Это интересно

Юриспруденция - одна из древнейших общественных наук. Первые адвокаты и прокуроры появились еще в Древней Греции и Риме. И именно они придумали толковать законы с целью их наилучшего применения в судебной практике. "Юристы поступают с законом так же, как сапожники с кожей: кромсают, растягивают, выворачивают наизнанку, лишь бы добиться желаемой для себя формы", - говаривал Людовик XII. Ярослав Гашек добавлял: "Хороший юрист убедительно извращает факты - такому поверишь, что человек укусил собаку, а не наоборот". В среднем, священники, юристы и доктора имеют по 15, 000 слов в своем профессиональном словаре. Квалифицированные рабочие, не получившие высшего образования — где-то 5-7 тысяч слов, а фермеры - около 1, 600.

Наиболее востребованные квалификации: налоговые юристы, банковские юристы, юристы по защите интеллектуальной собственности, юристы по недвижимости, корпоративные юристы. Вскоре в России появится новая профессия юрист средств массовой информации. Судебных споров в области СМИ меньше от этого не станет, но у журналистов появятся профессиональные защитники. Профессия юриста - хорошая стартовая площадка. Известный факт, что из 43 президентов США 27 были юристами!

Анатолий Фёдорович Кони

Анатолий Фёдорович Кони (29 января (9 февраля) 1844 года, Санкт-Петербург — 17 сентября 1927 года, Ленинград) — российский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи (1907—1917). Почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук по разряду изящной словесности (1900), доктор уголовного права Харьковского университета (1890), профессор Петроградского университета (1918—1922).

Шаблон — совершенно недопустимое зло во всяком творчестве.

Кони Анатолий Фёдорович

Автор произведений «На жизненном пути», «Судебные речи», «Отцы и дети судебной реформы», многочисленных воспоминаний о писателях.

В 1878 году суд под председательством А. Ф. Кони вынес оправдательный приговор по делу Веры Засулич. Руководил расследованием многих уголовных дел, например, делом о крушении императорского поезда, о гибели летом 1894 года парохода «Владимир» и других.

Детство

Анатолий Фёдорович Кони родился 29 января (9 февраля) 1844 года в Санкт-Петербурге в семье театрального деятеля и писателя Фёдора Алексеевича Кони и писательницы и актрисы Ирины Семёновны Кони.

Отец Анатолия был сыном московского купца, получил образование сначала в Воспитательном учебном заведении благородного юношества Лепольда Чермака, а затем на медицинском факультете Московского университета, параллельно он посещал лекции на словесном факультете. Фёдор Алексеевич был известным писателем, водевилистом и театральным деятелем, практической медициной никогда не занимался, но следил за развитием медицинской науки. В 1840 году он основал журнал «Пантеон», который в 1842 году слился с «Репертуаром» и стал «Репертуаром русского и Пантеоном всех европейских театров».

Ирина Семёновна была дочерью помещика Полтавской губернии (Украина), урождённая Юрьева (на сцене выступала под фамилией Сандунова — по первому мужу), в 1837 году под влиянием родственника А. Ф. Вельтмана издала сборник рассказов, в который вошли рассказы «О простых случаях жизни» и «Повести девицы Юрьевой». Впоследствии более 15 лет выступала на сцене, исполняя преимущественно комические роли, также сотрудничала с «Литературной газетой» и рядом других изданий.

У супругов Кони было два сына: старший Евгений и Анатолий; когда их отец умирал, он сказал, что Анатолий — честный, а Евгений — добрый. Крёстным отцом Анатолия был друг отца И. И. Лажечников, писатель, первый русский исторический романист, он лично знал А. С. Пушкина.

В доме Кони часто собирались литераторы и актёры, обсуждались политические новости, театральные премьеры и литературные дебюты. Частыми гостями были Николай Васильевич Гербель, актёры Мария Михайловна Читау, Дарья Михайловна Леонова, драматург Оттон Иванович Дютш, адмирал Пётр Иванович Рикорд, Леопольд Васильевич Брант и многие другие.

Однако семья Кони редко была вместе, отцу приходилось выезжать по делам в Москву и, кроме того, в 1846 году Фёдор Алексеевич отправился за границу на 5 месяцев для излечения от болезни, а маленький Анатолий тяжело переносил разлуки с ним. Впоследствии Анатолий Фёдорович отношения между родителями определил как «семейная разруха»: обстановка в семье Кони, где мир и спокойствие были редкими гостями, действовала на детей угнетающе. Первой няней Анатолия была донская казачка Василиса Ивановна Нагайцева, которая служила в семье Кони до 1851 года, до достижения Анатолием возраста 7 лет

Образование

Начальное образование Анатолиус (как он впоследствии называл сам себя) получил в доме родителей, где наукам обучали домашние учителя. Фёдор Алексеевич увлекался идеями немецкого философа И. Канта и в воспитании детей следовал следующему его правилу: «человек должен пройти четыре ступени воспитания — обрести дисциплину; получить навыки труда; научиться вести себя; стать морально устойчивым». Главной целью воспитания в семье Кони было научить детей думать.

С 1855 год Анатолий учился в Училище Святой Анны (Анненшуле) — популярной в те годы немецкой школе при церкви св. Анны. Учился он хорошо, большинство оценок были «хорошо», «очень хорошо», «довольно хорошо». Из письма Толи отцу: «экзамен … из немецкой грамматики; причем случилось великое посрамление, из 36 чел нашего класса, только двое выдержали экзамен и то русские, 1 — сын твой возлюбленный …».

В 1858 году Анатолий Кони перешёл в четвёртый класс Второй Санкт-петербургской гимназии, к этому времени он в совершенстве овладел французским и немецким языками и занимался переводами литературных произведений. Но на первом году занятий в гимназии особыми успехами не отличался (три оценки — «удовлетворительно», шесть — «хорошо», одна — «отлично»), сказалась новая система обучения, новые учителя, сложный возраст. С октября 1858 года оценки улучшаются, а с 1859 года он получает только «отлично». По решению Совета гимназии Анатолию Кони были вручены «для предъявления родителям» 7 похвальных свидетельств — «Грамот первого достоинства». Анатолий, будучи гимназистом, посещал лекции знаменитых профессоров Санкт-Петербургского университета, в том числе известного историка Н. И. Костомарова.

В гимназиях тогда было семь классов; для получения аттестата, дававшего право поступления в университет, следовало пройти полный курс обучения. Но в 1857 году разрешили тем, кто не прошёл полный курс обучения, сдавать экзамен в качестве лиц, получивших домашнее образование. Анатолий Кони и четверо его товарищей (Кобылкин, Лукин, Сигель и Штюрмер) решили из шестого класса гимназии сдать экзамены и поступить в университет.

В мае 1861 года Анатолий сдал экзамены для поступления в Санкт-Петербургский университет по математическому отделению, а на экзамене по тригонометрии академик О. И. Сомов предложил ему несколько вопросов вне программы, на которые он блестяще ответил. Выслушав его Осип Иванович Сомов пришёл в восторг и, сказав «Нет, Вас надо показать ректору», подошёл к А. Кони сзади, крепко обхватил руками за локти и, подняв в воздух, воскликнул: «Я вас снесу к нему!».

В декабре 1861 года Санкт-Петербургский университет был закрыт из-за студенческих беспорядков на неопределённый срок. Летом 1862 года было объявлено, что Санкт-Петербургский университет не будет открыт и в последующие учебные годы. В связи с этим Анатолий принял решение переехать в Москву, где перешёл на II курс юридического факультета Московского университета. В студенческие годы Анатолий не только добросовестно относился к учёбе и показал высокие результаты успеваемости: за все 4 курса обучения у Кони Анатолия из 69 оценок была только одна четвёрка — по истории римского права, остальные пятёрки, но и занимался репетиторством, давал уроки, делал переводы, что дало ему материальную независимость от родителей.

В 1865 году юридический факультет Московского университета закончили 89 человек, на экзаменах удостоены степени кандидата 33, из них «подали удовлетворительные кандидатские рассуждения 24», в том числе Кони Анатолий Фёдорович.

К марту 1865 года Анатолий Кони закончил работу над диссертацией «О праве необходимой обороны», которую в начале мая ректор передал в Совет императорского Московского университета с одобрительной отметкой на полях «Весьма почтенный труд». По решению Совета университета диссертация была опубликована в «Московских Университетских Известиях» за 1866 год. Однако публикация диссертации привлекла внимание цензуры, так как в диссертации рассматривались условия применения права необходимой обороны против лиц, облечённых властью. Было возбуждено «дело Кони», возникла угроза привлечения к уголовной ответственности, но в связи с малым экземпляром издания (50 экземпляров) судебное преследование не было начато, а автору было объявлено замечание министра народного просвещения.

При сдаче экзаменов в мае 1865 года ректор университета С. И. Баршев, принимавший экзамен по уголовному праву, предлагал Анатолию Фёдоровичу остаться при университете преподавателем по кафедре уголовного права, но Анатолий после раздумий отказался, он считал, что ему необходима более серьёзная подготовка и что он не сможет с осени 1865 года (как настаивал ректор) приступить к чтению лекций. Однако С. И. Баршев, не желая терять способного специалиста, пообещал включить А. Ф. Кони в список рекомендуемых для посылки на учёбу за границу, в Лейпциг, к Н. И. Пирогову; министерство рекомендацию приняло, и поездка была назначена на осень 1866 года. Однако реакция на покушение на императора Александра II 4 апреля 1866 года перечеркнула эти планы: был уволен министр народного просвещения А. В. Головнин, из Лейпцига отозвали Н. И. Пирогова, и посылка за границу молодых людей была приостановлена.

Начало юридической карьеры

30 сентября 1865 года Анатолий Фёдорович поступил на временную службу счётным чиновником в государственный контроль. В тот же день (согласно послужному списку) по рекомендации университета на запрос военного министра Д. А. Милютина перешёл на работу по юридической части в Военное министерство, в распоряжение дежурного генерала, будущего начальника главного штаба графа Ф. Л. Гейдена.

После судебной реформы Анатолий Фёдорович по собственному желанию (так как «меня тянуло в них неудержимо») перешёл 18 апреля 1866 года в Санкт-Петербургскую судебную палату на должность помощника секретаря по уголовному департаменту с зарплатой почти вдвое меньшей, чем в Главном штабе. 23 декабря 1866 года А. Ф. Кони с повышением перевели в Москву секретарём при прокуроре Московской судебной палаты Д. А. Ровинском.

В августе 1867 года Анатолия Фёдоровича назначили товарищем (помощником) прокурора Сумского окружного суда; но, до отправления на новое место службы, 7 ноября 1867 года последовало новое назначение — товарищем прокурора Харьковского окружного суда.

Весной 1869 года Анатолий Фёдорович тяжело заболел и по настоянию врачей уехал за границу на лечение. В Карлсбаде А. Ф. Кони общался с министром юстиции К. И. Паленом, с которым они уже встречались по службе, когда министр юстиции в 1868 году приезжал в Харьков. В Карлсбаде между Анатолием Фёдоровичем и Константином Ивановичем Паленом были частые разговоры, в ходе которых у К. И. Палена сложилось благоприятное впечатление о А. Ф. Кони, и он обещал ему перевод в Санкт-Петербург.

К. И. Пален своё обещание сдержал, и 18 января 1870 года Анатолия Фёдоровича Кони назначили товарищем прокурора Санкт-Петербургского окружного суда. Впоследствии 26 июня 1870 года А. Ф. Кони назначили Самарским губернским прокурором, а 16 июля 1870 года прокурором Казанского окружного суда, с целью создания новых судебных учреждений, предусмотренных судебной реформой. В Санкт-Петербург Анатолий Фёдорович возвратился после назначения 20 мая 1871 года прокурором Санкт-Петербургского окружного суда.

В зените юридической карьеры

На должности прокурора Санкт-Петербургского окружного суда Анатолий Фёдорович работал более четырёх лет, в течение которых руководил расследованием сложных, запутанных дел, выступал обвинителем по наиболее крупным делам. В это время он становится известным широкой общественности, его обвинительные речи публикуются в газетах.

17 июля 1875 года Анатолий Фёдорович Кони был назначен вице-директором департамента министерства юстиции — так как К. И. Палену была нужна «судебная совесть». Во время продолжительного отпуска или болезни В. С. Адамова Константин Иванович Пален назначал А. Ф. Кони исполняющим должность директора департамента и все были уверены, что он вскоре займёт эту должность. Однако Пален дал понять ему, «что он, несмотря на несомненное на то право, назначен директором не будет…».

24 декабря 1877 года Анатолия Фёдоровича Кони назначили председателем Санкт-Петербургского окружного суда, а 24 января 1878 года, после завершения дел по министерству, Анатолий Фёдорович вступил в новую должность.

Параллельно с основной работой Анатолий Фёдорович в период с 1876 по 1883 годы был членом Высочайше учреждённой комиссии под председательством графа Э. Т. Баранова для исследования железнодорожного дела в России, в которой участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог. В 1875 году А. Ф. Кони был назначен членом совета управления учреждений великой княжны Елены Павловны, а в 1876 году стал одним из учредителей Санкт-Петербургского юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета уголовного отдела и совета. В 1877 году Анатолий Фёдорович был избран в столичные почётные мировые судьи, а в 1878 году в почётные судьи Санкт-Петербургского и Петергофского уездов.

Дело Веры Засулич

24 января 1878 года В. И. Засулич пыталась убить выстрелами из пистолета петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова. Это преступление получило широкую огласку, общество с сочувствием отнеслось к поступку Веры Ивановны. Следствие по делу велось в быстром темпе, с исключением всякого политического мотива, и к концу февраля было окончено. Вскоре А. Ф. Кони получил распоряжение министра юстиции К. И. Палена назначить дело к рассмотрению на 31 марта. Граф Пален и Александр II требовали от Кони гарантий, что Засулич будет признана присяжными виновной, Анатолий Фёдорович таких гарантий не дал. Тогда министр юстиции предложил Кони сделать в ходе процесса какое-либо нарушение законодательства, чтобы была возможность отменить решение в кассационном порядке

Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероятно, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи!

Кони Анатолий Фёдорович

Перед присяжными заседателями Кони с согласия сторон поставил следующие вопросы: первый вопрос о том, «виновна ли Засулич в том, что, решившись отомстить градоначальнику Трепову за наказание Боголюбова и приобретя с этой целью револьвер, нанесла 24 января с обдуманным заранее намерением генерал-адъютанту Трепову рану в полости таза пулею большого калибра; второй вопрос о том, что если Засулич совершила это деяние, то имела ли она заранее обдуманное намерение лишить жизни градоначальника Трепова; и третий вопрос о том, что если Засулич имела целью лишить жизни градоначальника Трепова, то сделала ли она все, что от неё зависело, для достижения этой цели, причем смерть не последовала от обстоятельств, от Засулич не зависевших». Вердикт присяжных заседателей Вере Ивановне Засулич был: «Нет, не виновна». Анатолию Фёдоровичу предложили признать свои ошибки и уйти добровольно в отставку. А. Ф. Кони отказался, заявив, что на нём должен решиться вопрос о несменяемости судей.

«Если судьи России узнают, — сказал он, — …что председателя первого суда в России, человека, имеющего судебное имя, занимающего кафедру, которого ждёт несомненный и быстрый успех в адвокатуре и для которого служба — далеко не исключительное и неизбежное средство существования, — достаточно было попугать несправедливым неудовольствием высших сфер, чтобы он тотчас, добровольно, с готовностью и угодливой поспешностью отказался от лучшего своего права, приобретённого годами труда и забот, — отказался от несменяемости, то что же можно сделать с нами».

Анатолий Фёдорович Кони оказался в опале, его начали преследовать, постоянно ставился вопрос о его переводе на другую должность, его подчинённых лишали премий и наград, его самого отстраняли от участия в ответственных комиссиях. Даже через много лет, в 1894 году, когда решался вопрос о возможном назначении Кони на кафедру уголовного судопроизводства Военно-юридической академии, вспомнили о деле Засулич.

В 1881 году во время отдыха за границей Анатолий Фёдорович получил телеграмму от Д. Н. Набокова с предложением поста председателя департамента Петербургской судебной палаты. Но только по возвращении в Санкт-Петербург А. Ф. Кони узнал, что министр «слукавил» — предложил пост председателя департамента по гражданским делам, а не по уголовным (Кони был специалистом в области уголовного права), так как в сфере гражданского права Анатолий Фёдорович был менее опасен для власти. Д. Н. Набокову стоило большого труда убедить А. Ф. Кони согласиться на новый пост, и 21 октября 1881 года его назначили председателем гражданского департамента Санкт-Петербургской судебной палаты.

Обер-прокурор и сенатор

30 января 1885 года Кони был назначен обер-прокурором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената (в то время высшая прокурорская должность). Александр III согласился назначить Кони на эту должность, когда Д. Н. Набоков ему объяснил, что «обер-прокурор при первой же неловкости или недобросовестности может быть удалён со своего места», а председатель гражданского департамента судебной палаты, будучи судьёй, несменяем.

На должности обер-прокурора А. Ф. Кони дал более 600 заключений по самым разнообразным делам. Анатолий Фёдорович руководил следствием по делу о крушении поезда императора Александра III в Борках 17 октября 1888 года. 20 октября Анатолий Фёдорович прибыл на место катастрофы спецпоездом, а чуть более чем через месяц он докладывал в Гатчине Александру III о результатах следствия.

6 июня 1887 года в Ясной Поляне состоялось знакомство Анатолия Фёдоровича с Львом Николаевичем Толстым, в дальнейшем они неоднократно встречались в Москве, в Ясной Поляне, один раз в Санкт-Петербурге и вели переписку. На основе воспоминаний Кони по одному из дел Лев Николаевич в течение 11 лет работал над «Коневской повестью», которая впоследствии стала романом «Воскресение», а Анатолий Фёдорович на основе воспоминаний написал произведение «Лев Николаевич Толстой».

В 1890 году Анатолий Фёдорович Кони Харьковским университетом по совокупности работ (лат. honoris causa) был возведён в степень доктора уголовного права.

5 июня 1891 года А. Ф. Кони по личной просьбе был освобождён от обязанности обер-прокурора уголовно-кассационного департамента Сената и назначен сенатором с повелением присутствовать в уголовно-кассационном департаменте Сената. В консервативных кругах новое назначение было встречено с негодованием, по поводу назначения В. П. Буренин написал в «Новом времени» злую эпиграмму:

В Сенат коня Калигула привёл,

Стоит он убранный и в бархате, и в злате.

Но я скажу: у нас — такой же произвол:

В газетах я прочел, что Кони есть в Сенате.

На что А. Ф. Кони ответил своей эпиграммой:

Я не люблю таких ироний,

Как люди непомерно злы!

Ведь то прогресс, что нынче Кони,

Где раньше были лишь ослы…

Новая должность тяготила Анатолия Фёдоровича, так как ему вместо решения широких общих этико-юридических проблем пришлось заниматься рассмотрением массы мелких дел из практики мировых судов, а по серьёзным вопросам он столкнулся с недовольством и оппозицией других сенаторов. Назначенный вместо Кони Н. В. Муравьев также был недоволен своей должностью и через год, когда Муравьёв был назначен государственным секретарём, снова встал вопрос о замещении должности обер-прокурора. И вновь Анатолию Фёдоровичу было предложено занять этот пост, он согласился при непременном условии, что он будет изолирован от дел по политическим преступлениям.

21 октября 1892 года Анатолий Фёдорович вновь был назначен обер-прокурором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената с оставлением в звании сенатора. Он снова участвовал в громких делах: руководил расследованием по делу о гибели парохода «Владимир» летом 1894 года у Одессы, дал заключение по «делу о мултанском жертвоприношении».

В 1892 году был избран в почётные члены Московского университета, а в 1896 году был избран почётным членом Академии наук.

По личной просьбе 30 декабря 1896 года А. Ф. Кони окончательно был уволен от исполнения обязанностей обер-прокурора уголовно-кассационного департамента Правительствующего Сената и оставлен сенатором.

8 января 1900 года Анатолий Фёдорович был избран почётным академиком Академии наук по разряду изящной словесности.

5 июля 1900 года Анатолий Фёдорович Кони полностью оставил судебную деятельность и указом императора Николая II был переведён в общее собрание Первого департамента Сената в качестве присутствующего сенатора. На этой должности Кони проводит сенаторские ревизии, дает заключения на проекты сенатских определений о толковании законов, участвует в работе комиссий. Параллельно работе в сенате он вёл активную подготовку изданий своих произведений, выступал с публичными лекциями.

В сентябре 1900 года Анатолий Фёдорович при крушении поезда на Сестрорецкой дороге получил травму, результатом которой стала трёхмесячная болезнь и хромота, с тех пор он стал ходить только с тростью.

Летом 1906 года П. А. Столыпин сделал А. Ф. Кони предложение войти в состав правительства и занять пост министра юстиции. В течение трёх дней его уговаривали занять предлагаемый пост, Столыпин был готов был принять любые его условия, но Анатолий Фёдорович категорически отказался, ссылаясь на нездоровье.

Член Государственного Совета

1 января 1907 года А. Ф. Кони был назначен Членом Государственного совета Российской империи с оставлением в звании сенатора. В составе Государственного совета он не примыкал ни к одной из партий и группировок, но на заседаниях занимал крайне левую позицию. На новой должности Кони поддерживал проект закона об условном досрочном освобождении, проект закона об уравнении наследственных прав женщин, проект закона «О допущении лиц женского пола в число присяжных и частных поверенных». В годы Первой мировой войны Анатолий Фёдорович возглавлял ряд комитетов Государственного совета о жертвах войны, принимал активное участие в работе комиссий о денежных средствах, об организации помощи беженцам и других.

30 мая 1917 года Указом Временного правительства Кони был назначен первоприсутствующим (председателем) в общем собрании кассационных департаментов Сената.

Советский период

В связи с упразднением Государственного совета Российской империи Решением СНК РСФСР Анатолий Фёдорович Кони 25 декабря 1917 года был уволен с должности члена Государственного Совета.

Декретом о суде была ликвидирована существовавшая судебная система, а вместе с ним и сенат, судебная система, которой Анатолий Фёдорович посвятил всю свою жизнь, прекратила существование. Чтобы выжить в первые годы революции, Анатолий Фёдорович обменивал на хлеб книги своей обширной библиотеки, собранной за 52 года службы.

С приходом советской власти в ноябре 1917 года Анатолий Фёдорович попросил встречи с А. В. Луначарским, бывшим в то время народным комиссаром просвещения РСФСР, чтобы выяснить своё отношение к новой власти и предложить свои услуги: «… как отнесётся правительство, если я по выздоровлении кое-где буду выступать, в особенности с моими воспоминаниями».

10 января 1918 года Анатолия Фёдоровича Кони избрали профессором по кафедре уголовного судопроизводства Петроградского университета, а в конце 1918 года его пригласили читать лекции в Петроградский университет. 19 апреля 1919 года А. Ф. Кони зачислили на усиленный продовольственный паёк: хлеб, выдаваемый раз в неделю.

Количество лекций, которые читал Анатолий Фёдорович, было велико: помимо уголовного судопроизводства в Петроградском университете он читал ещё лекции по прикладной этике в Институте живого слова, по этике общежития в Железнодорожном университете, серии лекций в музее города по литературной проблематике, а также благотворительные лекции (например, о Ф. М. Достоевском).

23 октября 1919 года в квартиру Анатолия Фёдоровича пришли с ордером на обыск, часть имущества была изъята, а А. Ф. Кони задержан и доставлен в органы ВЧК. Однако на следующий день Кони был освобождён, перед ним извинились, но изъятое имущество не удалось вернуть, несмотря на продолжительную переписку между учреждениями.

Помимо чтений лекций, Анатолий Фёдорович помогал новой судебной власти, к нему домой приходили председатель губернского суда Нахимсон и представитель Наркомюста, которые договорились, что Кони будет консультировать по особо сложным делам, читать лекции юристам; А. Ф. Кони написал также комментарий к Уголовному кодексу РСФСР 1922 года.

В 1924 году торжественно отмечалось 80-летие Анатолия Фёдоровича, Государственными курсами техники речи в его честь был организован концерт, где его чествовали учащиеся и рабочие, ему посвящали стихи Щепкина-Куперник и ученики Пятой школы (бывшей Ольденбургской гимназии), на концерте было сказано, «что в 1918 году Кони не отсиживался дома, а пришёл строить Институт живого слова — это „дитя революции“». С 1 июля 1926 года Анатолию Фёдоровичу увеличили пенсию со ста до двухсот рублей.

Смерть

Весной 1927 года Анатолий Фёдорович Кони читал лекцию в холодном нетопленом зале Дома учёных и заболел воспалением лёгких. В июле по рекомендации врачей он выехал в Детское Село.

17 сентября 1927 года в пять утра Анатолий Фёдорович Кони умер.

19 сентября 1927 года состоялись похороны, на которых собралось много народу: вся Надеждинская улица была запружена желающими проститься с ним. Обряд отпевания совершали «восемь священнослужителей высокого сана и два дьякона в белых облачениях». Народ, не вместившийся в церкви, заполнил Знаменскую улицу.

Похоронен А. Ф. Кони был на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, в 1930-е годы его прах перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища.

Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть…

Кони Анатолий Фёдорович

Семья и личная жизнь

«Квази-семейные» (по определению самого А. Ф. Кони) дела доставляли Анатолию Фёдоровичу немало хлопот: семья родителей в 1860-е годы окончательно распалась, гражданской женой отца стала ровесница Анатолия, Анастасия Васильевна Каирова, и у Кони появились единокровные сёстры: Ольга в 1865 году и Людмила в 1866 году.

25 января 1879 года умер отец Анатолия, Фёдор Алексеевич. Хлопоты по организации похорон, переговоры с кредиторами (у отца было долгу 9000 рублей серебром) и заботы о сёстрах Оле и Людмиле полностью легли на плечи Анатолия Фёдоровича (брат Анатолия, Евгений, находился в Варшаве, а А. В. Каирова — в Вене).

18 февраля 1879 года Евгений, уличённый в подлогах и растрате средств, вверенных ему по охранению наследства, бежал, но потом явился с повинной и по приговору суда был сослан в Тюмень. Его жена и мать уехали за ним, и основным средством их существования была помощь Анатолия Фёдоровича. Опала и семейные перипетии, по словам Анатолия Фёдоровича, чуть не отправили его в «путешествие, откуда ещё никто не возвращался». В начале 1890-х годов для Анатолия снова наступило время утрат — в 1891 году умерла его мать, Ирина Семёновна, а в 1892 году умер и Евгений.

Женат Анатолий Фёдорович никогда не был, «у меня нет личной жизни» — писал он в одном из писем. Первой любовью Анатолия была Надежда Морошкина, с которой он познакомился в Харькове. В переписке родственников уже обсуждалась возможная свадьба, но врачи предсказывали недолгую жизнь Анатолию Фёдоровичу и, по словам его самого, он не мог «быть ничьим мужем… при моем крайне расстроенном здоровье и ужасном состоянии нервов». В начале 1880-х годов А. Ф. Кони познакомился с Любовью Григорьевной Гогель, супругой Санкт-Петербургского прокурора, с которой на протяжении многих лет поддерживал дружбу и вёл переписку.

С Еленой Васильевной Пономарёвой, которая была моложе Анатолия Фёдоровича на 24 года, они познакомились предположительно в один из приездов Кони в Харьков. Сохранилась их переписка с 1892 года — несколько сотен писем. В середине 1924 года Елена Васильевна переехала в квартиру Кони и до самой смерти Анатолия Фёдоровича, была его помощницей, секретарём и хозяйкой дома.

Оратор

Особую известность Анатолий Фёдорович Кони получил как оратор, на судебных заседаниях по делам, рассматриваемых с его участием были переполненные залы. Сборник «Судебные речи», вышедший первый раз в 1888 году, выдержал пять изданий и принёс автору широкую известность. С 1876 по 1883 годы он читал лекции по уголовному судопроизводству в Императорском училище правоведения, а с 1901 года — по судебной этике в Александровском лицее. В советское время читал лекции по уголовному судопроизводству в Петроградском университете, по прикладной этике в Институте живого слова, по этике общежития в Железнодорожном университете, о врачебной этике и экспертизе в Клиническом институте, по теории и истории ораторского искусства в Институте живого слова, по русской литературе и истории русского языка. Всего за 1917—1920 годы Кони прочёл около тысячи публичных лекций, в начале 1920-х годов его приглашали во многие учреждения читать о Пушкине, о Толстом, о Пирогове, о Гаазе, о воспитании детей, о перевоспитании преступников, и слушали его с «жадным вниманием».

Библиография

Основные труды Анатолия Фёдоровича Кони были посвящены воспоминаниям о его юридической деятельности и истории судебной реформы: «Судебные речи» (1888), «Отцы и дети судебной реформы» (1914) и сборник воспоминаний «На жизненном пути» в 5 томах. В пятитомник были включены воспоминания о писателях: Л. Н. Толстом, И. С. Тургеневе, Ф. М. Достоевском, Н. А. Некрасове, А. Н. Островском и многих других. Первой литературной работой Кони считается доклад «Достоевский как криминалист», сделанный 2 февраля 1881 года в собрании юридического общества при Петербургском униврситете и опубликованном 8 февраля 1881 года.

Кони А. Ф. Судебные речи. 1868 - 1888. — СПб., 1897.

Кони А. Ф. Очерки и воспоминания. — СПб., 1906.

Кони А. Ф. Отцы и дети судебной реформы. 1864 – 1914.. — М.: Издательство Сытина, 1914.

Кони А. Ф. На жизненном пути. Т.I.. — СПб., 1912.

Кони А. Ф. На жизненном пути. Т.II.. — СПб., 1912.

Кони А. Ф. На жизненном пути. Т.III.. — Ревель – Берлин: «Библиофил», 1922.

Кони А. Ф. На жизненном пути. Т.IV.. — Ревель – Берлин: «Библиофил», 1923.

Кони А. Ф. На жизненном пути. Т.V.. — «Прибой», 1929.

Литературные монографические труды Анатолий Фёдорович опубликовывал в:

«Юридической Летописи» (1890),

«Журнале Министерства Юстиции» (1866 и 1895),

«Московских Юридических Известиях» (1867),

«Журнале Уголовного и Гражданского Права» (1880),

«Вестнике Европы» (1887, 1891 и 1893),

«Историческом Вестнике» (1887),

газете «Порядок» (1881),

«Книжках Недели» (1881, 1885 и 1892),

«Новом Времени» (1884, 1890, 1894),

«Голосе» (1881).

Кроме вышеперечисленных изданий и судебных речей, А. Ф. Кони представил ряд рефератов, а именно

в Санкт-Петербургском юридическом обществе:

«О суде присяжных и об условиях его деятельности» (1880);

«О закрытии дверей судебных заседаний» (1882);

«Об условиях невменения по проекту нового уложения» (1884);

«О задачах русского судебно-медицинского законодательства» (1890);

«О литературно-художественной экспертизе, как уголовном доказательстве» (1893);

в Санкт-Петербургском сифилидологическом и дерматологическом обществе:

доклад «О врачебной тайне» (1893);

на пятом Пироговском медицинском съезде:

речь «О положении эксперта судебного врача на суде» (1893);

в русском литературном обществе:

доклады «О московском филантропе Гаазе» (1891);

«О литературной экспертизе» (1892);

«О князе В. Ф. Одоевском» (1893).

в торжественных собраниях Санкт-Петербургском юридического общества А. Ф. Кони произнес речи:

«О Достоевском как криминалисте» (1881);

«О заслугах для судебной реформы С. Ф. Христиановича» (1885);

«Об умершем А. Д. Градовском» (1889);

«О докторе Гаазе» (1891);

«О внешней истории наших новых судебных установлений» (1892).

Награды

Государственные:

Орден Святого Владимира II степени (1 января 1898 года);

Орден Святого Владимира III степени (13 апреля 1886 года);

Орден Святого Владимира IV степени (1 января 1874 года);

Орден Святого Александра Невского (30 сентября 1915 года);

Орден Белого орла (1 января 1906 года);

Орден Святой Анны I степени (1 января 1895 года);

Орден Святой Анны II степени;

Орден Святого Станисава I степени (9 апреля 1889 года);

Орден Святого Станисава II степени с императорской короной (8 ноября 1868 года);

Анатолий Фёдорович Кони - цитаты

По мере удаления от события человеческая мысль незаметно для самой себя переходит от шаткого «так могло быть» к определённому «так должно было быть» и к положительному «так было».

Слово — одно из величайших орудий человека. Бессильное само по себе, оно становится могучим и неотразимым, сказанное умело, искренне и вовремя. Оно способно увлекать за собой самого говорящего и ослеплять его и окружающих своим блеском.

Лучше ничего не сказать, чем сказать ничего.

Шаблон — совершенно недопустимое зло во всяком творчестве.

Ушедшие в себя эгоисты обыкновенно очень долго живут.

Федор Никифорович Плевако

За всю историю отечественной адвокатуры не было в ней человека более популярного, чем Ф. Н. Плевако. И специалисты, и правовая элита, и обыватели, простонародье ценили его выше всех адвокатов как «великого оратора», «гения слова», «старшого богатыря» и даже «митрополита адвокатуры». Сама фамилия его стала нарицательной как синоним адвоката экстра-класса: «Найду другого «Плеваку», - говорили и писали без всякой иронии». Письма же к нему адресовали так: «Москва. Новинский бульвар, собственный дом. Главному защитнику Плеваке». Или просто: «Москва. Федору Никифоровичу».

Родился Федор Никифорович 25 апреля (13 по старому стилю) 1842 года в г. Троицке Оренбургской губернии (ныне Челябинская область) в семье члена Троицкой таможни, надворного советника Василия Ивановича Плевака.

В шесть лет Федор уже свободно читал сказки А. С. Пушкина, стихи М. Ю. Лермонтова, басни И. А. Крылова, в девять лет стал проявлять интерес к «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. Отец ежегодно уезжал в отпуск в Москву, Петербург, Казань и привозил сыновьям новые книги. Дети получили вначале домашнее образование, с семи лет Федор стал посещать приходское училище, а с 8 до 9 лет учился в уездном училище. За успехи в учебе был назначен классным аудитором.

Выйдя в июне 1851 г. в отставку, В. И. Плевак задумал переехать в Москву для продолжения учебы своих сыновей. 19 июня, распрощавшись с Троицком, вся семья двинулась в путь и через месяц прибыла в белокаменную.

В Москве молодой Плевако продолжает образование в гимназии, располагавшейся на Пречистенке, причем поступает сразу в третий класс. Окончив гимназию с золотой медалью, Федор поступает на юридический факультет Московского государственного университета.

К тому времени умер отец Федора Никифоровича. Первые три курса университета Ф. Плевако числился вольнослушателем и лишь на старших курсах стал учиться очно. Многие исследователи связывают это с необходимостью материально поддерживать обедневшую семью, зарабатывая репетиторством и переводами. Именно тогда Федор перевел книгу немецкого юриста Г. Ф. Пухты «Курс римского гражданского права». Позже, уже став известным юристом, он издал перевод за свой счет, сопроводив его многочисленными комментариями.

В 1864 г. Ф. Н. Плевако окончил университет и, получив степень кандидата права, занялся поисками работы. В это время шло утверждение основных положений судебной реформы 1864 г. Позднее Федор Никифорович вспоминал: «Мои товарищи были из той сферы, которая вынесла бесправие на своих плечах. Это были разночинцы или молодые люди, познакомившиеся с наукой как «подданные» молодых барчуков, обогнавшие их в усвоении курса наук. Мы, студенты, еще имели кое-какое представление о тех началах, которые несла Судебная реформа, в университете профессора демонстрировали образцы западноевропейского судопроизводства на примерных процессах и обращали внимание на основные положения готовящейся Судебной реформы». В течение полугода Плевако работал на общественных началах, занимаясь составлением документов для вновь образованного учреждения, в канцелярии председателя Московского окружного суда Е. Е. Люминарского,. Последний и посоветовал способному сотруднику пойти работать в адвокатуру.

Судебная реформа, пожалуй, самая прогрессивная и последовательная из начинаний Александра II, провозглашала принципы всесословности, гласности и состязательности сторон. Формирование этих принципов в судебном процессе потребовало создания нового специального института - адвокатуры (присяжных поверенных). Плевако одним из первых записался помощником (для самостоятельной работы нужно было быть старше 25 лет и иметь юридический стаж не менее 5 лет) к присяжному поверенному М. И. Доброхотову. Здесь он проявил себя на уголовных процессах как одаренный адвокат и 19 сентября 1870 г. был принят в присяжные поверенные округа Московской судебной палаты. С этого времени началось его блистательное восхождение к вершинам адвокатской славы.

Ф. Н. Плевако был одним из тех адвокатов, которые начали разработку основ судебной риторики в России. Он произнес в судебном зале множество речей, которые становились потом достоянием общественности и передавались из уст в уста. Резким нападкам своих противников на судебных процессах юрист противопоставлял обоснованные возражения, спокойный тон и строгий анализ улик.

В своих судебных речах Ф. Плевако затрагивал острые социальные вопросы. Например, его участие в защите группы «люторических» крестьян (1880), севских крестьян (1905), участие в деле о стачке рабочих фабрики «Товарищества С. Морозова», восставших против бесчеловечной эксплуатации (1886), было по тому времени гражданским подвигом. На процессах по делу о фабричных беспорядках в защиту рабочих, обвинявшихся в сопротивлении властям, в буйстве и истреблении фабричного имущества, Плевако пробуждал у слушателей сострадание к людям, «обессиленным физическим трудом, с обмершими от бездействия духовными силами, в противоположность нам, баловням судьбы, воспитываемым с пеленок в понятии добра и полном достатке».

В знак признания заслуг Ф. Н. Плевако получил чин действительного статского советника (IV класс, соответствующий по табели о рангах званию генерал-майора), потомственное дворянство, был удостоен аудиенции у царя. Возросшие слава и гонорары укрепили его материальное положение. Как и другие присяжные поверенные, он имел штат помощников. Плевако приобрел двухэтажный особняк на Новинском бульваре. Украшением дома была библиотека. Он увлекался книгами по истории, праву, философии и постоянно брал их с собой в поездки. Федор Никифорович был известен тем, что не отказывался от судебных дел крестьян, которые вел, как правило, бесплатно.        

Ф. Н. Плевако был искренне верующим человеком. В его домашней библиотеке богословская литература занимала самое большое место. Он служил ктитором (церковным старостой) в Успенском соборе Кремля. Пытался примирить взгляды Л. Н. Толстого с догматами официальной церкви, а в 1904 г. на приеме у папы римского Пия X доказывал, что Бог один, значит, в мире должна быть одна вера, а католики и православные обязаны жить в добром согласии.

Федор Никифорович всю жизнь любил и вспоминал родной город Троицк: «Едва ли я увижу тебя, да если и увижу, мало осталось в тебе старого, дорогого. Говорят мне и подтверждают сказанное присланным альбомом, что ты вырос, похорошел, стал персоной с положением: вместо приходского и уездного училищ ты украсился классической и женской гимназиями, реальным училищем. На скамьях твоих школ сидят рядом с русскими юношами и девушками татарские, киргизские и башкирские дети и соревнуются в успехах с коренным населением, выставляя иногда таких талантливых юношей, какими бы гордилось любое племя на нивах беспредельного русского царства. Там русский город, и русское сердце бьется в груди твоих птенцов - моих дорогих земляков. Сохранил ли ты, родной мой город, семена от этого семени, чтобы не переродился урожай единых на потребу, на спасение Руси, дела и идеала?... И хочется, и страшно мне повидаться с тобой после полувековой разлуки» (Смолярчук, В. И. Адвокат Федор Плевако.. .С. 18-19).

В 1901 г. он, адвокат, имеющий всероссийскую известность, выступил в местном суде защитником богатого и влиятельного в городе казаха. Зал заседаний Троицкого суда был полон. Плевако тщательно подготовился к выступлению на родине. За основу он взял последнюю фразу из речи прокурора о том, что суд не боится богатых. По мнению Плевако, прокурор просил обвинительного приговора не потому, что перед ним заведомо виновный, а чтобы доказать силу суда. Свою речь Федор Никифорович украсил цитатами из Евангелия, ссылками на судебные уставы, примерами из судебной практики Запада. Двухчасовая речь адвоката захватила и зал, и судей. Суть дела была довольно сложной: противоречивые и ложные показания свидетелей, неверная экспертиза, выяснявшая стоимость сгоревшего хлеба. Однако Плевако так умело «разложил все по полочкам», что суд без особых затруднений решил дело и определил меру ответственности виновного.

Ф. Н. Плевако отличало редкое сочетание дара импровизации и чувства юмора, которые проявлялись во множестве его острот и каламбуров. Он часто излагал свои эпиграммы и пародии на бумаге. Известно, что он печатался в московских журналах под псевдонимом Богдан Побережный. В 1885 г. попытался издавать в Москве собственную газету «Жизнь», но быстро прогорел.

В круг друзей и знакомых адвоката входили литераторы, артисты и художники, в т. ч.: М. А. Врубель, К. А. Коровин, К. С. Станиславский, В. И. Суриков, Ф. И. Шаляпин, М. Н. Ермолова, Л. В. Собинов. Время от времени Плевако устраивал дома грандиозные обеды или концерты с приглашением коллег, деятелей науки и искусства.

Почти сорок лет отдал правозащитной деятельности наш великий земляк. Прекрасные образцы его судебного ораторского искусства вошли в золотой фонд русской культуры, стали ее историческим духовным наследием.

Незадолго до своей кончины Плевако включился в политическую жизнь и стал депутатом 3-й Государственной думы от партии октябристов. Стоит ли удивляться, что после 1917 года о нем постарались забыть, принимая во внимание нелестный отзыв о Плевако в одной из статей В.И. Ленина, посвященной доказательству реакционной сути программы партии октябристов.

Действительно, Плевако поверил в царский Манифест 17 октября 1905 года, но реакционером считать его абсурдно. Его идеалами всегда были общечеловеческая культура и достоинство человеческой личности. Он имел всероссийское признание, но никогда не пользовался любовью в высших сановных кругах за дерзость и защиту неимущих, за приверженность правде и закону. «Там, наверху, - говорил он с трибуны Таврического дворца, - роскошь царит и обжирается, равнодушно слушая рассказы о голодающем и униженном брате, трудом которого возрождается Россия... Заменим же песни о свободе песнями свободных рабочих, историей призванных воздвигнуть дворцы права и свободы в обновленной России!»

Последние речи Плевако стали его завещанием будущему, которое он предостерегал от революционной хирургии и обращал внимание на старую истину: история повторяется, причем не обязательно как фарс, а может, как еще большая трагедия. Оказалось, что не только современникам, но и нам, далеким потомкам Плевако, нужны его отточенные аргументы о преимуществах гуманного законодательства перед жестокими карами, его идея правды и права для страны, веками управлявшейся неограниченным административным насилием.

23 декабря 1908 года скорбная весть пронеслась над Москвой: умер Плевако. В день его похорон тысячи людей пришли проводить в последний путь великого народного защитника. В нескончаемой траурной процессии шли представители всех сословий и рангов. Людей объединило не только чувство глубокой скорби и глубокой благодарности, они понимали: на таких сынах России, каким был Ф.Н. Плевако, и на памяти о них Россия и держится. Сегодня хочется верить, что на величии этой памяти она будет держаться и впредь. Погребен Ф.Н.Плевако на Ваганьковском кладбище.

Адвокатским сообществом России в 1997 году учреждена Золотая медаль имени Ф.Н.Плевако, а в 2003 г. Серебряная медаль имени Ф.Н.Плевако для награждения наиболее достойных и заслуженных членов адвокатского сообщества России, а также государственных, общественных и политических деятелей, ученых-правоведов, журналистов, деятелей культуры, учебных заведений и средств массовой информации за крупный вклад в развитие адвокатуры и правозащитной деятельности. В 2003 г. учрежден Диплом с вручением Бронзового бюста Ф.Н.Плевако.

Многие судебные речи Плевако еще при жизни великого адвоката стали анекдотами и даже притчами, передававшимися из уст в уста. А современный юрист волей не волей, но вдруг щегольнет афоризмом, призывая в помощь гениального юриста.

Федор Никифорович Плевако:

«Бранное слово — это междометие народного языка»

«За прокурором стоит закон, а за адвокатом — человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей»

«Есть моменты, когда душа возмущается неправдой, чужими грехами, возмущается во имя нравственных правил, в которые верует, которыми живет, — и, возмущенная, поражает того, кем возмущена… Так, Петр поражает раба, оскорбляющего его учителя. Тут все-таки есть вина, несдержанность, недостаток любви к падшему, но вина извинительнее первой, ибо поступок обусловлен не слабостью, не самолюбием, а ревнивой любовью к правде и справедливости»

Анекдоты о судебных делах с участием Федора Никифоровича Плевако:

* В одном деле Плевако взялся за защиту мужчины, который обвинялся в изнасиловании. Потерпевшая пыталась взыскать с незадачливого дон-жуана приличную сумму денег в качестве возмещения ущерба. Женщина утверждала, что обвиняемый затащил ее в гостиничный номер и изнасиловал. Мужчина в ответ парировал, что их любовный моцион произошел по взаимному согласию. И вот, перед присяжными держит речь блистательный Федор Никифорович Плевако:

— Господа присяжные, — заявляет он. — Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями.

Женщина тут же вскакивает и кричит:

— Неправда! Туфли я сняла!

В зале хохот.  Подзащитный оправдан.

* Однажды Плевако защищал пожилого священника, обвиненного в прелюбодеянии и воровстве. По всему выходило, что подсудимому нечего рассчитывать на благосклонность присяжных. Прокурор убедительно описал всю глубину падения священнослужителя, погрязшего в грехах. Наконец, со своего места поднялся Плевако.
Речь его была краткой: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Нет надобности уточнять, что попа оправдали.

* Суд рассматривал дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование: «Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждется мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать».

Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако.
Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь... Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно...»
Старушку оправдали.

* Плевако имел привычку начинать свою речь в суде фразой: «Господа, а ведь могло быть и хуже». И какое бы дело ни попадало адвокату, он не изменял своей фразе. Однажды Плевако взялся защищать человека, изнасиловавшего собственную дочь. Зал был забит битком, все ждали, с чего начнет адвокат свою защитительную речь. Неужели с любимой фразы? Невероятно. Но встал Плевако и хладнокровно произнес: «Господа, а ведь могло быть и хуже».
И тут не выдержал сам судья. «Что,- вскричал он,- скажите, что может быть хуже этой мерзости?» «Ваша честь,- спросил Плевако,- а если бы он изнасиловал вашу дочь?»

* Плевако любил защищать женщин. Он вступился за скромную барышню из провинции, приехавшую в консерваторию учиться по классу пианино. Случайно остановилась она в номерах «Черногории» на Цветном бульваре, известном прибежище пороков, сама не зная, куда с вокзала завез ее извозчик. А ночью к ней стали ломиться пьяные гуляки. Когда двери уже затрещали и девушка поняла, чего от нее домогаются, она выбросилась в окно с третьего этажа. К счастью упала в сугроб, но рука оказалась сломана. Погибли розовые мечты о музыкальном образовании.

Прокурор занял в этом процессе глупейшую позицию:
–  Я не понимаю: чего вы так испугались, кидаясь в окно? Ведь вы, мадемуазель, могли бы разбиться и насмерть!

Его сомнения разрешил разгневанный Плевако.

–  Не понимаете? Так я вам объясню, – сказал он. – В сибирской тайге водится зверек горностай, которого природа наградила мехом чистейшей белизны. Когда он спасается от преследования, а на его пути – грязная лужа, горностай предпочитает принять смерть, но не испачкаться в грязи!..»

* Однажды попало к Плевако дело по поводу убийства одним мужиком своей жены. На суд адвокат пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причем безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:
– Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

–  Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

–  Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

–  Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

–  Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот, наконец, Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

–  Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами. Мужика оправдали.

* В Калуге, в окружном суде, разбиралось дело о банкротстве местного купца. Защитником купца, который задолжал многим, был вызван Ф.Н. Плевако. Представим себе тогдашнюю Калугу второй половины XIXв.. Это русский патриархальный город с большим влиянием старообрядческого населения. Присяжные заседатели в зале – это купцы с длинными бородами, мещане в чуйках и интеллигенты доброго, христианского нрава. Здание суда было расположено напротив кафедрального собора. Шла вторая седмица Великого поста. Послушать «звезду адвокатуры» собрался весь город.

Федор Никифорович, изучив дело, серьезно приготовился к защитительной речи, но «почему-то» ему не давали слова. Наконец, около 5 часов вечера председатель суда объявил:

– Слово принадлежит присяжному поверенному Феодору Никифоровичу Плевако.
Неторопливо адвокат занимает свою трибуну, как вдруг в этот момент в кафедральном соборе ударили в большой колокол – к великопостной вечерне. По-московски, широким размашистым крестом Плевако совершает крестное знамение и громко читает: «Господи и Владыко живота моего, дух праздности… не даждь ми. Дух же целомудрия… даруй мне…и не осуждати брата моего…».

Как будто что-то пронзило всех присутствующих. Все встали за присяжными. Встали и слушали молитву и судейские чины. Тихо, почти шепотом, словно находясь в храме, Федор Николаевич произнес маленькую речь, совсем не ту, которую готовил: «Сейчас священник вышел из алтаря и, земно кланяясь, читает молитву о том, чтобы Господь дал нам силу «не осуждать брата своего». А мы в этот момент собрались именно для того, чтобы осудить и засудить своего брата. Господа присяжные заседатели, пойдите в совещательную комнату и там в тишине спросите свою христианскую совесть, виновен ли брат ваш, которого судите вы? Голос Божий через вашу христианскую совесть скажет вам о его невиновности. Вынесите ему справедливый приговор».

Присяжные совещались пять минут, не больше. Они вернулись в зал, и старшина объявил их решение:

– Нет, не виновен.

* Очень известна защита адвокатом Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника – Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя:

– А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:

– На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:

– А на ваших часах, господин прокурор?

Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:

– На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.

Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.

Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:

– Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах – 20 минут, у господина председателя – 15 минут, а на часах господина прокурора – 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские. Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?»

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

Анекдоты про юристов

– Сколько шуток о юристах действительно являются шутками?
– Только две, остальные правда.

 * * *

Истец дал судье 100 000 рублей.
Ответчик дал судье 120 000 рублей.
Суд постановил: Вернуть ответчику 20 000 рублей и судить по справедливости.

 * * *

Клиент упрекает адвоката:
– Вы уверяли, что добьетесь оправдания моей жены, а ее присудили к году принудительных работ…
– Так ведь она на суде не дала мне слова вставить! — воскликнул адвокат.

 * * *

Спорить с юристом – все равно, что обливать грязью свинью: через некоторое время вы понимаете, что свинья действительно получает удовольствие.

* * *

Женщина заходит в магазин оружия:
– Пожалуйста, дайте мне револьвер.
– Вам для защиты?
– Нет, для защиты я найму адвоката.

 * * *

– Сожалею, господин судья, я действительно стоял на коленях на шоссе, но это вовсе не доказывает, что я был пьян!
– А как вы объясните, что пытались свернуть и засунуть в машину белую разделительную полосу?

 * * *

Судья спрашивает подсудимого:
– Ваша профессия?
– Я акробат, ваша честь.
– Охрана, закройте окна!

 * * *

– Почему вы наняли молодого адвоката?
– Мне кажется, что процесс затянется.

 * * *

Опытный адвокат объясняет начинающему, что такое адвокатская этика:
– Предположим, в твой офис пришел клиент за советом. Ты рассматриваешь вопрос и потом предъявляешь ему счет на 100 долларов за консультацию. Клиент достает бумажник, вручает вам скрученную банкноту в 100 долларов и уходит. После его ухода вы обнаруживаете, что он дал вам не одну стодолларовую банкноту, а две. Теперь встает вопрос этики: делиться этими деньгами с партнером или нет?

 * * *

Судья подсудимому:
– Почему вы не взяли себе защитника?
– Все адвокаты отказываются вести мое дело, как только узнают, что я действительно не брал этих пяти миллионов.

 * * *

– Что случится, если запереть людоеда в одной комнате с юристами?
– Он умрет от голода.

  * * *

Мужчина заходит в юридическую консультацию:
– Сколько у Вас стоят два ответа на два вопроса?
– Сто долларов. Каков Ваш второй вопрос?

 * * *

Куда там Богу тягаться с Сатаной? В Аду – все банкиры, юристы, чиновники и журналисты, а в Раю – безгрешные инженеры, библиотекари и безработные.

 * * *

Адвокат выступает в суде:
– Господа присяжные заседатели! Сам факт того, что обвиняемый выбрал меня своим адвокатом, свидетельствует о его полной невменяемости.

 * * *

Бывают настолько дорогие адвокаты, что дешевле нанять судью.

 * * *

Судья сообщает подсудимому, что он оправдан.
– Что это значит?
– Это означает, что вы свободны, поскольку не доказано, что вы ограбили банк.
– Слава богу! Значит, все деньги я могу оставить себе?

 * * *

В зале суда:
– Подсудимый, почему вы отказались от своего признания?
– Адвокат убедил меня, что я невиновен.

В университете на юридическом факультете профессор спрашивает студента:

- Если вы хотите угостить кого-то апельсином, как вы это сделаете?

- Я скажу "Пожалуйста, угощайтесь!", - ответил студент.

- Нет-нет! - закричал профессор.

- Думайте как юрист!- Хорошо, - ответил студент.

- Я скажу: "Настоящим я передаю вам все принадлежащие мне права, требования, преимущества и другие интересы на собственность, именуемую апельсин, совместно со всей его кожурой, мякотью, соком и семечками, с правом выжимать, разрезать, замораживать и иначе употреблять, используя для этого любого рода приспособления, как существующие в настоящее время, так и изобретенные позднее, или без использования упомянутых приспособлений, а также передавать ранее именованную собственность третьим лицам с кожурой, мякотью, соком и семечками или без оных..."

* * *

“Зачем заимствовать, если всегда можно найти что-то свое?” Поэтому российский народ имеет гражданские права, в основу которых положено не как у всех - Римское право, а родное крепостное.

* * *

Честного судью можно узнать по заштопанной мантии

* * *

Судебный процесс на Юге Америки. Рассматривается дело негра, который поцеловал на улице белую женщину. Судья смотрит, все свидетели в сборе, нет только обвиняемого. 
- А где же обвиняемый? 
- Все в порядке, ваша честь. Он уже повешен, осталось только вынести приговор! 

* * *

Выпущена специальная Библия для юристов. Вверху первой страницы Нового Завета там написано: "Внимание! Новый Завет не отменяет Старого Завета!" 

* * *

Спорить с юристом - это все равно что поливать свинью грязью. Через какое-то время начинаешь понимать, что свинье это в самом деле доставляет удовольствие.

* * *

Молодому юристу звонит дальний малознакомый родственник и приглашает "просто так, по-родственному" забежать на чай. 
- Хорошо, - отвечает юрист, - только какой кодекс с собой взять: административный или уголовный? 

* * *

Приходят к царю Соломону две женщины и приводят молодого человека в костюме и галстуке. Одна женщина говорит: 
- О, мудрый царь Соломон, разреши наш спор! Этот молодой юрист обещал жениться на моей дочери... 
Вторая женщина перебивает ее: 
- Неправда! Этот молодой юрист обещал жениться на моей дочери! 
Женщины начинают спорить друг с другом. Царь Соломон их прерывает и говорит: 
- Принесите мне мой острый меч! Я разрублю этого молодого человека пополам, чтобы каждой из вас досталось по половине! 
- Хорошая мысль! - сказала первая женщина. 
А вторая женщина воскликнула: 
- Нет, не надо невинной крови! Лучше отдайте ей его целиком! 
- Пусть так и будет! - сказал царь Соломон. - Отдайте этого молодого человека первой женщине, ибо она - его настоящая теща! 

* * *

После выигранного дела из зала суда выходят клиент и его адвокат. Клиент радостно говорит адвокату: 
- Большое спасибо! Благодаря вам, мы выиграли! Сколько я буду вам должен? 
- Сколько будете должны? Нисколько! Вы рассчитаетесь со мной прямо сейчас. 

* * *

Дьявол соблазняет молодого юриста:

- Ты станешь самым лучшим адвокатом в мире, ты не проиграешь ни одного дела, твое богатство будет расти с каждым днем! А взамен ты отдашь мне свою душу и души твоих детей!

Юрист надолго задумался. Дьявол спрашивает:

- Ну чего ты так долго думаешь?

- Да не могу понять, где здесь подвох?

* * *

Адвокату набили юридическое лицо

Фемида - это такая тётка, которая что-то рубит, потом что-то взвешивает, но при этом ни хрена не видит

Он был неважным адвокатом, за что и получил прозвище полузащитник.

Хороший адвокат изучает законы; умный адвокат приглашает судью на обед.

Если вы не можете найти адвоката, который хорошо знает законы, найдите адвоката, который хорошо знает судью.

Богатая практика не всегда делает адвоката лучше, но всегда делает его богаче.

Адвокат найдет тринадцать лазеек в десяти заповедях.

Адвокат пойдет на все что угодно, чтобы выиграть процесс, — даже на то, чтобы сказать правду.

Чтобы с полным основанием творить несправедливость, нужно основательно изучить право

Мошенничество - это хорошая сделка, столкнувшаяся с плохим законом

* * *

У меня друг есть, юрист по профессии. Надо было ему почту на gmail создать.Добрался до пункта "докажите, что вы не робот" и заявил, что у нас в стране действует презумпция невиновности, и это гугл должен доказывать, что он - робот, а не наоборот. Выключил ноут и ушёл...

* * *

Крупный чиновник, сбивший двух человек на пешеходном переходе, спрашивает судью:

— Какие теперь последствия будут?

— Ну, тому, кто головой лобовое пробил, лет пять — за попытку террористического акта против должностного лица, а тому, кто в кусты отлетел, можно и все восемь: еще и попытка скрыться с места преступления

* * *

Молодой адвокат начал свою речь в суде:

- То,что мой подзащитный решился обратиться именно ко мне, бесспорно, доказывает его невминяемость....

* * *

- Потерпевший, узнaете ли вы человекa, который угнaл у вaс мaшину?

- Вaшa честь, после речи его aдвокaтa я вообще не уверен, былa ли у меня мaшинa.

* * *

Юристы в коммерческих компаниях – это специалисты по борьбе с российским законодательством

* * *

Высокопоставленный чиновник, сбивший двоих на пешеходном переходе, спрашивает судью:

- Какие теперь последствия будут? 

- Тому, что головой лобовое пробил, лет пять за нападение и попытку ограбления, а тому, что в кусты отлетел, можно и все восемь - еще и за попытку скрыться с места происшествия.