Статьи, Монография в сокращении

Дагбаева Вера Данзановна, к.и.н.,

Проблемы и перспективы преподавания права в школе.

(Из опыта работы) 

Проблема преподавания права в школе - одна из наиболее актуальных. Отсутствие единой концепции правового образования, методики преподавания права в средней школе вызывает беспокойство у учителей и методистов. Правовые вопросы сегодня изучаются на уроках истории и в обществознании, как тематический блок. Формирование навыков правомерного поведения невозможно без доступа к правовой информации, который ограничен в силу определенной сложности учебной литературы по праву и отсутствия популярных изданий для учащихся и интерактивных материалов.

Актуальность преподавания права в школе связана, с одной стороны с построением правового государства и гражданского общества и существующим в связи с этим «государственным заказом» на подготовку молодежи, активной, с развитой гражданской позицией и высокой правовой культурой. С другой стороны, знание основ права, возможность ориентироваться в правовом пространстве, знание и умение защищать свои права необходимо каждому человеку.

К сожалению, до сих пор преподавание правоведения в школе находится не на должном уровне. Более того, в настоящее время в России отсутствует единая концепция правового образования в средней школе. Отсутствует методика преподавания права в школе. Право как тематический блок вошел в школьный курс обществознания. Правовые вопросы сегодня также изучаются и на уроках обществознания и истории. В большинстве школ республики право не представлено отдельным предметом. В рамках профильного обучения, представлены уроки права в 10-11 классах в таких школах как СОШ №1, 14, 47.

Отбор правового материала производится учителями общеобразовательных учреждений согласно программной линии, которую выбирает школа, учебно-методического комплекса (УМК), а чаще, в 10-11 классах КИМов ЕГЭ. Учитель самостоятельно, как получается, структурирует этапы урока, составляет содержание, выбирает УМК. Автор в своей практике использует учебники Л.Н Боголюбова и различные пособия для подготовки к ЕГЭ, издания юридических ВУЗов.

Формирование навыков правомерного поведения невозможно без правовой информированности. К сожалению, доступ к правовой информации у школьников ограничен в силу определенной сложности учебной литературы по праву и отсутствия популярных изданий для учащихся. Не используются должным образом современные информационные технологии преподавания права, из-за отсутствия интерактивных материалов. В практике используются материалы: «Видеоуроки», за годы составлены презентации уроков по разным темам.

В рамках недели правовых знаний юридический факультет ВСГУТУ предлагает программу просветительских занятий для школьников. Студенты и преподаватели провели занятия по темам: «Несовершеннолетние как объект правовой охраны и как субъект ответственности», «Экстремизм в молодежной среде», «Психоактивные вещества среди подростков: последствия и ответственность за участие в обороте», рассказали учащимся в доступной и игровой форме об опасностях и правовых последствиях такого поведения, подготовили раздаточный материал, записи материалов, видеоролики, что пополнит интерактивный материал по праву.

Праву в рамках гуманитарного образования принадлежит особое место. Будучи одновременно и областью науки, и областью практической деятельности, право предоставляет уникальные возможности для решения современных педагогических задач, позволяет не только приобрести правовые знания, но и развить особые способности и практические навыки действия в социальной сфере. При изучении правового материала на уроках, основываясь на деятельностном подходе, применяются активные формы учебной работы. К ним относятся: эвристическая беседа, самостоятельная работа с текстами источников, «мозговой штурм», написание творческих работ, деловые игры. Деловые игры помогают учащимся понимать: для чего изучается материал, где, когда и как они будут применять правовые знания. Во внеурочной работе в лингвистической гимназии №3 проводится общешкольное мероприятие деловая игра «Выборы президента гимназии», следуя процедурам выборов в президенты страны. Гимназисты имеют возможность воспользоваться активным и пассивным избирательным правом. (Приложение1)

Таким образом, работа с учебными курсами права призвана обеспечивать развитие у ребенка представлений о себе, отношения к себе и сообществу людей, усвоение общепринятых и выработку личных ценностных ориентаций, правил и норм поведения, способов действия в обществе.

Назрела необходимость создать школьную систему преподавания права, которая должна быть сконструирована таким образом, чтобы, учитывая психолого-возрастные особенности обучаемых, а также объективные материально-технические возможности школы, обеспечить целостный, непрерывный, поэтапный процесс правового образования школьников, даже в рамках обществознания. Система должна базироваться на принципах дозирования правовой информации, последовательного включения учащихся с 5 класса в круг правовых проблем, опоры на собственный правовой опыт детей, использования интерактивных методов обучения. Необходимо создание комплексного контроля усвоения учебного материала, в виде банка или фонда оценочных средств по праву. Учителя составляют тесты и задания по темам из заданий ФИПИ, из реальных КИМов ЕГЭ прошлых лет и чаще конструируют самостоятельно.

Хочется отметить еще одну проблему, проблему работы с одаренными детьми. Назрела необходимость создания системы олимпиадной подготовки, подготовки победителей регионального этапа, с привлечением специалистов юридических факультетов по отраслям права. В рамках предмета обществознания невозможно подготовить победителя, призера Российской олимпиады. В школах республики много талантливых, умных детей, достойных участия в самых высоких конкурсах.

Организация круглого стола, интерес к проблемам правового просвещения представителями органов государственной власти, научной, юридической общественности вселяет надежду на реальные мероприятия по формированию правосознания молодого поколения, и помощь школьным учителям в преподавании права.

 Приложение 1.

 Деловая игра

«Выборы Президента Лингвистической гимназии №3»

Цели и задачи:

- Способствовать формированию гражданской компетентности, развития творческого самостоятельного мышления;

- Формировать у школьников умение определять свое место в решении актуальных социально-политических задач, стоящих перед обществом;

- Способствовать осознанию политических ценностей, что в демократическом обществе гражданин имеет больше возможностей реализовать свои избирательные права;

- Способствовать формированию активной жизненной позиции, развитию личности;

- Научить подростков навыкам участия в избирательном процессе.

План проведения выборов:

1 этап – Создание избирательного штаба;

2 этап – Выдвижение кандидатов из 9-11 классов;

3 этап – Сбор подписей кандидатов и доверенных лиц. Регистрация кандидатов;

4 этапов – Предвыборная агитация;

5 этап – Голосование и подведение итогов.

Ход игры.

1 этап. Создание избирательного штаба. В штаб вошли по одному представителю из коллективов 5 -11 классов. Были распределены роли. Запланированы классные часы – знакомство с избирательным процессом. Штаб разработал «Положение о выборах Президента Лингвистической гимназии №3».

«Положение о выборах Президента Лингвистической гимназии №3».

1. Президент Лингвистической гимназии №3 является главой гимназического самоуправления.

2. Президентом может быть избран учащийся 9-11 классов.

3. Президент избирается на 1 год.

4. Президент может занимать должность не более 2-х сроков.

5. Назначить выборы Президента на 30.10.2019 г.

6. Провести инаугурацию Президента 31.10.2019 г.

2 этап. Выдвижение кандидатов.

Классы на добровольной основе выдвигают своих кандидатов, а также желающие выдвигались в качестве самовыдвиженцев. В результате 10 гимназистов изъявили желание побороться за должность Президента гимназии.

3 этап. Сбор подписей. Определение кандидатов в Президенты.

Будущие кандидаты и их доверенные лица собрали подписи гимназистов. Преодолевшие барьер в 250 подписей в поддержку 5 гимназистов стали кандидатами в Президенты. Кандидаты на должность Президента создали группы поддержки, начинали работу над программой, разрабатывали стратегию и тактику предвыборной кампании.

4 этап. Предвыборная агитация.

Кандидаты проводили встречи с избирателями, выступали со своими программами. Доверенные лица распространяли агитационные материалы. По всей школе были развешены биографии, фотографии, программы кандидатов.

5 этап. Голосование и подведение итогов.

30 октября избирком создал 3 избирательных участка, которые были торжественно оформлены. На избирательных участках присутствовали члены избиркома и представители кандидатов, которые наблюдали за соблюдением всех процедур избирательного процесса. Голосование проходило во время перемен. После окончания голосования провели подсчет голосов избирателей. Определились результаты выборов. Большинство голосов набрала Романова Екатерина, ученица 10 класса и была объявлена Президентом Лингвистической гимназии №3.

31 октября при вступлении в должность Президента произнесла присягу: «Я. Романова Екатерина, вступая в должность Президента Лингвистической гимназии №3, клянусь в работе отстаивать принцип демократии и гуманности, общечеловеческие ценности, свободу личности. Клянусь быть образцом в учебе и поведении»

ДАГБАЕВА В.Д.

Лингвистическая гимназия №3

ЭТАПЫ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ УЧАЩИХСЯ

(из опыта работы)

В современных условиях подготовка школьников к самостоятельной научно-исследовательской работе ведется бессистемно, фрагментарно, до очередной конференции. Это создает трудности у учащихся с определением собственных творческих возможностей и в дальнейшем замедляет или делает невозможным вхождение в полноценную учебную среду вуза. Необходимо предварительное знакомство в стенах школы со смыслом и спецификой исследовательской работы, возможность пробы своих сил. В этих целях в 6-7 классах автором организован элективный курс «Учимся заниматься научно-исследовательской работой». (Прил.1) Внедрение и реализация знаний, навыков, приобретенных на занятиях курса, имеют образовательные и практические результаты. Образовательные эффекты: повышение учебной мотивации школьников; получение учащимися навыков самообразования и коллективной работы; позитивное отношение ребенка к своему будущему. Практические результаты: коллективный проект по предметам; участие в конкурсах и конференциях; публикации работ учащихся.

Приобщение к научно-исследовательской работе начинается с мотивации. Именно на этой стадии каждый участник будущей работы должен увидеть вполне конкретные выгоды. Обычно учащиеся впервые сталкиваются с научными исследованиями, поэтому очень важно наряду с моральными предложить и понятные материальные стимулы – от оценки по предмету, защиты реферата на конференциях, зачета по переводным экзаменам до получения преимуществ при поступлении в выбранный вуз.

Наиболее сложным этапом является - выбор направлений исследований. Основные требования – новизна, практическая значимость ожидаемых результатов и логическая завершённость будущей работы. Объём исследований должен быть такой, чтобы детский творческий коллектив или молодой исследователь завершил их в сроки.

На этапе постановки задачи научный руководитель и автор фиксируют достигнутый настоящий уровень знаний – состояние вопроса. Важно, чтобы будущие авторы самостоятельно ознакомились и составили обзор литературных данных и сформировали подробную и цельную картину состояния предмета и будущих исследований. Список литературы не может превышать 5-7 источников.

На стадии фиксации и предварительной обработки данных проводятся непосредственные наблюдения (если они возможны), их результаты фиксируются. Но обычно оборудование школьных лабораторий оказывается недостаточным для выполнения серьёзных работ, и поэтому, в идеале, в рамках сотрудничества с вузами, НИИ, и предприятиями можно было бы организовывать стажировки будущих авторов. Для написания детской исследовательской работы очень ограниченные возможности и временные ресурсы. Следовательно, главная цель даже не научить, а лишь ознакомить учащихся с методикой проведения исследовательских работ. Предварительная обработка экспериментальных данных, заполнение журнала наблюдений, группировка, сопоставление, отбраковка и анализ проводятся с целью выдвижения гипотез. В отличие от традиционных методик НИИ - главное здесь не результат, а пройденный детьми путь.

Обсуждение результатов исследований необходимо для того, чтобы предположения и догадки облечь в форму гипотез, подлежащих проверке. Форма дискуссии любая, но по возможности демократичная. При этом каждый участник работы должен высказать свою точку зрения. Гипотезы сопоставляются с данными экспериментов или фактами, подтверждаются или опровергаются, становятся утверждениями, которые формулируются как результат исследований и далее требуют теоретического обоснования, т.е. объяснения механизма обнаруженных закономерностей

Результаты работы авторов или творческого коллектива оформляются в виде сообщения (доклада). Требования по оформлению стандартны. Авторы и творческий коллектив самостоятельно готовят тезисы и развёрнутый доклад, а задача научного руководителя – отредактировать «детский текст».  

Исследовательскую работу необходимо предварительно представить в узком творческом коллективе, а затем в расширенной аудитории школьной научно-практической конференции. Этот этап не просто тренировка, а своего рода рекламная кампания, программирование авторов работы на успех – они должны быть уверены в предстоящей победе на конференции.

Анализ научно-исследовательских работ учащихся, наблюдение за их исследовательской деятельностью свидетельствуют о развитии познавательных функций школьников, об их умении критически оценивать различные подходы к решению исследовательских задач, об освоении опыта творческой деятельности, умении грамотно и компетентно излагать результаты исследований.

Создание условий для научно-исследовательской деятельности позволяет не только решать интеллектуальные задачи, но и оценивать школьникам свои возможности для будущей деятельности и получать определенный социальный статус на уровне класса и школы. Также позволяет реализовать право на получение  качественного и современного образования, обеспечить конкурентоспособность  выпускников при поступлении в вузы, реализовать их жизненные цели.    

Список источников:

1. Дереклеева Н.И. Научно-исследовательская работа в школе. – М., 2001.
2. Конкурс перспективных педагогических идей и разработок./ Научное редактирование Л.Ф.Ивановой. – М., 2001. – 68с.
3. Шаповал В.В. Митрофанов К.Г. Как быстро и правильно написать конспект. - М.: Издательский дом «Новый учебник», 2004. – 47с.
4. Шаповал В.В.Митрофанов К.Г. Как правильно написать реферат и эссе по истории. – М.: ООО «Издательский дом «Новый учебник», 2006. – 63с.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУ ВПО БУРЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Дагбаева Вера Данзановна

РЕАЛИЗАЦИЯ СОВЕТСКОЙ ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

 В  БУРЯТИИ В 1920-е – 1941 ГГ.

Улан-Удэ

2012

УДК 94 (571.54)

Д 14

Утверждено к печати редакционно-издательским советом

Бурятского госуниверситета

Научный редактор

Т.Е. Санжиева, д-р ист. наук, проф.

Рецензенты

С.Г. Жамбалова, д-р ист. наук

Д.Ц. Бороноева, канд. ист. наук, доц.

Дагбаева В.Д.

   Реализация Советской переселенческой политики в Бурятии

в 1920-е – 1941гг. / науч. ред. Т.Е. Санжиева – Улан-Удэ: Издательство Бурятского госуниверситета, 2012. – 169 с. ISBN 978-5-9793-0441-0

Работа посвящена исследованию переселенческой политики советского государства. Переселение явилось одним из основных и значительных факторов для осуществления социалистической модернизации Бурятии. Миграционные процессы 1920-х -1941 гг. привели к коренным изменениям в традиционном укладе бурятского народа, оказали влияние на социально-экономическое, национально-культурное состояние Бурят-Монголии. Анализ обозначенной темы позволяет глубже раскрыть и понять корни современных демографических процессов в Бурятии.

                                                                        ©  В.Д. Дагбаева, 2012

 ISBN  978-5-9793-0441-0                                                        ©Бурятский госуниверситет, 2012  

Введение

В 1920-1930-х гг. в Бурятии происходили серьезные социально-экономические преобразования, приведшие к наиболее радикальным изменениям в жизни республики. Социально-экономическая отсталость, отсутствие необходимого капитала и квалифицированных кадров, богатство природных ресурсов Бурят-Монголии определили пути развития и политику Советского государства по отношению к ней.

Исторические, социально-экономические, географические, национальные факторы обусловили переселенческие мероприятия в Бурят-Монголии. Они привнесли новые черты, повлияли на быт, культуру, изменили хозяйственный уклад местного скотоводческого населения, способствовали промышленному развитию, формированию рабочего класса республики.

Миграционные процессы, происходившие в республике в 1920-1930-е гг., оказали огромное влияние на национально-культурное, социально-экономическое состояние Бурят-Монголии. Социалистическая модернизации 1920-1930-х гг., реализация переселенческой политики Советского государства привели к значительным и важным сдвигам в демографических процессах Бурят-Монголии. Переселение неизбежно вызывало значительные изменения в численности, половозрастном, национальном составе населения Бурятии. Анализ рассматриваемой темы позволяет глубже раскрыть и понять корни многих социально-экономических проблем, оценить результаты и последствия переселения. Следовательно, без изучения данной темы фактически невозможно всесторонне и полно исследовать историю республики этого периода.

Многие аспекты переселенческого процесса данного периода все еще недостаточно изучены. Законодательная обусловленность социально-экономических процессов 1920-1930-х гг. является актуальной в свете построения основ правового государства.

Историография проблемы. Выбор темы настоящего исследования обусловлен не только ее актуальностью, но и неразработанностью проблемы в современной исторической науке на региональном уровне. Изучение переселения 1920-1930-х гг., не являвшегося абсолютно новой государственной политикой, основывалось на работах дореволюционных историков, экономистов и государственных деятелей1. Известные исследователи переселенческого процесса В.В. Кирьяков, П.П. Маслов в работе «Аграрный вопрос России» называли малоземелье основной причиной, побуждавшей крестьян густонаселенных европейских губерний России отправляться в далекие края2. Глава Переселенческого Управления А.А. Кауфман в работе «Переселение и колонизация»3, И.Л. Ямзин и В.П. Вощинин в исследовании «Учение о колонизации и переселениях» констатировали тот факт, что проблема малоземелья с характерными признаками - нищетой, вынужденным занятием отхожими промыслами и т.д. - существует у переселенцев и на новых местах4. Причины малоземелья российских крестьян в большинстве случаев, по их мнению, не в действительно нехватке земли, а в архаичном и малоэффективном способе ее обработки, когда крестьянин вынужден постоянно расширять территорию обрабатываемой земли, однако такой возможности в рамках того или иного региона нет5.

Переселенческие процессы советского периода 1920-1930-х гг., охватившие некоторые районы СССР, в том числе Сибирь и в частности Бурят-Монголию, отечественной исторической наукой специально не изучались. В конце 1920-х гг. появляются первые исторические исследования, авторы которых используют разнообразные источники: материалы переписи, социальные исследования крестьянских хозяйств, директивные указания и т.д6.  До открытия планового переселения в 1925 г. все движение в Сибирь носило неорганизованный, стихийный характер7. На эту отрицательную сторону данного процесса, сохранявшегося и в начале 1930-х гг., указывает в своих исследованиях М. Красильников8. Автор отмечает некоторые проблемы: к моменту открытия переселенческих учреждений в крае находилось значительное количество переселенцев, часть из них обжилась, часть перебивалась арендой земли у старожилов или случайными заработками. Используя статистические данные, Красильников выявляет численность переселенцев. Так, всего в 1928-1929 гг. из европейской части РСФСР, Украины и Белоруссии направилось в азиатскую часть Союза почти 321 тыс. чел. По сравнению с предыдущим годом размер аграрного переселения оказался больше на 147 тыс. человек. До 63% всего числа переселенцев отправилось в Сибирский край9. 

Среди исследований по переселению в конце 1920-х гг. необходимо отметить работу М.А. Большакова «Современное переселение». Исследование проводилось по пути определения колонизационной емкости Сибири, выявления линии учета земельного фонда, отбора исходя из социально-экономических условий, первоочередных колонизационных районов. Автор приводит данные переселенческого отдела Наркомзема о свободных переселенческих участках в Сибири в количестве свыше 3 млн. десятин, образованных еще при царском правительстве и до сих пор остававшихся незаселенными10. 

Исследование социально-экономического развития в 1920-е гг. велось и на региональном уровне в Бурят-Монгольской автономной республике. И.А. Рукавишников в статье «К вопросу о переселении в Бурреспублике» рассмотрел проблему целесообразного размещения наличного населения на территории Бурят-Монгольской АССР и вопросы переселения, т.е. размещения в ее пределах населения, перебрасываемого извне, где указывал на отрицательные последствия колонизационно-переселенческой политики в прошлом и на новые принципы, когда должно быть твердое разграничение между делом землеустройства и переселения11. Успех государственной переселенческой политики, как считал автор, возможен при заселении Бурреспублики согласно с проектами промышленного строительства12. Известно, что переселенческое движение в Бурят-Монголии не нашло поддержки и понимания как в среде бурятского скотоводческого населения, так и у руководства республики. Данный период характерен отсутствием работ, освещающих проблему переселения в республике.

Социально-экономическое развитие Бурят-Монголии освещали государственные деятели и экономисты13. В работе «Основы капитального строительства Бурятии» Н.Н. Козьмин характеризует колонизационную политику царской России по отношению к Бурят-Монголии как чрезвычайно элементарную и грубую. Она заключалась в увеличении доходов путем эксплуатации наиболее выгодных статей, дающих непосредственный фискальный эффект. Говоря о причинах неэффективности государственной переселенческой политики в Сибири, он указывал на то, что земледельческая колонизация, преследовавшая политические цели в метрополии, а не экономические в колонии, не только не разрешала основной задачи, стоявшей в Сибири, но еще более осложняла ее14.

Учитывая специфические черты расселения различных категорий населения, свойственные Забайкалью (массовое переселение бурят начиная с начала ХIХ века от районов, прилегающих к городам и  поселкам городского типа; выселение бурят из приграничной полосы, водворение на их земли казаков; заселение всех трактовых дорог русскими; захват земель по реке Ингоде и ее притокам и т.д.), Н.Н. Козьмин обозначил схему размещения переселенческого населения15. Таким образом, можно сделать вывод о приоритетах политических задач в переселении над экономическими.

А.Н. Косоговский в статье «Сельскохозяйственные и промышленные проблемы Бурятии», говоря о возможности развития металлургии и экспорта железа и стали в Японию, указывал, что она импортирует из США ежегодно железа на сумму более 200 млн. иен. Он приводит все данные о возможностях и рентабельности развития промышленности в Бурят-Монгольской республике и отмечает единственный недостаток – отсутствие рабочих рук16. 

Помимо работ вышеперечисленных авторов в 1920-е гг. были исследования частных экономических проблем, возникновение или решение которых зачастую связано с переселением: об арендных отношениях в деревне Бурят-Монголии17, состоянии наемного труда18, привлечении бурят в госаппарат и производство19.

Проблема переселения в сельском хозяйстве не в полной мере освещена как в общесоюзной, так и в сибирской исторической литературе. В вышеназванных исследованиях почти не затрагиваются такие важные вопросы, как количество переселяющихся на территорию Бурят-Монголии, условия их проживания в новых местах, отношение между коренным и прибывшим населением и т. д.

На наш взгляд, такое положение в историографии 1920-х гг. объясняется секретностью, недоступностью информации, тем более государством не было выработано однозначного отношения к переселенческим массам. Основная проблематика исследований конца 1920-1930-х гг. – это колхозное строительство, коллективизация. В трудах 1930-х гг. вопросы переселения в Сибири и Бурят-Монголии рассматриваются лишь в связи с землеустройством и землепользованием колхозов20. С. Зверьков в работе «Классовое расслоение крестьянства Бурят-Монголии» приводит данные о распределении земельных наделов между классовыми группами крестьянства Бурятии, в том числе переселенцев21.

В 1930-е гг. вопросы переселения почти не рассматривались историками, а коллективизация и ее результаты являлись опасной темой. Редкость исследований – следствие трудности работы с недостоверными опубликованными источниками, недоступности (до недавнего времени) советских архивов.

1920-1930-е гг. - период научного исследования демографических процессов в Сибири и Бурятии22.  А. Чураев в исследовании «Население Восточной Сибири» приводит данные о численности населения Бурятии в 1926-1931-х гг., с учетом миграционного движения.

Ограничение землепользования бурят, их оседание привело к изменению традиционного уклада бурятских хозяйств: значительному сокращению поголовья скота, отказу от привычных сезонных кочевок и т. д. В.И. Убугуне в исследовании «К вопросу о естественном движении бурят-монгольского населения» отмечает сокращение численности бурят в 1920-1930-е гг. и его причины: неблагоприятные хозяйственные условия, неблагополучную санитарно-эпидемиологическую ситуацию23.

На изменение социального, национального состава населения республики оказало влияние промышленное освоение республики, с которым связаны и миграционные процессы конца 1920-1930-х гг. Начало промышленного освоения Бурят-Монгольской АССР в 1930-1932-х гг. характеризовалось катастрофическим дефицитом квалифицированных и неквалифицированных кадров. Незначительные возможности республиканского рынка труда уже проявились в начальный период индустриализации. Дальнейшее промышленное развитие Бурятии зависело от набора рабочей силы из индустриально развитых регионов страны, и по государственной программе были укомплектованы все значительные промышленные объекты БМАССР. В Бурятии в этот период отмечался небывалый приток населения.

В 1930-х гг. специальных исследований по переселению в промышленности (вербовке, оргнабору, общественному призыву) в целом по Союзу и в частности по Бурят-Монгольской республике было мало. Они носили популярный, пропагандистский характер24. 

Война на время приостановила работу исследователей по изучению проблемы. Они возобновились в конце 1940-х гг., особенно со второй половины 1950-х гг. К переселенческой проблематике стали обращаться экономисты25, географы26, историки27. Такие события, как успехи сельского хозяйства28, строительство в Бурят-Монголии, увеличение числа рабочих29, исследование, добыча и переработка природных богатств республики30, прослежены в юбилейном сборнике "XX лет Бурят-Монгольской АССР". В относительно короткий срок в бывшей отсталой колониальной окраине России создается мощная индустриальная база, формируется рабочий класс. Увеличение численности рабочего класса Бурят-Монголии, считают авторы, происходит за счет квалифицированных рабочих и специалистов из экономически развитых регионов СССР31.

В экономическом исследовании Р.И. Шнипера  «Развитие хозяйства и подъем благосостояния трудящихся Бурят-Монгольской АССР»32 отмечается, что достижение роста численности населения Бурятии и изменение его состава есть результат осуществления принципов централизованного размещения производительных сил. Автор считал, что население республики возрастало не только за счет естественного, но также и за счет механического прироста, то есть наблюдалось превышение прибытия населения из других районов страны. Этот прирост за период с 1926 по 1939 г. составил, по расчетным данным, более 70 тыс. человек, то есть в среднем около 46,6% всего прироста33. В это время шла интенсивная индустриализация республики.

В 1950-х гг. некоторые аспекты пополнения рядов рабочего класса и крестьянства Бурятии в плановом порядке в соответствии с общим планомерным распределением трудовых ресурсов страны исследованы в монографии Б.Р. Буянтуева и Г.Ш. Раднаева «Советская Бурят-Монголия»34. Так, по мнению авторов, рост численности населения происходил как за счет естественного, так и механического прироста (притока населения из других районов страны) и составил 545,7 тыс. человек в 1939 г. против 380,3 тыс. человек в 1926 г.35 Трудности и проблемы перевода полукочевого и кочевого населения на оседлый образ жизни рассматриваются в работе М.О. Могордоева «Некоторые данные об оседании полукочевых и кочевых хозяйств в Бурят-Монголии в связи с коллективизацией»36.

В проблематике аграрных преобразований видное место занимают работы Г.Л. Санжиева37, которые отражают процессы коренных социалистических преобразований в республике, но в них автор не ставил задачу рассмотреть процессы переселения.

Труды известных бурятских ученых Б.М. Митупова, Е.Е. Тармаханова38 являются первыми серьезными исследованиями промышленного развития Бурят-Монголии в 1920-1930 гг. В работах этих авторов, с привлечением большого фактического материала, рассматриваются вопросы восстановления разрушенной в годы гражданской войны и интервенции промышленности, в целом анализируются политические и социально-экономические процессы в регионе и поэтому представляют для нас значительный интерес.

В труде «Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Бурятской АССР (1923-1937 гг.)» Б.М. Митупов рассматривал источники и пути становления рабочего класса Бурятии. Организованный набор рабочей силы, первоначально путем заключения договоров с колхозами и колхозниками республики, а позже с привлечением квалифицированных рабочих и специалистов из центральных районов СССР, автор считает основным методом его формирования39.

В исследовании Е.Е. Тармаханова «Развитие промышленности Бурятской АССР за годы строительства социализма (1917-1941гг.)» хронологические рамки изучения развития промышленности и формирования рабочего класса расширены и охватывают период до 1941 г. Исследуя рост количества и изменение качественного состава рабочих, автор приходит к выводу, что ядром, вокруг которого формировался рабочий класс Бурят-Монголии были прибывшие из центральных районов и городов страны квалифицированные рабочие40. По его мнению, это обусловливалось экономическими, политическими и культурными особенностями республики, отсутствием в ней собственных квалифицированных кадров рабочих и специалистов41. Автор приводит данные об увеличении рабочих республики за период 1923-1940 гг. в 15 раз42.

В историографии республики этого периода вопросам земельных отношений, причинам классовой дифференциации и борьбы крестьянства и многим другим проблемам сельского хозяйства посвящена крупная монография Н.Р. Мангутова «Аграрные преобразования в Советской Бурятии (1917-1941 гг.)». В данной работе уделено внимание формам хозяйствования бурятского населения, отмечены особенности земельных отношений в крае, дана их краткая характеристика, содержатся ценные сведения о взаимоотношениях бурятских и русских (старожилов и переселенцев) земельных обществ. Переселенческий процесс рассматривается в связи с земельными захватами переселенцев и старожилов бурятских наделов. Н.Р. Мангутов указывает на потери земель бурятами43.

В российской исторической литературе в 1960-1970 е гг. появились работы о колхозном населении и миграции из села в город, о раскулачивании.  В работе М.А. Вылцана «Советская деревня накануне Великой Отечественной войны»44, в коллективном труде Н.Я. Гущина, Э.В. Кошелева и В.Г. Чарушина «Крестьянство Западной Сибири в довоенные годы (1935-1941)»45 показано место переселенческих мероприятий в аграрной политике государства и партии накануне Великой Отечественной войны. Появились работы о колхозном населении и миграции из села в город46, о раскулачивании47.

Существенный вклад в разработку конкретных исторических проблем сибирской деревни внесли работы крупного историка, исследователя сибирского крестьянства Н.Я. Гущина48. Автор отмечает, что переход от экономических методов к директивным в 1928-1929 гг. диктовался способами индустриализации «по-сталински». В рамках новой аграрной политики возрастает «классовая»  направленность кредитных и иных льгот и привилегий49. Строгая регламентация найма труда в деревне в условиях аграрного перенаселения и необеспеченности рабочей силой сокращала возможность обеспечения всех работой50. Высвобождение рабочей силы в деревне способствовало перемещению больших людских масс из сельского хозяйства в промышленность, из экономически развитых районов - в отсталые.

В.И. Куликов в работе «Исторический опыт освоения целинных земель» раскрыл  значение переселения для освоения новых земель в СССР51. Советскому переселению на Дальний Восток в 1924-1941 гг. посвящена монография Н.А. Билима «Переселение на Советский Дальний Восток в 1924-1941гг.»52.

Особо следует выделить монографию Н.И. Платунова «Переселенческая политика Советского государства и ее осуществление в СССР. 1917-1941 гг.» и около двадцати его статей, в которых в историко-демографическом плане рассматриваются основные вопросы переселения как в целом по стране, так и в Сибири. Однако, как указывает сам автор, «многоплановость темы, обширность региона исследования ограничили возможность более полно и в деталях показать проведение переселенческих мероприятий в отдельных районах»53. Автор обобщил типичные черты переселенческой политики Советского государства, вскрыл социально-экономические причины сельскохозяйственного переселения в СССР, на примере отдельных народов выявил и проследил тесную взаимосвязь переселенческих мероприятий с национальным строительством в СССР.

В середине 1980-х гг. начинается новый этап историографии в условиях реформирования общества, который отличается изменением подходов к изучению социально-экономических преобразований страны в 1920-1930 гг. Ранее недоступные архивные материалы, документы позволили выявить «белые пятна» в истории нашей страны. Произошло коренное переосмысление многих событий и проблем аграрной и индустриальной истории. Примерно с 1988 г. советские (позднее - постсоветские) ученые получили возможность опубликовать до недавних пор засекреченные архивные материалы, посвященные таким ранее опасным темам, как раскулачивание и голод в 1932-1933 гг.54 

Авторы значительных научных трудов анализируют неоднозначные политические и социально-экономические процессы в регионе, на которые переселение оказало значительное влияние55.

Среди экономических исследований следует выделить монографию Д.Д. Мангатаевой «Население Бурятии: тенденции формирования и развития»56. Изменения, происходившие в формировании и развитии населения, считает ученый, явились результатом притока рабочих на промышленные предприятия республики. По мнению автора, активизация миграционного движения населения Бурятии происходила с вовлечением республики в народнохозяйственный комплекс страны57. Экономико-географическую направленность имели практически все работы, вышедшие в 1960-1990-е гг.58

Среди монографических работ, посвященных вопросам экономического развития Бурятии, стоит отметить исследования М.Н. Балдано59. Автор, используя материалы архивных документов, статистические и другие источники, многие из которых впервые вовлечены в научный оборот, освещает основные проблемы индустриального развития республики, рассматривает вопросы формирования кадрового потенциала промышленности. М.Н. Балдано отмечает, что задача обеспечения промышленных предприятий рабочими, особенно квалифицированными, была одной из сложнейших в Бурятии. Ученый, выявляя проблемы подготовки рабочих в Бурятии, указывает на трудности, связанные не столько с техническим обучением новых рабочих, сколько с преодолением традиционного патриархального мышления60.

 Общественно-политическая жизнь Бурятии в изучаемый период рассмотрена Б.В. Базаровым в исследовании «Общественно-политическая жизнь 1920-1950-х годов и развитие литературы и искусства Бурятии»61.

Большую ценность для нас представляли работы Л.А. Зайцевой, Т.В. Будаевой, А.М. Алексеевой, Д.Л. Доржиева, А.В. Бошектуева62,  в которых проанализированы некоторые аспекты социально-экономического и политического развития, миграционные процессы в Бурятии. А.В. Бошектуев отмечает, что темпы роста населения Бурятии в 1920-1930-е гг. значительно превышают усредненные темпы роста населения СССР и Сибири. Если в СССР за этот период они составляли 1,2%, а Сибири – 2,3%, то в Бурятии - 3,4%. Высокие темпы роста были характерны, по мнению автора, для многих ранее отсталых национальных районов СССР, где быстрыми темпами развивается промышленность63.

Вводятся в научный оборот новые источники, в частности ежемесячные обзоры ОГПУ о политико-экономическом состоянии и внутриполитическом положении в СССР в 1920-1930-х гг. Семь томов собрания документов «Совершенно секретно»: Лубянка - Сталину о положении в стране» издано в 2001-2004 гг.64 Информаторы и аналитики данного ведомства описывают картину социально-политической жизни в стране. К данной категории работ относится исследование Л.В. Кураса «История уголовного розыска Бурятии»65.

Значительный интерес представляют исследования А.А. Елаева, Ш.Б. Чимитдоржиева66. Ш.Б. Чимитдоржиев пишет о том, что революция 1917 г. и последовавшие за нею изменения в стране привели к ослаблению связей бурят с народами Центральной Азии67. Социалистическая модернизация 1920-1930-х гг. считает автор, коснулась всех сторон жизни бурят, в том числе бурятского языка68. Корни современного катастрофического положения бурятского языка в какой-то мере были заложены в исследуемый период, в период бурных переселенческих процессов.

Краткий анализ основной литературы по переселению крестьян показывает, что не совсем изучены вопросы наделения землей «неприписных (самовольных) крестьян», переселения колхозников в Восточную Сибирь во вторую пятилетку, влияния переселения 1920-1930-х гг. на современную демографическую ситуацию республики.

Таким образом, историографический обзор показывает: 1) проблема в историко-правовом аспекте еще только рассматривается. До сих пор слабо освещена переселенческая и землеустроительная политика Советского государства, а более раннюю и современную историографию темы отличает экономическая или историко-экономическая направленность69. Отсутствуют работы диссертационного и монографического характера, в которых рассматривалась бы деятельность законодательных органов по осуществлению переселенческих мероприятий в довоенные годы; 2) в исторической литературе нет ни одной работы, посвященной деятельности советских государственных органов Восточной Сибири по осуществлению переселенческих мероприятий в довоенные годы, что обусловило выбор данной темы исследования.

Примечания

1. Ядринцев Н.М. Сибирь как колония / Н.М. Ядринцев. - СПб., 1882; Сибирское переселение в 1900г. - СПб., 1900; Сибирское переселение в 1901г. - СПб., 1901; Горбатовский Ю. Подготовка переселенческого края в Забайкалье / Ю.Горбатовский // Сибирские вопросы. -1908.- №2. - С.10-16; Алтайский Б. Судьбы переселенческих складов в Сибири // Сибирские вопросы. - 1907. - №31. - С. 21-24; Его же. - №32. - С. 9-15. История повторяется (к штрихам переселенческой политики) // Сибирские вопросы. - 1911. - №42-44. - С. 31-51. Без гнева и увлечения… // Сибирские вопросы. - 1911. - №40-41. - С.1-11. Кауфман А.А. Переселение и колонизация / А.А. Кауфан. - СПб., 1905; Кирьяков В.В. Очерки по истории переселенческого движения в Сибирь / В.В.  Кирьяков. - М., 1902. Описание Забайкальского переселенческого района. Справочная книга для ходоков и переселенцев на 1911. – СПб., 1911; Чиркин Г.Ф. Переселение и землеустройство в Забайкалье / Г.Ф. Чиркин. - СПб., 1910; Руководящие указания и инструкция по производству сельскохозяйственной и по земельной переписи / Всероссийская сельскохозяйственная и поземельная перепись 1917г. - Иркутск, 1917.

2. Кирьяков В.В. Аграрный вопрос России / В.В. Кирьяков, П.П. Маслов. – М., 1908. - Т.1,- С. 264.

3. Кауфман А.А. Переселение и колонизация / А.А. Кауфман. - СПб., 1905. - С. 194.

4. Ямзин И.Л. Учение о колонизации и переселениях / И.Л. Ямзин, В.П. Вощинин. - М.; Л., 1926. - С. 7.

5. Кауфман А.А. Сборник статей. Община. Переселение. Статистика / А.А. Кауфман. - М., 1915. - С.162.

6. Большаков М.А. Современное переселение / М.А. Большаков. – М., 1924; К вопросу колонизации Сибири: сб. ст. / под ред. А. Лаврова. – Новосибирск, 1926; Ямзин Н.А. Переселенческая проблема СССР в условиях текущего момента / Н.А. Ямзин // Вестник землеустройства и переселения. – 1927. - № 1. – С. 53 – 54; Красильников М. Состав переселенцев / М. Красильников // Статистическое обозрение. – М., 1928. - №12; Красильников М. Аграрное переселение в 1928-1929 годах / М. Красильников // Статистическое обозрение. – М., 1930. - № 5.

7. Вележев Д.П. Мероприятия по переселенческому делу Центра и Сибкрайисполкома / Д.П. Вележев // К вопросу о колонизации Сибири. – Новосибирск, 1926. – С. 131.

 8. Красильников М. Аграрное переселение в 1928-1929 годах / М. Красильников // Статистическое обозрение. – М., 1930. - № 5. - С. 84.

 9. Там же. – С. 86.

 10. Большаков М.А. Указ.соч. - С. 39.

 11. Рукавишников И.А. К вопросу о переселении в Бурреспублике / И.А. Рукавишников // Жизнь Бурятии. – 1929. - № 3-4. – С. 15–22.

 12.  Там же. - С. 17.

 13. Козьмин Н.Н. Очерки скотоводческого хозяйства в Бурреспублике / Н.Н. Козьмин. – Вып. 1. Хозяйство в Кижингинском районе в 1922 г. – Верхнеудинск, 1924; Его же. Основы капитального строительства Бурятии. – Верхнеудинск, 1926; Его же. Бурят-Монгольская АССР. Географический и  хозяйственный очерк. – Иркутск; Верхнеудинск, 1928; Его же. Районирование и плановое строительство на местах // Жизнь Бурятии. – 1926. - №.1-3; Помус М. Вопросы хозяйственно-промышленной увязки с Монголией / М.Помус // Жизнь Бурятии. – 1924. - № 6. – С. 14 – 16; Его же. По Бурятии // Жизнь Бурятии. – 1927. - № 7-9. – С. 97-101; Его же. Бурят-Монгольская АССР. – Улан-Удэ, 1937; Земельные нормы скотоводческого населения Бурятии. – Верхнеудинск, 1926; Косоговский А.Н. Сельскохозяйственные и промышленные проблемы Бурятии / А.Н. Косоговский // Жизнь Бурятии. – 1925. - № 9-12. - С. 60-64; Его же. Конъюнктурный обзор хозяйства Бурят-Монгольской  АССР. – 1925. - № 3-4. – С. 75-85; Перспективы и ближайшие задачи хозяйственного строительства Бурят-Монгольской АССР. – Верхнеудинск, 1927.

 14. Козьмин Н.Н Основы капитального строительства Бурятии / Н.Н.Козьмин. – Верхнеудинск, 1926. - С. 9.

 15. Козьмин Н.Н. Указ.соч. - С. 11.

 16. Косоговский А.Н.  Сельскохозяйственные и промышленные проблемы Бурятии / А.Н. Косоговский // Жизнь Бурятии. – 1925. - № 9-12. – С. 61.

 17. Воскобойников Л.И. К вопросу об арендных отношениях в Бурятии / Л.И. Воскобойников // Бурятиеведение. – 1927. - №3-4. – С. 17-20; Ряхов М. Опыт изучения экономического расселения деревни / М. Ряхов // Жизнь Бурятии. – 1927. - № 7-9. – С. 14-26; Зверьков С. Классовое расслоение крестьянства в Бурят-Монголии / С.Зверьков. – Верхнеудинск, 1930.

 18.  Кулагин Г. Наемный труд и его условия в Бурят-Монгольской АССР / Г. Кулагин // Жизнь Бурятии. – 1928. - № 4-6. – С. 10-25.

 19.  Бадрино Б. О вовлечении бурят в госаппараты и в производство / Б.Бадрино // Жизнь Бурятии. – 1929. - № 6. – С. 44-48.

 20. Васильев П. Колхозы Сибири / П. Васильев. – Новосибирск, 1930; Зверьков С. Классовое расслоение крестьянства Бурят-Монголиию / С.Зверьков. – Верхнеудинск,  1930; Беляев П. На путях коллективизации / Аларский район Бурят-Монгольской АССР / П. Беляев // Жизнь Бурятии. – 1928. -  №10-12; Варцбахер А. Сельское хозяйство Бурят-Монгольской АССР / А.Варцбахер // Жизнь Бурятии. - 1928. - № 10-12; Эйхе Р.И. Западная Сибирь на переломе / Р.И. Эйхе. – Новосибирск, 1930.

 21. Зверьков С. Классовое расслоение крестьянства Бурят-Монголиию / С.Зверьков. – Верхнеудинск,  1930. – С.21.

 22. Болдырев В.Г. Районированная Сибирь. Краткий культурно-экономический очерк округов / В.Г. Болдырев, П.А. Гуринович. - Новосибирск, 1927; Чураев А. Население Восточной Сибири / А.Чураев. - М., Иркутск, 1933; Серебренников И.И. Буряты, их хозяйственный быт и землепользование / И.И.Серебренников. – Верхнеудинск, 1925; Ескевич Л. Некоторые выводы о динамике бурятской народности / Л. Ескевич // Жизнь Бурятии. – 1927. – №11-12. – С. 22-31.

 23. Убугуне В.И. К вопросу о естественном движении бурят-монгольского населения  / В.И. Убугуне // Бурятиеведение. – 1930. - № III-IV (11-12).

 24.  Бурят-Монгольская правда. - 1931.- 21 марта. - С. 1; 27 мая.- С. 6; 1932. - 26 авг. - С. 1;  1933. - 16 февр. - С. 3,  21 февр. - С. 1. - 29 марта.- С. 3; 1934. - 1 мая.- С. 4; 1936.- 10 марта.- С. 2; 1937.- 27 дек. - С. 2 и т.д.

 25. Венецкая В.И. К вопросу о переселенческом движении: автореф. дис. …канд.экон.наук / В.И. Венецкая. - М.,1953; Мерзляков Д.О. Переселение на Восток и его значение в царской России и в СССР: автореф. дис. ... канд.экон.наук / Д.О. Мерзляков.  - М., 1947; Куварин И.Я. Сельскохозяйственное переселение в СССР и его значение в развитии производительных сил: автореф. дис. … канд.экон.наук / И.Я. Куварин. - М., 1962.

 26. Воробьев В.В. Некоторые вопросы сельскохозяйственного переселения в Иркутскую область // Вопросы экономической  географии Восточной Сибири / В.В. Воробьев // Тр. семинара. - М., 1957. - Т.1. - С. 95-106.

 27. Анисков В.Т. Переселение колхозников в Сибирь в предвоенные годы // Советское крестьянство - активный участник борьбы за социализм и коммунизм / В.Т. Анисков. - Барнаул, 1969. – С. 261-263; Щеголев К.М. Переселение в Сибирь накануне Великой Отечественной войны / К.М. Щеголев // Сельское хозяйство Сибири. - 1958. - № 12. - С. 134-135; Приходько Л.Н. Сельскохозяйственное переселение в Сибирь накануне Великой Отечественной войны / Л.Н. Приходько // Бахрушинские чтения. - Новосибирск, 1976. - С.55-59; Обетковский Н.А. Плановое переселение на Дальний Восток в годы Советской власти (1925-1953) / Н.А. Обетковский // Зап.Амурск.обл. музея краеведения. - 1970. - Вып.2; Славина Л.Н. Миграция населения на территории Сибири в годы восстановления народного хозяйства / Л.Н.Славина // Проблемы истории Советской сибирской деревни. – Новосибирск, 1977.

28. Петряков А.В. Сельское хозяйство Бурят-Монголии за двадцать лет / А.В. Петряков // ХХ лет Бурят-Монгольской АССР. – Улан-Удэ, 1943.

 29. Фомин А.Я. Промышленность Бурят-Монголии за двадцать лет / А.Я. Фомин // ХХ лет Бурят-Монгольской АССР. – Улан-Удэ, 1943.

 30. Туйск А.Г. Природные богатства и перспективы их освоения / А.Г. Туйск // ХХ лет Бурят-Монгольской АССР. – Улан-Удэ, 1943.

 31. Фомин А.Я. Указ.соч. – С.47.

 32. Шнипер Р.И. Развитие хозяйства и подъем благосостояния трудящихся Бурят-Монгольской АССР / Р.И. Шнипер. – Улан-Удэ, 1957.

 33. Там же. - С. 44.

 34. Буянтуев Б.Р. «Советская Бурят-Монголия» / Б.Р. Буянтуев, Г.Ш. Раднаев. – Улан-Удэ, 1957.

 35. Там же. - С. 85.

 36. Могордоев О.М. Некоторые данные об оседании полукочевых и кочевых хозяйств в Бурят-Монголии в связи с коллективизацией / О.М. Могордоев.- Улан-Удэ, 1952.

 37. Санжиев Г.Л. Коммунистическая партия - организатор победы колхозного строя в Бурят-Монголии / Г.Л. Санжиев. - Улан-Удэ, 1957; Его же. Переход народов Сибири к социализму, минуя капитализм. - Новосибирск, 1980.

 38. Митупов Б.М. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Бурятской АССР (1923-1937гг.) / Б.М.Митупов. - Улан-Удэ, 1958; Тармаханов Е.Е. Развитие промышленности Бурятской АССР за годы строительства социализма (1917-1941 гг.) / Е.Е. Тармаханов // Из истории развития промышленности и формирования рабочего класса СССР. - Улан-Удэ, 1968; Его же. Промышленность и рабочий класс Советской Бурятии (1938-1958 гг.). - Новосибирск, 1979.

 39. Митупов Б.М. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Бурятской АССР (1923-1937 гг.) / Б.М. Митупов. - Улан-Удэ, 1958. - С. 87.

 40. Тармаханов Е.Е. Промышленность и рабочий класс Советской Бурятии (1938-1958 гг.) / Е.Е. Тармаханов. - Новосибирск, 1979. - С. 96.

 41. Там же. - С. 95.

 42. Там же. - С. 191.

 43. Мангутов Н.Р. Аграрные преобразования в Советской Бурятии (1917-1933гг.) / Н.Р. Мангутов. - Улан-Удэ, 1960. - С. 51.

 44. Вылцан М.А. Советская деревня накануне Великой Отечественной войны / М.А. Вылцан. - М., 1970.

 45. Гущин Н.Я. Крестьянство Западной Сибири в довоенные годы (1935- 1941) / Н.Я. Гущин, Э.В. Кошелева, В.Г. Чарушин. – Новосибирск,  1975.

 46. Зеленин И.Е. Колхозное строительство в СССР. 1931-1932 гг. / И.Е. Зеленин // История СССР. – 1960. - № 6; Вылцан М.А.  Трудовые ресурсы колхозов в довоенные годы (1935-1940 гг.) / М.А. Вылцан // Вопросы истории. - 1973. - № 2; Арутюнян Ю.В. Коллективизация сельского хозяйства и высвобождение рабочих для промышленности / Ю.В. Арутюнян // Формирование и развитие советского рабочего класса (1917-1961 гг.). – М., 1964.

 47. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929-1932 гг.) / Н.А. Ивницкий. – М., 1972.

 48. Гущин Н.Я. Классовая борьба и ликвидация кулачества как класса в сибирской деревне (1926-1933гг.) / Н.Я. Гущин - Новосибирск, 1972; Его же. Сибирская деревня на пути к социализму (1926-1937гг.). - Новосибирск, 1973; Его же. Крестьянство Западной Сибири в довоенные годы (1935-1941гг.). - Новосибирск, 1975; Его же. "Раскулачивание" в Сибири (1928-1934гг.). - Новосибирск, 1996.

49. Гущин Н.Я. «Раскулачивание» в Сибири (1928-1934гг.) / Н.Я. Гущин. – Новосибирск, 1996. – С. 45.

50. Там же. – С. 47.

51. Куликов В.И. Исторический опыт освоения целинных земель / В.И.Куликов - М., 1978.

52. Билим Н.А. Переселение на Советский Дальний Восток в 1924-1941гг. / Н.А. Билим. – М, 1965; Его же. Сто дорог на Восток: Из истории переселения трудящихся на Дальний Восток. - Хабаровск, 1978.

 53. Платунов Н.И. Переселенческая политика Советского государства и ее осуществление в СССР. 1917 – июнь 1941 гг. / Н.И. Платунов. - Томск, 1976. - С. 18.

54. Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации 1927-1932 гг. / под ред. В.П. Данилова, Н.А. Ивницкого. – М., 1989; Зеленин И.Е. О некоторых «белых пятнах» завершающего этапа сплошной коллективизации / И.Е.Зеленин // История СССР. – 1989. - № 2; Кондрашин В.В. Голод 1932-1933 гг. в деревнях Поволжья
В.В. Кондрашин // Вопросы истории. – 1991. - № 6; Тепцов Н.В. Правда о раскулачивании (документальный очерк) / Н.В. Тепцов // Кентавр. - 1992; Шейла Фицпатрик. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы:  деревня / Фицпатрик Шейла. - М., 2001.

55. Асалханов И.А. Народонаселение Бурятии в XIX в. / И.А. Асалханов // Социально-экономическое развитие Бурятии в XVII - начале XX вв. – Новосибирск, 1987; Беликов В.В. Изменение демографической структуры эвенков Бурятии / В.В. Беликов // Исторический опыт социально-демографического развития Сибири: тез.науч.конф. Вып.2. – Новосибирск, 1989; Его же. Эвенки Бурятии: история и современность. – Улан-Удэ, 1994; Дармахаев О.П. Особенности формирования населения Западного Забайкалья / О.П. Дармахаев // Философия и история культуры: национальный аспект. – Улан-Удэ, 1992; Митупов К.Б. Становление социалистической социальной структуры Бурятии (1938-1960) / К.Б. Митупов. – Новосибирск, 1986; Его же. Рабочий класс в социальных процессах Бурятии (1930-1970гг.). – Улан-Удэ, 2002; Нимаев Д.Д. Население Бурятии и формирование его национального состава / Д.Д. Нимаев // Республике Бурятии – 70 лет. – Улан-Удэ, 1993; Санжиев Б.С. Изменение в численном составе бурятского народа в дореволюционную и современную эпоху / Б.С. Санжиев // Современное положение бурятского народа и перспективы его развития. Вып.2.- Улан-Удэ, 1996; Ринчинов Е.Р. Социально-экономическое развитие села Бурятии / Е.Р. Ринчинов. – Улан-Удэ, 1993; Булаев В.М. Этнонациональные особенности формирования населения Восточного Забайкалья / В.М. Булаев. – Улан-Удэ, 1998.

56. Мангатаева Д.Д. Население Бурятии: тенденции формирования и развития / Д.Д. Мангатаева. – Улан-Удэ, 1995.

 57. Там же. - С. 24.

 58. Дашиев Ц.Ц. К вопросу о коренных изменениях в сельском расселении Бурятии за годы Советской власти / Ц.Ц. Дашиев // Вопросы краеведения Бурятии. Вып.8. – Улан-Удэ, 1975; Мангатаева Д.Д. Развитие городского населения Бурятии в советское время / Д.Д. Мангатаева. – Улан-Удэ, 1975.

59. Балдано М.Н. Проблемы развития рабочего класса национальных автономий Сибири в исторической литературе 80-х гг. / М.Н.Балдано // Историография индустриального развития национальных районов Сибири (1917-1987гг.). – Улан-Удэ, 1990. – С. 23-29; Индустриальное развитие Бурятии (1920-1980-е гг.). – Улан-Удэ, 2001; Индустриальное развитие Бурятии (1923-1991 гг.): достижения, издержки, уроки. – Улан-Удэ, 2001; Особенности социалистической индустриализации в СССР (1930-1950-е гг.) // Вестник БГУ. Сер. 4. Вып.5. – Улан-Удэ, 2002.

60. Балдано М.Н. Индустриальное развитие Бурятии (1923-1991 гг.): достижения, издержки, уроки / М.Н.Балдано; отв. ред. Г.Л. Санжиев. – Улан-Удэ, 2001. – С. 127.

61. Базаров Б.В. Общественно-политическая жизнь 1920-1950-х годов и развитие литературы и искусства Бурятии / БНЦ СО РАН; отв.ред. Н.Н. Щербаков. – Улан-Удэ, 1995.

62. Зайцева Л.А. Сельское хозяйство Бурятии (1930-1950гг) / Л.А. Зайцева. – Улан-Удэ, 1996; Андреев Ч.Г. Очерки аграрной истории Бурятии / Андреев Ч.Г., Л.А. Зайцева. – Улан-Удэ, 1993; Зайцева Л.А. О формах землепользования в Бурят-Монголии  в 20-е годы / Л.А. Зайцева // Народы Центральной Азии на пороге XXI века. - Улан-Удэ; Улан-Батор, 1998; Земельная реформа и мелиорация в Бурят-Монголии // Архивы Бурятии и ист.наука. – Улан-Удэ, 1998; Развитие сельского хозяйства Бурятии (1923-1985гг.): автореферат дис… д-ра.ист.наук. - Иркутск, 1997; Будаева Т.В. К вопросу о переселении в Бурят-Монголию / Т.В. Будаева // Сибирская деревня: история, современное состояние, перспективы развития. – Омск, 2004; Переселенческое движение в Сибирь в 1920-х-нач.1930-х гг. // Вестник БГСХА. Сер. Гуманитарные науки. – Вып.1 - Улан-Удэ, 2004; Алексеева А.М. Особенности социально-экономического развития Бурят-Монгольской АССР в условиях новой экономической политики (1923-1928/29гг): дис... канд.ист.наук / А.М. Алексеева. – Улан-Удэ, 2000; Доржиев Д.Л. Крестьянские восстания и мятежи в Бурятии в 20-30-е годы / Д.Л. Доржиев. – Улан-Удэ, 1993; К вопросу о предпосылках возникновения социально-политического протеста крестьян в Бурятии на рубеже 1920-1930-х гг. // Исследования по истории Сибири, Центральной и Восточной Азии. – Улан-Удэ, 1998; Бошектуев А.В. Население Бурятии в 1920-1930-х гг.: дис... канд.ист.наук / А.В. Бошектуев. – Улан-Удэ,  2002.

63. Бошектуев А.В. Население  Бурятии в 1920-1930-х гг.: дис... канд.ист.наук / А.В.Бошектуев. – Улан-Удэ, 2002. – С.43.

64. Сахаров А.Н. «Совершенно секретно»: Лубянка-Сталину о положении в стране. (1922-1934гг.) / ред.совет А.Н.Сахаров, Г.Н. Севостьянов, В.С. Христофоров, Т. Вихавайнен и др. - М., 2001-2004. - Т.1-7.

65. Курас Л.В. История уголовного розыска Бурятии (1922 - нач.1930-х гг.) / Л.В.Курас. – Улан-Удэ, 2003.

66. Елаев А.А. Бурятский народ: становление, развитие, самоопределение / А.А. Елаев. – М., 2000; Чимитдоржиев Ш.Б. Кто мы – бурят-монголы? / Ш.Б. Чимитдоржиев – Улан-Удэ, 1991; Его же. Бурят-монголы: история и современность. – Улан-Удэ, 2000.

 67. Чимитдоржиев Ш.Б. Была ли цивилизация у бурят? / Ш.Б.Чимитдоржиев – Улан-Удэ, 1996. – С. 10.

68. Там же. – С. 33.

69. Куликов В.Н. Аграрная политика партии и решение проблемы улучшения использования земельного фонда в 1917-1927 гг. / В.Н.Куликов // Вопросы истории КПСС. - 1977.- №7.- С. 43.

ГЛАВА 1. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И СОСТОЯНИЕ ЭКОНОМИКИ В БУРЯТ-МОНГОЛИИ В 1920-е –1941 гг.

1.1. Исторические предпосылки переселений в Восточную Сибирь

Переселенческая политика в России являлась, исходя из политической и экономической ситуации исторического времени, составной частью стратегии и социального развития страны. Каковы же были экономические и политические предпосылки переселенческого процесса в Сибирь, в частности в Бурятию? Исторически с миграцией связано освоение и заселение огромных, неосвоенных прежде пространств. Сельскохозяйственное освоение окраин имеет не только хозяйственное значение, но и политическое, так как закрепляет территорию за населением и Российским государством, чьими гражданами являются первые1.

Предпосылкой первоначального движения  русских в Восточную Сибирь было стремление приобрести новые промысловые области, воспользоваться пушными богатствами, найти источники драгоценных металлов, прежде всего золота, серебра, проложить кратчайшие торговые пути в Китай. А также главным стимулом завоевания новых земель и закрепления их под властью московского царя был ясак2. Таково было первоначальное направление царской правительственной политики государства по отношению к Восточной Сибири. Действительно, этот край стал доставлять драгоценную «мягкую рухлядь», через него завязывалась торговля с Китаем, найдены были полезные ископаемые (слюда, железо, серебро). Однако решающую роль в закреплении этого края в составе России и его освоении сыграло не промысловое, а крестьянское заселение Восточной Сибири. Основной поток переселенцев в Сибирь первоначально шел с Поморья и северных районов Европейской России. Проблема продовольствия в первые годы переселения решалась за счет завоза хлеба из Европейской России, но при этом обнаружилось: дальность доставки влияла на стоимость хлеба, к тому же наблюдались неаккуратность доставки хлебных запасов, а иногда полное их отсутствие, ... и непосильная тяжесть хлебной повинности для населения территорий европейской части России. Это заставляло московское правительство способствовать заведению пашни населением Сибири3.

Плановое переселение в Сибирь начинается в конце Х1Х в. (прим. с 1896г.). Данная политика выражалась в тот период в переселении в Сибирь избыточного населения малоземельных районов европейской части России. Государственная Дума, обеспокоенная нарастанием революционных настроений в деревне, предъявляла к правительству требование, чтобы из Европейской России ежегодно переселялось не меньше того, что давал ежегодный прирост; при всей напряженности и спешности работы правительство оказалось не в состоянии выполнить это требование.

Л.И. Лубны-Герцык приводит следующие цифры избыточного рабочего населения деревни в 1897 г.: в 21 коренной земледельческой губернии 6373000 человек и в 20 губерниях с меньшей распаханностью земель – 4370000 человек, а всего в 41 губерниях Европейской России – 10743000 человек4.

Результаты переселенческих мероприятий царского правительства выразились в переброске за Урал за период с 1896 по 1914г. 3663976 душ. За тот же период прирост населения деревни по указанным 41 губерниям должен был дать ежегодно не меньше 800000 душ, а всего за указанный период - около 15 млн.душ. Переселение не только не могло в какой-либо степени ослабить накопившуюся избыточность труда деревни, оно оказалось не в состоянии даже предупредить ее увеличение; количество избыточного труда систематически из года в год возрастало.

Процесс нарастания избыточного труда и все возрастающее несоответствие между запасами трудовых сил в стране и реальными возможностями для их производительного использования составляло характерную черту дореволюционной России. Хозяйство этой эпохи носило резко выраженный сырьевой «колониальный» характер и располагало очень слабыми возможностями для поглощения труда. Некоторые советские историки считают, что царское правительство при колонизации Сибири не ставило особых производственных задач, оно вовсе не стремилось к тому, чтобы разумно, в плановом порядке, использовать громадные природные земледельческие возможности Сибири в целях развития и увеличения производительных сил страны в целом. Колонизация Сибири подчинялась узким политическим целям – разрядить земледельческий центр, дать выход беспокойным и предприимчивым элементам крестьянства, сохранить помещичье землевладение, удержать самодержавие5.

Тем не менее, изучение документов и материалов показывает, что в дореволюционный период к переселению отнеслись как к экономической мере и подошли к ней серьезно и основательно. По путевой карте Сибири6  Переселенческого управления Министерства внутренних дел, мы видим, что основное заселение шло по железной дороге. На протяжении всего пути для переселенцев были созданы склады земледельческих орудий и машин, переселенческие пункты. Периодически выходили справочные издания Переселенческого управления МВД, в которых печатались подробные инструкции, что нужно знать каждому ходоку7.

Начало империалистической войны 1914 г. является резкой гранью в истории колонизации Сибири. Это был конец планового переселения в Сибирь. Тем не менее, переселение в Сибирь почти не прекращалось: оно было в 1918 - 1919 г., вновь в 1921 - 1922 гг. и, наконец, стихийно снова было в 1925 г.

Сельское хозяйство России  в течение ряда десятилетий оставалось на низком уровне, и трудоемкость его возрастала в ничтожной степени; процесс промышленного развития задержался. Эти недостатки характерны для Советской России. В ходе революции трудовому крестьянству в европейской части СССР досталось до 50 млн.дес. частновладельческих, государственных и прочих категорий земель, в большей своей части окультуренных и втянутых в рыночный оборот; если принять во внимание, что в результате всей истории переселения в Сибири посевная площадь достигла в 1917 г. всего лишь 9 млн.дес., то легко понять, почему в научных и советских кругах сложилось представление, что в результате аграрной революции у крестьянства не было причины к переселению и оно как практическая хозяйственная задача должно быть сброшено со счета. Тем не менее, это представление было в корне ошибочным. В общем и целом переселение вызывается далеко не одним только малоземельем и даже не теми или иными особенностями и недостатками сельского хозяйства. Причина переселения заключалась в общем низком уровне всего народного хозяйства и его малой трудоемкости, неразвитости рыночных отношений, слабости внутреннего рынка, сырьевом направлении хозяйства, слабом развитии промышленности. Передача крестьянству Советской властью нетрудовых земель сама по себе не изменила общей картины народного хозяйства; помещичьи земли разошлись по мелочам и почти бесследно исчезли в многомиллионном море крестьянских хозяйств. Положение в смысле перегруженности деревни излишним трудом не улучшилось и в середине 1920-х г. было неблагоприятным.

Таблица 1

Использование труда в сельском хозяйстве по основным районам8

Табл. сост. по: Перспективы  и задачи переселения. – С. 5.

Наличное население деревни не в состоянии было разместиться в рамках сельского хозяйства при тех его формах, какие соответствовали существующей экономике; та перегруженность деревни избыточным производительным трудом, которая была характерной особенностью дореволюционной деревни, сохранилась и в деревне послереволюционной.

Сами по себе приведенные цифры еще свидетельствуют о действительной потребности в переселении. Данные о внеземледельческих заработках в промыслах местных и отхожих и в промышленности так же сильно меняют трудовой баланс. В этом отношении указанные районы находились в различных условиях до революции и после революции. Н.В. Турчанинов приводит следующие данные о количестве выданных паспортов на отлучки, свидетельствующие о степени развития отхожих промыслов.

Таблица 2

Развитие отхожих промыслов9

Табл. сост. по: Перспективы  и задачи переселения. – С. 6.

Различие между земледельческими и промышленными районами в смысле возможности применения труда вне сельского хозяйства выступает очень рельефно; в соответствии с этим совершенно различна и роль указанных районов в переселении.

Таблица 3

Уровень переселения10

    Табл. сост. по: Чиркин Г.Ф. Переселение и землеустройство в Забайкалье. – С. 15.

Сравнение таблиц показывает, что было бы грубой ошибкой определять перспективы переселения, руководствуясь только данными о земельной обеспеченности и степени малоземелья отдельных районов. Дело не столько даже в том, что наличие промыслов и развитие промышленности оттягивает от сельского хозяйства более или менее значительную часть трудовых запасов; не меньшее, если не большее, значение имеет обратное влияние промыслов на сельское хозяйство: спрос со стороны неземледельческого населения на продукты сельского хозяйства увеличивает интенсивность последнего, следовательно, дает возможность на одной и той же площади занять большее количество трудового населения. Исключительно интересными и поучительными являются исследования С.Н. Виноградова, убеждающие в том, что развитие промыслов и промышленности ведет не только к увеличению процента городского населения в отношении к общему количеству населения, но также и к увеличению трудовой емкости деревни. Сельскохозяйственная плотность в Московской губернии за 26 лет увеличилась в два, а некоторые уезды почти в 3 раза, в то время как в Орловской губернии – лишь на 20-25%.  Тем не менее, в Московской губернии совершенно нет переселенцев, между тем в Воронежской при значительно меньшей площади сельскохозяйственного населения обнаруживается усиленная тяга к переселению.

А.А. Кауфман доказывал, что причина переселения кроется в кризисе существующей системы полеводства; крестьянство уходило на новые места, по его мнению, в силу того, что уменьшившееся земельное обеспечение не позволяло более вести хозяйство привычного типа и требовало перехода к высшим формам11. Некоторые экономисты рассматривали переселение как «бегство крестьянина от культуры». Крестьянство не обладало какой-либо особой страстью к переселениям и охотно оставалось бы на месте, если экономические условия позволяли ему удержаться на определенном уровне.  Во всех случаях, когда рыночные условия и спрос на продукты сельского хозяйства со стороны городского и промышленного населения делают объективно возможным и выгодным переходить к высшим интенсивным формам хозяйства или когда город и промышленность дают деревне возможность приложить свой труд вне сельского хозяйства, крестьянство не обнаруживало никакого желания «бежать от культуры». Но было бы странным требовать этого же, например, от крестьянства Тамбовской или Пензенской губерний, где плотность населения в некоторых районах доходила почти до уровня западноевропейских государств, в то время как вся экономика их и в первую очередь условия, влияющие на рыночность хозяйства, недалеко ушли от полунатуральных форм12.

Разрыв между экономикой и плотностью, своеобразные ножницы, – вот основная  причина  переселения крестьян. Стремление к переселению из данного района - верный показатель экономического неблагополучия, указывавшего на необходимость устранения создавшихся ножниц. Это должно было дать крестьянству или реальную возможность перейти к более культурным и трудоемким формам сельского хозяйства, или найти заработок в пределах того же района, но вне сельского хозяйства, или, наконец, переселиться в новые районы.

Отсюда вытекает следующий вывод. Переселением невозможно было ликвидировать избыточность труда в деревне и устранить созданные ею неблагоприятные условия в крестьянском хозяйстве. Борьба с избыточным трудом была направлена по линии, которая диктовалась всей обстановкой и признавалась как официальная программа СССР. С одной стороны, по линии индустриализации народного хозяйства на основе развития крупной промышленности, с переводом значительной части сельского населения в промышленность, с другой - по линии интенсификации и индустриализации сельского хозяйства в перенаселенных, а также потенциально колонизационных районах.

В начале 1920-х гг. характерным моментом в сибирской деревне является кризис системы хозяйства, вернее, кризис всех экстенсивных ее форм. Отсутствие плановости колонизации Сибири привело к быстрому истощению «плодородной земли». Теперь необходимо было введение таких приемов, которые наряду с эксплуатацией одновременно  восстанавливали и плодородие почвы. Одним словом, необходима была рационализация сибирского земледелия на основе паротравополья.

То же самое, в еще более сугубой степени, характерно и для животноводства. Улучшение молочного скота, рационализация его содержания и кормления, улучшение коневодства и т.п. - все это очередные мероприятия агрокультурной политики.

Однако наряду с рационализацией приемов земледелия и животноводства, необходимым был переход к более интенсивным способам ведения сельского хозяйства. Рационализация и интенсификация сибирского сельского хозяйства  становится очередным лозунгом сибирской сельскохозяйственной политики. В результате Октябрьской революции была  национализирована земля, произошло осереднячивание деревни. Аграрный строй России приобрел специфический мелкокрестьянский характер. Следствием мелкобуржуазных производственных отношений явилось аграрное перенаселение в центральных районах России.

Низкий уровень развития экстенсивного сельского хозяйства России, его малая трудоемкость, неразвитость рыночных отношений, сырьевая направленность хозяйства, слабое развитие промышленности в центре страны были основной причиной самовольного, стихийного переселения бедняцко-середняцкой части российского крестьянства на малозаселенные, многоземельные районы России.

В 1920-е гг. «вся экономическая политика пролетарского государства была направлена к тому, чтобы поддержать бедняцкие слои и в зависимости от условий – по-разному ограничивать эксплуататорские стремления сельскохозяйственной буржуазии»13.

Советское государство до середины 1920-х гг. не имело возможности заниматься переселением земледельческого населения на новые земли, в связи со сложностями государственного строительства, установлением законности в новом государстве и другими причинами. Тем не менее, переселение практически не прекращалось в период гражданской войны, в ходе революции и вплоть до середины 1920-х гг.

Необходимость решения проблемы аграрного перенаселения центральных областей России, требования с окраин, традиционно колонизируемых районов царской России об упорядочении, узаконивании переселенческого процесса заставили Советское государство признать колонизационно-переселенческие мероприятия назревшими и необходимыми для решения.

В 1924 г. был создан Центральный колонизационный комитет при ЦИК СССР (впоследствии переименованный в 1925 г. в Переселенческий комитет), которому было поручено составить общесоюзный план колонизационно-переселенческих мероприятий и выявления колонизационных земельных фондов.  

Декретом ВЦИК РСФСР от 6 июля 1925 г. Советское государство открыло плановое переселение в Восточную Сибирь и утвердило на 1925-1926 гг. ориентировочный план переселения 145 тыс. человек. Открытыми районами для переселения являлись Поволжье, Северный Кавказ, Уральская область, Дальний Восток, Сибирь, в т.ч. Бурятия14. СНК РСФСР постановлением №458 от 22 августа 1925 г. предоставил Наркомзему РСФСР право организовать с началом 1925/26 бюджетного года специальные учреждения по колонизации с необходимыми оперативными партиями при них15.

Правительство разрешило НКЗ открывать в сметном порядке переселенческие пункты на путях следования переселенцев, переформировывать и перемещать их в зависимости от изменяющихся размеров и направлений переселенческого движения.

Плановое переселение решало две важнейшие задачи: экономическую и политическую. Во-первых, оно должно было уменьшить население в перенаселенных районах страны, урегулировать самовольное переселение, вовлечь в хозяйственный оборот новые земли. Во-вторых, стратегические и политические интересы Советского государства требовали заселения окраин, в первую очередь Дальнего Востока и Сибири. Сибирь, в том числе БМАССР, являлась тыловой экономической и стратегической базой Дальнего Востока.

Итак, в соответствии с рядом постановлений Советского правительства были созданы переселенческие органы, которые руководили всем комплексом работ по изысканию и подготовке земель к заселению, водворением переселенцев, организацией хозяйственно-культурного обслуживания новоселов. Все мероприятия по формированию переселенческих органов,  подготовке колонизационного фонда, принятию переселенцев финансировались за счет общесоюзных средств16.

На территории БМАССР работала Экспедиция Наркомзема. Ввиду слабого использования обжитой территории республики экспедиция направила свою деятельность по линии изыскания земельных фондов для переселенческих мероприятий в обжитых районах Бурятии. Деятельность данной колонизационной кампании пришла к решению изъятия излишков земель трудового пользования бурятских хозяйств, как обладающих преувеличенными, не соответствующими социалистическим хозяйствам нормами17.

Большая часть Бурятии, около 75% территории, была необжита по природно-климатическим условиям или занята лесными массивами18. Однако руководство БМАССР просило о переносе сроков переселенческих мероприятий по следующим причинам: незавершенность земельного устройства Бурятии, которая приводила к межнациональным конфликтам; территориального размежевания с Иркутским и Читинским областями; переселения бурятского населения, оставшегося при выделении республики вне ее территорий; устройство бурят-реэмигрантов из Монголии. Постановлением ЦИК и СНК переселенческие мероприятия в БМАССР были перенесены на более поздние сроки19.

Политика царской России заключалась в переселении в Сибирь избыточного населения малоземельных районов европейской части страны. Данная политика выразилась в переброске за Урал за период с 1896 по 1914 г. 3663976 человек. Колонизация Сибири имела политические причины – разрядить земледельческий густонаселенный центр. Перед Советской переселенческой политикой также стояли экономические задачи. Переселенческая политика, как экономическая политика, требовала широкой законодательной регламентации и подчинения различных структур этому законодательству. Основой эффективности переселения становились не произвол и запреты, а целенаправленная экономическая (налоговая, финансовая и т.д.) политика, призванная своими средствами воздействовать на формирование социально-полезного поведения различных категорий населения.

Наконец, есть еще один наиболее важный фактор, определяющий объем переселенческих мероприятий и размер контингента, подлежащий вселению, - это интересы государства. В отношении Дальнего Востока и Сибири обстановка складывается таким образом, что если бы даже СССР совершенно не располагал в европейской своей части огромным резервуаром избыточного труда, все равно заселение  этих окраин необходимо было проводить.

Итак, глубокие экономические и политические интересы Советского государства требовали быстрейшего развертывания работ по заселению окраин в первую очередь Дальнего Востока и Сибири.

Подводя итог, можно отметить, что от полноты нормирования социально-экономических отношений, естественности и логической связанности правовых норм по переселению зависели четкость организации, ясность функций переселенческих органов, соответственно действенность и результативность мероприятий.

1.2. Развитие сельского хозяйства и земельные отношения

в  Бурят-Монголии в 1920-е-1941 гг.

В начале ХХ в. Бурятия являлась отсталой аграрной окраиной царской и в 1920-е гг. Советской России. Производительные силы ее были развиты крайне слабо. Основным занятием коренного бурятского и старожилого русского населения было экстенсивное сельское хозяйство. Постоянно пребывающее население являлось преимущественно также сельскохозяйственным.

Хозяйственный уклад бурят имел свои особенности. Основным занятием бурят в дореволюционное время являлось скотоводство и земледелие, вспомогательные - рыболовство, охота и другие промыслы.

Существовало некоторое различие в хозяйственном развитии отдельных территориальных групп бурятского населения, сходных по общему характеру хозяйственного опыта20.

К 1917 г. у бурят западных районов существовало скотоводческо- земледельческое хозяйство с ведущей ролью земледелия21, у тункинцев (буряты, живущие по р.Иркут) преобладало скотоводческо-промысловое хозяйство, хотя и развивалось земледелие. Основными занятиями ольхонцев (жителей острова Ольхон и прилегающих к нему с севера местностей) являлись скотоводство и промыслы. У них земледелие не получило большого развития, что объяснялось природно-климатическими условиями (каменистая или песчаная почва, малое количество осадков, частые и сильные ветра и т.д.)

У забайкальских бурят преобладало скотоводство, с началом развития земледелия, которым занималась приблизительно третья-четвертая часть хоринцев, селенгинцев и кударинцев. В Агинском ведомстве, входившем в состав Забайкальской области, население в основном было скотоводами, земледелие только начинало появляться. Так, по отчету Агинской степной думы за 1897 г. "было посеяно ярового хлеба всего 268,5 десятины, картофеля 143 пуда"22. Ко времени установления советской власти хозяйства забайкальских бурят не претерпели изменений. Промысловое хозяйство было развито среди закаменцев и кударинцев23. Если к началу XX в. большинство хозяйств Иркутской губернии почти полностью перешло к полуоседлому и оседлому типу скотоводства, то у большинства хозяйств в Забайкалье скотоводство сохраняло кочевой образ, вплоть до сплошной коллективизации. Процесс более раннего оседания бурятских хозяйств в Иркутской губернии объясняется, прежде всего, тем, что в этой губернии значительно сильнее оказывалось влияние на бурят хозяйства и быта русского крестьянства. Поэтому, в частности, там раньше и в больших масштабах стали заниматься также земледелием и сенокошением. Об оседлых бурятах, живущих в Усть-Ордынском селении, отмечалось в отчете Кудинской степной думы в 1851 г24.  У скотоводов, занимающихся также и земледелием, происходили изменения в ведении хозяйства. Это коснулось, прежде всего, форм содержания скота, сокращались расстояние и продолжительность кочевок, менялся и состав стада. Общая численность стада у кочевников была больше, чем у полукочевых и полуоседлых скотоводов, занимающихся земледелием. У забайкальских бурят в изучаемый период преобладал полукочевой, а также полуоседлый тип скотоводства. Они совершали от двух до четырех перекочевок в год по строго определенному маршруту, имели постоянные жилые и скотные постройки на зимниках и отчасти на летниках. У части бурят-степняков – агинцев - вплоть до революции сохранялось кочевое скотоводство. Иногда буряты того или иного ведомства кочевали не только в пределах своих ведомств, но и других округах. Это было связано с природными условиями и пастбищами.

Кочевое хозяйство характеризовалось пастбищной формой, при которой скот почти круглый год содержался на подножном корму. В отдельных местах, обычно зимой, пастбищная форма принимала вид перегонной, т.е. кочевание на отдаленные, богатые пастбищами места. Таким образом, существованию такого древнего занятия способствовало то, что в Забайкалье, в породных землях бурят, имелись довольно обширные пастбища, на которых могли пастись многотысячные стада, не мешая друг другу25.

Таблица 4

Количество семей и расстояние кочевок бурят Агинского ведомства26

Табл. сост. по:  НАРБ, фонд 129, опись 1, дело 10, л. 24.

Из данных таблицы видно, что некоторые буряты Агинского ведомства жили на зимниках отдельно друг от друга, причем расстояние от одного зимника до другого нередко составляло многие десятки километров.

Кочевое скотоводство влияло на весь хозяйственно-культурный уклад жизни кочевников, характер и формы социальных отношений, на формирование общественного сознания и мировоззрения.

Русская крестьянская колонизация Бурятии пережила многовековую историю и прошла ряд этапов в своем развитии, в течение которых создавались различные группы крестьянского населения, каждая из которых имела особое правовое положение в землепользовании. Русское население края по его положению в землепользовании можно разделить на две большие группы: крестьяне-старожилы и казаки. В течение веков в Сибирь помимо русских добровольно и по принуждению мигрировали представители множества национальностей: украинцев, белорусов, поляков, евреев, немцев и многих других27.

Ко времени революции межевые и землеустроительные работы в Бурят-Монголии в целом не были завершены. В результате проведения землеустройства и изъятия земель землепользование бурят Иркутской губернии сократилось более чем на I половину. По данным 1887-1889 гг., у иркутских бурят на одну наличную мужскую душу приходилось 44,3 дес. земли, в том числе до 42 дес. удобной, из коих 4,6 дес. пашни с залежью, 4,4 дес. сенокоса с утугами и 0,2 дес. усадьбы28. В среднем на душу иркутские буряты потеряли до 30 дес.29.

В результате проведенного землеустройства у забайкальских бурят было изъято 36% земель. Основная площадь изъятых земель оставалась в фактическом пользовании прежних хозяев-бурят, что имело немаловажное экономическое значение при скотоводческом направлении бурятских хозяйств.

Итак, проведение землеустройства было продиктовано отнюдь не желанием защитить интересы местного населения, а преследовало цель – изыскать больше удобных земель под колонизационный фонд, способный поглощать все большее количество переселенцев из центральных губерний страны.

С установлением Советской власти в Сибири русские и бурятские крестьяне под лозунгом национализации земли занимают казенные, кабинетские, войсковые, церковно-монастырские и частновладельческие земли и распределяют их между земельными обществами. Бурятские крестьяне получают прежние свои земли, изъятые у них в колонизационный фонд, занимают и распределяют между малоземельными улусами незаселенные и не полностью заселенные переселенческие участки30.

Белогвардейская реакция и иностранная интервенция в Сибири и Забайкалье по времени совпали с бурным развертыванием аграрной революции в центре страны. Поэтому в 1918-1921 гг. Бурятия не переживала периода аграрной революции и раскулачивания, а земельные отношения в улусах и деревнях, с точки зрения классовой, не претерпели значительных изменений.

После Октябрьской революции 1917г. эвенки  Бурятии, как все народы края, были втянуты в круговорот политической жизни. «Декларация прав народов России» провозглашала свободу малочисленному северному народу, признавала его права наравне со всеми другими народами «молодого социалистического государства»31. Военная интервенция и гражданская война сильно разорили хозяйство эвенков. З.Е. Цыренова приводит архивные материалы, свидетельствующие о том, что «экономическое положение год от года ухудшается, что отражается на количестве населения. Причинами являются недоедание, плохие жилищные условия, плохая одежда… С начала войны (гражданской) уменьшились количество торгующих и ввоз припасов в кочевья тунгусов. Негде купить пуда муки, фунта соли, а имеющиеся припасы продаются по баснословной цене. Все это привело к тому, что тунгусы должны поедать собственных оленей. Много животных погибло от болезней…»32.

В 1920 г. образовалась Дальневосточная республика – «буферное» демократическое государство. В пределах ДВР была образована Бурят-Монгольская автономная область. В область были включены территории, населенные только бурятами, поэтому территория автономной области получилась чересполосной. Это искусственное размежевание бурятского и русского  населения, не оформленное границами, еще более обострило земельные отношения в крае, породило широкую волну самовольных захватов бурятских земель русскими крестьянами. Правительству ДВР необходимо было урегулировать земельные отношения, так как их запутанность, остроконфликтный характер отрицательно сказывались на состоянии и развитии сельского хозяйства Бурятии в период существования ДВР.

Аграрные отношения в Дальневосточной республике (ДВР) были регламентированы «Законом о Земле», принятым Учредительным собранием 14 декабря 1921 г. Всякая собственность на землю, ее недра, леса, воды и их богатства в пределах ДВР отменялась навсегда, земля объявлялась достоянием трудового народа, общенародной33.

«Закон о Земле», принятый правительством ДВР, включал только общие положения, для полного претворения его в жизнь, правительство не имело необходимых сил и средств. Земельная политика республики заключалась в основном в проведении межселенного землеустройства, почти не касаясь вопросов внутриселенного землеустройства. Земельные органы ДВР по характеру были чисто землеустроительными учреждениями. Поэтому земельные отношения в Бурят-Монгольской Автономной Области (БМ АО) ДВР за время ее существования не претерпели коренных изменений34. Не было ликвидировано неравенство в землепользовании между различными земельными обществами. К моменту Октябрьской революции на одно хозяйство приходилось земли: у казаков — 123,18 дес., бурят и эвенков — 80,07 дес., крестьян — 42,41 дес35. Данные размеры наделов земли оставались и в ДВР. Таким образом, неравномерное землепользование, существовавшее до образования ДВР, не было урегулировано. Мангутов Н.Р. приводит данные, свидетельствующие о существовавшем в ДВР в целом, в Бурят-Монгольской области в частности неравномерном землепользовании.  Так, нормы удобной земли на одного едока были в Баргузинском аймаке у бурятского населения 12-15 дес., русского - З дес.; в Хоринском аймаке у бурят - 10-12 дес., у русских - 7-8 дес.; в Троицкосавском аймаке - от 2 до 14 дес. и 11 дес. соответственно; в Агинском аймаке разница земельных норм по сомонам составила на одного едока от 11 до 140 дес36. Средняя норма обеспеченности землёй у бурятского и русского населения была 2:137. Такое неравенство в землепользовании служило причиной постоянных земельных конфликтов, которые были характерной чертой на протяжении всего периода существования Дальневосточной республики. И в большинстве случаев это приводило к самовольным захватам русскими крестьянами земель фактического пользования бурятских земельных обществ. Возможно, эти захваты оправдывались малоземельем русских крестьян и тем, что у бурят было много пустующих земель. Действительно, буряты имели гораздо больше земли, чем русские, но это объяснялось формой хозяйствования, так как для экстенсивного скотоводства требовались значительные пространства.

Для того чтобы прокормиться, маломощные бурятские хозяйства, вынуждены были сдавать часть своих наделов в аренду, порой за низкую плату. Так же поступали и неимущие казаки. Арендаторами являлись переселенцы из центральных и сибирских районов. Со временем арендаторы переставали платить арендную плату за участок, фактически захватывая его. Захваты крестьяне оправдывали, тем, что бывшие владельцы не обрабатывали участки в течение долгого времени.

В 1921 г. стали захватываться и земли фактического пользования бурят. Самовольные захваты и земельные конфликты приняли столь широкий и острый характер, что в августе 1921 г. правительство ДВР издаёт «Закон об учреждении Центральной правительственной земельной комиссии по урегулированию земельных отношений между бурятским и русским населением», сокращённое название «Чикойская комиссия»38.

Задачи комиссии заключались в следующем: а) рассмотрение и разрешение на месте всех заявлений и претензий на пользование сенокосными и другими угодьями; б) принятие всех необходимых мер к восстановлению нарушаемых земельных границ; в) разработка проектов окончательного решения длительных земельных споров; г) расследование случаев убийств бурят-монголов; д) предупреждение конфликтов и столкновений. Для осуществления возложенных на Чикойскую комиссию задач ей предоставлялось право производить опрос частных и должностных лиц, принимать необходимые меры против нарушителей, требовать полное содействие со стороны должностных лиц, пользоваться всеми видами связи и сообщения за счёт соответствующих ведомств. В качестве примера работы межведомственной комиссии можно привести постановление, принятое в отношении населения Бичурской волости. Последнее стало настойчиво добиваться через заведующего волостным земельным отделом И.Ф. Петрова земельных уступок со стороны бурят, проживающих в соседних сомонах Хайцагорского, Алтачейского, Барун-Нарин-Гутайского и Больше-Гутайского. Переговоры велись настойчиво, игнорируя хошунные, аймачные управления и земельные отделы. Буряты, помнившие события, происходившие в Чикойском аймаке, где были массовые грабежи и убийства, постепенно склонялись к уступкам. Сначала отдали земли, граничившие с Бичурской волостью, что не удовлетворило бичурян, которые пытались получить лучшие орошаемые и удобренные земли - покосы и пашни, вместе с оросительными канавами, речками, гаражниками, бурятскими улусами и пр. В результате этих переговоров граждане сёл Бичурской волости захватили 7300 дес. земли, из них в 1918 г. были захвачены — остров Каринский по р. Хилок — 130 дес., урочище Болеевка — 1200 дес. Уступки были сделаны сомонами: Хайцагорским - на 1300 дес., Барун-Нарин-Гутайским - на 1670 дес. Из-за этих уступок создалась чересполосица бурятских владений39.

За период с 1918 по 1922 г. под лозунгом поравнения между скотоводами и земледельцами последними было захвачено до 80 тыс. дес. В большинстве случаев захваты делались чересполосно. В 1922 г. Центральная правительственная земельная комиссия, работая на местах, рассмотрела 45 дел. Были произведены отрезки из землепользования бурятского населения на площади 12 508 дес. Захваты ликвидировались, но по большей части дел не было достигнуто решения, которое устраивало бы обе стороны, захваты так и остались в неопределённом положении. Районы и хошуны с более обострёнными земельными отношениями - это Кижингинский, Батанай  Харганатский, Гочитский,  Чикойский, Баргузинский. Из них наиболее острыми были земельные конфликты в Батанай-Харганатском хошуне, где у бурятского населения не только захватывались земли, но и совершались в отношении них грабежи и убийства. Некоторые бурятские общества совсем лишились покосов. Например, Зангин-Кундуевский сомон остался без покосных угодий в результате самовольных захватов со стороны жителей с. Гашей. Крестьяне с. Куналей заняли покосы Галтайского и Стайского сомонов. Хонхолойцы заняли угодья Баумского сомона. Крестьяне с. Никольское лишили покосных угодий Чулутай — Тугнольский сомон. Таким образом, в результате самовольных захватов крестьян сёл Ключевское, Барыкино, Гашей, Подлопатки, Ново-Заган, Харашибирь, Куналей, Никольское, Десятниково, Хандагатай в общей сложности бурятские общества потеряли 33 357 дес. удобных земель40.  

Решения Чикойская комиссия принимала простым большинством. По окончании работы комиссия подготовила полный отчет о своей деятельности межведомственному Совету, также сдала дела и переписку по описи, Министерству по национальным делам, после чего ее ликвидировали. За период своей деятельности с 1921 по 1922 г. комиссия рассмотрела 43 больших дела41. В общей сложности за все эти годы было захвачено и отчуждено свыше 70 тыс.дес. земельных угодий бурятского населения, не считая неудобных земель42.

Правительство ДВР проводило политику создания «единой территории» Бурят-Монгольской автономной области. Для создания такой территории предлагали провести взаимные переселения русского и бурятского населения. Идеальным представлялся такой порядок, «когда вся территория автономной области состояла бы из одного отруба, отграниченного от всех прочих владений одной сплошной линией территориальной границы»43. Данная политика переселения противоречила интересам бурятского населения и встречала с его стороны отрицательное отношение44. Сохранялось неравенство в землепользовании и внутри бурятских земельных обществ, и между бурятскими и русскими земельными обществами. Земельные общества относились весьма ревниво к своим землям и обычно выступали против приема новых членов без земли. Переход из одного общества в другое был затруднительным. Принимающее новых членов общество требовало включения в свой фонд их наделов, тогда как отпускающее - стремилось сохранить их земли за собой. Когда же новые члены принимались не из соседних обществ, а из дальних, и потому их земельные наделы не могли перейти вместе с ними к принимающему их обществу, то последнее стремилось предоставить им земли только на условиях аренды, а не наравне со старыми членами общества. При распределении земель старожилы отказывались принимать переселенцев во внимание, все лучшие земли делили между собой, а переселенцам предоставляли участки за арендную плату45.

В состав нового государства – Дальневосточной республики - входила территория Забайкалья, где проживали эвенки. Хотя по конституции ДВР «всем туземным народностям и национальным меньшинствам» предоставлялось «право на широкое самоопределение», в действительности начинается постепенное уничтожение традиционного уклада эвенков. Порядок пользования и распоряжения землей, ее недрами, лесами, водой и их богатствами, определенный Декретом о Земле, Законом о Земле, каких-либо льгот для эвенков не содержал.

Несмотря на то, что местная власть начала организацию управления, «охрану туземных племен от всякой эксплуатации, регуляцию пользования охотничьими, рыболовными участками и местами выпаса оленей, всестороннее изучение жизни и хозяйственного быта туземцев с целью безболезненного приобщения их к новой «социалистической культуре Советской России, сообразуясь со своеобразными природными, социально-экономическими и культурными условиями их жизни», - все это оставалось почти неразрешимым. Сами же «орочоны из этого положения выбиться не могут потому, что сами что-нибудь для облегчения своего положения сделать не умеют, а русским не верят… и «Союзу кооперативов»46. Естественно, из-за неграмотности эвенки не были знакомы с принципами политики по отношению к ним, вопросы административного характера, хозяйственной и культурной работы новой власти были во многом непонятны, а порой чужды47.

В целом прогрессивная политика  середины 1920-х гг. к середине 1930-х гг. пошла вразрез с интересами коренного населения, подрывая экономическую основу традиционного хозяйствования и лишая их самобытности.

В период ДВР остались неразрешенными и вопросы о церковных, дацанских землях, которые должны были войти в государственный запасный фонд. Но в связи с тем, что в период автономной области этот фонд вообще не был упорядочен, данные земли остались фактически за их прежними владельцами.

Итак, за короткое существование Бурят-Монгольской автономной области в составе «буферной» республики земельные отношения области не претерпели значительных ни экономических, ни социальных изменений.

В состав Бурят-Монгольской автономной области РСФСР, образованной Постановлением ВЦИК 9 января 1922 г., входили 5 аймаков: Аларский, Боханский, Эхирит-Булагатский, Тункинский и Селенгинский. В отличие от БМАО ДВР в состав каждого аймака автономной области РСФСР входили наряду с бурятскими хошунами также русские волости. Так, например, в составе Аларского аймака было 2 хошуна и 8 волостей; из 34 857 жителей аймака русских было 13 914. В общем количестве населения области в 193 080 человек русских было 54 92848.  

Созданное Земельное управление Бурят-Монгольской автономной области РСФСР, призванное заниматься вопросами землеустройства, урегулированием земельных отношений населения области, не смогло развернуть широкой деятельности. Постановка землеустроительных работ тормозилась отсутствием квалифицированных специалистов, тяжелым положением сельского хозяйства области, вызванным сильной засухой в 1921-1922 гг. В эти годы основное внимание и усилия местных органов были обращены на борьбу с голодом и недосевом. «Вся область переживала тяжелый продовольственный кризис, который в некоторых районах граничил с голодом»49. Особенно тяжелым было положение в Селенгинском аймаке, который был отнесен постановлением Центральной комиссии при ВЦИК по борьбе с последствиями голода от 1 ноября 1922 г. к остроголодающим районам50.

Несмотря на столь неблагоприятные условия, Земельное управление автономной области по мере сил и возможностей проводило, хотя и в незначительных размерах, землеустроительные работы. В течение 1922г. силами Земельного управления были нанесены на карты автономной области границы хошунов и волостей, составлена ведомость на переселенческие участки, по трем волостям были составлены таблицы землепользования.

Земельная политика автономной области ставила задачу достаточного наделения крестьянских хозяйств землей, с одной стороны, для сохранения существующих в области размеров скотоводческого хозяйства, с другой – для обеспечения возможности перехода здесь к земледелию. После образования автономной области Революционный комитет принял некоторые меры к наделению землей малоземельных обществ, главным источником для чего являлся колонизационный фонд.

Несмотря на решения земельных проблем, вопросы о колонизации и переселении являлись самыми запутанными. Земельный вопрос обсуждался  на 1-м съезде Советов Бурят-Монгольской автономной области в декабре 1922г. Он выработал земельную политику, исключающую возникновение конфликтов между различными группами крестьянства из-за земли. Эта политика проводилась всеми советскими земельными органами на местах. Она отвечала интересам крестьянства. И, действительно, за время существования автономной области там не возникали земельные конфликты ни между бурятами и русскими крестьянами, ни между крестьянами-старожилами и переселенцами. Там было совершенно иное положение, чем в автономной области ДВР. Возникавшие кое-где изредка земельные споры не приобретали широких размеров и безболезненно разрешались местными органами51.

Те немногие и незначительные мероприятия по землеустройству, которые проводились Земельным управлением области в 1922г. и начале 1923г., конечно, не могли существенно изменить земельные отношения населения. Тем не менее, за 1921-1922 гг. были нанесены на карту автономной области границы хошунов и волостей, составлена ведомость на переселенческие участки.

Декретом ВЦИК РСФСР от 30 мая и 13 июня 1923г. из двух автономных областей - БМ АО ДВР, БМ АО РСФСР - и части Прибайкальской губернии была образована Бурят-Монгольская Автономная Советская Социалистическая Республика52. Она состояла из 9 уездов и 64 волостных единиц с областным центром в городе Верхнеудинске. Городское население доходило до 40 тыс.человек, а сельское  составляло около 400 тыс.человек. При организации республика насчитывала 12 аймачных единиц, затем в порядке районирования они были доведены до 953.

Т.В. Будаева считает, что Бурят-Монгольская АССР возникла в более благоприятных политических и экономических условиях, чем это было при образовании автономных областей: на местах уже имелся управленческий аппарат, почти двухлетний опыт автономного национального устройства. Среди первоочередных задач, стоявших перед республикой, были организация и укрепление государственного аппарат; восстановление народного хозяйства; решение земельного вопроса; привлечение лояльно настроенной интеллигенции; организация здравоохранения, народного образования54.

Территориальная разбросанность и чрезвычайная отдаленность отдельных частей обусловили величину аймачных единиц и создали несоответствие между необходимыми организационно-хозяйственными единицами и их администрированием. Из-за несоответствия административного деления экономическим условиям возникла необходимость деления республики на экономические районы. Всего таких районов было шесть: Ангарский, Приграничный, Верхнеудинский, Агинский, Байкальский, Таежный.

Таблица 5

Плотность населения республики в начале 1920-х гг55 

Табл. сост. Т.В. Будаевой по: НАРБ, фонд 1, опись 1, дело 436, л. 12.

Данные таблицы подтверждают, что наиболее заселенными были Верхнеудинский уезд и Троицкосавский аймак. Меньше всего населения проживало в Баргузинском аймаке, где на 2 версты приходился один человек. По республике в среднем было 2 человека на версту. Земледельческого населения в целом по республике приходилось примерно 6 человек на 1 версту. Земледельческие уезды - это, прежде всего,  Верхнеудинский, Баргузинский и Троицкосавский аймаки. Более высокая  плотность в одних аймаках, и относительная незаселенность в других, была связана с занятием проживающего населения. Так, для скотоводческого хозяйства требовалось больше земли, чем для занятия земледелием56.

Вновь образовавшаяся Бурят-Монгольская автономная республика получила в наследство запутанные, а во многих местах обостренные земельные отношения, особенно в ее восточных районах. Поэтому в первый период существования республики землеустройство было ограничено межселенным урегулированием в районах с обостренными земельными отношениями. Проведение межселенного землеустройства в первоочередном порядке вызывалось необходимостью нивелировать все те изменения в землепользовании коренного населения, которые возникли после насильственного изъятия земель в колонизационный фонд, а также в результате самовольных захватов земель бурятских улусов русскими крестьянами в период 1917-1922 гг.

В 1924 г. правительство Бурят-Монголии ставило перед собой цель – проведение работ по землеустройству в восточных аймаках, не касаясь пока западных, поскольку в них не было столь острых земельных конфликтов. Но частично работы по землеустройству в западных аймаках проводились, и то за счет собственных средств населения. Предполагалось землеустроить около 50 тыс.населения57. Земельные отношения достигли обострения в Батанай-Харганатском хошуне Верхнеудинского уезда, в Гочитском хошуне и в некоторых других хошунах республики.

И только после завершения работ по урегулированию обостренных земельных отношений в республике появилась возможность приступить к сплошному межселенному землеустройству, которое проводилось также в связи с проложением государственных границ республики и размежеванием ее с Читинским округом и Иркутской губернией. В целях ликвидации чересполосицы  и выпрямления границы были произведены переселения улусов на территорию Бурят-Монгольской АССР и сел и деревень на территорию Читинского округа и Иркутской губернии.

Межселенное землеустройство в республике оставалось превалирующим в течение всего периода 1923-1928 гг. В своем исследовании Б.М. Митупов делает вывод, что межселенное землеустройство вплоть до 1928 г. не было сплошным, а носило выборочный характер из-за недостаточности денежных средств и технических сил для проведения полностью этого мероприятия58.

Часть земель хозяйственного значения на территории Бурреспублики находилась в пользовании населения, другая часть оставалась в непосредственном заведовании государственных органов. Они составляли колонизационный фонд для принятия переселенцев из малоземельных районов страны. Почти 50% сельскохозяйственной площади – это земли фактического пользования населения, которые не были отграничены от казенных земель. Такое положение создавало много недоразумений между государственными органами на местах и населением. В районах, где производилось образование переселенческих фондов за счет земель местного населения, отношения были таковы: переселенческие участки нарезались наспех, многие из них остались незаселенными по причине недостатка времени для их заселения, так как война 1914г. приостановила переселение. Часть участков осталась незаселенной из-за несоответствия и неподготовленности их для ведения сельского хозяйства. Большинство незаселенных участков осталось в фактическом пользовании населения. При этом на них сохранялись изгороди, постройки и другие признаки пользования. Между тем по документам они числились в составе госимущества59.

Наряду с проблемами неравенства в землепользовании между различными земельными обществами Бурят-Монголии существовала волна внутрисибирского переселения. Но все это носило довольно случайный, стихийно-беспорядочный характер, так как Советское государство не занималось плановым переселением. Переселенцы, в большинстве случаев самовольцы, просачивались в старожильческие районы, занимали «свободные доли», не всегда даже своевременно оформляя свои права на землю. Сибирские земельные органы играли в колонизации пассивную роль. Они были заняты земельно-хозяйственным устройством основных кадров сибирского земледельческого населения. Переселенцы для них были лишней и довольно неприятной обузой, отвлекавшей их от основной работы.

Неудивительно поэтому, что в Сибири, в том числе в Бурят-Монголии, наблюдалось почти повсеместное  отрицательное отношение к вопросам колонизации. На переселенцев смотрели как на неизбежное зло, с ним мирились, поскольку остановить переселенческий поток было невозможно. В начале, середине 1920-х гг. активная колонизационная политика Советским государством не велась; работа сводилась к форме пассивного выполнения директив и указаний центра.

Переселенцы в основном занимали пригодные к пользованию земельные наделы на условиях аренды. Период до коллективизации сельского хозяйства характеризуется широко развитой земельной арендой. Как известно, Земельный кодекс РСФСР 1922 г. допускал трудовую аренду земли без использования для ее обработки наемной рабочей силы. Однако это ограничение было снято в 1925г., так как земельная аренда играла известную роль в поднятии сельского хозяйства, в увеличении посевных площадей. Аренда способствовала легализации переселенца. Развитие арендных отношений проходило по-разному и имело свои особенности в различных хозяйственных районах Бурятии. Арендные отношения были наиболее развиты в земледельческих районах и в районах со смешанным типом хозяйства; в скотоводческих районах они не получили заметного развития. В русских земледельческих обществах была более развита аренда пахотной земли, а в бурятских – аренда покосов.

Динамическая перепись крестьянских хозяйств Бурятии, проведенная в июле-августе 1929г., дает итоговые данные, характеризующие арендные отношения накануне коллективизации сельского хозяйства республики.

Таблица 6

Арендные отношения в Бурятии,

по данным динамической переписи 1929г60

Табл. сост. по: Бурятия в цифрах. – С. 308.

Первая группа сдает в аренду почти в два раза больше земли, чем арендует ее, причем особенно много сдают пахотной земли. В середняцкой группе арендуют землю немногим более, чем  сдают ее в аренду. В последней группе аренда пашни носила предпринимательский характер. Сенокосы сдавали в аренду середнякам, беднякам и переселенцам.

Составной частью земельной реформы Бурятии явилось изъятие дацанских и ламских земель и лишение всех служителей прав на землю. Резкое сокращение числа лам при дацанах произошло после принятия постановления ЦИК и СНК Бурят-Монгольской АССР от 11 февраля 1927г., по которому ламы и хувараки при дацанах были лишены прав на землепользование. Одним из важных результатов этого постановления было резкое сокращение числа лам при дацанах. За год, с 1 января 1927г. по 1 января 1928г., число лам в дацанах республики сократилось на 1315 человек. Однако основная часть лам получила статус «степных лам»61, сохраняющих право на надел земли наравне с другими землепользователями. Таким образом, данное постановление не способствовало полной ликвидации ламского землепользования. В действительности ламы не порвали своих связей с дацанами, а превратились в их улусных агентов. В результате этого в улусах возросло влияние лам, они пользовались всеми правами членов земельных обществ, а последние вынуждены были выделить своим новым членам большое количество земли. Фактически произошло не лишение лам земли, а, наоборот, рост ламского землепользования и усиления  их влияния.

Ламаизм в 1920-1930 гг. как религиозное течение был чрезвычайно сильным, т.к. деятельность ламаистской организации имела богатое историческое прошлое. Еще в 1741 г. императрица Елизавета Петровна обнародовала религиозный манифест, согласно которому Российское правительство официально разрешило ламаистские проповеди, деятельность буддийских монахов на территории Бурятии, а ламы приводятся к присяге и освобождаются от всех податей и повинностей. Ш.Б. Чимитдоржиев отмечает, что в 1923 г., ко времени образования БМ АССР, на ее территории, включая позже отошедших от неё два автономных округа, действовало 44 дацана, а в 1935 г. - 2762. 5 июля 1923 г. было принято «Положение об управлении делами буддистов Сибири», которым следовало руководствоваться по так называемому «ламскому вопросу»63. «Положение» запрещало объединять лам в трудовые коммуны, сельскохозяйственные артели, отводить им земельные площади, нанимать рабочих и пр., отмечалось, что надо умело и тактично мобилизовать общественное мнение против создания ламских артелей, коммун и пр64. В качестве примера рекомендовалось вынесение земельными обществами приговора против отвода земельных угодий дацанам по тем или иным причинам местного значения. Дацаны облагались тремя видами налогов:

1) единым налогом для дацанов, занимавшихся сельским хозяйством;

2) подоходно- имущественным налогом (по совокупности доходов);

3) городскими налогами, как поселки городского типа.

От налогов освобождались хувараки (ученики лам), не достигшие 18-летнего возраста, от единого сельскохозяйственного налога освобождались ламы, проживающие вне монастыря, или «степные», ведущие собственное хозяйство, при этом уже не являющиеся духовными лицами и ламами- медиками, не совершающие религиозные обряды. Ламы и хувараки, проживавшие в дацанах и не отказавшиеся от исполнения религиозных обрядов, безоговорочно лишались покосных паев. Ламам, которые постоянно проживали в улусе и занимались сельским хозяйством, покосные паи сохранялись. Всех лам, как в дацанах, так и вне, всех рангов и категорий было приблизительно 5-10% всего мужского взрослого населения республики, в особенности в восточных аймаках. Несмотря на ряд постановлений Правительства  Бурреспублики, во многих районах ламство по-прежнему продолжало пользоваться земельными и лесными наделами, поддерживая тем самым свои семьи и материальную базу дацанов.

В циркулярах ЦИК и СНК БМАССР, направленных на борьбу с религиозной пропагандой ламства и духовенства в 1924 г., признавалось, что в этой области пока еще нет больших результатов, и указывалось на необходимость организации широкой научно-просветительской и антирелигиозной пропаганды, численного сокращения количества лам, создании для них невыгодных экономических условий65.

В некоторых районах наблюдалось движение против лам, начавшееся на почве земельных интересов, лишение лам земельных наделов, покосов и пр., которое местные органы поддерживали и углубляли. Считалось, что лама, проживавший в дацане, особенно бедняк, лишаясь почти единственного своего дохода и не имея иных поступлений, будет вынужден уйти из дацана в светское состояние и заняться личным трудом. Задачи, которые были поставлены по борьбе с ламами, заключались в следующем: незаметно развить  в сомонах, через партийные комитеты (парткомы), индивидуальную агитацию среди населения о передаче ламской земли беднейшему населению, а также лишать лам земли через общие собрания, затем через земельные комиссии. Ламам предоставлялось право гражданства, равного пользования общественной землей, но только тогда, когда они сложат сан.

Таким образом, ламское, сохранявшееся подворно-захватное землепользование, широко развитое арендное отношение, выгодные для зажиточных слоев улуса и деревни, старая практика применения разверсточных единиц обусловили крайне неравномерное распределение земли в Бурятии, сосредоточение в руках зажиточных слоев крестьянства республики значительных по количеству и лучших по качеству сельскохозяйственных угодий. Это неравенство социальных групп крестьянства в землепользовании в той или иной степени существовало во всех районах республики. Но особенно остро оно ощущалось в земледельческих районах. Удельный вес социальных групп по посеву в Боханском и Аларском аймаках представляется в следующем виде.

Таблица 7

Удельный вес социальных групп (в %)66 

Табл. сост.по: НАРБ, фонд 196, опись 13, дело 207, л. 23.

Из таблицы видно, что зажиточная часть, составляя в 1927г. 4% и в 1928г. 3,5%, владела в 1927г. 13,8% и в 1928г. 11,5% всех посевов, т.е. удельный вес посевов зажиточных хозяйств в 3 раза превышал их удельный вес в общем числе обследованных хозяйств. В то же время бедняцкие хозяйства, составляя в 1927г. почти 40% и в 1928г. 35,4% обследованных хозяйств, по посеву составляли 12,3% в 1927г. и 10,1% в 1928г. Зажиточные хозяйства намного превосходят бедняцкие и по занятости пашен под посевом, что свидетельствует, с одной стороны, об интенсивном использовании зажиточными пахотных земель и, с другой стороны, об ограниченных возможностях использования своей пашни бедняцкими хозяйствами.

Экспедицией Наркомзема РСФСР в Бурят-Монгольской республике были произведены ориентировочные подсчеты классовых группировок сельского бурятского населения. Следующие колонизационно-переселенческие мероприятия должны были быть направлены на изъятие земель трудового пользования преимущественно по линии бурятских землепользований, как обладающих преувеличенными нормами.

К выявлению земельных излишков экспедиция подошла путем пересмотра действующих в БМАССР норм земельного обеспечения населения, которые «… совершенно устарели, содержат ряд принципиально недопустимых моментов и не отвечают задачам социалистической реконструкции сельского хозяйства»67. Поэтому были установлены для 6 аймаков собственные контрольные нормы на одного едока. В основу земельных норм были положены: а) плановый тип хозяйства; б) его интенсификация; в) динамика населения и стада на конец пятилетия; г) бездефицитный хлебофуражный баланс по каждому колонизационному району. Исходя из контрольных норм, выявлены земельные излишки.

Таблица 8

Контрольные нормы на одного едока по аймакам68

Табл. сост.по: НАРБ, фонд 250, опись 1,  дело 66, л. 42.

Из этого количества изъятию  земель трудового пользования подлежат 930 тыс. га, из которых на Агинский аймак падает 540,6 тыс. га, а на остальные 5 аймаков - 389,4 тыс. га69.

Переселенческий комитет Наркомзема РСФСР требовал от руководства Бурреспублики организации работы по подготовке колонизационных земельных фондов. Правительство республики не было готово к принятию переселенцев в обжитые районы. Поэтому переселенческие планы руководства страны были встречены местным руководством без особого энтузиазма. Также особую тревогу у руководства республики вызывало отношение местного бурятского населения к переселенческим планам. В частности, Наркомзем республики в августе 1929г. отмечал: «…открытие переселения в Бурят-Монгольскую АССР не только не позволит правительству республики выполнить постановление СНК РСФСР о проведении мероприятий в приграничных районах по ликвидации эмиграционных настроений среди бурятского населения, но, наоборот, еще более их усилит…»70.

Следует отметить, что в 1920-е гг. некоторую проблему представляли  эмиграционные настроения бурятского населения, проживавшего в приграничных с Монголией районах. Основной причиной массового переселения бурят являлись земельные споры, в решении которых местное руководство поддерживало русское население. Так, в Троицкосавском аймаке партийными органами отмечалось: «В Троицкосавском аймаке наблюдается постоянная вражда между бурятским населением и русскими крестьянами. Крестьяне ближайших русских селений самовольно захватывают свободные бурятские земли, были даже отдельные случаи поджогов построек отдельных бурятских хозяйств в целях вытеснить последних оттуда и воспользоваться их землями… в результате чего в последнее время стали наблюдаться случаи эмиграции с тех мест бурят в Монголию»71.

 Одной из причин отказа от приема переселенцев была незавершенность земельного устройства. Так, на заседании Президиума Государственной плановой комиссии Бурят-Монгольской АССР 27 октября 1927г. отмечалось: «При включении в пятилетний перспективный план народного хозяйства республики колонизационно-переселенческих мероприятий Госплан учитывает слабую земельную обеспеченность некоторых районов, считает необходимым осуществить в первую очередь устройство в обжитых районах малоземельных хозяйств путем внутриреспубликанского переселения, затем устроить бурятское население, оставшееся при выделении республики вне ее территории, а также бурят-реэмигрантов из Монголии, переселившихся туда в годы гражданской войны. И только в необжитых районах параллельно с устройством перечисленных групп населения производить прием и устройство переселенцев из густонаселенных мест европейской части СССР»72.

Сложность представляла также незавершенность территориального размежевания с соседними областями. При образовании республики часть бурятского населения оказалась за пределами автономии. Для размещения этой группы людей в пределах республики было намечено провести ряд территориальных обменов с соседними регионами. Так, в 1928 г. Иркутской переселенческой партией при работах в Зунгарском районе Иркутского округа был составлен землеустроительный проект, по которому в Аларский аймак Бурят-Монгольской АССР из Иркутского округа передавалась площадь по реке Одиссе, занятая бурятским населением, в 8676,9 дес73. Эта площадь предоставлялась с тем, чтобы буряты, проживающие в смежном Зунгарском районе, остающемся в составе округа, в количестве 119 хозяйств, освободили занимаемую площадь и переселились в передаваемый Одисский участок. Освобождаемую площадь предполагалось использовать для нужд украинских переселенцев74.

В некоторых случаях обмен был невозможен в силу недовольства со стороны бурятского населения из-за территориальной отдаленности бурятских поселений от границы республики. Требования Иркутского округа освободить наделы бурятских улусов Токского, Молойско-Зареченского и Бортойского с выселением граждан этих улусов в пределы Бурреспублики были отклонены. ЦИК БМАССР был дан ответ по вопросу об изменении границы Бурреспублики по смежеству с Иркутским округом в районе бывшей Манзурской волости в Особую коллегию высшего контроля, что республика идет навстречу интересам Иркутского округа и в ущерб своему коренному населению освобождает территории Шентойского, Кальского и Шетхолунского. На основании вышеизложенного и учитывая всю трудность принудительного переселения, что уже имело место в Бурреспублике, границу БМАССР в районе улусов Токского, Молойско-Зареченского и Бортойского необходимо оставить прежней, отклонив претензии Иркутского округа на эти земли75. Необходимо было переселить эти поселения на свободные земли при обмене. Так, в конце 1920-х гг. в правительство республики обращалось значительное количество «ходоков» от бурят, проживающих на территории Иркутского округа, с просьбой о переселении на территорию Бурятии. По словам ходоков, среди бурят Иркутского округа наблюдается большое движение за переселение. Общее число заявивших о желании переселиться к лету 1929 г. составляло более 1000 человек76. 17 октября 1928 г. вышло Постановление III сессии БУРЦИК «О создании сплошных хозяйственных национальных массивов, уничтожении национальной вкрапленности».

Однако Народный комиссариат земледелия Бурятии отмечал, что заготовленных фондов для принятия этих переселенцев нет. Поэтому правительство направляло переселенцев в отдаленные Еравнинский и Хоринский аймаки, где имелись земельные фонды дореволюционного времени. Тем не менее, население бурятских сел не дожидалось выделения земель и на свой страх и риск мигрировало в пределы республики. Бурятское население улусов Шентойское и Кальское, постепенно перекочевало в пределы Бурятской республики, освободив пашни свыше 100 га, сенокосы свыше 1000 га и свыше 200 га мягкой разработанной пашни улуса Шетхолукское. Землеустроительные работы в районах Иркутского округа, граничащих с Бурятской республикой, были поставлены раньше, чем в Бурятии. Там большинство технического аппарата было брошено на отвод земли колхозам. В силу этого спрямление границ происходило с отрезкой в Иркутский округ вклинившихся земельных наделов бурятских улусов.

Переселенческая партия Иркутского округа представила Окружкому ВКП(б) специальный доклад, в котором значение колонизации определили как главнейший фактор в деле развития производительных сил округа77. Для дальнейшего втягивания в колонизацию необжитых пространств потребуются громадные затраты, а потому – обратить внимание Иркутского крайкома ВКП(б) на необходимость вовлечения в колонизацию слабо используемых земель Бурреспублики78.

С 1929 г. в Бурятии, как и по всей стране, развернулась кампания массовой коллективизации сельского хозяйства. Осуществление политики сплошной коллективизации и "ликвидации кулачества как класса" превратило нашу страну в арену широкомасштабного эксперимента, целью которого стало радикальное социально-экономическое преобразование деревни и формирование нового социального слоя - колхозного крестьянства. Районы страны существенно различались по содержанию и характеру решавшихся задач. В одних доминировали проведение сплошной коллективизации и высылка раскулаченных за пределы мест их постоянного жительства, в других - прием, расселение, хозяйственно-бытовое обустройство и трудовое использование высланных. Бурят-Монголия оказалась в числе первой группы регионов. Карательные меры направлялись не только против зажиточного, но и среднего крестьянства, чем была подорвана его экономическая база. В Бурятии были представлены все группы кулачества, в соответствии с которыми они несли наказание. За период коллективизации из районов БМАССР не по своей воле были переселены в другие регионы Сибири около 5 000 крестьян-кулаков против запланированных 3 00079. Так же огромное число кулаков было переселено в другие районы республики. Некоторая часть бурятского населения вынужденно переселилась в Монгольскую республику, другая – в район Внутренняя Монголия Китайской республики. Такая ситуация наблюдалась и в других приграничных советских республиках.

Анализ исторического материала показывает, что политическое руководство республики оказалось недостаточно подготовленным к ведению этой кампании. Прежде всего, необходимо констатировать, что у него отсутствовал продуманный план подобной революционной ломки сельского хозяйства. И в силу этого в ходе проведения кампаний стали преобладать увлечения  коллективизаторскими экспериментами.

Сопровождавшие их погоня за валовыми показателями коллективизации, увлечение коммунами, «гигантомания», парадная шумиха и рапортовщина не только не отвечали реальным экономическим потребностям крестьянства; но и вошли с ними в острое противоречие. По оценке отдела по работе в деревне обкома ВКП(б) БМАССР (апрель 1930 года), «наиболее характерным фактом перегибов при коллективизации» являлась «погоня за количеством колхозов», когда на местах исходили из того, чтобы «лишь бы больше организовать» коллективных хозяйств80. Особенное развитие эта погоня получила в западных аймаках Бурятии, которые объединённый пленум обкома и ОКК ВКП(б) (декабрь 1929 г. — январь 1930 г.), стремясь «не отстать от других частей страны», объявил районами так называемой сплошной коллективизации81. Тенденции к ускоренным методам создания колхозов имели место и в остальных аймаках и районах республики. И это несмотря на то, что сплошная коллективизация, как завершающая стадия кампании массовой коллективизации, должна была развернуться в республике, согласно плановым документам ЦК ВКП(б) и СНК СССР, только начиная с 1931 г., так как «ещё не сложились необходимые предпосылки для её немедленного осуществления82».

Форсирование темпов коллективизации в конце 1929 — начале 1930 г. привело к подмене принципа добровольности при её проведении практикой жёсткого администрирования, зачастую доходившего до откровенного насилия. Первый секретарь обкома ВКП(б) БМАССР М.Н. Ербанов в тезисах к докладу на республиканском совещании групп бедноты и батрачества (март 1930 года) признавал, что в ряде районов Бурятии (таких как Боханский, Тункинский, Аларский и Селенгинский аймаки) коллективизация проходила при прямых угрозах со стороны совпартработников83. Материалы с мест ещё более красноречиво свидетельствовали о привнесении в процесс коллективизации неоправданного ожесточения. Так, в Окинском сомоне Тункинского аймака председатель сомсовета Оздоноев, согласно информации БМОООГПУ (март 1930 г.), заявлял крестьянам: «В данное время наша задача коллективизировать все без исключения бедняцко-середняцкие хозяйства на 100%... Если же кто не желает коллективизироваться из бедняков и середняков, то они вместе с кулаками будут выселены в рогоженой одежде и лаптях в Туруханский край...»84. В секретной информсводке «О некоторых итогах колхозного движения и состоянии сельского хозяйства БМАССР  информстатподотдела обкома ВКП(б) от 19 мая 1930 г. содержались сведения о том, как проводилось вовлечение в коллективные хозяйства в Боханском и Верхнеудинском районах. В Боханском аймаке инструкторы АИКа заявляли крестьянам, что “в колхозы могут не пойти только контрреволюционеры, и кто будет сопротивляться коллективизации, то ему будет 58-я статья УК”. Заведующий Агитпромом Верхнеудинского райкома ВЛКСМ разъяснял населению, что «те из бедняков и середняков, кто не вступит в колхозы, будут выселяться как кулаки»85.  Вообще подобное “запугивание”, по определению отдела по работе в деревне обкома ВКП(б) (апрель 1930 г.), являлось чуть ли не основным средством организации колхозов в целом ряде районов республики86.

        Неподготовленность руководства республики к поистине громадному социально-экономическому эксперименту проявлялась и в отсутствии единой тактической линии при определении основных способов ведения коллективного сельскохозяйственного производства (известный спор о приоритетных началах коммун, сельхозартелей и так далее).

Политика увлечения коммунами в Бурятии привела к тому, что уже к концу 1929 г. общего числа созданных  колхозов  53,5% являлись коммунами, объединявшими три четверти всех коллективизированных  хозяйств. Эти данные оказались даже выше общесибирских показателей, где число коммун составило 37,3% всех колхозов края. В 1930 г. число коммун в республике приблизилось уже к 75%. Во всех её аймаках и районах, за исключением Кяхтинского, коммуны стали преобладающей формой коллективных образований крестьянства87.

Кампания массовой коллективизации в республике, и в рамках её “нездоровый” процесс коммунизации, сопровождалась и другим “болезненным”, но типичным в масштабах страны увлечением - попытками создания так называемых колхозов (коммун) - гигантов, пресловутых “агроиндустриальных комбинатов”, “фабрик зерна и мяса”, идеи массового создания которых всерьёз рассматривались тогда в советских экономических и хозяйственных кругах. Декабрьский (1929 г.) пленум обкома ВКП(б) спустил на места директиву об организации в течение 1929-1930 гг. не менее 10 крупных колхозов88. В масштабах Бурятии это была весьма внушительная цифра. В республике развернулась мощная кампания, размах которой и методы проведения вызвали осуждение даже у самого обкома партии. В упоминавшихся тезисах (март 1930 года) первый секретарь обкома М.И. Ербанов признал, что «мы имеем в последнее время гигантоманию, нездоровую погоню за крупными колхозами. При этом создание их на местах зачастую проводилось без всякой предварительной проработки вопроса» 89. В результате к марту 1930 г. в республике было организовано 30 крупных колхозов, охватывавших, по оценке Ербанова, «целые хошуны и волости, десятки улусов и деревень», с количеством хозяйств, исчислявшихся несколькими тысячами. Формы и методы проведения социально-экономического преобразования деревни создали на рубеже 1920-1930-х гг. реальную основу для резкого роста недовольства крестьян90.  Отчаянное сопротивление некоторой части крестьянства колхозному движению «создало необходимость применения советской властью массовых арестов и острых форм репрессий в виде массового выселения кулаков и подкулачников в северные и дальние края»91.

Ликвидация кулачества как класса обусловливалась не только политикой, но и экономикой. Для реализации программы ускоренного экономического развития страны были необходимы трудовые ресурсы. Руководство страны нашло блестящий выход из положения – была создана система исправительно-трудовых лагерей на территориях, подлежащих индустриальному освоению92. ЦК ВКП(б) ставил целью переселение больших масс населения в отдаленные местности для развития тех или иных производств. На Севере спецпереселенцы должны были пополнить ряды рабочих леспромхозов. Советское государство нуждалось в деньгах и средствах для проведения индустриализации, а лес являлся выгодным экспортным товаром93.

Неподготовленность регионов к приему контингента выселяемых, а также резкое обострение ситуации в деревне, обусловленное началом процесса массового раскулачивания крестьян, вынудили руководство страны изменить сроки и уменьшить контрольные цифры подлежавших выселению «кулацких хозяйств». Данные коррективы И. Сталин в секретной «Инструкции партийно-советским работникам, всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры» объяснил: «позиции единоличного хозяйства уже преодолены во всех основных районах СССР, колхозы стали повсеместной и господствующей формой хозяйства в деревне, колхозное движение укрепилось прочно, полная победа колхозного строя в деревне обеспечена. В результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников. Выселение может применяться лишь в частичном и единичном порядке и лишь к главарям и организаторам борьбы против колхозов»94. Были определены районы, строго из которых следовало выселять, и плановые цифры по ним95.

В 1929-1931гг. по указанию ЦК ВКП(б) и СНК РСФСР и земельной реформе в Бурят-Монголии «ликвидировали кулацко-ноенские элементы, искоренив дореволюционные земельные отношения, и создали базу для социалистической реконструкции сельского хозяйства»96. В процессе проведения земельной реформы на базе коллективизации в Бурятской республике практически был завершен переход кочевых и полукочевых скотоводческих и скотоводческо-земледельческих хозяйств на осёдлость. Это позволило не только увеличить число коллективизированных хозяйств, но и подчинить органам советской власти на селе такую трудно контролировавшуюся (и в экономическом, и в политическом смысле) часть крестьянства, как кочевники-скотоводы. К последним относилось, как выше уже говорилось, коренное население республики, большинство которого (67,6%) издавна вело полукочевой (40,1%) и кочевой (27,5% населения) образ жизни, соответствовавший экономическому укладу бурят и эвенков (у эвенков 0,3% населения вело еще и охотничий образ жизни). Однако процесс перехода сельского населения, ведущего кочевой и полукочевой образ жизни, на оседлость наблюдался уже с начала века из-за сокращения и ограничения пастбищных угодий, передачи лучших земель переселенцам из западных губерний. Накануне массовой коллективизации в Бурятии насчитывалось 39-40 тысяч подобных хозяйств (45% общего числа крестьянских хозяйств по БМАССР)97. Все они подлежали поэтапному переходу на осёдлость, с объединением в животноводческие колхозы и совхозы. Только в 1931 г. планировалось перевести на осёдлость 4080 подобных хозяйств98. Это объявлялось исключительно прогрессивным явлением, несущим только благо коренному населению республики. Однако на практике оказалось, что процесс этот стал во многих отношениях искусственным, болезненным, сопряжённым с проявлениями явного пренебрежения к национальным традициям, трудовым предпочтениям и навыкам коренного населения. Только в 1932 г. в Бурятии было переведено на оседлость 117555 хозяйств99.

При этом центры оседания вчерашних кочевников выбирались без учета наличия воды, пашен, близости сенокошения и т.д. В эти же годы проводилось и выселение целыми улусами, к 1939 г. было выселено 2273 хозяйства100.

В 1990-е гг. Правительством РФ официально признан факт депортации части бурятского населения – жителей Адун-Челонского хошуна Агинского аймака101. Буряты, проживавшие в районе Адун-Челона, подверглись насильственному выселению с родных мест вследствие того, что эта значительная территория с 1932 г. была занята военными ведомствами. На этой территории, получившей название «Монгольский коридор», вплоть до границы с Китаем, располагались несколько сельских Советов, Цугольский дацан, ряд колхозов и большой коневодческий совхоз, 76 и 77 разъезды железной дороги, Шерловогорский рудник. Впоследствии данная территория была передана Читинской области.

Для миллионов российских крестьян коллективизация повлекла за собой не вступление в колхоз, а уход из деревни. На каждые 30 человек, ставших колхозниками в 1929-1932гг., 10 – оставляли крестьянский труд и становились наемными рабочими. При этом некоторые поступали на работу в совхозы, однако большинство покидало деревню насовсем102. В начале 30-х гг. миграция села в город достигла беспрецедентных масштабов. Более 2,5 млн.крестьян в стране переселились в город в 1930 г., 4 млн. – в 1931г., тогда как в конце 20-х гг. в среднем переезжало около 1 млн. в год. За период 1928-1932 гг. в СССР из деревни в город переселилось в общей сложности около 12 млн. бывших сельских жителей103.

Насильственная коллективизация на фоне начавшейся индустриализации способствовала сильному оттоку населения, который был частью вынужденным, частью добровольным. Одни крестьяне насильно высылались в связи с раскулачиванием, и почти половина из них работала на промышленных предприятиях. Самый страшный и тернистый путь выпал раскулаченным, отбывавшим наказание  под конвоем ОГПУ в местах заключения или ссылки. Мы рассматриваем контингент спецпереселенцев как вынужденных переселенцев. В масштабах, какие получила политика раскулачивания, данная категория населения повлияла на демографический облик мест ухода и водворения. В 1930 г. выходит Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О коллективизации и борьбе с кулачеством в национальных экономически отсталых районах», призывающее правительство пограничных республик, в т.ч. Бурят-Монголии, принять решительные меры, вплоть до конфискации скота и всего имущества, в отношении хозяйств, пытающихся иммигрировать за границу с целью угона скота104.  

«Раскулачивание», применение массовых репрессий привели к пагубным социально-экономическим и демографическим последствиям. Произошло резкое падение сельскохозяйственного производства. В этот период происходит уменьшение численности бурят из-за снижения уровня жизни, увеличения смертности вследствие неразумной государственной политики в области сельского хозяйства, которая выразилась в быстром и насильственном переводе кочевого населения на оседлость, обобществлении поголовья скота – основного источника питания бурят, некоторая часть бурятского населения (надо предполагать, наиболее хозяйственная, предприимчивая, чувствующая в себе достаточно сил для адаптации в чужом государстве) была вынуждена иммигрировать в соседнюю Монгольскую республику, в район Внутренняя Монголия Китайской республики. Согласно некоторым исследованиям, в частности А.В. Бошектуева, численность эмигрировавших составляла не менее 60 тыс.человек105.

Межевые и землеустроительные работы в Бурятии в 1920-1930-е гг. проводились без учета особенностей хозяйственного уклада скотоводческого населения. В общей сложности за 1920-1930-е гг. было захвачено и отчуждено свыше 70 тыс.десятин земельных угодий бурятского населения. Данный период характеризуется постоянными земельными конфликтами между бурятским и русским населением, которые чаще разрешались в пользу второго. Итак, проведение землеустройства в Бурятии преследовало цель – изыскать больше земель для принятия переселенцев.