Монолог литературного героя

 Здравствуй, дорогой друг!

Пишу тебе я – твой Максим Максимыч! Давненько ж мы с тобой не виделись…  Прочитал я в твоем последнем  письме о смерти твоей старушки,  и уж так  грустно мне стало,  ведь теперь ты совсем один…  

  В прошлом письме рассказал ты мне про смерть Михаила Лермонтова, спрашивал, знавал ли я его? Отвечаю – да знавал! Случилось нам однажды встретится в горах кавказских… Помню, всё расспрашивал он меня много – о жизни моей, о службе, да и вообще обо всем! Но больше всего его заинтересовала история Григория Александровича Печорина, с которым мне довелось служить вместе. Много мы пережили  с ним вместе, но не особо я и понимал-то его: странный был малый. А  уж в истории с Бэлой и вовсе. Всё мое сердце изорвалось: и девушку жалко, и его жалко… Страдали оба – и любили оба…. Так Лермонтов всё допытывался, допытывался: «Расскажи, мол, Максим Максимыч, уж больно любопытно, что это за человек такой!»  Рассказал, только вижу, что не смог я объяснить ему сути-то всей. Никак слов не найду! Да из ума всё последняя наша встреча нейдет! Ждал-ждал я Григория Александровича до поздней ночи, а ведь он и уехать бы смог, не повидавшись! Изменился: глаза погасли, сморит будто мимо, как с чужим разговаривает! Не только я, вижу, весь свет не мил ему…Нет, не того я ожидал от нашей встречи, не того… а потом услыхал я, что умер он где-то на чужбине….А у меня его записки оставались, что мне с них? … Так я их и отдал Михаилу Юрьевичу-то. А он, оказалось, не просто им интересовался, он потом книгу издал да назвал ее  «Герой нашего времени»! Сказывают, что и про меня там есть, а все больше о Печорине, о судьбе его нелегкой, о страданиях, о том, как тяжело ему было с людьми, а без них и того хуже…

   Понял он, видно, его… Да и как не понять?  Они почти ровесники, жили в столице, оба военные… И на Кавказе бывал … Сам –то он тоже не больно с людьми сходился… Характер! Молодой, горячий… Потому, видно, и пропал ни за что…Эх, жалко молодых-то, сколько бы ещё они сделать могли?  Да что сделать – в себе, в душе своей страждущей разобраться, может, Бог бы привел… Жаль-жаль Михаила Юрьевича - достойнейший был человек!..

     Этим и кончаю свое письмо, жду ответа, как соловей лета! Хе-хе…

Искренне преданный Максим Максимыч!