Сочинение "Я живу в Ганзейском городе"

Муниципальное общеобразовательное учреждение

«Средняя общеобразовательная школа № 9»

Сочинение

«Я живу в Ганзейском городе»

                                       Работу выполнила

                                                                        Чекан Ксения Анатольевна,

                                                                        ученица 8 «Б» класса

                                       Учитель:

Хоботова Светлана Сергеевна

Тихвин, 2012

Я живу в Ганзейском городе.

Было уже темно. За окном быстро мелькали фонари. Поезд плавно покачивался при движении, хотя скорость была настолько высока, что снаружи всё сливалось в единое пятно. Изредка, когда мы проезжали населенные пункты, я мог различить в темноте ночной улицы силуэты, вот только бы они принадлежали такому же, как я, человеку…

Но кто я? Мое имя – Артур Голенцев. Моя профессия – предприниматель. Сначала дело не шло, но уже сейчас я известен и почитаем в своих кругах, хотя хоть я и не бедствую, денег как не было, так особо и не прибавилось. Да, статус и денежный доход не всегда идут нога в ногу друг с другом…

На экране в салоне высветилась надпись: «Тихвин. 5 минут до прибытия».

Эти слова заставили мое сердце замереть. Когда-то это был обычный, тихий городок. Да и сейчас Тихвин не самый развитый город, но у него появился огромный шанс вновь заявить о себе, после того как он, наряду с 12 другими городами, вошел в Союз русских ганзейских городов.

Нас возвестили о прибытии. На станцию я вышел разбитый от усталости. Меня встречали. Это был мужчина лет сорока, одетый в фирменный костюм.

- Мистер Голенцев? Я Виктор Лебедев, представитель администрации города по вопросам Ганзейского союза. Мы рады приветствовать вас в нашем городе.

- Надеюсь, что мне здесь понравится.

Виктор настоял на том, чтобы проводить меня до гостиницы «Тихвин». Признаться честно, я и так не слишком хорошо помнил город, а сейчас, идя по нему в темное время суток, почти не узнавал его. Но первое, что мне бросилось в глаза – скамеек стало меньше. Это была какая-то мелочь, которую не заметило бы большинство, но я явственно помнил, как порой в жаркий летний день можно было купить мороженое и сесть отдохнуть в тени под деревом, размышляя над очередной загадкой природы.

- Здесь многое изменилось, я смотрю.

- Вы о чем?

- Ну, скамеек нет.

- Ах, это…

- Да. А что-то еще изменилось?

- А в каком году Вы уехали?

- Около девяностых, может, чуть раньше.

- Да, произошло многое. В двухтысячном, если мне не изменяет память, подожгли часовню Параскевы Пятницы.

Я ахнул, так как помнил эту небольшую деревянную часовню, к которой часто бегал с мальчишками.

- Ее не восстановили? Как же так?

- Денег нет. В нашем мире всем заправляют деньги. Кстати, помните, рядом с часовней был шлюз. Его тоже нет. Две тысячи пятый, как сейчас помню. Поживем пару лет, может, еще и нашего Богородице-Успенского мужского монастыря не станет.

Я распрощался с Виктором, снял номер в гостинице. Тяжелые мысли не давали уснуть. Пред глазами так и стояла часовенка с деревянным куполом, скрипучими ступеньками, исписанными перилами… Неужели ее больше нет? Но ведь это часть моего детства.

На следующий день я позвонил Лебедеву. Около обеда мы уже сидели в Захарьевском парке.

- Я бы хотел больше узнать о Тихвине. Тут многое изменилось, я вижу.

- Да. Это плод безразличия нашего общества. Насчет Ганзы…Вы понимаете, город у нас маленький, туристы все реже заезжают…

- Чего вы от меня-то хотите?

- Помощи. Это ведь Ваш родной город, верно?

- Ну, да.

- Тогда неужели  бы Вы не хотели, чтобы о нем говорили? Неужели вам все равно, что наш город, недалеко от которого в 1617 году был заключен Столбовский мирный договор между Россией и Швецией, а 9 декабря 1941 года была одержана одна из первых побед в Великой Отечественной войне, теперь на значит ничего? У нашего города богатая история, но что туристы знают о нем? Зачем приезжают? Поклониться Тихвинской чудотворной иконе Божией матери, и все. А как же Тихвинский историко-мемориальный и архитектурно-художественный музей, Дом-музей Н. А. Римского-Корсакова, колокольня Храма Иова Многострадального, надвратная церковь Святой великомученицы Екатерины Введенского монастыря, памятники Великой Отечественной войны и многие другие уникальные памятные места города? Понимаете, все это уходит в прошлое. Вступление в Ганзейский союз поможет нашему городу восстановить былую славу торгово-промышленного центра, каким был Тихвин в XVII веке, и обеспечить тем самым приток в казну города. Только подумайте, что можно было бы сделать на эти деньги: восстановить утраченные памятники, отстроить детские площадки в каждом дворе, разбить клумбы, скверы… Мы хотим пригласить Вас к сотрудничеству по восстановлению утерянных памятников культуры Тихвина.

- Я должен обдумать Ваше предложение.

Он ушел, а я еще долго сидел в одиночестве на одной из уже немногих скамеек. В чем-то Лебедев был прав. Еще когда я был маленьким, в этом зеленом городке в любую погоду было как-то тепло и уютно… Что ожидает Тихвин? Чем дальше уходит от нас прошлое, тем меньше остается воспоминаний и свидетельств… Вот уже забываются имена героев Великой Отечественной войны. А что говорить про русско-шведскую войну?  Я бы мог помочь Ганзейскому союзу восстанавливать памятники, соборы, церкви, все, что угодно, лишь бы сохранить хоть что-то, еще связывающее нас с предками, показать, что мы не забыли их.

Эти мысли поглотили меня. Затем я прошелся все-таки по городу и не увидел многого из того, что помнил. Часовни Параскевы Пятницы действительно не было. На ее месте как-то уродливо и сиротливо торчали бревна. Когда-то это было небольшое и на вид хрупкое строение, напоминающее чем-то пряничный домик. Мы с друзьями, бывало, забирались вовнутрь и воображали, что строеньице это было нашей крепостью, где мы прятались от солдат противоборствующей стороны – компании других ребят. Забава обычно заканчивалась, когда кто-нибудь упрекал нас за поведение и велел уходить оттуда.

Я увидел остатки шлюза. Когда-то я приходил сюда, чтобы посмотреть на поток воды, иногда даже становилось страшно, потому что река каким-то странным образом манила в свои глубины, заставляя перегибаться через перила моста все ниже, и с тех пор я понял, что не только на огонь можно смотреть вечно. Это деревянное строение никогда не вызывало у меня чувства уверенности в своей прочности, но романтический пейзаж манил к себе. Наверно, это было одно из тех мест, что вдохновляют художников на создание картин, а поэтов - стихов. И было что-то странное во всем этом. Я дышал тем же воздухом, видел те же дома, но не чувствовал, что дома.

Вернувшись поздно вечером в гостиницу, я снова долго не мог уснуть…

…Легкий ветерок коснулся моих волос. Солнечный луч пробежался по лицу и остановился на глазах. Я зажмурился. Затем открыл глаза и огляделся вокруг. Все выглядело по-прежнему, но что-то было не так. Словно кто-то добавил яркие цвета в холст унылого создателя. Изумрудно-зеленая трава была идеально ровной, но я бы не сказал, что она подстрижена; рядом виднелись кусты причудливой формы, напоминавшие птиц и зверей, каких я в жизни не видел. Это заставило меня улыбнуться. Сам монастырь сиял выбеленными стенами, а купола излучали теплый блеск. Повсюду были люди. Словно кто-то заставил их всех вместе выйти на улицу, именно сюда, одной сплоченной толпой. Вдруг до моего слуха донеслась речь. Говорили на непонятном мне языке, кажется, на французском. Наверное, туристы. Я двинулся в сторону шлюза. На моем пути встретились группы туристов с экскурсоводом, говорившем на английском языке. Откуда здесь столько людей? Да еще и иностранцев. Может быть, какой-то праздник?..

Я подошел к одной молодой девушке с рыжими волосами.

- Извините, а по какому поводу все здесь собрались?

- Вы про что?

- Ну, тут так много людей, я подумал…

- Вы, наверно, неместный, здесь всегда так.

- И давно?

- Сколько себя помню.

Наверное, это сон. Здесь, конечно, всегда было людно, но не настолько… И тут я услышал этот звук. Звук, от которого каждый раз у меня бегут мурашки по всему телу. Звук колоколов. Но это был не тот звон, что я слышал раньше. Этот звон был величественным, торжественным.

Как в калейдоскопе, передо мной стали проноситься картинки: отреставрированный Введенский монастырь, в котором проходят многочисленные экскурсии, собор Спаса Преображения, окруженный посадками цветов по периметру, часовня Параскевы Пятницы, все еще напоминающая пряничный домик, восстановленный шлюз… Я улыбнулся видениям, осознавая, что конец сна уже близок, но пытаясь запечатлеть все до малейших деталей: сияние куполов, звон колоколов, слова: «Здесь всегда так»…

Наутро я точно знал, чего хочу. Жизнь обрела смысл. Я позвонил Лебедеву и принял его предложение.

Мой сон может стать реальностью, он может стать нашим будущим, Ганзейский союз может осуществить это. И с этого дня начнется новая жизнь, жизнь в Ганзейском городе, и я рад жить здесь.