Двенадцатые гимназические ученические Всероссийские чтения «Конференция победителей». Исследовательская работа "Достоевские: судеб сплетение»

Двенадцатые гимназические ученические Всероссийские чтения

«Конференция победителей»

Секция «Литература русская и зарубежная»

Федеральное государственное  казенное общеобразовательное учреждение «Санкт-Петербургское суворовское военное училище Министерства обороны Российской Федерации»

 «Достоевские: судеб сплетение »

«Человек есть тайна. Её надо разгадать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время;  я занимаюсь этой тайной,  ибо хочу быть человеком». Ф. М. Достоевский. Цель исследования: найти и проанализировать мистические совпадения жизненных судеб деда и внука Достоевских.

Клокова Надежда Николаевна

Санкт-Петербург

 2015 год

Введение.

Однажды Лев Гумилев заметил, что всегда можно сосчитать, сколько рукопожатий нас отделяет от русских поэтов, писателей. И такие далекие писатели очень часто становятся близкими.

Сравнительно недавно, в 1968 году,  ушел из жизни внук  Ф. М. Достоевского Андрей Федорович Достоевский.

В данной работе мы попытались исследовать мистичность биографии Федора Михайловича Достоевского и Андрея Федоровича Достоевского.

Цель:  сопоставить жизненные вехи деда и внука, найти точки пересечения и зеркальное отражение судеб достойных сынов Отечества, и понять.

Гипотеза:  схожесть судеб, - что это случайность, закономерность, мистика или родство души?

Методы исследования:  эмпирический: наблюдение, выявление гражданской позиции в жизни и творчестве Ф. М. Достоевского и его внука,  

Практическое значение исследования:

1) составление таблицы «Судьбы скрещение»;

2) материалы данной работы позволяют значительно расширить рамки школьного изучения жизни и творчества Ф. М. Достоевского;

3) исследование может быть полезным для всех интересующихся проблемой исторической и духовной связи поколений.

Глава I.  Федор Михайлович Достоевский.

Федора Михайловича Достоевского мы считаем петербургским писателем, хотя он  родился в Москве, а приехал в Петербург учиться, как и Раскольников, главный герой романа «Преступление и наказание».

В общей сложности писатель прожил в Петербурге 28 лет. Более трех лет он не жил ни в одном доме. Все адреса в основном - в угловых домах. Писатель любил перекрестки. В Петербурге у Достоевского никогда не было своего дома, постоянного угла - он все время менял квартиры, может быть, надеясь вместе с квартирой изменить что-нибудь еще.

Часто переезжая, он предпочитал в основном два района, - вокруг Владимирской площади и рядом с Сенной. С августа 1864 года Достоевский жил в доме Алонкина на углу М. Мещанской и Столярного переулка. В этом доме он работал над «Преступлением и наказанием», в этот дом к нему впервые пришла Анна Григорьевна Сниткина, ставшая вскоре его женой.

Ф. М. Достоевский написал больше 30 произведений, в 20 из них присутствует Петербург (иногда как фон, чаще как действующее лицо).

Здесь же в Петербурге, на Семёновском плацу, 22 декабря 1849 года Достоевский ожидал казни с другими членами кружка М. В. Буташевича-Петрашевского, осужденных было 21 человек. «Жить мне оставалось не более минуты», - Достоевский стоял во второй тройке. То, что он пережил и прочувствовал в эти несколько минут перед казнью, он вспоминал потом всю жизнь и описал в романе «Идиот». Но в последнюю минуту по высочайшему указу смертная казнь  была заменена на 4 года каторжных работ и 6 лет службы рядовым. Когда ему ставили в вину вольнодумство, он отвечал: «Если желать лучшего Отечеству – вольнодумство, то в этом смысле, может быть, я вольнодумец».

Каторга не сломила, не уничтожила в Достоевском человека, она перевернула всё его сознание.

В декабре 1859 года Федор Михайлович получил разрешение на жительство в Петербурге и продолжил свою литературную деятельность. Впереди - публикация романов «Униженные и оскорбленные», «Подросток», «Идиот», Преступление и наказание», счастливая встреча с Анной Григорьевной Сниткиной.

Достоевского часто приглашают с публичными выступлениями в различные учебные заведения и общественные комитеты. В июне 1880 года слава писателя достигла своего апогея.

В 1877 году Ф. М. Достоевский начал работу над романом «Братья Карамазовы», чувствуя, что это будет его последнее слово в литературе.

 28 января 1881 года ровно в 8 часов 38 минут перестало биться сердце Федора Михайловича Достоевского. Весь Петербург скорбел о потере, которую понесла Россия. Смерть Достоевского свела воедино тех, кто в другие минуты, в другой ситуации не только не мог бы встретиться, но и зачастую стоял бы по разные стороны баррикад. Поклониться ему и проститься с ним пришли люди самых разнообразных направлений, самых непримиримых взглядов:  писатели, музыканты, художники и просто какие-то люди, униженные и оскорбленные, люди «с чердаков и из подвалов»^[1], а главное – молодежь, всегда чуткая к правдивому и искреннему слову. Все хоронили Достоевского как своего.

И сегодня суворовцы, посещая Александро-Невскую лавру, заходят не только на могилу А. В. Суворова, но и как к своему приходят к Ф. М. Достоевскому. Рядом с Федором Михайловичем покоится и его жена, Анна Григорьевна Достоевская (1846-1918). Это по инициативе внука писателя Андрея Федоровича Достоевского в июне 1968 года была предана земле урна с прахом А. Г. Достоевской, скончавшейся и похороненной в Ялте в 1918 году. И в сентябре 1968 года здесь же захоронили урну с прахом самого Андрея Федоровича.

Сопоставляя даты жизни и смерти Ф. М. Достоевского и его внука Андрея Федоровича,  мы удивились мистическому совпадению: и дед, и внук прожили ровно 60 лет. Нам захотелось побольше узнать о судьбе потомка великого писателя.

Глава II.  Внук Федора Михайловича Достоевского.

Имя Андрея Федоровича впервые упоминается в печати в 1911 году, когда ему было три года. 27 января 1911 г. в газете «Биржевые ведомости» литератор Ад. Г. Шиле поделилась своими впечатлениями о недавней встрече с вдовой писателя А. Г. Достоевской: «В заключение нашей беседы Анна Григорьевна мне рассказала, по ее мнению, знаменательный факт: в день кончины Федора Михайловича, 28 января, т.е. в то самое число, через 27 лет, родился у нее внук, названный Андреем в память младшего брата Федора Михайловича, и все в семье уверены, что в этого ребенка переселилась душа его деда».

Андрей Федорович  пошел в деда и колоссальной работоспособностью,  и бескорыстием, и стремительностью во всем, и чувством долга, и преданностью своим убеждениям и делам. Сейчас даже трудно представить себе, как мог один человек сделать так много. Он был консультантом трех фильмов о Петербурге Достоевского, которые сняли ленинградское и западногерманское телевидение, а также ленинградская студия научно-популярных фильмов. Он безотказно по первой просьбе высылал книги о жизни и творчестве писателя, водил всех желающих по петербургским местам Достоевского, выступал с лекциями и публиковал статьи в периодической печати.

В 1963 году внук разработал маршрут пешеходной экскурсии «Петербург Достоевского». Как всегда, внук писателя был скрупулезен и точен:  он раз двадцать пересчитал те 730 шагов, которые (как сказано в романе) Раскольникову потребовалось пройти от своего дома до дома старухи-процентщицы, пока не убедился, что количество шагов совпадает с числом, указанным в романе.

Петербург Достоевского Андрей Федорович знал великолепно. В 1966 году он вместе с Д. А. Граниным помогал съемочной группе западногерманского  телевидения, снимавшей фильм «Достоевский и Петербург» по сценарию Генриха Белля. К нему с огромным уважением относились и Генрих Белль, и Д. А. Гранин, и известный американский драматург Артур Миллер. Своей преданностью имени Достоевского он заслужил также любовь Л. М. Леонова, К. М. Симонова, В. Г. Лидина и других писателей.

Несомненно, внук писателя был литературно одаренной натурой. Достаточно прочитать талантливые очерки самого Андрея Федоровича в журнале «Нева», в «Литературной газете», чтобы убедиться в этом. Недаром в молодости он увлекался литературой и состоял в Ростовской ассоциации пролетарских писателей, где познакомился с Михаилом Шолоховым. По специальности он был инженером-конструктором, воспитанником Ленинградского  политехнического института (правда, Андрей Федорович с горечью вспоминал, как в 1920-е годы его не приняли в Ростовский политехнический институт только по той причине, что его дед происходил из дворян, и лишь после письма внука Достоевского А. В. Луначарскому его приняли в Политехнический институт в Ленинграде). Но, будучи инженером-конструктором, Андрей Федорович знал биографию своего деда не хуже профессионального литературоведа. В этом можно убедиться, взяв в руки книгу-альбом «Федор Михайлович Достоевский в портретах, иллюстрациях, документах»^[2], в составлении которой наряду с известными достоевсковедами участвовал и А. Ф. Достоевский, вложивший в эту последнюю свою работу много сил и труда.

Началась война. В июле 1941 года Андрей Федорович ушел на фронт Начал свою боевую службу солдатом-мотоциклистом разведки и связи, воевал на шести фронтах Великой Отечественной, в том числе и на знаменитом «Невском пятачке» ленинградской Невской Дубровки.  Как говорил сам Андрей Федорович, «воевал он честно, но с кадровиками цапался» поэтому понижался в звании, а по-настоящему ощутил себя человеком только тогда, когда попал в стрелковую дивизию, в разведку.

22 декабря 1942 года А. Ф. Достоевский награжден медалью «За оборону Ленинграда» (вручена она была только в сентябре 1944 г.). Закончил войну на полях Манчжурии. После капитуляции Японии продолжал служить в Забайкальско-Амурском военном округе. Демобилизовался 13 февраля 1946 года со званием инженер-капитана запаса^[3].

9 июня 1968 года в день 50-летия со дня смерти Анны Григорьевны Достоевской (жены Ф. М. Достоевского), Андрей Федорович, благодаря содействию Союза писателей (особенно Л. М. Леонова и В. Г. Лидина), выполнил последнее желание покойной:  перенес ее прах из Ялты в Ленинград в Александро-Невскую лавру, где погребен Ф. М. Достоевский.

В конце июля 1968 г., уже совсем больным, Андрей Федорович едет на празднование 250-летия Семипалатинска, помочь организовать там Музей-квартиру Ф. М. Достоевского, встречается там с будущим директором этого музея, бескорыстной почитательницей писателя З. Г. Фурцевой, на обратном пути заезжает в Омск. Хлопочет и там о создании мемориального музея. Он спешит все сделать, словно чувствуя, что жить ему осталось месяц^[4].

Когда суворовцы были в Александро-Невской лавре на могиле Ф. М. Достоевского, то обратили внимание на две надписи с правой стороны надгробия: «Анна Григорьевна Достоевская. 1846-1918.  Андрей Федорович Достоевский. 1908-1968». Андрей Федорович погребен вместе с дедом и бабкой, для увековечения памяти которых он так много сделал.

Глава III. Судеб сплетение

Итак, по словам Анны Григорьевны Достоевской (жены писателя) мистические совпадения начинаются с самого рождения внука Ф. М. Достоевского. По её мнению, именно в Андрея переселилась душа Достоевского.

Оба, Федор Михайлович и Андрей Федорович Достоевские, по образованию инженеры.  Оба учились в Петербурге. И тот, и другой в юности много читали.  Внук прожил столько же лет, сколько и дед (60).

Федор Михайлович Достоевский прекрасно успевал по всем дисциплинам, много занимался. Всех поражала его начитанность: он прочел всего Гофмана, почти всего Бальзака, прекрасно знал Гомера, Шекспира, Гете, бредил Шиллером.

А еще – его очаровал, заворожил, поглотил Петербург. Часами бродил он по городу в одиночестве, внимательно всматриваясь в его незнакомое лицо. Видел стройность и красоту дворцов и набережных, но больше – угрюмую нищету окраин, тупое самодовольство доходных домов – «домов без архитектуры» - и отчаяние дворов - «колодцев», лишенных простора и света. Он мечтал написать роман о Петербурге и его жителях. С этих пор Петербург навсегда вошел в его творчество.

Вдохновенным рассказчиком, увлеченным своими литературными замыслами;  человеком, никогда не пребывавшим в праздности и живущим своей особой внутренней жизнью – таким мы знаем Федора Михайловича  Достоевского.

Внук писателя Андрей Федорович Достоевский тоже был великолепным рассказчиком. В историях своих он так увлекался, что временами трудно было отделить правду от вымысла.^[5]

Андрей Федорович был чрезвычайно противоречивым человеком. Удивительно и то, что о характере Федора Михайловича мы знаем то же самое.

Андрей Федорович был разнообразно одаренный человек. Хорошо рисовал, прекрасно чертил, причем любил создавать какие-нибудь новые модели, конструкции. Был очень способен к языкам, особенно хорошо знал французский язык и любил делать с него переводы;  это было для него и отдых и удовольствие. Во время войны открылось в нем еще одно дарование:  он писал своей пятилетней дочке письма-рассказы с картинками, раскрашенными цветными карандашами. У Андрея Федоровича было очень своеобразное восприятие окружающей действительности, что и отразилось в этих письмах. В них он описывал разные случаи из своей военной жизни, внося в эти описания и в картинки к ним много юмора и очень хорошего, доброго отношения к своим однополчанам. К сожалению, все письма остались в детском саду, куда ходила дочь во время эвакуации.

Нам удалось найти одну историю, которая произошла с Андреем Федоровичем во время войны. Этот материал был опубликован в газете «Лужская правда» от 2 апреля 1976 года.

«Вдруг со стороны  расположения нашего тыла послышался странный звук, всплеснула вода, треснула старая валежина, и серая расплывчатая тень замерла в метрах в десяти-двенадцати от тропки, по которой шел начштаба и его люди. Все остановились. Затаили дыхание.

- Кто здесь? – негромко, но властно спросил Павлов. – Подойти сюда.

И вот перед подполковником стоит высокий человек в старой солдатской шинели, очень худой, на остроносом его лице отчетливо выделяются большие глаза, в руке суковатая палка, на которую он опирается.

- Боец, почему вы здесь? Куда идете? – строго спросил Павлов.

- В свой батальон, на передовую, товарищ командир, - четко ответил задержанный.

- Почему с палкой?

- Я был ранен в ногу, рана еще не зажила.

- Как же вас отпустили на фронт?

- Меня не отпустили, товарищ командир, я сам ушел…

- Воевать должны здоровые люди. Больным и раненым надо лечиться.

- Товарищ командир, простите, не знаю вашего звания, разрешите мне вернуться в свою часть, - взволнованным, но твердым, глуховатым голосом, выделяя каждое слово, заговорил задержанный. – У меня же здоровые руки, я могу держать оружие.

Начальник штаба был строгим человеком, он сурово наказывал тех, кто нарушал воинскую дисциплину, но в словах стоящего перед ним человека в солдатской шинели, смотрящего прямо перед собой, были искренность и неподдельная твердость, убежденность в правоте своего поступка.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что задержанный по образованию инженер-механик, офицер. Подполковник приказал доставить его в штаб. После проверки этого человека его можно будет использовать при штабе, не так уж много у нас людей с инженерным образованием, да и польза от нег будет большей, чем на передовой, - решил Павлов.

При первой встрече в лесу, в потемках, в каких-нибудь пятистах метрах от переднего края, начальник штаба просто не обратил внимания на фамилию задержанного, когда тот ее назвал. И вообще мало ли разных фамилий приходилось встречать ему.

Вскоре новичок стал работать при штабе дивизии. <…>

И вот в блиндаж подполковника вошел высокий старший лейтенант. Уже без папки, но хромота была еще достаточно заметной.

- А, старый знакомый, - не дав представиться вошедшему, сказал Павлов. – Ну-ка, что вы тут принесли? – С этими словами подполковник взял сводку.

Документ был написан четким, каллиграфическим почерком. Грамотно, обстоятельно, логично и немногословно. Начальнику очень понравился документ, а когда он прочел подпись составившего оперативную сводку – Достоевский, - то наделил старшего лейтенанта комплиментом.

- о, да вы очень дорожите фамилией нашего великого писателя. Любите Достоевского? Читали?

- Это мой дед, товарищ подполковник, - сказал старший лейтенант. – Я внук писателя Достоевского…» (Лужская правда. 1976. 2 апреля).

Предельная честность, мужество и терпение – эти черты Андрей Федорович унаследовал от своего деда. Как одному было тяжело на каторге, так же  и другому на передовой линии фронта, но Достоевские всегда  переносили трудности с достоинством и честью.

«В Мяглове [под Ленинградом] Достоевского ранило в ногу. Он бегал на костыльке, но в санбат не шел. Через два месяца в часть приехал полковник Бородецкий. Под конвоем автоматчика отправил Достоевского  в санбат. Из санбата Достоевский сбежал. Выкрал свое обмундирование и сбежал. Стал ходить в ночные разведки. А сержант Гусаров смеется: “Удрал слабак от санбатовских баб”.

Однажды Достоевский ударил Гусарова. Он притащил немецкую листовку, а в ней сказано, что еще писатель Достоевский засвидетельствовал психическую неполноценность русского народа. Андрей Федорович говорит: “Глупость и подлость”. А Гусаров: “Ваш дед оклеветал Россию”. Достоевский ему – пощечину. И написал в Москву письмо: “Самое для меня ценное, личные вещи Федора Михайловича, сданные мной на хранение в литературный музей, с гордостью отдаю в дар сражающейся родине…”»^[6]

В Федоре Михайловиче никогда не было заметно никакого огорчения или ожесточения от перенесенных им страданий и никогда ни тени желания играть роль страдальца. Он был безусловно чист от всякого дурного чувства по отношению к власти.  Федор Михайлович вел себя так, как будто в прошлом у него ничего особенного не было, не выставлял себя ни разочарованным, ни сохраняющим рану в душе, а напротив, глядел весело и бодро, когда позволяло здоровье.

Андрей Федорович тоже никогда не выставлял на показ свои боевые заслуги.

В семье Достоевских знали цену жизни.

Федор Михайлович Достоевский прошел через мнимую казнь, готовился – минута отделяла его от повешенья.  Пережитое потрясение совершило переворот в сознании молодого Достоевского, наделенного тонкими чувствами и пылким воображением. Глубины человеческой психики, к которым его тянуло и до этого момента, открылись ему с феноменальной, невиданной ясностью. Он обрел новое, внутреннее зрение, своего рода художественный рентген. Но тогда он не знал об этом. Было помилование, новый приговор – четыре года каторги, потом служба рядовым в полку.

Тут уместно вспомнить печальную историю сына великого писателя   Федора Федоровича Достоевского, который тоже пережил несостоявшийся приговор к расстрелу.

В 1918 году Федор Федорович пробрался с невероятными трудностями в Крым, где смертельно больна была его мать, вдова великого писателя, А. Г. Достоевская. Похоронив мать, Федор Федорович остался в Крыму, где попал после эвакуации из Крыма армией Врангеля в руки большевиков.

Отметим факт приговора к расстрелу сына Достоевского Федора Федоровича. Ночью привели его в какой-то барак в Симферополе. Следователь с опухшими красными веками и провалившимся носом, начал "допрос" в следующей форме:

— Зачем оказался здесь?

— Я в1918 году приехал сюда к умирающей матери и остался здесь.

— К матери... мать... сам сволочь, поди уже дед и тоже матер-р-р-и...

Достоевский молчал.

— Расстрелять!

Расстрелы происходили тут же, во дворе, и пока шел допрос, слышны были поминутно выстрелы. В бараке одновременно работало семь "следователей". Моментально Достоевского схватили и потащили по направлению ко двору. Тогда, не помня себя, он крикнул:

— Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете.

Безносый, видимо, смутился и прогнусавил: "Что брешешь? Какому отцу? Какие памятники? Как твоя фамилия?"

— Моя фамилия Д-о-с-т-о-е-вский.

— Достоевский? Никогда не слыхал.

К счастью, в эту минуту к следователю подбежал маленький, черненький, юркий человек и стал ему что-то быстро шептать на ухо. Безносый медленно приподнял голову, тупо посмотрел воспаленными веками в сторону Достоевского и произнес: "Пошел к черту, пока цел".

На волоске от смерти оказался и внук Андрей Федорович Достоевский.  2 декабря 1934 г. (на следующий день после убийства С. М. Кирова) был арестован НКВД;  провел месяц в Доме предварительного заключения на ул. Войнова (Шпалерной) К счастью, он был освобожден 29 декабря 1934 г. за недоказанностью вины.

Один из друзей Андрея Федоровича Достоевского вспоминает: «Однажды мы хоронили преподавательницу английского языка Ф.Я. Цырлину. <…> Несколько близких друзей Ф. Я. Цирлиной, в том числе и мы с Андреем Федоровичем, выполнили ее последнюю волю – она просила похоронить ее по церковному обряду. И вот когда ее отпевали, я обратил внимание, что Андрей Федорович стоял у входа в церковь, но в храм ни разу не вошел. Я поразился  и спросил об этом Андрея Федоровича. И он мне тут же прямо ответил: «Я столько раз был на волосок от смерти во время войны и столько раз видел смерть других людей, что не могу верить в божественное устройство этого мира». Эти слова Андрея Федоровича очень близки бунту Ивана Карамазова…»^[7].

Заключение

В единственном внуке Достоевского  было много черт, унаследованных от деда: и бескорыстие, и какая-то стремительность во всем, и чувство долга, и преданность своим друзьям.

Но, главное, Андрей Федорович был живым человеком со всеми присущими живому человеку, порой парадоксальными чертами характера.

В таблице 1 мы отразили основные точки соприкосновения судеб Федора Михайловича Достоевского и его внука Андрея Федоровича.

Таблица 1.

Таким образом, мы подтвердили гипотезу о том, что сходство в судьбах Федора Михайловича и Андрея Федоровиче Достоевских было не случайным.