Научная статья "Особенности экономического сознания личности в зависимости от уровня эгоизма"

Статья опубликована в журнале "СибСкрипт", доступ свободный.

Как правильно цитировать: Нехорошева И.В., Крамаренко Н.С. Особенности экономического сознания личности в зависимости от уровня эгоизма // СибСкрипт. 2026. Т. 28, № 2(114). – С. 279–292. – DOI: 10.21603/sibscript-2026-28-2-279-292. – EDN: FMNXLB.

Ниже размещены: текст научной статьи, pdf-файл (в конце).

Эгоизм личности и особенности мировоззрения в экономической сфере

Нехорошева И.В., Крамаренко Н.С.

Государственный университет просвещения, Россия, Москва

Аннотация. Связь между двумя базовыми областями жизни - экономикой и нравственностью людей - недостаточно изучена и явно недооценена. В России происходят глубокие социально-экономические преобразования, в том числе переход от свободного рынка к госкапитализму. Цель - изучить различия между людьми, отличающимися уровнем эгоизма, в их отношении к государственному участию в экономике, рыночной экономике, госкапитализму, идеям госрегулирования и госпланирования экономики, а также к экономическому неравенству, прогрессивному налогообложению, частному предпринимательству, конкуренции, деньгам. Предмет исследования - особенности экономического сознания личности в зависимости от уровня эгоизма. Выборка: 287 человек 18-52 лет (М = 25,1; SD = 7,9); 44 % - мужского пола, 56 % - женского. Применялись: шкала диспозиционного эгоизма К. Муздыбаева; опросник «Отношение к государственному участию в экономике» И. В. Нехорошевой; Стандартизированная программа исследования экономико-психологических характеристик личности А. Л. Журавлева и Н. А. Журавлевой; Опросник субъективного экономического благополучия В. А. Хащенко; Опросник отношения к конкуренции Н. А. Ахадовой. Выявлено, что респонденты с более высоким уровнем эгоизма имеют более высокие экономические притязания (p < 0,01), придают существенно бóльшую значимость деньгам (p < 0,001), более одобрительно относятся к конкуренции (p < 0,001), рыночной экономике (p < 0,001), идеям наращивания частного капитала в экономике (p < 0,01). Они в большей мере согласны с принципом: в бизнесе надо думать о прибыли, а не о морали (p < 0,001). Респонденты с пониженным уровнем эгоизма более одобрительно относятся к планово-распределительной экономике (p < 0,01), госкапитализму (p < 0,001). Они более обеспокоены экономическим расслоением общества (p < 0,001), менее одобрительно относятся к конкуренции и жестким методам конкурентной борьбы (p < 0,001), жизни по закону джунглей (p < 0,001). При этом обе группы положительно оценивают влияние малого бизнеса на жизнь страны, позитивно относятся к предпринимателям, поддерживают прогрессивное налогообложение и усиление госпланирования экономики ■■■ Economy and morality are two basic areas of human life whose correlation remains underestimated. Russia is undergoing profound socio-economic transformations, shifting from the free market to the state capitalism. The article describes the effect of personal egoism on attitudes toward state economy, market economy, state capitalism, state regulation and state planning of the economy, economic inequality, progressive taxation, private entrepreneurship, competition, and money. The sample included 287 respondents aged 18–52 (M = 25.1; SD = 7.9; 44% male). The following research instruments were employed: Dispositional Egoism Scale (K. Muzdybaev); Questionnaire of Attitude toward State Involvement in the Economy (I. V. Nekhorosheva); Procedure for Studying Economic and Psychological Personality Traits (A. L. Zhuravlev, N. A. Zhuravleva); Subjective Economic WellBeing Questionnaire (V. A. Khaschenko); Attitude toward Competition Questionnaire (K3) (N. A. Akhadova). Respondents with a higher level of egoism demonstrated higher economic aspirations (p < 0.01), attached much more importance to money (p < 0.001), and were more favorable towards competition (p < 0.001), market economy (p < 0.001), and private capital (p < 0.01). They usually agreed with the principle that "when in business, profit is more important than morality" (p < 0.001). Respondents with a lower level of egoism preferred a planned distribution economy (p < 0.01) and state capitalism (p < 0.001). They were more concerned about the economic stratification of society (p < 0.001), less favorable to competition and competitive struggle (p < 0.001), and more negative to the so-called "Law of the Jungle" (p < 0.001). However, both groups positively assessed the impact of small businesses on the national economy and demonstrated a favorable attitude toward entrepreneurship, as well as supported progressive taxation and enhanced state economic planning.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ

Введение

В России с начала 2000-х гг. стала развиваться область на стыке психологии нравственности и экономической психологии. Актуальность изучения данной области была обусловлена поиском связи между резким переходом к рыночной экономике 35 лет назад и таким же резким снижением уровня нравственности в обществе [Юревич 2011; 2018]. Спустя 20 лет ученые продолжали писать о недостаточной изученности взаимосвязи между экономической сферой и морально-психологическим состоянием населения, о недостаточно глубоком понимании важности этой связи [Неэкономические грани… 2010; Экономика и общественная… 2008]. С. Л. Рубинштейн считал, что соотношение в людях мотивов личных и общественных взаимосвязано с моделью социально-экономического строя [Рубинштейн 2012: 270]. По мнению О. Т. Богомолова, «экономика неотделима от политики, государственного устройства, духовного развития» [Экономика и общественная… 2008: 5]. Даже сегодня накопленный объем исследований невелик, и можно согласиться с мнением О. Т. Богомолова: «явно недооценена роль общественной нравственности, ее воздействия на экономику» [Экономика и общественная… 2008: 17].

Связь нравственного сознания личности и группы с экономическим сознанием, самоопределением и поведением исследовалась в работах сотрудников и аспирантов лаборатории экономической психологии ИП РАН [Журавлев, Купрейченко 2007; Купрейченко 2014; Сычев, Нестик 2023] и др. В исследованиях последних лет было показано, что морально-нравственные характеристики личности респондентов и их моральные суждения связаны с социально-экономическими ожиданиями [Сычев, Нестик 2023], отношением к экономическому неравенству, бедности, частной собственности [Сычев и др. 2019; Sychev, Protasova 2020], уровнем материализма личности [Смирнова и др. 2022], ценностями материальной обеспеченности [Нехорошева 2024], экономическим ростом и коррупцией [Huang et al. 2023], экономическими преступлениями [Гусева 2023]. Также показано, что объективное и субъективное экономическое неравенство, отношение к нему людей связаны с насыщенностью мировоззрения людей вопросами морали [Kirkland et al. 2024], размером круга моральной заботы о других [Elbæk et al. 2023; Kirkland et al. 2023], просоциальным поведением [Changhao Huang 2023], личной значимостью морали и отношением к перераспределительной государственной политике [Scatolon, Paladino 2023]. Таким образом, накапливаются эмпирические данные, подтверждающие наличие связи между нравственным и экономическим сознанием личности.

В последнее десятилетие в нашей стране ускоряются глубокие социально-экономические преобразования. В частности, по оценке докторов экономических наук А. Н. Семина и А. П. Третьякова, либерально-монетаристская модель экономики, господствовавшая в России в последние 30 лет, уходит в прошлое, продолжается курс на построение государственного капитализма [Семин, Третьяков 2020: 13–14]. По мнению Г. Н. Цаголова, свободный рынок – это либеральный миф, одностороннее следование которому не отвечает задачам формирования современной эффективной экономической модели [Цаголов 2017; по: Глазьев 2017: 166]. Таким задачам отвечает сочетание преимуществ капитализма и социализма [Хубиев 2017].

Происходящие социально-экономические преобразования отражаются в сознании населения. По оценке О. С. Дейнеки и соавторов, «обыденное сознание очень чувствительно к изменениям в экономике и финансах страны» [Дейнека и др. 2020: 190]. Как пишут А. Л. Журавлев и В. П. Позняков, человек выступает не пассивным объектом экономических влияний, а активным субъектом, со своим экономическим поведением и системой взглядов в экономической области, «на личностном уровне психологических отношений формируется феномен предпочтения формы собственности и вида экономической деятельности» [Журавлев, Позняков 2018: 15].

При этом остается не изученным, каковы, в зависимости от нравственных качеств человека, его предпочтения модели экономики, его отношение к госкапитализму, к идеям госрегулирования и госпланирования экономики, каково его мнение по многим актуальным социально-экономическим вопросам. Среди психологических исследований нами не обнаружено комплексных эмпирических работ, отвечающих на этот вопрос. Поэтому цель данного исследования – изучить различия между людьми, отличающимися уровнем эгоизма, в их отношении к государственному участию в экономике, рыночной экономике, госкапитализму, идеям госрегулирования и госпланирования экономики, а также к экономическому неравенству, прогрессивному налогообложению, частному предпринимательству, конкуренции, деньгам.

Все указанные понятия входят в состав экономического сознания личности. Термин экономическое сознание определяется Н. А. Журавлевой как «представления, установки, отношения, оценки, мнения личности о различных явлениях экономического содержания (экономических объектах)» [Журавлева 2022: 242]. Многие элементы экономического сознания относятся одновременно и к понятию экономическое самоопределение. Так, изучая экономическое самоопределение, А. Б. Купрейченко относит к его составляющим в том числе отношение к конкуренции, отношение к деньгам и т. д. [Купрейченко 2014: 326–327]. Экономическое сознание связано с экономическим самоопределением таким образом: процесс экономического самоопределения реализуется через оформление и накопление элементов экономического сознания [Журавлев, Купрейченко 2007: 169–170]. Итак, объектом исследования является экономическое сознание личности.

Предмет исследования – особенности экономического сознания в зависимости от уровня эгоизма личности. Эгоизм личности, по К. Муздыбаеву, представляет собой «предрасположенность к игнорированию чувств, интересов и благополучия других людей ради достижения своих целей, а также ее готовность нарушить установленные правила, использовать других или даже наносить им вред с целью осуществления своих желаний» [Муздыбаев 2000: 28]. Из этого определения следует, что не бывает «морально-индифферентного эгоизма», поскольку нет эгоизма, который «ограничился бы самим собой и не выходил бы за пределы отдельной личности» [Там же: 27]. Эгоизм, на наш взгляд, – это одно из базовых нравственных качеств личности, нравственная личностная черта. В противоположность эгоизму «неэгоистичная личность включает в свое "я" других или рассматривает себя как часть целого» [Там же].

Общая гипотеза исследования опирается на перечень вышеупомянутых эмпирических исследований, подтверждающих наличие связи между нравственным и экономическим сознанием, и заключается в предположении о существовании различий в экономическом сознании людей, отличающихся уровнем эгоизма.

Общую гипотезу можно конкретизировать исходя из следующих эмпирических закономерностей. Было показано, что для людей с повышенным уровнем эгоизма более важны материальные блага и гедонистические ценности и менее важны вопросы благополучия других людей и общества [Нехорошева 2024: 129–130]. Люди, для которых более значимы моральные вопросы и проблемы общества, больше убеждены в необходимости сокращения экономического неравенства [Scatolon, Paladino 2023]. Одобрение экономического равенства положительно коррелирует со значимостью для человека моральных оснований сострадания, моральной чистоты, справедливости, уважения к порядку, традициям и авторитету [Sychev, Protasova 2020]. У лиц, осужденных за коррупционные преступления (в исследовании А. С. Гусевой) или готовых пойти на такое преступление в воображаемой ситуации (в исследовании Е. Ю. Стрижова), ниже готовность учитывать моральные и правовые нормы в своем поведении, ниже значимость просоциальных ценностей доброты, универсализма, выше значимость ценностей власти и гедонизма [Гусева 2023: 129–131; Стрижов 2009: 319, 326, 330]. Повышенный уровень макиавеллизма связан со склонностью принимать этически неоправданные финансовые решения, в частности, необоснованно завышать цены для увеличения своей выгоды [Балева и др. 2023]. Более высокая значимость просоциальных моральных ценностей сопровождается низким уровнем материализма личности, определяемого как доминирующее стремление к материальной выгоде, богатству, деньгам [Смирнова и др. 2022: 21–22].

Таким образом, уточненная гипотеза состоит в следующем. Для людей с повышенным уровнем эгоизма характерно более позитивное отношение к деньгам и тем аспектам экономики, которые позволяют повысить личную материальную обеспеченность: к рыночной экономике, экономическому неравенству, частному предпринимательству, конкуренции; и менее одобрительное отношение к экономическим явлениям и процессам, замедляющим наращивание частного капитала: государственному регулированию экономики и госкапитализму, прогрессивному налогообложению.

Методы и материалы

Использовались следующие методики и отдельные вопросы.

1. Шкала диспозиционного эгоизма К. Муздыбаева [Муздыбаев 2000].
2. Стандартизированная программа исследования экономико-психологических характеристик личности (далее – ЭХЛ) А. Л. Журавлева и Н. А. Журавлевой [Журавлев, Купрейченко 2007: 441–454]. Эта методика применялась Н. А. Журавлевой для многолетних исследований экономического сознания предпринимателей.
3. Опросник субъективного экономического благополучия (СЭБ) В. А. Хащенко [Хащенко 2011: 124–127]. В методику включен большой набор разных элементов, которые одновременно относятся к экономическому сознанию личности.
4. Опросник отношения к конкуренции (К3) Н. А. Ахадовой [Ахадова 2004: 206].
5. Опросник «Отношение к государственному участию в экономике» (ГУЭ) И. В. Нехорошевой.
6. Собственные формулировки на основе опросов ВЦИОМ, Института социологии РАН.

Особенностью методик ЭХЛ, СЭБ и К3 является возможность анализа ответов респондентов по отдельным вопросам. Методики состоят из набора разноплановых вопросов, как по смыслу, так и по размеру шкалы для ответов. Каждому вопросу, отобранному для данного исследования, присвоена своя уникальная кодировка, состоящая из аббревиатуры названия методики (ЭХЛ, СЭБ, К3) и порядкового номера вопроса в оригинальной методике. Полные формулировки вопросов вместе с кодировками приведены в разделе «Результаты».

В том случае, если авторами опросников не было раскрыто словесное обозначение каждого пункта шкалы ответов, применялась следующая 6-балльная шкала: 1) нет; 2) по больше части нет; 3) скорее нет, чем да; 4) скорее да, чем нет; 5) по большей части да; 6) да.

На базе нескольких опросов ВЦИОМ^[1] были сформулированы авторские вопросы об отношении к бизнесу. Из исследования Института социологии РАН взят вопрос о субъективной оценке допустимого дохода специалиста [Горшков, Тихонова 2013: 33].

Опросник ГУЭ был специально разработан для данного исследования и представлен в конце статьи. В нем затронуты базовые вопросы государственного участия в экономике, которые широко обсуждаются в научной и общественной среде, поднимаются в работах известных экономистов, используются в социологических опросах. Опросник состоит из 6 пар противоположных утверждений.

Вопросы ГУЭ-1 и ГУЭ-2 – о капитале: чей капитал должен преобладать в экономике, частный или государственный; и нужно ли увеличивать долю частного или государственного капитала в экономике.

Вопросы ГУЭ-3 и ГУЭ-4 – о необходимости госрегулирования и планирования экономики. В ГУЭ-4 включена цитата А. Н. Семина и А. П. Третьякова: «В стране отсутствует на должном уровне государственное планирование в экономике» [Семин, Третьяков 2020: 7]. Авторы, вместе со многими другими экономистами, утверждают, что сегодня все государства в той или иной форме занимаются государственным планированием [Там же]. Противоположное утверждение о необходимости уменьшения планирования, т. к. экономика без госпланирования – более гибкая, представляет собой один из основных аргументов противников госпланирования экономики.

Вопросы ГУЭ-5 и ГУЭ-6 – об основе экономики. Утверждение из ГУЭ-5 «Экономика должна быть полностью рыночной, государство не должно вмешиваться. Рынок сам расставит всё по местам» представляет собой часто встречавшуюся в 1990-х гг. идею. Противоположное утверждение основано на цитате А. Н. Семина и А. П. Третьякова: «Государственный капитализм – экономическая система, в которой государство владеет или контролирует основную часть экономики, вместе с тем поддерживая интересы частного капитала» [Семин, Третьяков 2020: 13–14]. Пара утверждений ГУЭ-6 представляет собой вопрос из многолетнего социологического мониторинга: «Какая экономическая система кажется Вам более правильной?: а) та, которая основана на государственном планировании и распределении; б) та, в основе которой лежат частная собственность и рыночные отношения».

Всего по опроснику ГУЭ можно набрать от 6 до 36 баллов. Минимальные баллы иллюстрируют приверженность идеям минимального вмешательства государства в экономику; максимальные баллы говорят о приверженности госкапитализму, госпланированию и госрегулированию экономики.

Организация исследования

Выборка составила 287 человек, из них 167 студентов и 120 аспирантов Государственного университета просвещения, в основном гуманитарного профиля, в возрасте от 18 до 52 лет, М_{возраст} = 25,1; SD = 7,9; 44 % –мужского пола, 56 % – женского. Данные собраны в 2024 г.: 28 % – с помощью очного письменного опроса, 24 % – через google-формы, 48 % – через заполнение файла word и пересылку исследователям через анонимный почтовый ящик. На этой выборке проверялись психометрические показатели опросника ГУЭ.

Для изучения различий в экономическом сознании респондентов с разным уровнем эгоизма выборка была разделена почти пополам по значению эгоизма 37. Показатели уровня эгоизма у всей выборки: M_эгоизм = 36; Me = 37; SD = 11. Показатели уровня эгоизма у группы Э↑ с более высоким уровнем эгоизма составили М_эгоизм = 44,4; SD = 6,4; у группы Э↓ с более низким уровнем эгоизма M_эгоизм = 26,7; SD = 6,8.

Группа Э↑ была моложе: t-test р < 0,01; М_{возраст} (Э↑) = 22,6; М_{возраст} (Э↓) = 27,6. По полу группы не отличались. Группы были уравнены по возрасту с сохранением уравнивания по полу. В итоге выборка составила 236 человек в возрасте от 18 до 47 лет. В группах осталось по 118 человек: по 47 % мужского пола, 53 % – женского; возраст М_{возраст} (Э↑) = 23,1; SD (Э↑) = 5,2; М_{возраст} (Э↓) = 24,1; SD (Э↓) = 5,6; различий по t-test нет. Уровень эгоизма уравненных групп: у группы Э↑ М_эгоизм = 44,6; SD = 6,3; у группы Э↓ M_эгоизм = 27,4; SD = 6.

Статистическая обработка данных проводилась в TIBCO Statistica v.13.5.0.17 и IBM SPSS Statistics v.23; конфирматорный факторный анализ проводился в Jamovi v.2.3.28.0.

Результаты

Психометрические показатели опросника «Отношение к госучастию в экономике»

Структура опросника. Для оценки структуры представлений респондентов об участии государства в экономике был проведен эксплораторный факторный анализ (ЭФА) (табл. 1). Пригодность массива данных для факторного анализа подтверждают высокие значения критерия Кайзера-Мейера-Олкина (КМО) = 0,86 и хорошие показатели критерия сферичности Бартлетта χ² = 732, df = 15, p < 0,001. Однофакторная модель ЭФА объясняет 59 % дисперсии, нагрузки всех переменных – выше 0,67. Анализ с вращением позволяет объяснить 73 % дисперсии, выделяются два фактора, которые достаточно хорошо интерпретируются. В первый фактор, названный условно Частный Капитал и рынок (ЧК), входят утверждения № 1, 6, 2 и 5 о частном или государственном капитале в экономике, о частно-рыночной системе, о рыночной экономике. Во второй фактор, названный условно ГосРегулирование (ГР), входят вопросы № 3 и 4 о планировании, контроле и регулировании.

Конфирматорный факторный анализ (КФА) (табл. 1) показал хорошее соответствие данных двухфакторной модели: χ²(df) = 20,2 (8), p = 0,01; CFI = 0,983; TLI = 0,968; SRMR = 0,027; RMSEA [90 % CI] = 0,073 [0,034; 0,11]. На основании ЭФА и КФА правомерно предложить две субшкалы, выделенные эмпирически и соответствующие двум факторам: ЧК и ГР. Показатель по каждой субшкале будет вычисляться как сумма баллов по соответствующим вопросам.

Табл. 1. Результаты ЭФА (нагрузки по фактору 1 и 2) и КФА (стандартизованные факторные нагрузки), n = 287

Tab. 1. Exploratory factor analysis (1 and 2 factor loadings) and confirmatory factor analysis (standardized factor loadings), n = 287

Прим.: Метод ЭФА – главных компонент с вращением варимакс с нормализацией Кайзера. Метод КФА – максимального правдоподобия. Факторные нагрузки выше 0,66 выделены полужирным шрифтом.

Все пункты опросника коррелируют друг с другом на уровне значимости р < 0,001 (табл. 2), а также имеют высокие коэффициенты корреляции от 0,68 до 0,83 с общим показателем отношения к госучастию в экономике. Показатели по субшкалам ЧК и ГР хорошо коррелируют с каждым вопросом, входящим в соответствующую субшкалу.

Табл. 2. Описательная статистика и коэффициенты корреляции пунктов опросника ГУЭ между собой, с показателями по субшкалам и с общим показателем ГУЭ, n = 287, р < 0,001

Tab. 2. Questionnaire of Attitude toward State Involvement in the Economy: descriptive statistics and correlation coefficients, n = 287, р < 0.001

Надежность – согласованность показателей опросника – хорошая: для общего показателя значение α Кронбаха составило 0,86; λ Гутмана 0,85; для субшкалы ЧК α = 0,85; λ = 0,81; для субшкалы ГР α = 0,72, λ = 0,57.

Валидность. Доказательство конструктной конвергентной валидности прямым путем представляется довольно сложной задачей, поскольку авторам неизвестны методики, позволяющие измерять похожие психологические конструкты. Однако, возможно проверить конвергентную валидность другим путем, поскольку правомерно ожидать наличие корреляционных связей между отношением к госучастию в экономике и отношением респондентов к экономическим явлениям, которые объективно связаны с рыночной или государственной моделью экономики. Так, термины рыночная экономика и капитализм, согласно энциклопедическим словарям, подразумевают выраженную конкуренцию, свободу предпринимательства, стремление к извлечению денег и прибыли. Слабая система государственного регулирования рыночной экономики подразумевает отсутствие прогрессивной шкалы налогов и увеличение экономического расслоения. Поэтому из методик, перечисленных в разделе «Методы и материалы», были отобраны вопросы по всем перечисленным аспектам. Статистически значимые корреляции получены почти со всеми вопросами (табл. 3): чем в большей степени человек поддерживает идеи свободного рынка и невмешательства государства в экономику, тем у него более выраженное положительное отношение к конкуренции, экономическому неравенству, деньгам, бизнесу, и наоборот. Эти данные подтверждают валидность опросника ГУЭ.

Табл. 3. Коэффициенты корреляции опросника ГУЭ, субшкал ЧК и ГР с отношением респондентов к другим экономическим явлениям, объективно связанным с рынком и госрегулированием, n = 287

Tab. 3. Questionnaire of Attitude toward State Involvement in the Economy: correlation coefficients to private capital and market, state regulation, and attitudes toward other economic phenomena, n = 287

Прим.: В первых четырех строках представлены коэффициенты корреляции Пирсона, в остальных – Спирмана; * – р < 0,05; ** – р < 0,01; *** – р < 0,001.

Результаты изучения особенностей экономического сознания людей с разным уровнем эгоизма

Отношение к макроэкономическим вопросам. Респонденты обеих групп в одинаково средней степени интересуются положением дел в экономике нашей страны. Влияние на жизнь страны мелкого бизнеса они оценивают позитивно (4,8 и 4,8 балла по 6-балльной шкале), влияние крупного бизнеса – умеренно позитивно (4,4 и 4,3 балла), положительно относятся к индивидуальным предпринимателям (5,2 и 5,3 балла). Различий между группами по этим вопросам не выявлено.

Как видно из первых трех строк таблицы 4, респонденты группы Э↑ допускают более выраженную дифференциацию доходов населения. Согласно данным из остальной части таблицы 4, респонденты группы Э↓ в большей мере обеспокоены различиями в доходах богатых и бедных россиян и в большей мере поддерживают идеи государственного участия в экономике. При этом различия между группами более выражены по вопросам о капитале, рынке, частной собственности (ГУЭ-1, 2, 5, 6). А по вопросам о планировании и регулировании (ГУЭ-3, 4) различия менее выражены, т. к. точка зрения обеих групп смещена в сторону необходимости увеличения госрегулирования и госпланирования.

Табл. 4. Различия в отношении респондентов из групп Э↑ и Э↓ к макроэкономическим вопросам, n = 236, средние значения

Tab. 4. Attitudes towards macroeconomic issues: E↑ vs. E↓, n = 236, mean values

Отношение к конкуренции. Обе группы одобрительно относятся к сотрудничеству (табл. 5, пункт К3-15) и соглашаются с тем, что конкурентная борьба становится все более жестокой (К3-13). Однако респонденты группы Э↓ не могут согласиться с допустимостью жестких методов конкурентной борьбы (К3-17; p < 0,001) и не считают нормальным превращение современной жизни в джунгли с соответствующими законами выживания (К3-1; p < 0,001).

По двум разным методикам получено, что у людей с повышенным уровнем эгоизма более одобрительное отношение к конкуренции (табл. 5, К3-ОК и ЭХЛ-35).

Табл. 5. Различия в отношении респондентов из групп Э↑ и Э↓ к конкуренции, n = 236, средние значения

Tab. 5. Attitudes towards competition: E↑ vs. E↓, n = 236, mean values

Отношение к деньгам и экономические притязания. Обе группы оценивают свое финансовое положение как среднее (табл. 6, пункт СЭБ-22), обеспокоены будущим заработком и в одинаковой степени согласны с общепринятым клише «деньги – лишь средство существования». При этом респонденты группы Э↑ стремятся к более высокому уровню материального благополучия (СЭБ-6), в большей степени хотели бы открыть свое дело, в значительно большей степени склонны считать, что в бизнесе надо думать о прибыли, а не о морали. Степень значимости денег для групп очень сильно различается: по трем последним вопросам уровень достоверности различий р < 0,0001.

Табл. 6. Отношение респондентов к деньгам и экономические притязания: различия между группами Э↑ и Э↓, n = 236, средние значения

Tab. 6. Attitudes towards money and economic aspirations: E↑ vs. E↓, n = 236, mean values

Обсуждение

Полученные эмпирические данные логически согласуются между собой, с данными других исследований и позволяют лучше понять психологию людей с разным уровнем эгоизма. В частности, получено, что для более эгоистичных респондентов более важны материальные блага, в том числе деньги, а их количество ассоциируется со счастьем (табл. 6). Эти данные согласуются с данными других исследований, согласно которым респонденты с менее позитивными нравственными характеристиками придают бóльшую значимость деньгам, богатству, бизнесу, личному успеху, самоутверждению [Гусева 2023; Стрижов 2009: 319, 326, 330]. Для них более важно не только материальное благополучие, но и собственное благополучие в широком смысле, в том числе еда, бытовой комфорт, удовольствия, отдых [Нехорошева 2024: 130]. Все это достижимо через материальную обеспеченность. Следовательно, вполне логично, что более эгоистичные респонденты более одобрительно относятся ко всему, что способствует росту материальной обеспеченности и наращиванию частного капитала. А именно к возможностям открыть свое дело ради получения прибыли (табл. 6), к конкуренции (табл. 5), к рыночной модели экономики (табл. 4), которая подразумевает бóльший объем частного капитала и минимальное экономическое «уравнивание» населения. Далее вполне логично, что человек, стремящийся нарастить свой капитал, будет допускать более выраженную дифференциацию доходов населения и будет в меньшей степени обеспокоен проблемой чрезмерного экономического расслоения (табл. 4). В ряде работ также показано, что респонденты с менее позитивными морально-нравственными взглядами меньше одобряют идеи перераспределения, больше одобряют идеи неприкосновенности частной собственности и экономического неравенства [Сычев и др. 2019: 68; Scatolon, Paladino 2023; Sychev, Protasova 2020: 711]. Для людей с пониженным уровнем эгоизма справедливы обратные рассуждения, поэтому для них менее значимы деньги и высокий уровень материальной обеспеченности (табл. 6) и более значимы духовные потребности, вопросы благополучия других людей и общества [Нехорошева 2024: 129–130].

Результаты исследования эмпирически подтверждают идеи ученых о наличии глубокой связи нравственности и экономики [Неэкономические грани… 2010; Рубинштейн 2012: 270; Экономика и общественная… 2008]. Как показано в данном исследовании, взгляды респондентов по экономическим вопросам и предпочтения модели социально-экономического строя отличаются, в зависимости от уровня эгоизма. Более того, наиболее яркие отличия между группами получены именно в оценках степени значимости денег, то есть в какой-то мере подтвержден тезис о том, что «культ богатства и нравственность в человеке несовместимы» [Экономика и общественная... 2008: 413]. Именно поэтому, считает С. Ю. Глазьев, «подавляющее большинство наших добропорядочных граждан не откликнулись на призыв либеральных реформаторов к обогащению» в 1990-е годы [там же: 410], и в будущем «едва ли культ золотого тельца станет новой религией нашего народа» [там же: 412]. Но есть и обратное влияние, когда насаждаемый культ золотого тельца вытесняет нравственность: первые 15 лет интенсивного внедрения рыночной экономики с соответствующей идеологией, возможно, стали одной из причин снижения нравственного уровня граждан. Индекс нравственного состояния нашего общества снизился почти в 2 раза в первые годы реформ и долго оставался на таком уровне, вплоть до 2008 г. [Юревич 2011: 4], и только с 2008 г. ситуация стала медленно улучшаться [Юревич 2018: 177], вместе с ослаблением идеологии денег и возвращением госрегулирования экономической сферы и других сфер жизни.

Заключение

В данном исследовании получен комплекс эмпирических данных о различиях и сходствах между людьми с разным уровнем эгоизма в их взглядах по базовым экономическим и социально-экономическим вопросам, в том числе по вопросам отношения к государственному участию в экономике.

1. Респонденты с повышенным уровнем эгоизма придают существенно бóльшую значимость деньгам, имеют более высокие экономические притязания, в большей степени хотели бы открыть свое дело, в большей мере согласны с принципом «в бизнесе надо думать о прибыли, а не о морали». Они более одобрительно относятся к конкуренции, частно-рыночной экономической системе, к идеям доминирования частного капитала в экономике.
2. Респонденты с пониженным уровнем эгоизма в большей мере обеспокоены слишком большим экономическим расслоением общества, менее одобрительно относятся к конкуренции, жестким методам конкурентной борьбы по закону джунглей, переносу в систему социально-экономических отношений принципа «выживания сильнейшего». Они более привержены идеям государственного капитализма.
3. Общность позиций состоит в том, что респонденты поддерживают идеи об эффективности сотрудничества, необходимости прогрессивного налогообложения и усиления госпланирования экономики; положительно оценивают влияние малого и крупного бизнеса на жизнь страны, позитивно относятся к предпринимателям.

Полученные результаты будут полезны в воспитательной работе, поскольку для нравственного развития личности опасно чрезмерно стимулировать те экономические взгляды и стремления, которые сопряжены с повышенным уровнем эгоизма. Результаты исследования могут найти применение в политической психологии. Возможно, полезным будет широкое освещение через СМИ социально-экономических преобразований, одобряемых обеими группами и людьми с пониженным уровнем эгоизма, т. к. это поддержит энтузиазм и доверие государству у просоциально настроенной части населения, что может быть одним из источников активизации человеческого капитала.

Литература / References

Ахадова Н. А. Особенности отношения к конкуренции в сферах политики и предпринимательства в современной России: дис. … канд. психол. наук. СПб., 2004. 209 с. [Akhadova N. A. Features of the attitude towards competition in the spheres of politics and entrepreneurship in modern Russia: Cand. Psychol. Sci. Diss. St. Petersburg, 2004, 209. (In Russ.)] https://elibrary.ru/nnbqkb

Балева М. В., Корниенко Д. С., Ячменёва Н. П. Роль Темной триады и ориентации на материализм в оценке этически необоснованного экономического решения. Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Психология и педагогика. 2023. Т. 20. № 1. C. 24–40. [Baleva M. V., Kornienko D. S., Yachmeneva N. P. The role of the Dark triad and materialistic orientation in evaluating an ethically unfounded economic decision. RUDN Journal of Psychology and Pedagogics, 2023, 20(1): 24–40. (In Russ.)] https://doi.org/10.22363/2313-1683-2023-20-1-24-40

Богомолов О. Т. Экономика и общественная среда. Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки, науч. ред. О. Т. Богомолов. М.: ИнЭС, 2008. С. 8–26. [Bogomolov O. T. Economy and social environment. Economy and social environment: Insufficiently realized mutual influence. Scientific notes and essays, ed. Bogomolov O. T. Moscow: InES, 2008, 8–26. (In Russ.)]

Глазьев С. Ю. Гэлбрейт: возвращение, под ред. С. Д. Бодрунова. М.: Культурная революция, 2017. 424 с. Социологические исследования. 2017. № 10. С. 165–169. [Glaziev S. Yu. Galbraith: Return, ed. S. D. Bodrunov. Moscow: Cultural Revolution, 2017. 424 p. Revieved by S. Yu. Glaziev. Sotsiologicheskie Issledovaniya, 2017, (10): 165–169. (In Russ.)] https://doi.org/10.7868/S0132162517100208

Глазьев С. Ю. Нравственные начала в экономическом поведении и развитии: важнейший ресурс возрождения России. Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки, науч. ред. О. Т. Богомолов. М.: ИнЭС, 2008. С. 406–421. [Glaziev S. Yu. Moral principles in economic behavior and development: the most important resource for Russia's revival. Economy and social environment: Insufficiently realized mutual influence. Scientific notes and essays, ed. Bogomolov O. T. Moscow: InES, 2008, 406–421. (In Russ.)]

Горшков М. К., Тихонова Н. Е. Социокультурные факторы консолидации российского общества. Информационно-аналитический бюллетень Института социологии Российской академии наук. 2013. № 1. С. 1–54. [Gorshkov M. K., Tikhonova N. E. Sociocultural factors of consolidation of Russian society. Informatsionno-analiticheskii biulleten Instituta sotsiologii Rossiiskoi akademii nauk, 2013, (1): 1–54. (In Russ.)] https://elibrary.ru/puvqpr

Гусева А. С. О деформации нравственной сферы осужденных за коррупционные преступления. Прикладная юридическая психология. 2023. № 4. С. 127–133. [Guseva A. S. About deformation the moral sphere of convicts for corruption crimes. Applied Legal Psychology, 2023, (4): 127–133. (In Russ.)] https://elibrary.ru/voqwez

Дейнека О. С., Забелина Е. В., Виноградов Ю. В. Отношение россиян к денежно-кредитной политике до кризиса СOVID-19 и на его фоне. Институт психологии Российской академии наук. Социальная и экономическая психология. 2020. Т. 5. № 2. С. 189–220. [Deyneka O. S., Zabelina E. V., Vinogradov Yu. V. The attitude of Russians to monetary policy before the COVID-19 crisis and on its background. Institute of Psychology Russian Academy of Sciences. Social and Economic Psychology, 2020, 5(2): 189–220. (In Russ.)] https://doi.org/10.38098/ipran.sep.2020.18.2.006

Журавлев А. Л., Купрейченко А. Б. Экономическое самоопределение: Теория и эмпирические исследования. М.: ИП РАН, 2007. 480 с. [Zhuravlev A. L., Kupreychenko A. B. Economic self-determination: Theory and empirical research. Moscow: IP RAS, 2007, 480. (In Russ.)] https://elibrary.ru/qctfdj

Журавлев А. Л., Позняков В. П. Социальная психология и экономические реформы в России. Психологический журнал. 2018. Т. 39. № 1. С. 15–25. [Zhuravlev A. L., Poznyakov V. P. Social psychology and economic reforms in Russia. Psikhologicheskii zhurnal, 2018, 39(1): 15–25. (In Russ.)] https://doi.org/10.7868/S0205959218010026

Журавлева Н. А. Основные тенденции в динамике экономического сознания российских предпринимателей. Наука, образование, молодежь: горизонты развития: II Национ. науч.-практ. конф. (Керчь, 19 марта 2022 г.) Керчь: КГМТУ, 2022. С. 240–246. [Zhuravleva N. A. Main trends in the dynamics of economic consciousness of Russian entrepreneurs. Science, education, and youth: Development horizons: Proc. II Nation. Sci.-Pract. Conf., Kerch, 19 Mar 2022. Kerch: KSMTU, 2022, 240–246. (In Russ.)] https://elibrary.ru/jjwudd

Купрейченко А. Б. Нравственная детерминация экономического самоопределения. М.: ИП РАН, 2014. 463 с. [Kupreichenko A. B. Moral determination of economic self-determination. Moscow: IP RAS, 2014, 463. (In Russ.)] https://elibrary.ru/slajkb

Муздыбаев К. Эгоизм личности. Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 2. С. 27–39. [Muzdybaev K. Egoism of personality. Psikhologicheskii zhurnal, 2000, 21(2): 27–39. (In Russ.)] https://elibrary.ru/mpgecf

Нехорошева И. В. Особенности мировоззрения, счастья и воспитания нравственного человека. Человеческий капитал. 2024. № 6. С. 127–140. [Nekhorosheva I. V. Features of worldview, happiness and education of a moral person. Human capital, 2024, (6): 127–140. (In Russ.)] https://elibrary.ru/jzybgj

Неэкономические грани экономики: непознанное взаимовлияние: научные и публицистические заметки обществоведов, ред. О. Т. Богомолов. М.: ИнЭС, 2010. 796 с. [Non-economic aspects of the economy: Unknown mutual influence: Scientific and journalistic notes of social scientists, ed. Bogomolov O. T. Moscow: InES, 2010, 796. (In Russ.)] https://elibrary.ru/rcclbb

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. СПб.: Питер, 2012. 287 с. [Rubinshtein S. L. Existence and consciousness. St. Petersburg: Piter, 2012, 287. (In Russ.)] https://elibrary.ru/yxelkm

Семин А. Н., Третьяков А. П. Тенденции в экономической политике современной России. Теория и практика мировой науки. 2020. № 8. С. 2–15. [Semin A. N., Tretyakov A. P. Trends in the economic policy of modern Russia. Theory and Practice of The World Science, 2020, (8): 2–15. (In Russ.)] https://elibrary.ru/unhdln

Смирнова Н. П., Хащенко В. А., Хащенко Н. Н. Ценностные детерминанты материализма личности. Пензенский психологический вестник. 2022. № 2. С. 3–28. [Smirnova N. P., Khashchenko V. A., Khashchenko N. N. Value determinants of personality materialism. Penza Psychological Newsletter, 2022, (2): 3–28. (In Russ.)] https://doi.org/10.17689/psy-2022.2.1

Стрижов Е. Ю. Нравственно-правовая надежность личности: социально-психологические аспекты. Тамбов: ТГУ им. Г. Р. Державина, 2009. 527 с. [Strizhov E. Yu. Moral and legal reliability of personality: Socio-psychological aspects. Tambov: Derzhavin TSU, 2009, 527. (In Russ.)] https://elibrary.ru/qxzwej

Сычев О. А., Белоусов К. И., Протасова И. Н. Ценностные и моральные основы социально-политических взглядов молодежи. Сибирский психологический журнал. 2019. № 73. С. 60–77. [Sychev O. A., Belousov K. I., Protasova I. N. Values and moral foundations as a basis for the socio-political views of youth. Sibirskiy Psikhologicheskiy Zhurnal, 2019, (73): 60–77. (In Russ.)] https://doi.org/10.17223/17267080/73/4

Сычев О. А., Нестик Т. А. Моральные основания как факторы социально-экономических ожиданий россиян. Социальная психология и общество. 2023. Т. 14. № 4. С. 135–155. [Sychev O. A., Nestik T. A. Moral foundations as factors of socio-economic expectations of Russians. Social Psychology and Society, 2023, 14(4): 135–155. (In Russ.)] https://doi.org/10.17759/sps.2023140409

Хащенко В. А. Субъективное экономическое благополучие и его измерение: построение опросника и его валидизация. Экспериментальная психология. 2011. Т. 4. № 1. С. 106–127. [Khashchenko V. A. Subjective economic well-being and its measurement: constructing and validating a questionnaire. Experimental Psychology (Russia), 2011, 4(1): 106–127. (In Russ.)] https://elibrary.ru/ndgdkt

Хубиев К. А. Тенденции и перспективы современного экономического развития: интегративный тренд? Гэлбрейт: возвращение, ред. С. Д. Бодрунов. М.: Культурная революция, 2017. С. 114–156. [Khubiev K. A. Trends and prospects of contemporary economic development: An integrative trend? Galbraith: Return, ed. Bodrunov S. D. Moscow: Kulturnaia revolutsiia, 2017, 114–156. (In Russ.)]

Цаголов Г. Н. Революция Гэлбрейта и развитие теории конвергенции. Гэлбрейт: возвращение, ред. С. Д. Бодрунов. М.: Культурная революция, 2017. С. 82–113. [Tsagolov G. N. Galbraith’s revolution and the development of convergence theory. Galbraith: Return, ed. Bodrunov S. D. Moscow: Kulturnaia revolutsiia, 2017, 82–113. (In Russ.)]

Экономика и общественная среда: неосознанное взаимовлияние. Научные записки и очерки, науч. ред. О. Т. Богомолов. М.: ИнЭС, 2008. 440 с. [Economy and social environment: Insufficiently realized mutual influence. Scientific notes and essays, ed. Bogomolov O. T. Moscow: InES, 2008, 440. (In Russ.)] https://elibrary.ru/supymf

Юревич А. В. «Асоциальная социализация» как основа нравственной деградации общества. Вестник Российской академии наук. 2011. Т. 81. № 1. С. 3–10. [Yurevich A. V. "Asocial socialization" as the basis for the moral degradation of society. Herald of the Russian Academy of Sciences, 2011, 81(1): 1–7. (In Russ.)] https://elibrary.ru/nuifip

Юревич А. В. Эмпирические оценки нравственного состояния современного российского общества. Ярославский педагогический вестник. 2018. № 4. С. 168–179. [Yurevich A. V. Empirical estimates of modern Russian society's morals. Yaroslavl Pedagogical Bulletin, 2018, (4): 168–179. (In Russ.)] https://doi.org/10.24411/1813-145X-2018-10111

Elbæk C. T., Mitkidis P., Aarøe L., Otterbring T. Subjective socioeconomic status and income inequality are associated with self-reported morality across 67 countries. Nature Communications, 2023, 14. https://doi.org/10.1038/s41467-023-41007-0

Huang F., Li S., Ding H., Han N., Zhu T. Does more moral equal less corruption? The different mediation of moral foundations between economic growth and corruption in China. Current Psychology, 2023, 42: 26125–26137. https://doi.org/10.1007/s12144-022-03735-2

Kirkland K., Crimston C. R., Jetten J., Amiot C., Baguma P., Barry O. et al. Moral expansiveness around the world: The role of societal factors across 36 countries. Social Psychological and Personality Science, 2023, 14(3): 305–318. https://hal.science/hal-03846941v1

Kirkland K., Van Lange P. A. M., Gorenz D., Blake K., Amiot C. E., Ausmees L. et al. High economic inequality is linked to greater moralization. PNAS Nexus, 2024, 3(7). https://doi.org/10.1093/pnasnexus/pgae221

Scatolon A., Paladino M. P. Reducing economic inequality is ‘just right’: Moral conviction predicts support for redistributive government policies. British Journal of Social Psychology, 2023, 62(2): 1076–1096. https://elibrary.ru/tkgzhc

Sychev O. A., Protasova I. N. The relationships between moral foundations, social beliefs and attitudes towards economic inequality among Russian youth: A case study of Altai Krai. RUDN Journal of Psychology and Pedagogic, 2020, 17(4): 705–718. https://doi.org/10.22363/2313-1683-2020-17-4-705-718

黄常皓. 黄常皓社会阶层与经济不平等对亲社会行为影响的综述. 心理学进展, 2023, 13(2): 540–544. [Changhao Huang. A review of the impact of social class and economic inequality on prosocial behavior. Advances in Psychology, 2023, 13(2): 540–544. (In Chin.)]. https://doi.org/10.12677/ap.2023.132067

Опросник «Отношение к госучастию в экономке» И. В. Нехорошевой

Перед предъявлением респонденту удаляются цифры 1…6, соответствующие начислению баллов, и кодировка вопросов.

При on-line опросе форма была следующей:

1. Чей капитал должен преобладать в экономике…

● …частный

●…государственный

1. …в какой степени:

● в минимальной

● в умеренной

● в значительной

и т.д.

2. Нужно увеличивать долю…

● …частного капитала в экономике

●…государственной собственности и государственного капитала в экономике

2. … в какой степени:

● в минимальной

● в умеренной

● в значительной

и т.д.