Счастье-горе моей семьи

(Мой прадедушка)

Война… Война-41… Война очередная…

Или: разрушительная, опустошающая?  Война мировая, отечественная, крупномасштабная? Эпитетов у войны нет! Война – она и есть война. Действий у войны много! Война, уносящая жизни, приносящая слёзы и горе, оставляющая детей сиротами, женщин вдовами, стариков одинокими. Война, отбрасывающая страну на десятки лет назад, заставляющая страдать, плакать, ненавидеть, убивать… Войной не гордятся, если даже она выиграна. Войну не прославляют, если даже она обрела героев. Война – это страница истории. Но страница, которую хочется перелистнуть очень быстро, не прочитав, как будто её нет. Но это история! И её, нам – молодым, знать нужно. Знать, чтобы помнить корни свои, характер русского человека, его неповторимость.

Великая Отечественная война 1941-1945 гг. была самой кровопролитной и жестокой в истории. Эта война разрушала судьбы людей, разлучала семьи. Те, кто возвращались с войны живыми, уже не могли вырвать страницы военных лет из книги своей жизни. Такие книги писалась в тяжелейших условиях, они пропитывались  кровью и потом, каждая страница несла смерть, горе, лютую ненависть к врагу, боль и сострадание по погибшим.

Одним из таких людей, на себе испытавший все тяготы войны, был мой прадед – Михеев Павел Васильевич, или, как я его всегда называла, деда Паня. Этот веселый человек на самом деле прожил четыре страшных года войны…  Он был не многословен в своих воспоминаниях. На это были свои причины. Но я, будучи совсем ещё маленькой, от природы любознательной лезла к нему со своими расспросами: «Дед, а что такое война? А ты воевал с фрицами?». Тогда я любила произносить это слово – фрицы. Мне казалось, что тем самым я выражаю свою ненависть к тем, с кем воевал мой дед, своё призрение, своё негодование по отношению к ним. Своим маленьким сердечком я понимала, что из-за них мой дедушка иногда плачет, плохо спит по ночам, плохо слышит. Я училась в начальной школе, а уже знала про своего деда Паню почти всё. Почему-то именно мне он доверял свои воспоминания, наверное,  думал: «Мала ещё, не поймёт, не осудит, не истолкует всё по своему». А высказываться ему ох как нужно было. Поговорит со мной и на душе у него легче становиться. Бывало и поплачет при мне. А я лила слёзы вместе с ним, так жалко мне было моего деда.

Родился дед 13 августа 1920 года. Был бы жив, отмечали бы мы ему в этом году 87 лет. До армии работал в колхозе трактористом. Как и все его сверстники того времени любил вечёрки: соберётся вся молодёжь у кого – нибудь в избе или на улице под берёзками и давай песни да частушки петь, плясать да в игры играть. Дед мой охоч был до таких развлечений. Там впервые он и увидел свою будущую спутницу жизни. Но внимания он на неё  тогда не обратил. Мала она еще была для свиданий. А она заглядывалась на него, будто бы чувствовало сердце, что придётся с ним прожить не один десяток лет, родить ему ни одного ребёнка. Да и парень он был видный: рослый, чернявый, на гармошке играл. А как песни пел – заслушаешься! Под его гармонь вся деревня Кротово собиралась.

 В 1940 году в октябре месяце дедушку забрали в армию. Служил дедушка в танковых войсках. Технику он знал,  до войны трактор  мог разобрать и собрать в течение нескольких часов. Поэтому и с танком он управлялся так же лихо, как и с трактором. Через восемь месяцев службы началась война. Известие о войне стало неожиданным для моего деда, но принял он эту страшную весть с пониманием и с одним желанием: выдворить захватчиков как можно скорее с родной земли. Часть, где служил дед, в первые дни войны посадили на поезд и отправили на фронт. Приблизительно через сутки они познали, что такое настоящая война.  Внезапный  сильный грохот, шум привёл в панику всех, кто ехал в поезде. Это фашистские самолеты начали бомбить эшелон. Люди бросились бежать, толкая друг друга, кто-то упал, сражённый осколком снаряда, кто-то кричал, плакал. Все были в ужасе, не знали, что делать. Дед мой через много лет признался, что ему было очень страшно в ту пору. Он понимал, что каждая минута жизни для него может стать последней. Никто не знал, что делать. В армии их не учили, как вести себя в таких ситуациях. Но вот командир закричал: «Спасайтесь! Укрывайтесь где-нибудь». Рядом с железной дорогой был лес. Солдаты укрылись в этом лесу. Люди гибли десятками, погиб и их командир. Мой дед чудом остался жив. Но в этом неравном бою при разрыве снаряда деда оглушило и засыпало землёй. Когда он пришёл в себя, из ушей текла кровь, он слабо слышал. Немцы улетели. От этого первого боя у деда осталась память на всю жизнь: он до самой смерти плохо слышал. Более половины солдат погибло в этот страшный день. С этих событий в жизни моего деда началась настоящая война.  

      Дед воевал по направлению к Польше. Много городов было отвоевано у немцев. «Было даже так: один город мы три раза отдавали немцам и три раза отвоевывали назад. В каких  бы мы городах ни были, везде нам помогали женщины и дети. Часто дети убивали немцев. Женщины тоже дрались с фашистами. Они их и кусали, и толкали, и пинали…  Были люди, которые переходили на сторону фашистов, но это были единицы». Вот так дедушка вспоминал 1941-1942 годы.

Очень много воспоминаний было связано у деда с городом Краков. Пройдя большой путь, отвоевав многие города, они вошли в Польшу.

«И вот подошли к Кракову. Разведка доложила, что город заминирован. Заминированы были все дома, церкви, школы.  Дана была команда: найти и обезвредить мины. Русские солдаты работали четко и слаженно. Саперам удалось разминировать город. Можно было вздохнуть свободно. Немцы надеялись, что русские погибнут в этом городе, просто-напросто взлетят на воздух. Но не тут-то было! Когда фашисты подошли к Кракову, мы их встретили целыми и невредимыми. Они этого не ожидали. Немцев было меньше, чем нас и вооружение у них было слабое. Поэтому мы их с легкостью разбили и с радостью отпраздновали свою маленькую победу».

А потом был плен. Про это дедушка очень не любил вспоминать. Я до сих пор не знаю, как он попал в плен и жалею об этом, жалею, что так и не смогла вызвать его на откровенность об этом моменте его жизни. Когда я его просила рассказать о том, как они жили в лагере для военнопленных, он говорил с грустью, и слезы наворачивались у него на глаза.

«Время в плену было очень трудное, голодное и холодное. Содержали нас в бараках. Через множество щелей в стенах  пробирался мороз, дул ветер. Согреться было просто невозможно. Казалось, что отогреться уже никогда не смогу. Когда обессиленные от тяжёлой работы мы всё же засыпали, то мне всегда снилась топящаяся печь и стол, где было много еды. А кормили нас супом из брюквы и хлебом из жмыха. В мирное время такую пищу есть никто не смог бы, ею кормили свиней. Брюкву я после войны долго не мог есть. Мы много работали. Нас гоняли на лесозаготовку: пилили вручную лес на строительство. Нас охраняли два немца с автоматами, и был еще один старичок, который указывал нам места нашей работы».

 Женщины-немки носили пленным «работы»: то из дерева что-нибудь выпилить, то одежду зашить. Чаще всего приносили носки. Носки умел штопать только один пожилой человек. Ну и мой дед решил этому научиться. «Одеваешь носок на бутылку, иголку в руки – и вперед!» За работу немки приносили пленным еду: картошку и хлеб. Картошка была маленькой, чуть больше горошины, сваренная в «мундире». В плену они жили в жутких условиях: спали на нарах без матрасов, мыться негде было. Холодно, сыро, многие умирали от голода. «Бывало засыпал человек и больше не просыпался. А за ночь не один человек умирал, а десятки. Страшно…» Дедушке приходилось просыпаться утром рядом с трупом. Вначале ему было очень страшно, даже плакал а потом свыкся и сам помогал вывозить умёршего человека.

Моему деду повезло. «Однажды нас построили, и к нам зашел мужчина-немец. Так мы подумали о нём, ведь он говорил на чисто немецком языке. Мужчина спросил: «Кто умеет работать с масленками?» И я подумал о том, что сенокоски-то я до армии смазывал и поднял руку.» Этот мужчина оказался хозяином кофейного завода. Он забрал деда к себе на работу смазывать станки. Хозяин завода оказался русским. Его родители жили в России, а потом переехали до войны в Германию. Дедушка с ним сдружился. Хозяин часто кормил деда и даже стал давать с собой в лагерь батон хлеба. «В лагере ждали меня как бога. Я приходил, и мы  спичечным коробком делили хлеб между собой. Доставалось каждому понемногу, но мы и этому были рады». Через некоторое время дед сказал хозяину, что они хотят бежать из лагеря. Хозяин дал совет: «Когда у вас останется один охранник, он обязательно отвлечется: закурит или задремлет. Вы на него нападите, обезаружте, убейте и бежите». Так они и сделали. В лагере у них был парень по фамилии Гусынин. Он хорошо разговаривал по-немецки. Гусынин подошел к охраннику и попросил закурить. В это время на охранника напали сзади несколько человек, отобрали автомат и убили. Старик, который распределял работу, упав на колени,  просил, чтобы его не трогали. Ему приказали не доносить о побеге три дня, пригрозили расправой. Он указал им место, где можно будет схорониться днём, а ночью продолжать побег. Так они и поступили. Бежали всю ночь, а день сидели в куче опилок, дожидаясь темноты. Из лагеря сбежали 60 пленных, включая моего деда. Спустя несколько дней, встретили своих. «Нам даже не верилось, что мы дошли до русских. Мы были грязные, худые, уставшие. Нам дали отдохнуть, натопили баню, вымыли, накормили. Потом нас распределили по частям».

Война продолжалась. Вскоре к части, где служил дед, присоединились американцы. Дед вспоминает, что воевали с ними почти одни негры. Даже еда у них была не русская, а американская. «Воевали мы уже смело, ничего не боясь, чувствуя, что близко победа».

И вот победа! Слово, которое ждали целых четыре года.  Победу дед встретил в Германии на реке Эльба вместе с американцами. Где-то достали гармошку. А так как дед очень хорошо играл, то она и оказалась у него в руках. У деда не сразу получилось заиграть, отвыкли пальцы от кнопок, подзабылась мелодия.  Но дед справился с волнением, заиграл «Катюшу», которую запели и русские и американцы. Праздновали они победу всю ночь. И всю ночь мой дед играл! И мечтал он в это время только об одном: быстрее бы оказаться дома. Но всех, кто 1919-1920 годов рождения на год оставили служить в Германии.

В мае 1946 года дед пришел домой. Бабушка (его будущая жена Лиза) писала ему письма на фронт, так как его родители были безграмотными, вот и просили Лизу, чтобы она отписала деревенские новости, семейные дела, да поинтересовалась, как там на фронте. Иногда она делала «приписки»  от себя и мечтала, что этот человек станет главным в её жизни. И вот он написал, что скоро приедет. Но никто не знал, когда это скоро настанет. Весной дед приехал. Бабушка Лиза в этот момент находилась у него дома, зачем-то забежала. Шесть лет службы сильно изменили деда: потемнела кожа, за дорогу он видимо не брился, выглядел намного старше своих лет, казался суровым и не разговорчивым. Первое бабушкино впечатление от встречи не оправдали её надежды: он ей не понравился. Но зато она понравилась моему деду: красивая, скромная, с милой улыбкой на лице – она сразу же запала ему в сердце. Весь день он не сводил с неё глаз, а через неделю они сыграли свадьбу. Хотя свадьба – громко сказано. Основными «деликатесами» на столе были лук, яйца и картошка. Но гулять пришло всё село. Свадьбы в те времена были редкостью: многих мужчин поубивало на фронте.

Я уже писала, что дед Паня был весёлым, жизнерадостным, неунывающим  человеком. Каждый год, сколько я себя помню, на день Победы принарядившись, выбрив лицо до блеска, начистив сапоги так, что в них можно было смотреться он выходил с гармошкой на улицу, садился на лавочку и пел военные песни, как и много лет назад, на войне. Вся улица собиралась послушать хорошие военные песни и военные байки. Он их рассказывал так смешно, будто самые тяжёлые годы его жизни  для него прошли легко и весело. Были в его репертуаре неприличные частушки, которые он тоже пел под общий хохот односельчан. Бабушка только охала, да произносила: «Павлуша, Павлуша» и укоризненно качала головой. А он в ответ говорил: «Мы этими частушками себе на войне настроение поднимали. Придёшь с передовой и давай по горячим следам сочинять о том, что только что пережил. Продёргивали фрицев как могли» Больше всего он собирал вокруг себя ребятишек. А я взволнованная, сидела рядом и чувство гордости переполняло мою душу: это мой деда Паня! Я слушала его каждый год, и мне казалось, что в следующем году его рассказы были ещё более интересные и увлекательные.

Но лёгкой для него война не была. Первые годы он вообще старался о ней не вспоминать, слишком тяжёлые это были воспоминания. Бабушка Лиза рассказывала мне, что первые годы перед Днём Победы дед всю ночь не спал, ворочался, ложился лицом к стене и тихонько плакал. О чём думалось Солдату Победы? О первом дне войны или о первой увиденной жертве того времени? О первом своём убитом немце или об освобождённых сёлах и городах? О лагере военнопленных, голоде и холоде в нём? А может это были слёзы радости: жив, никто не убивает, растут дети и внуки… Иногда бабушка его старалась утешить, а он только отмахивался: «Да что ты понимаешь?»  Вставал, уходил на крыльцо, и опять плакал, но так, что бы его никто не слышал. Он будто бы стыдился своих слёз, боялся показаться слабым.  Думал, что скажут люди, видя его хныкающим, прошедшего войну и плен. Бабушка его успокаивала: «Да ты что, Павлуша! Ты за четыре года испытал столько, сколько человек за всю жизнь не испытывает. Тебе грех стыдиться своих слёз!» Но дед продолжал плакать ещё долгие годы, и только последние несколько лет бабушка не видела его слёз: видно успокоилось солдатское сердце. А может перестали его преследовать ночные кошмары, позабылись горестные моменты войны, стерлись из памяти лица убитых его товарищей?

Военный парад на Красной площади в День Победы для деда было святое. Он надевал свой пиджак с медалями, будто бы он сам собирался на Красную площади в Москву, садился ближе к телевизору, чтобы всё увидеть и услышать. Вначале с Днём Победы ветеранов поздравляли генеральные секретари, спустя время – президенты. После их слов у дедушки светились глаза, улыбка не сходила с его лица, и он помногу раз повторял: « Меня сегодня с самой Москвы поздравили с праздником». Он садился за стол, наливал себе рюмочку водки, выпивал вначале за тех, кто не вернулся с войны, а потом уже за здравие тех, кто остался жив. И так повторялось все 59 лет!

Дед всегда был молод душой и легко находил общий язык как со взрослыми, так и с маленькими детьми. До школы он любил играть со мной в прятки. Искал он меня долго, а я от этого испытывала неописуемый восторг. С годами я поняла, что делал он это специально, сам же прятался так, чтобы его я нашла сразу. Я была его первой правнучкой и, наверно, поэтому он любил меня больше всех. Бывало, посадит меня на колени и говорит: «Я, Дарья, обязательно доживу до твоей свадьбы! Меня за стол посадите на самое видное место. И никаких магнитофонов! Я вам буду на гармошке играть, а вы, чтобы плясали и пели. Устрою я вам настоящую русскую свадьбу! А я доживу, доживу. Я обещаю…» При этом глаза его начинали блестеть. Он надолго замолкал, словно просчитывал, а хватит ли у него действительно сил дожить до моей свадьбы. Моё имя ему очень нравилось. Дарьей звали его маму, которая ждала его с войны и за четыре года  у неё побелела голова от переживаний и страха за своего любимого сыночка Павлушу.  

 Бабушка с дедушкой прожили душа в душу 60 лет. Вырастили  семерых детей, внуков, нянчились и с правнуками. Были в их жизни и радости, и беды, к тому же те тяжелые годы войны давали о себе знать: дедушка стал слаб зрением и плохо слышал.

Долгую и нелегкую жизнь прожил мой дед. Без слез о войне он вспоминал только в последние годы, а раньше просто рыдал взахлеб, не стыдясь своих слез. Он с нетерпением ждал 60-летие победы, с гордостью говоря, что скоро его праздник. Ему действительно было чем гордиться. Он – Солдат Победы! Он – ветеран! Он – последний ветеран на территории нашего Муниципального образования, который оставался в живых. Всё село желало ему здоровья, все хотели, чтобы последний солдат дожил до юбилея Победы, но до её 60-летия дедушка не дожил, не дожил всего двух месяцев.

О его заслугах знают его дети, внуки и правнуки. Знают и помнят о нём земляки. И мы хотим сказать, что память о дедушке останется в наших сердцах. А я всегда с гордостью говорю всем, что мой прадед, Михеев Павел Васильевич, ветеран Великой Отечественной войны, СОЛДАТ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ! Последний Солдат села.

(Моя пробабушка)

  На земле проживает 6 миллиардов человек и каждый человек – уникален. Как бы мы не искали, не найдём двух одинаковых лиц, двух одинаковых судеб. Человек рождается с душой, с судьбой человек умирает. Свою судьбу он выбирает сам. Она может быть счастливой и несчастной или: короткой  и длинной. А может быть такой, что прожить её захочется ещё раз. Судьба моей прабабушки - Михеевой Елизаветы Ефимовной,  скорее всего трудная, чем счастливая и удачная. Прожить такую судьбу удаётся не каждому. Только сильный человек может выдержать то, что уготовила ему судьба-судьбинушка. А уготовила она моей прабабушке много испытаний, много горя, много слёз…

  «Ой, внуча, это ты! Проходи скорее. Я пирожков с повидлом напекла и пряников сахарных! Пойдём чай пить». Захожу на кухню и вижу огромное блюдо с самыми разными вкусностями, которые настряпала бабушка. «Кушай Даша, кушай. В столовой такими не накормят». Я с аппетитом трескаю пирожки, испечённые моей 82-летней прабабушкой, а она садится рядом и начинает расспрос: о моей маме, бабушке (её дочери). Беспокоится…

Родилась моя прабабушка Елизавета в село Кротово, Доволенского района Новосибирской области 23 ноября 1925 года в семь Марфы Дмитриевны и Ефима Поликарповича Магилиных. Отец сначала пас овец. Спустя некоторое время его назначили бригадиром в полеводстве. Мама доила коз и овец. В настоящее время ещё можно встретить семьи, в которых используют козье молоко, а вот овец никому и в голову не приходит доить. Семья была большая – 7 человек…. Бабушка была вторым ребёнком в семье.

До войны жили не бедно: держали корову, свинью, козу.  Сажали в огороде картошку, капусту, морковь, свёклу, репу, лук, чеснок и всю остальную мелочь, которая кормила их.

Всех детей родители старались отправить в школу. Жили весело, старались помогать родителям, друг другу. Летом выведет мама всех детей на прополку картофеля, отведёт каждому участок, а сама уйдёт на работу. А дети с огорода, да на речку Чулым: она прямо по селу протекала. Ребятишки с утра до вечера там пропадали в свободное от работы время. В деревне других развлечений для детей и не было. Приходит мама домой, а огород не прополот, ругается. Но дети знали, что за них эту работу делать никто не будет. За неделю справлялись. Жизнь налаживалась. С каждым годом становилось жить всё легче. Но война оборвала все хорошие надежды. В одночасье порушились все планы, отодвинулись в сторону на долгое время все мечты. Пришло первое горе в семью. Ефима Поликарповича забрали на фронт. Старшую дочь Машу отправили на завод в город Новосибирск. Дома остались мать и шестеро детей: старшей Елизавете было 16 лет, младшей- около двух лет.  Что делать? Руки опускались от безвыходности. Первое время мама много плакала, жить не хотела, дети плакали вместе с ней. Но война всех заставила  думать только об одном: о победе. Тяжело было. Но так жили все. Второе горе пришло к ним в 1943 году: умерла мама – Марфа Дмитриевна. Елизавета осталась в доме за старшую. На семейном совете решили: тяжело будет, но корову сбывать не будем. В то время корова была единственной кормилицей в семье. Сено для коровы косил младший брат Пронька. Скашивал всю траву возле дома, за огородом, а сёстры руками переносили к сараю и складывали сено в копны. В 1944 году забрали и Проньку в город на завод. Сено стали давать из колхоза, так как семья осталась без родителей.

Осенью 1944 года после сельхозработ младших сестёр нужно было отправлять в школу. Идти было не в чем: не было ни обуви, ни одежды, ни школьных принадлежностей. Выход был один: продавать корову. Ни пойдут же девочки в первый класс в старой залатанной одежде. Соседи собирались ехать в город. Напросилась с ними и Лиза продавать корову. Девочкам купила по платью, обувь, а себе пальто.

Вот так и прожила моя прабабушка 4 страшных года войны. Во время войны  сестра Маша сбежала с завода к дяде в Талды-Курган. Со временем туда переехали и все сёстры, кроме Лизы. Не захотела она оставлять родное село, где была похоронена её мама, где всё было родное. Да и работу её по тем временам дали хорошую: учётчик.

Во время войны, по просьбе безграмотных родителей молодого солдата, она ему писала письма на фронт. С парнем она была знакома до войны, в тайне надеялась выйти за него замуж. Описывала она семейные новости, но не забывала упомянуть и о себе.  После Победы Павел (будущий бабушкин муж) сразу не демобилизовался. Пришёл он домой только в 1946 году, спустя год после войны. Бабушка хорошо помнит это утро: встретила она его неумытая и непричёсанная. В первую минуту её только одна мысль и одолевала: «Подумает, что я неряха». Да и бабушке Павел не сильно приглянулся с первой минутой: лысый, загорелый, худющий. Но ничего, пригляделись друг к другу и поняли, что лучше не найдут. Через неделю сыграли свадьбу. Свадьба была небогатая, но весёлая. Председатель сельсовета во время свадьбы на потолке вилкой писал кто, что подарил. А дарили в те времена кто курицу, кто петуха, кто бутыль самогона… Долго эта память у них на потолке проглядывалась, никак не забеливалась. После свадьбы прабабушка пошла жить в дом к мужу. Особо брать с собой нечего было: всё её приданное – сундук с тремя платьями, пальто, тапки и праздничные туфли.

Недолго они прожили с родителями Павла. Сын поссорился со своей матерью: он много курил, а у неё были слабые лёгкие, и она задыхалась.  На этой почве и повздорили. К тому же Павел оказался строптивым, не хотел уступать матери, не любил, когда ему указывают. Молодые переехали в свой дом. К тому времени у них было уже двое детей: Вася и Лида. Счастливая семья начала обустраивать свой дом. Бабушка действительно считала себя счастливой: есть муж, дети, свой угол. Многие девушки, её равестницы,  так и остались не замужем. Ведь многих парней поубивало на фронте. А у бабушки был муж, да ещё и любимый. И детей она в любви родила.

В дом стали покупать мебель: шкаф (который, кстати, сохранился до сих пор, на совесть делали в те времена), стол, стулья. Брат Павла смастерил кровать. Казалась бы, жизнь налаживается. Но пришло третье горе: умер сын Вася. Болел он сильно. Бабушка куда его только не возила. В городе Новосибирске врачи сказали, что у него больная щитовидная железа, и расти он больше не будет.  К восьми годам Васеньки не стало. Бабушка долго оплакивала сына.  Столько лет прошло, а она до сих пор со слезами на глазах вспоминает своего первенца, до сих пор болит душа по нему.

Спустя некоторое время в семье родились двойняшки: Нина и Ваня. После них бабушка рожала ещё три раза. На свет появились Володя, Сергей и Татьяна. Семья большая, жили дружно. Родители воспитывали их в трудолюбии, добре, послушании. Слово родителей в семье было законом. Моя мама вспоминает: «Жили мы очень дружно. Между собою никогда не дрались. Зато соседским ребятишкам от нас перепадало. Друг за друга мы стояли горой. Но злого умысла у нас никогда не было: отловим соседских ребятишек, натолкаем им снега в шапки, оденем им их на головы и отпустим, а сами хохочем».

Часто бабушка вспоминает один случай: «Сестра Матрёна прислала 10 метров ткани. Ткань хорошая, красивая. Я решила пустить её на наволочки. Своим дочкам сказала, что если ткань останется, сошью всем платьица. Вскоре я уехала по работе в соседнее село Утянка. Приезжаю, а мне на встречу выбегают мои девчонки в одинаковых платьицах из присланной ткани. Лида хорошо шила, присмотрела выкройку в журнале и всем пошила по платью. Смотрю на них и думаю: ну какие наволочки, вон какие девчата красивые, пусть носят. Ну, как на них ругаться?»

 А ещё моя бабушка была боевая. Палец в рот ей не клади: любому отпор даст. В деревне скот растят на мясо. Поэтому и скотину забивать приходится самим. Так вот: бабушка это делала сама после такого случая: пастух пригнал стадо и сказал, что их барана затоптали коровы. Дедушки в это время дома не было: в клубе шло собрание. Бабушка с сыном Ваней запрягла коня, и поехали в поле. Нашли барана, погрузили в телегу. А дома бабушка взяла нож и сама расправилась с умирающим бараном. С этого случая бабушку звали и в другие домарезать скот, так как не каждый может это делать.

Быстро время летит. Выросли дети. Лида поступила в Куйбышевский педагогический техникум, Володя в Куйбышевский сельскохозяйственный техникум на зоотехника. Там же учился и Ваня, только на ветврача. Нина выучилась на медсестру в Каргате, Таня в Болотном на бухгалтера. Сергей закончил Куйбышевакий сельскохозяйственный техникум с красным дипломом. Гордились Михеевы своими детьми. Стали забываться прежние беды. Но четвёртое горе постучалось в их дом: погиб сын Володя. Отучился в техникуме, отслужил в армии. После армии получил хорошую работу. Встретилась ему хорошая девушка. Полюбили друг друга, сыграли свадьбу. Родился у них сын. Совхоз выделил им большую квартиру. Жить бы да радоваться. Но в то несчастливое утро Владимир как обычно сел на мотоцикл и поехал на работу. Что послужило причиной аварии, никто не знает. Но мотоцикл перевернулся. Володя разбился в самом расцвете своей жизни. Бабушка вспоминает: «Много я слёз тогда пролила. До сих пор снится мне мой сынок. Человек он хороший был. Рано ушёл, поторопился».  Стойко перенесла семь Михеевых  этот удар судьбы, не сломились, поддержали друг друга.

Один за другим на свет стали появляться внуки. Радость стала посещать дом Михеевых. Не могли дедушка с бабушкой нарадоваться, насмотреться на внуков. И опять стало вроде бы всё забываться. Но испытания сыпались на плечи снова и снова. Пятое горе стучится в дверь. Тяжело заболел сын Иван. Был он одним из лучших ветеринарных врачей района. При плановом заборе крови у животных одна из коров ударила его ногой. Боль была нестерпимой. Она то - уходила, то вновь возвращалась с большей силой. Становилось всё хуже и хуже. Ивану вначале пришлось ходить с тросточкой, потом он пересел в коляску, а потом кровать…  И вот уже 20 лет любимый Ванечка не двигается, прикован к постели. При всём при этом он остаётся оптимистом, на его лице всегда улыбка.  Бабушка часто обращается к богу, просит, что бы освободил он сына от мучений, вместо него послал бы мучения на неё.

2005 год послал бабушке ещё одно горе: умирает любимый муж. Человек, с которым столько пережито, выстрадано променял земную жизнь на небесную. Бабушка остаётся одна в своём доме. Но не оставили её дети, поддержали в трудную минуту. В 80 лет жить одной тяжело, и бабушку забирает к себе сын Сергей в село Ярки. Старому человеку жить бы теперь да радоваться: дети окружили теплом и заботой, внуки и правнуки  не забывают. Но уж если начал бог испытывать человека, то свои испытания он посылает до последних дней его жизни. Не думала бабушка, что ещё одно горе подстерегает её: умирает дочь Нина. Бабушка до последних дней её жизни находилась рядом. Тяжелее всего было то, что не могла она помочь дочери, хоть и просила опять у бога облегчить страдания любимой дочери.

У сына  бабушке хорошо. Сергей – уважаемый человек в Ярках, занимается предпринимательством. Сноха относится к ней с почтением, не обижают. Иногда бабушка ездит в соё село Кротово. Там живёт её дочь Лида. Проработала дочь всю свою жизнь в школе. Многое отдала детям, любила их, как своих. А вот своё здоровье не сберегла. Но оптимизм у Михеевых в крови и переносят они невзгоды стойко.

У бабы Лизы 11 внуков. Да ещё каких! Большинство с высшим образованием и все нашли себя в жизни, все счастливы. Но главное достояние бабушки – 11 правнуков, к которым отношусь и я. Души мы не чаем в своей прабабушке. Она  всегда пригреет, пожалеет, накормит. Всегда выслушает, посоветует. На 82-летие бабушки телефон в доме не замолкал. Со всех уголков страны звонил. Дети, внуки и правнуки поздравляли, маму, бабушку и прабабушку с праздником. Весь комод у бабушки заставлен фотографиями: улыбающиеся лица её родных – утешение ей за всё горе, которое она пережила.

«Довольна ли ты своей судьбой, бабушка?» - спросила я у неё. Бабушка долго молчала. Что она вспоминала? Счастливые минуты своей жизни или горе, которое как манна небесная сыпалось на неё одно за другим?  «Я ни на что и ни на кого не обижаюсь. На жизнь тоже. Мне уже 82 года, а я вижу, слышу, пироги стряпаю, даже газеты читаю. А вот что самое страшное в жизни, я тебе отвечу: самое страшное пережить своих детей. Хоть им 30, 40, 50… лет- это дети. Дети пусть нас хоронят, а не мы их. Врагу не пожелаю быть на похоронах своих детей».

Я слушала бабушку со слезами на глазах, но слёз своих мне не было стыдно! Есть над чем поплакать. Низкий поклон тебе бабушка от всех от нас за все свои страдания и боль, причиненные судьбой – судьбинушкой.