Всероссийский конкурс генеалогических исследований "Моя родословная" (фрагмент работы)

Работа учащейся 8 класса

МКОУ СОШ № 12 с. Бурукшун

Ипатовского района

Ставропольского края

Чубенко Елизаветы

Память сердца.

Я – счастливый человек, потому что с первых минут меня окружают любящие и заботливые, а главное, родные люди. Особенно благодарна мамочке, которой обязана всем хорошим, что во мне есть. Но не было бы нашего тихого семейного счастья, если бы не те, кто жили до…

В нашей семье есть добрая традиция» «из уст в уста» долгими тихими вечерами передавать нить памяти, которой мы незримо, но очень прочно связаны в «СЕМЬ Я»…

Среди преданий моего рода есть три, связанных славным русским именем «Иван».

Иван Силыч Звада – мой пра-пра-прадед по материнской линии. Родился на Полтавщине в большой крестьянской семье в начале 80-х годов XIX столетия. В поисках лучшей жизни, плодородных земель в начале XX века семья Силы, погрузив скромные пожитки на телегу, скотину жалели, поэтому большую часть пути шли пешком, отправилась на Ставрополье. В один из переходов мать Ивана Прасковья сломала ногу, о медицинской помощи речи и не шло – развилась гангрена… через несколько дней Прасковья умерла. Все хотели похоронить тут же, у дороги, но Иван завернул мать в тулуп, заботливо (чтоб было удобно), уложил скорбный груз на телегу и …отправились дальше. Где-то возле села «старый» Бурукшун в гостеприимной Ипатовской земле покоится прах русской бабы, рабы Божьей Прасковьи, жены Силы, матери Ивана. Время и ветер сравняли памятный холмик – не найти, не поклониться ей.

Пусть эти строчки станут благодарным поклоном…

Обосновались в «старом»  Бурукшуне. Снова пришлось «начинать с нуля». Трудились от мала до велика с утра до ночи, но жизнь легче не становилась, добро в сундуках и зерно в закромах не копилось, как были беднотой, так ею и остались. Устал Сила (как не вяжутся-то по смыслу слова) – решил женить Ивана, на девушке из зажиточной семьи женить. Не принято было в семье перечить отцу. Смолчал сын. Справили высокому, статному, как былинный богатырь, Ивану Силычу алую косоворотку (как она шла ему) и яркий вышитый кушак. Вот уж виден дом невесты, колокольцы дугой славят молодых… Но не смог совладать Иван с жаром в сердце своём. Соскочил на ходу с телеги, сказав: «Пойду жениться на Таньке Коротенко». Избраннице на тот момент было не полных шестнадцать лет…

30-е годы, сложные, раздирающие страну противоречиями, но и освещённые созидательным трудом советского человека. Есть в летописях о них и «позорные» (с точки зрения человека-гуманиста) страницы: высылка жителей Чечни в безжизненные Казахские степи. А на место коренных жителей, «детей гор», переселяли русских крестьян. Среди переселенцев была семья дочери Лизы (семья раскулачена за 2 подушки и корову). Соскучившаяся по заботливым рукам хозяина, любящего и понимающего, чеченская земля «родила» обильный урожай. Доброй весточкой в отчий дом полетело Лизаветино письмо… Добром и хлебом у простых людей принято делиться с теми, кто в них нуждается…  Иван Силыч быстро добрался до Гудермеса. Окрылённый добротой и пониманием, возвращался он домой с холщовым мешком, полным пахнущими солнцем пшеничными зёрнами. Каждое было надеждой: дотянем до лета, выживем. По крестьянской привычке Иван Силыч берёг ботинки («ноги-то не сотрутся»), поэтому положил их в мешок с пшеницей и заснул под мерный стук колёс поезда. Нас всех называют «людьми», но не у каждого из нас, к сожалению, есть сердце: позарился кто-то на стоптанную крестьянскую обувку. Но не из-за ботинок плакал Иван: пшеничные зёрна просыпались через не плотно подогнанные доски вагонного пола. А ведь каждое зёрнышко…

Всю жизнь трудились на земле, перемогли  Первую мировую, Гражданскую войны,  растили 7 соколов-сыновей и троих дочерей-пташек. Живи – радуйся, но…

Грянул 1941 год… Полетели соколы из гнезда навстречу воронью… и не вернулись: на двух сыновей Иван и Татьяна  получали похоронки, на третьего – извещение «Пропал без вести» (двое умерли от голода в 30-е гг.) … не вернулся с фронта и один из зятьёв. Как невыносимо больно… Вынесли… Как? Не могли объяснить даже себе…

Прожили Иван и Татьяна в любви и согласии 65 лет.

Как только заходит речь о дедушке Иване Силыче и бабушке Татьяне (мою маму нарекли в честь неё, а меня – в честь одной из их дочерей), я сразу же настраиваюсь на то, что услышу не только что-то из истории моей семьи, но и из истории моей страны. Часто во время повествования слезами наполняются мои глаза, иногда смеюсь, но сердце всегда переполняет гордость: «Я – часть большого и славного рода Звада».