Фольклорные традиции в «Песне про купца Калашникова…» М.Ю.Лермонтова

Муниципальное бюджетное образовательное учреждение лицей №8

имени Николая Николаевича Рукавишникова

Фольклорные традиции в

«Песне про купца Калашникова…»

М.Ю.Лермонтова

Автор:  Эльман Анастасия,

ученица 8 А класса

Научный руководитель: Бурцева Е.В., преподаватель русского языка и литературы

Томск - 2012

Фольклорные традиции, лежащие в основе «Песни про купца Калашникова» М.Ю.Лермонтова

Фольклоризм – одна из самых характерных черт художественного мира «Песни про купца Калашникова…» . Особый интерес представляет изучение внутреннего мира «Песни», ее поэтики в связи с фольклорными элементами. В этом плане поэма М.Ю.Лермонтова – результат сложного взаимодействия фольклорных традиций и развитого романтического лироэпоса 1830-х годов.

Гораздо полнее, чем предшественники, Лермонтов привлекает национальный материал — исторические сюжеты, фольклор с заметными следами национальной мифологии, священную историю и христианскую мифологию.

В отличие от пушкинской, лермонтовская поэма в развитии и усвоении эпического начала ближе к фольклорным традициям, к литературе древности. Этому способствует выбор героя. У Лермонтова центральный персонаж часто принадлежит к естественному, патриархальному миру эпохи гибели героики.

Взаимодействие фольклорного, эпического начала и поэмного наиболее заметно проявилось в особенностях авторской поэзии, в организации повествования. Фольклоризм присутствует как характерный взгляд на мир, воплотившийся в особой поэтике, и вместе с тем, в ”Песне” есть автор-повествователь, свободно сочетающий однозначность фольклорных оценок, однолинейность и непрерывность хода и сюжета с взволнованностью, недосказанностью.

Стихия песенного исполнения гусляров наиболее проявлена в слове. Узнаваемы характерные ”устойчивые” формулы, синтаксические построения с градациями, повторами, инверсиями, которые свойственны поэтической речи.

Индивидуально-авторское повествование, выражающее иную точку зрения, не сводимую к народной, заметить в тексте сложнее. Она выражена скорее не стилевыми, а композиционными формами. Иллюзия непосредственного гуслярного исполнения с  характерным обрамлением рассказа зачином, запевом, концовкой, исходом, обращениями к слушателям.

(Прибаутка как пример фольклоризма). Литературный повествователь обнаруживается в делении повествования на главы. Особую роль в этом построении выполняет ”прибаутка”:

Ай, ребята, пойте — только гусли стройте!
Ай, ребята, пейте — дело разумейте!
Уж потеште вы доброго боярина,
И боярыню его белолицую!

Сравнение с былинами позволяет отметить, что запев, прибаутка, исход в ”Песне про купца Калашникова” выполняют более широкое, чем в былинах, задание, обрамляя повествование. Как и в фольклорном эпосе, эта ”рама” непосредственно связана с содержанием ”Песни” своей оценочностью, интонацией прославляющего примирения, которая гармонично завершает произведение.

В концовке поэмы упомянута ”молва”, возникающая на могиле казненного купца:

И проходят мимо люди добрые,
Пройдет стар человек — перекрестится,
Пройдет молодец — приосанится,
Пройдет девица — пригорюнится,
А пройдут гусляры — споют песенку.

Так отмечен момент своеобразного зарождения песни. Вспомним, что в фольклоре ее возникновение связано с опорой на память о свершившейся судьбе.

Имеет свои особенности и оценочная позиция личного повествователя. Можно заметить достаточно свободные переходы к разным типам характеристик героев, хотя они почти всегда остаются в рамках жанровой ”памяти” фольклора. Так, в создании образа Кирибеевича значительна лирическая песенная стихия. Его любовь — кручина. Как молодец в народной песне, страдающий от несчастной любви, опускает он ”руки сильные”, ”помрачает очи бойкие”, ”таит в груди думу крепкую”.

Фольклоризм повествования ”Песни” представляется в этом плане дальнейшим развитием созданного в ранней поэзии Лермонтова образа эпического певца, барда, поющего на могилах героев древних сражений.

Образы гусляров занимают здесь особое место, потому что объективируется народное творящее сознание ( характерно фольклору)

Пир совершается в ясный день, напоминание о нем проступает в первом параллелизме: ”Не сияет на небе солнце красное, / Не любуются им тучки синие...” Встреча Кирибеевича с Аленой Дмитриевной происходит вечером, а поединок и казнь купца — утром, когда ”румяная заря ”поднимается из-за темных лесов, из-за синих гор” над Москвой. (Типично фольклорные параллелизмы)

Событие царского пира предполагает еще одну ретроспекцию в эпический мир русского фольклора. Как справедливо указывают А. П. Скафтымов, В. Я. Пропп, С. Ю. Неклюдов, пир в былине и в исторической песне не выступает только праздничной трапезой, это чаще всего совет, собрание, на котором богатырь получает задание, поручение; здесь часто затевается спор, который он должен разрешить.

Богатырство Кирибеевича мнимое, он — не защитник русской земли, а опричник. Это подчеркнуто,— как и при описании Ивана Грозного,— в слиянии фольклорной традиции и исторической детали. Эпический сказитель всегда любовно описывает атрибуты воинской силы богатыря — оружие, одежду, коня. Это описание ”парчевого кафтана”, ”шапки соболиной”, ”горящей как стекло острой сабли”, ”степного аргамака” дважды варьируется в первой части — в вопросах царя и в ответах Кирибеевича. Но оно дополнено знаменательным признанием героя: ”А на праздничный день твоею милостью мы не хуже другого нарядимся”. Боевая одежда богатыря добротно сшита, священное оружие добывалось в бою или наследовалось, а красивая одежда Кирибеевича — это знаки царской ласки и внимания любимому опричнику. Пир царя в ”Песне” не похож на былинный совет князя со своими богатырями, в нем проявились черты иерархии русского царского двора: царь пирует с опричниками, верными исполнителями его воли.

Устойчивое и закрепленное слово эпического фольклорного повествования у Лермонтова обращено к небылинному веку. Так возникает в поэме идея движущегося линейно времени русской истории, которая прощается с веком героев-богатырей, с патриархальностью тесного союза богатыря и князя в движении к единодержавию, иерархии царского двора.

Носителем русского в самой значительной степени оказывается купец Калашников. В его художественном пространстве исконная оппозиция ”свое”, ”русское” — ”чужое” наиболее проявлена. Вотчиной русского в поэме является дом купца. Он особо отграничен от остального пространства и обладает целым рядом атрибутов ”родного” — объединение под одной крышей всего рода, защитительная сила. В нем отмечена своя иерархия родственных отношений: старший брат и другие братья, муж, глава дома, жена, нянька, ”малые детушки”.

В устах Калашникова опричник — ”окаянный”, ”разбойник”, ”бусурманский сын”. В отличие от него купец подчеркивает свою принадлежность к русскому, христианскому. Целью его поединка становится защита ”правды”, за которую он ”вышел на страшный бой, на последний бой”.

Могила купца Калашникова — это и бугор сырой земли, и чистое поле, и кленовый крест, и рядом с ней уходящие в русские города дороги. Все это объединяется признаками родного.  Такие места захоронения предназначены для так называемых ”заложных покойников”, умерших неестественной смертью. Их хоронят на перекрестках дорог, на границах полей.

В поэме широко представлены фольклорные образы и символы:

1. Образ времени (фабульное природное: смена отрезков суток, времен года и типично городское, представленное образом колокола)
2. Пир не только как праздничная трапеза, а как совет, собрание, где часто затевается спор
3. Бой
4. Противостояние «свой» - «чужой»
5. Белый цвет как символ траура
6. Образ вечерней метели как мотив тревожного предречения

Фольклорная символика

В народных представлениях белый цвет издавна связан с трауром. Этот цвет не жизненный. Как зима губит все живое, усыпляя его до нового возрождения, так смерть вначале пудрит сединой, а затем белит человека, как белы кости скелета.

Образ метели-смерти

Образ вечерней метели, разыгравшейся в момент встречи Кирибеевича с Аленой Дмитриевной, рождает мотив тревожного предречения: ”А на улице ночь темнехонька, Валит белый снег, расстилается, Заметает след человеческий...” Действие русских былин, как отмечает С. Ю. Неклюдов,— ”это вечный день, вечное лето”. В лермонтовской ”Песне” событиям определено иное, зимнее время. Со снегом, с ночью, с метелью, с пересыпанными снегом-инеем одеждами, с бледностью лиц входит к героям роковая сила судьбы и смерть.

Фольклоризм поэмы — одна из составляющих художественно-исторической концепции Лермонтова.

Поэтика ”Песни” в ее особой соотнесенности с фольклорными традициями запечатлела движение истории от времени гибели последних богатырей, разрушения патриархальности к идее личности, индивидуальной воли, способной разрушить границы добра и зла, установленные в эпическом мире.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Азадовский М.К. Фольклоризм М.Ю.Лермонтова// литературное наследство М.Ю.Лермонтова. – М., 1941. – С. 235-248.
2. Вацуро В.Э. Лермонтов// Русская литература и фольклор. –Л., 1976. – С.227-237.
3. Чистова И.С. Песня про купца Калашникова// Лермонтовская энциклопедия. – М.,1957. – С. 410-422.
4. Ходанен Л.А. Поэмы М.Ю.Лермонтова. Поэтика и фольклорно-мифологические традиции. – Кемерово, 1990. – С. 19-52.