, и дали бы себе поступить «иначе нельзя».

И еще одно, мне кажется, очень важно: между моментом, когда у нас добрый порыв, и моментом, когда мы этот порыв приведем в действие, не давать себе времени подумать. Отец Александр Ельчанинов в своем дневнике говорит, что никогда не надо между доброй мыслью и поступком дать себе время подумать: надо ли? сейчас ли? не может ли кто-нибудь другой сделать? — потому что тогда мы дела не сделаем. Надо, чтобы добрый порыв стал поступком сразу. Один французский писатель говорит в своей книге, что надо так научиться жить, чтобы хоть один раз в жизни совершить поступок, который сам по себе был бы уверенностью в том, что это правильно, без расчета и размышления «надо — не надо, и сколько». Скажем: стоит нищий — и думаешь: сколько ему дать?