Феномен «шестидесятников» (на примере ранней поэзии Е.Евтушенко»)

Тема проекта: Феномен «шестидесятников» (на примере ранней поэзии Е.Евтушенко»

Цель: Выявить особенность ранней поэзии Евтушенко Евгения Александровича в период «Хрущевской оттепели»

Задачи:

1. Дать характеристику поэзии периода «оттепели», определить ее роль в общественной жизни страны.

2. Выделить индивидуальные черты творчества, главные жизненные стратегии литературных деятелей на примере раннего творчества Евгения Евтушенко

3. Определить, современна ли поэзия Евгения Александровича

Содержание

Введение

Глава 1. Рождение новой эпохи

Начало возникновения «Хрущевской оттепели»

Характеристика поэзии периода «оттепели»

В чем заключается феномен «шестидесятников»

Глава 2. Творческий путь поэта

Евгений Евтушенко как главный представитель течения «шестидесятников»

Индивидуальные черты творчества, главные жизненные стратегии и нравственные устремления Евгения Евтушенко по сравнению с другими «шестидесятниками»

Ранняя поэзия Евтушенко в наши дни

Глава 3. Важные стихотворения, оставшиеся без должного внимания

Анализ стихотворения «Третий снег» 1953г

Анализ стихотворения «Карьера» 1957г

Вывод

Введение (актуальность)

Литература — это особый вид искусства, который отражает внутренний и внешний миры при помощи слова.

Я считаю, что литература — это прежде всего культурное наследие. Люди начали задумываться о передачи опыта и знаний своим потомкам. Так, они постепенно осваивали письменность. Тогда это были очень маленькие текста, в которых количество символов составляло около пары десятков. Со временем стало понятно, что информации намного больше, чем возможности передать ее. Это и послужило мотивацией к развитию письменности. В дальнейшем люди начали рассказывать не только о быте и исторических событиях, но и выражать свои мысли о состоянии культуры, общества. О проблемах, с которыми они сталкивались.

Сейчас по книгам можно восстанавливать хронологию и содержание исторических событий. Читая их, мы можем погрузиться в любой период жизни общества. Помимо получения новой информации, чтение способствует развитию нейронной сети. Во время этого процесса активно работают более десятка областей мозга. Чтение также развивает аналитическое, образное мышления.

Литературе, как и любому другому виду искусства, свойственно реагировать на тенденции спада и подъема общества. Людям всегда есть о чем сказать, но острая потребность в этом возникает во времена потрясений. В такие периоды часто возникают новые направления в разных видах творчества. Например, в 50-60 годах XX века в российской культуре появилось своеобразное и замечательное явление - «шестидесятники».

«Шестидесятники» - образованные люди науки, техники, культуры, занимавшиеся преимущественно умственным трудом. Это было новое поколение либеральной советской интеллигенции сформировавшееся в условиях «хрущевской оттепели». Страна стала более открыта к диалогу с Западом, а внутренняя политика переориентировалась на другой образ жизни и формат экономики, что привело к появлению граждан с новым типом мышления и идеологии. Заметно ослабла цензура в литературе и кино, легче задышало неофициальное искусство, которое перестали загонять в рамки сталинского соцреализма. СССР стал более открытой страной, и даже США в официальных источниках теперь позиционировались не как враги, а как «оппоненты». С космической скоростью происходила и культурная эволюция страны: в СССР началась эпоха больших имен и больших произведений, особенно высокая концентрация которых наблюдалась в «важнейшем из искусств».

В творчестве «шестидесятников» я нахожу много важного для себя. Стихотворения, которые люди писали тогда, пропитаны свободой и любовью к миру. Кинематограф, который только начинал развиваться, был живым и интересным. Множество талантливых людей дали о себе знать именно в период «оттепели»: фильм «Летят журавли» Михаила Калатозова в 1958 году был награжден «Золотой пальмовой ветви» Каннского фестиваля. В 1962-м «Золотого льва» в Венеции получило «Иваново детство» Андрея Тарковского. «Настало время стихов», — сказал Илья Эренбург в 1956-м. В конце 1950-х поэзия стала почти столь же популярной, как искусство кино. За границей полные залы собирали музыканты и рок-певцы, а в Советском Союзе — поэты. Тысячи людей приходили, чтобы послушать Ахмадулину, Вознесенского, Окуджаву, Рождественского, Евтушенко. Это был советский культурный феномен: даже новый термин появился — «эстрадная поэзия».

Это было удивительное время, которое захватило меня. В проекте я хотела бы подробнее рассмотреть «феномен шестидесятников» и поделиться своим мнением о раннем творчестве Е.А. Евтушенко — моего любимого поэта.

Глава 1. Рождение новой эпохи

История всегда циклична. Со сменой власти зачастую приходит обновление общества, изменение его порядков. В этой главе я разберу, что переживало общество после смерти И. В. Сталина и прихода ко власти Н.С. Хрущёва. Какую литературу воспринимали люди, как она влияла на жизнь.

Начало возникновения «Хрущевской оттепели»

Никита Сергеевич Хрущёв оказался у власти в 1953 году после смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. После его прихода, в 1950-х годах, началось ослабление цензуры, что дало свободу творческой интеллигенции: писатели, художники, кинематографисты, музыканты почувствовали запах свободы и поверили, что «теперь можно». Результаты стали ошеломляющими. Советское искусство буквально ворвалось на международную арену, явив миру яркое поколение гениев. Главная заcлуга лидера СССР — отказ от тотального контроля за творчеством. Хрущёв мог злиться, мог инициировать разгромные рецензии в «Правде». Но не более. Идеологически «неправильным» художникам или музыкантам больше не угрожали кровавой расправой за «уклонизм».

25 февраля 1956 года, в последний день работы ХХ съезда КПСС, генсек Никита Хрущев зачитал доклад «О культе личности и его последствиях», в котором среди прочего осуждались сталинский террор и репрессии. Несмотря на секретность, весть о докладе распространилась мгновенно: сначала по странам Восточного блока, потом текст опубликовали в США и почти одновременно с этим официально обнародовали в СССР. Именно с этой «секретной речи» и началась эпоха невиданной свободы, которая затронула почти все стороны жизни советского человека.

Именем эпохи стало слово «оттепель» — название повести Ильи Эренбурга, вышедшей еще в 1954-м, а через два года о больших переменах объявят с трибуны XX съезда. Закончилось все — если говорить конкретно об искусстве — в декабре 1962-го, после того, как Хрущев разгромил выставку в Манеже и все надежды на свободу творчества иссякли. Шесть лет оттепели, с 1956-го по 1962-й, — это очень небольшой период. Внутри него все тоже было неоднозначно: на те же годы приходятся, например, преследования писателей Бориса Пастернака и Василия Гроссмана. Эта свобода была очень неустойчивой и шаткой — но она была. А инерция этой ненадолго случившейся легкости длилась долго, на всем протяжении 60-х.

Сталинское искусство казалось огромным замерзшим монолитом. И неожиданно этот монолит подвергся оттепельному таянию и стал распадаться. Первая свобода, которая появилась у художников, — свобода поиска художественных ориентиров. Поиски шли в двух направлениях. И по временной шкале — художники заново открывали прошлые достижения отечественного искусства, прежде всего авангарда, — и по шкале пространственной, через освоение того, что вот сейчас происходило на Западе. В обоих направлениях возможности у ищущих были, мягко говоря, не безграничны.

Еще были живы художники, которые застали авангард, и к ним активно «ходили» — такие были своего рода паломничества; особенной популярностью пользовались «три Ф» — Фаворский, Фонвизин, Фальк. Одновременно устраивались первые квартирные выставки — например, уколлекционера Георгия Костаки, который собирал русский авангард. О том, что происходило на Западе, узнавали из журнала «Америка»: в 1956 году советские власти вновь разрешили его выпускать. В том же году случилась первая выставка Пикассо в Москве — поскольку Пикассо был коммунистом, — и она произвела ошеломительное впечатление. В 1957-м прошел Фестиваль молодежи и студентов, в рамках которого проходили выставки абстракций. В 1959 году на Американскую выставку в парке «Сокольники» привезут абстрактных импрессионистов Джексона Поллока, Марка Ротко, Виллема де Кунинга и сюрреалиста Ива Танги. Два года спустя на аналогичную Французскую выставку привезут Ива Кляйна. Таким образом, все-таки было из чего выбирать.

Шестидесятые оказались самым ярким десятилетием XX века в жизни и Европы и СССР. Эра шестидесятников, эпоха оттепели — это эпоха молодых, рожденных в 20-х — 40-х годах, настроенных на жизнь без лжи, страха, лицемерия. Представители творческой, научной и технической интеллигенции 60-х годов — самое прогрессивное поколение СССР. «Дети XX съезда» - так принято называть шестидесятников.

60-е годы для советской поэзии - время расцвета. Впервые после Серебряного века настала эпоха ее небывалой популярности: в буквальном смысле поэзия стала масштабным общественным явлением. Литературные альманахи выходят в каждом областном городе, сборники стихов печатаются огромными тиражами. В то время как в Штатах, например, тысячи людей собирались послушать рок-музыку, в Советском Союзе тысячи собирались, чтобы послушать стихи. Поэты-шестидесятники небывало расширили состав поэтической аудитории и сделали поэзию широким общественным явлением. Вечера в Политехническом музее и у памятника Маяковскому на нынешней Триумфальной площади собирали многотысячные аудитории, а сами авторы на долгие годы стали не только властителями душ и умов, но и своеобразным символом творческого подъёма, свободомыслия, общественных перемен. В литературу вступило новое поколение молодых поэтов — Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, Р. Рождественский, Н. Матвеева, всех не перечислить!

Впечатляющий феномен советской эстрадной поэзии воплощала «большая четверка поэтов». Эти имена у всех на слуху. Без них рассказывать о поэзии 60-х немыслимо. Но были поэты не меньшего таланта, а может и большего, но их имена или забыты, или известны только узкому кругу любителей поэзии. Но без них, без их стихов, рассказ об эпохе был бы не полон.

«Нас много. Нас может быть четверо» – писал А. Вознесенский. Они просто ворвались в поэзию: молодые, яркие: почти авангардист слова Вознесенский, фея поэтических облаков Ахмадулина, сибирский правдоруб Евтушенко и самый советский из них - Рождественский. Владимир Высоцкий говорил: «Повесьте где-нибудь в стороне маленький листочек, вырванный из тетради, и напишите четыре фамилии – да одну даже — Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина, Рождественский — и будет заполнен стадион через 2 дня, и не достанете билета». Все они начали писать очень рано, в 14-16 лет.

Кто были мы, шестидесятники?

На гребне вала пенного,

В двадцатом веке как десантники

Из двадцать первого.

И мы без лестниц, и без робости

На штурм отчаянно полезли,

Вернув отобранный при обыске

Хрустальный башмачок поэзии.

Давая звонкие пощёчины,

Чтобы не дрыхнул, современнику,

Мы пробурили, зарешеченное

Окно в Европу и в Америку.

Мы для кого-то были «модными»,

Кого-то славой мы обидели,

Но вас мы сделали свободными,

Сегодняшние оскорбители.

Пугали наши вкусы, склонности,

И то, что слишком забываемся,

А мы не умерли от скромности,

И умирать не собираемся.

Пускай шипят, что мы бездарные,

Продажные и лицемерные,

Но всё равно мы - легендарные,

Оплёванные, но бессмертные!

Евгений Евтушенко к Роберту Рождественскому

Характеристика поэзии периода «оттепели»

Поэты-шестидесятники были яркими личностями в буквальном смысле. Многие из них одевались очень колоритно, экспрессивно. Евгений Александрович до конца своих дней привлекал внимание своими образами (приложение 1-2). В одном из интервью Евтушенко на вопрос: «Зачем эта цветистость?», ответил: «Это был протест против советской серости, хотелось цветного...». Вознесенский же говорил: «Ну, в самом деле, что они все в галстуках? Ношу шейный платок!» (приложение 3).

Несмотря на яркие образы, их поэзия никак не была затменена. Наоборот, в каком-то смысле вся эта пестрота и вульгарность подчеркивали их лирику. Их образы в некоторым смысле стали символом свободы.

Так как самыми выдающимися поэтами того времени, помимо Евгения Евтушенко, были Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина и Роберт Рождественский, я также рассмотрю поэзию периода «оттепели» через призму творчества этих писателей.

Андрей Андреевич Вознесенский.

«Ваше вступление в литературу — стремительное, бурное. Я рад, что до него дожил» — так написал Борис Пастернак неизвестному шестикласснику, который отправил ему свои первые стихи. А затем позвонил ему, пригласил в гости, и через два часа будущий известный поэт Андрей Вознесенский шел домой, «неся в охапке его рукописи — для прочтения, и самое драгоценное — машинописную, только что законченную первую часть его нового романа в прозе под названием «Доктор Живаго» и изумрудную тетрадь новых стихов из этого романа, сброшюрованную багровым шелковым шнурком».

Уже в пору раннего творчества поэт располагал серьезным запасом знаний. Архитектура и музыка, математика и сопромат, история живописи и история поэзии. Это важно знать: на стихи повлияла архитектура, особенно Владимирская школа, среди образов которой прошло детство поэта. Позднее Андрей Вознесенский увлекался итальянским барокко. Так, аудиторией поэта стала элита советской гуманитарной, но прежде всего технической интеллигенции.

Физики очень любили лирику, а их любимым поэтом был Вознесенский. Его приглашали в различные лаборатории, на биостанции. К физикам он чувствовал больше тяготения, чем к гуманитариям, потому что они были честнее. Но в этом отношении Вознесенскому повезло меньше всего из шестидесятников — прослойка, для которой и о которой он писал, исчезла.

Для поэтики Вознесенского характерен особый ритмический рисунок, отличающийся «рельефностью», «выпуклостью»: в кульминационные моменты поэт не усиливает звучание, а, напротив, приглушает его.

Андрей Вознесенский - поэт одаренный, своеобразный. Ему присуще острое чувство современности, напряженный лиризм, присуща тяга к многозначности образов, к сжатым подобно стальной пружине , ассоциациям, к неожиданным , часто гротескным, метафорам. Он непохож ни на кого другого и своеобычностью своей иногда даже задорно бравирует. Но работает он серьезно и много. Преимущественное внимание к форме стиха не исключает присутствия у Вознесенского достаточно стабильной тематики. Большинство его стихов сюжетны. Среди разрабатываемых художником тем -- проблемы культуры и цивилизации, материи и духа («мир» и «антимир»).

Поэтический процесс 60-х годов - явление широкое, сложное, неоднозначное. Было даже мнение о кризисе в поэзии этого времени. Оживлению литературной жизни во многом способствовало творчество начинающих тогда поэтов - Е. Евтушенко, Р. Рождественского, Б. Ахмадулиной, А. Вознесенского, выступивших со злободневными гражданскими стихами. Именно с этих поэтов возник термин «эстрадная поэзия».

Творчество Андрея Вознесенского развивалось сложным путем. Незаурядный талант поэта, поиски им новых возможностей поэтического слова сразу привлекли внимание читателей и критики. В его лучших произведениях 50-х годов, таких как поэма "Мастера" (1959), стихи "Из сибирского блокнота", "Репортаж с открытия ГЭС", передана радость работы, оптимистическое жизнеощущение человека-творца. Лирический герой Вознесенского полон жажды действовать, творить:

Я со скамьи студенческой

Мечтаю, чтобы зданья

Ракетой ступенчатой

Взвивались в мирозданье!

Однако порою в то время ему недоставало гражданской зрелости, поэтической простоты. В стихах сборников "Парабола" и "Мозаика" (1960) энергичные интонации и ритмы, неожиданная образность и звукопись местами оборачивались увлечением формальной стороной стиха

Вознесенский видит слово в цвете, хотя у него, как на акварели, цвет затекает на цвет и бывает трудно выявить и уловить "контур" слова. Его задача в другом. Графическое начертание слова отбрасывает звуковую "тень". След преобразуется в звукоряд. И тогда возникает чудо стиха:

Вечерний свет ударил ниц,

и на мгновение, не дольше,

из темной тучи восемь птиц

блеснут, как грозди на подошве.

Зрительная и свистящая – свистят крылья стремительно пролетающей стаи – звуко-метафора удивительна тонко передает предощущение вечернего и столь же быстро тающего света.

Таким образом, Вознесенский стал особенным поэтом, с личным чувством слова и стиха, какой никто не сможет повторить. Андрей Андреевич был единственным таким писателем. Даже его современная лирика (2000х годов), несмотря на то, что ее форма немного изменилась (стихотворения больше походят на молитвы, а не любовную лирику, хотя сам автор считает это подобным жанром), продолжала иметь успех у читателей. «Ничего плохого не было бы в том, чтобы с годами больше думать о душе. Проходит наглая молодость, молодая наглость…» - Вознесенский в интервью 2003 года.

Белла Ахатовна Ахмадулина.

Вечер. Лекторий Политехнического музея. Помещение буквально ломится от количества тех, кто желает попасть внутрь. «В связи с чем такой ажиотаж?» — спросите вы. И через минуту увидите ее: очаровательную девушку, читающую перед огромной аудиторией не менее прекрасные стихи.

Связать свою жизнь с «великим русским словом» Ахмадулина решила в ранней юности. Будучи еще школьницей, девочка начала писать заметки в газету «Метростроевец». Примерно в то же время в ней проснулся интерес к поэзии: Белла исправно посещала семинары поэта Евгения Винокурова, которые организовывало литературное объединение ЗИЛа.

В институте Ахмадулина сразу обратила на себя внимание и стала звездой. Во время учебы публиковала стихи в литературных журналах и рукописном журнале «Синтаксис», писала очерки.

Еще до выпуска из вуза 22-летняя поэтесса написала строки, которые принесли ей всенародную известность:

По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

В 1959 г. Ахмадулина была исключена из института за отказ участвовать в травле Бориса Пастернака, но затем восстановлена. В 1960 г. окончила институт с отличной оценкой дипломной работы. В 1962 г. выходит ее первый поэтический сборник «Струна»; он принес ей известность среди любителей поэзии.

Ахмадулина считается одним из наиболее ярких поэтов, начавших творческий путь в период «оттепели». Ее произведения переведены на многие европейские языки. Ее перу принадлежат эссе о выдающихся писателях ХХ века – В. Набокове, А. Ахматовой, М. Цветаевой, Вен. Ерофееве, А. Твардовском, П. Антокольском, В. Высоцком. Она известна также как переводчик – в основном, грузинских поэтов (журнал «Литературная Грузия» публиковал ее стихи в годы, когда из-за идеологических запретов это было невозможно в центральной России).

Ее стихи не затрагивали политику, как у других «шестидесятников», но её лиричная поэзия, в своё время, собирала огромные трибуны стадионов. Наверное, это была просто потребность для её современников в чем-то прекрасном, возвышенном, что они получали на её концертах. Ее лирика была переполнена признаниями в любви — читателю, друзьям, которых она была готова спасти и защитить от несправедливостей, просто прохожему.

Наибольшую известность в этот период приобретают поэты-шестидесятники, чьё мироощущение созвучно мироощущению большинства населения Союза. Это поэты, граждански мужественные.

Б. А. Ахмадулина не случайно стала одним из голосов поколения «шестидесятников». Ее лирика была рождена эпохой «оттепели», проникнута «шестидесятническим» духом вольности. Однако обновление художественного мира Ахмадулиной шло несколько иным путем, чем у ее «ультрамодных» современников.

Творчество Е.А. Евтушенко, А.А Вознесенского и Б.А. Ахмадулиной реализует различные варианты развития художественных систем внутри «громкого» направления русской лирики. Е.А. Евтушенко представляет ее гражданско-демократическую ветвь, А.А Вознесенский − авангардистскую, Б. Ахмадулина − неоакмеистическую. Существенным объединяющим фактором для этих трех авторов является романтическая природа «эстрадной» эстетики. Лирике Ахмадулиной не свойственны трибунность и публицистичность поэзии «громких», но ей близко их ощущение новизны и свободы, что отразилось на различных уровнях авторской художественной системы: идейно−тематическом, языковом, ритмическом. Искусство Беллы Ахмадулиной, по определению И. Бродского, «в значительной степени интровертно и центростремительно». Мысль автора направлена к внутренней, лирической сосредоточенности, созерцательному восприятию мира, раскрытию жизни души, взятой не столько в ее взаимоотношениях с социальной действительностью, сколько с жизнью природы и культурным наследием прошлого.

Элементы, роднящие лирику Б.А. Ахмадулиной с «эстрадной поэзией» и указывающие на их единые корни, в наибольшей степени представлены в первых книгах стихов «Струна» (1962) и «Уроки музыки» (1969). В сборнике 1962 г. отразилось первоначальное тяготение поэта к сюжетности и внешней событийности («Из целинной тетради», «Барс», «Садовник», «Абхазские похороны» и другие).

Уже ранние произведения свидетельствовали, что поэтический мир Б.А. Ахмадулиной имеет четкие границы и характеризуется ясно выраженной избирательностью, что проявлялось в малом количестве тем, разрабатываемых автором, и верности однажды найденной творческой манере. Поэт обращается к темам любви, дружбы, творчества, отдавая предпочтение последней.

Размышления Б. А. Ахмадулиной о природе поэтического дара, месте художника в мире близки воззрениям А. А. Вознесенского: для обоих авторов актуальны мотивы избранничества, противопоставленности поэта обществу, величия творческого духа. Великие предшественники становились героями произведений «эстрадников». Но взаимоотношения авторов с ними были различными. Если Вознесенский и Евтушенко общались с великими на равных, то Ахмадулина, напротив, возводила их в ранг божества: она создала в своем творчестве культ А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, М. И. Цветаевой, А. А. Ахматовой.

Характерная особенность поэзии Б. А. Ахмадулиной − отсутствие общественной проблематики. Однако в сборниках «Струна» и «Уроки музыки» все же есть несколько произведений, посвященных социально-историческим темам: циклы «Из целинной тетради», «Из сибирской тетради», поэма «Моя родословная» и некоторые другие.

Читателей удивляла необычная возвышенность и приподнятость ахмадулинского стиля. Ее стихи были насыщены архаизмами и поэтизмами, что усложняло язык произведений. Однако эта же особенность придавала лирике Ахмадулиной волнующую красоту и лингвистическую свежесть. Возможно, усложнение поэтической речи и обращение к архаике были продиктованы стремлением к свободе и протестом против всяческих канонов и стали проявлением «шестидесятнического» бунтарства. Ахмадулинский протест заключался в нежелании писать в стиле трибунных поэтов, чей сверхсовременный язык часто граничил с жаргоном.

Бесстрашие и трезвость самооценки, отсутствие иллюзий на свой счёт — вот что привлекательно уже в ранней Ахмадулиной:

Не плачьте обо мне — я проживу
счастливой нищей, доброй каторжанкой,
озябшею на севере южанкой,
чахоточной да злой петербуржанкой
на малярийном юге проживу.

Не плачьте обо мне — я проживу
той хромоножкой, вышедшей на паперть,
тем пьяницей, поникнувшим на скатерть,
и этим, что малюет Божью Матерь,
убогим богомазом проживу.

Здесь есть самоуничижение, есть и самолюбование, но есть и то, чем стоит любоваться.

Так, Белла Ахмадулина смогла быстро покорить сердца чителей. Своей дерзостью, открытостью и нежеланием вписываться в рамки, она создала собственный стиль написания как лирики, так и прозы. Даже несмотря на свою принадлежность к «эстрадной поэзии», она выступала с совершенно другим, тихим исполнением, который был нисколько не хуже громогласной поэзии того же Вознесенского или Евтушенко (смотри приложение 4).

Роберт Иванович Рождественский (настоящее имя — Роберт Станиславович Паткевич).

В Петрозаводске из-под пера Рождественского начали выходить первые взрослые стихотворения, публиковавшиеся в городском журнале «На рубеже». Быстро определившись со своим призванием, Роберт в 1951 году со второй попытки поступил в московский Литинститут, в стенах которого познакомился с будущими гениями советской поэзии — Евгением Евтушенко, Беллой Ахмадулиной, Андреем Вознесенским. К последнему курсу института Рождественский уже накопил порядочную стопку стихотворений собственного сочинения. Их молодой поэт объединил в вышедший в 1955 году сборник «Флаги весны».

Характерное свойство поэзии Рождественского — постоянно пульсирующая современность, живая актуальность вопросов, которые он ставит перед самим собой и перед нами. Эти вопросы, как правило, касаются столь многих людей, что мгновенно находят отклик в самых различных кругах. Если выстроить стихи и поэмы Рождественского в хронологическом порядке, то легко можно убедиться, что лирическая исповедь поэта отражает некоторые существенные черты, свойственные нашей общественной жизни, её движение, возмужание, духовные обретения и потери.

Обращаясь к актуальным поэтическим темам (борьба за мир, преодоление социальной несправедливости и национальной вражды, уроки Второй Мировой войны), проблемам освоения космоса, красоты человеческих отношений, морально-этических обязательств, трудностей и радостей повседневной жизни, зарубежным впечатлениям, Рождественский со своим энергичным, пафосным, «боевым» письмом выступил продолжателем традиций Владимира Маяковского.

Он ничего не скрывает от читателей, он «свой». Простые истины, утверждаемые его поэзией,— добро, совесть, любовь, патриотизм, верность гражданскому долгу, приходят к читателям в оболочке прямого слова, открытой проповеди, которая действительно отсылает наше сознание к периоду собственного детства, когда все мы были в известном смысле более свободны, простодушны и благородны.

Рождественский видит мир крупно, обобщенно: психологические оттенки, точные предметные детали быта, пейзажа хотя и встречаются в его творчестве, но решающей роли не играют. Конкретное здесь едва намечено, оно постоянно готово раствориться в понятии.

Многие стихи поэта стали бессмертны, потому что превратились в песни, которые знали и любили все, они звучали и продолжают звучать с экранов во многих известных кинолентах. А задушевная песня «Эхо любви», которую впервые исполнила Анна Герман, эту композицию любят и современные певцы. Вся жизнь советского народа нашла отражение в творчестве поэта.

Так, главными особенностями творчества Роберта Рождественского стали пафос как гражданский, так и нравственный, высокая патетика и риторика. Любовная же его лирика (которой он посвятил больший пласт творчества) утверждает самые простые истины, возвращает литературу к классической.

И все-таки, что объединяет этих поэтов?

Несомненно, все представленные лирики имели свои характерные черты, стиль донесения мысли до народа, но кое-что их все-таки объединяет. Вознесенский, Ахмадулина, Рождественский и Евтушенко писали о своих переживаниях, их поэзия нацелена на внутренний мир, ведь больше не надо писать по заказу партии, по шаблону. Благодаря их таланту, вышло так, что они смогли «взломать льды», вскрыть переживания всего народа через собственное видение мира. Оказалось, что их способность чувствовать, понимать мир, совпала с настроениями общества. Все осознавали прорыв, свободу, но только этим четверым удалось выразить мысли народа, оголить чувства наиболее экологичным образом.

В чем заключается феномен «шестидесятников»

Поэты «большой четверки» были яркими личностями, причем их цветистость нисколько не затмевала само творчество. Они собирали тысячные стадионы слушателей, чего в истории поэзии никогда не было. Но в чем заключался сам феномен?

Вообще, несмотря на довольно открытое и свободное время, упреки в сторону поэтов той эпохи приходили постоянно, именно им досталось больше ненависти и зависти, чем прочим. Стоит отменить, что периодов оттепели было два — первый начался сразу после смерти Сталина и закончился травлей Пастернака в 1958. Второй волне пришлось легче — народ наконец начал чувствовать то, что хочется, а не что положено. И выдохлась «оттепель» именно по метафизическим причинам: требовалось шагнуть глубже, но глубины не было.

И все-таки это было особенное, ни на что не похожее время.

Во-первых, «шестидесятниками» были выходцы из интеллигенции, то были люди необыкновенного ума. Они представители не только гуманитарной элиты, но и технической.

Во-вторых, именно благодаря им возникла «эстрадная поэзия», когда люди тысячами собирались на стадионах, чтобы послушать стихи. И здесь преуспевал Евгений Александрович — Вознесенский как-то писал, что рифма Евтушенко рассчитана на акустику площадей, и это замечание весьма глубокое. Ассонансная рифма вошла в русскую поэзию именно благодаря нему.

В-третьих, «оттепелисты» расширяли границы в буквальном смысле — все из них ездили по миру с выступлениями и так же успешно влюбляли людей в поэзию, и мир ценил это.

И в-четвертых, на мой взгляд, самая главная особенность, они были способны говорить от себя, буквально выворачивать свое «я» наружу, а особенно ярким здесь был Евтушенко — вспомните только его строки в стихотворении «Бабий Яр»: «Я всем антисемитам — как еврей, и потому — я настоящий русский». А все потому, что Евгений Александрович все пропускает через себя. Таких поэтов, как он, днем с огнем не счесть. И именно в шестидесятые это нашло отражение. Не думаю, что у него, да и в целом «шестидесятников» получилось бы писать нечто подобное в иную эпоху.

В этой открытости миру, в этой способности быть собой и не стыдится ничего и заключается феномен «шестидесятников».

Глава 2. Творческий путь поэта

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

- Евгений Евтушенко

Евтушенко — Поэт с большой буквы. Из-под его пера вышло множество стихотворений, баллад и поэм, которые люди вспоминают и активно читают. В его творчестве можно найти ответы на все вопросы. Чего только стоят поэма «Коррида» и стихотворение «Танки идут по Праге»! В этой главе я буду рассматривать Евтушенко как главного поэта эпохи, особенности его творчества и актуальность его ранней поэзии.

Евгений Евтушенко как главный представитель течения «шестидесятников»

Евтушенко — самый яркий типаж во всем поколении. Он был универсален, у него было множество предрасположенностей и дарований. Ему всегда тесно, его желание вырваться из клетки заставляло поэта бросаться в различные области: филология, фотография, проза и многое другое. Это детское желание изучить все, простодушие — еще одна необычная черта.

Главная его особенность, на мой взгляд, заключалась в гражданственности. Конечно, многие могли себе это позволить, но только у Евтушенко в совокупности с публицистичностью это звучало наиболее хорошо. Он ничего не боялся и все, о чем писал, было личным переживанием истории.

Евгений Александрович всегда высказывался от первого лица и выпячивание собственного «я» сослужило отличную службу. Даже его политические выступления на съездах порой звучали как лирика:

«Наше поколение по возрастной причине не участвовало в Великой Отечественной войне, но горечь первых отступлений, страдания под гнетом оккупации, блокадный голод, липкий хлеб эвакуации пополам с полынью и лебедой, шелест похоронок в руках наших матерей, смертельный страх потерять продуктовые карточки, спрятанные в холщовый мешочек на шее, — все это было суровой начальной школой нашего поколения.»

Отрывок из речи Евтушенко

на пятом съезде писателей СССР

в 1971 году

Очень необычно читать в стихотворении-реквиеме по погибшим в Бабьем Яре строки:

Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.

Но как проговаривалось ранее, Евтушенко все пропускает через себя, это его способ рефлексии, и никто не в праве осуждать. Пушкин писал: «Художника нужно судить по его же законам», что является очень верным замечанием.

И все-таки, после «Бабьего Яра» Евгения Александровича лишили возможности проводить поэтические вечера на Украине.

Противников у Евтушенко было чуть ли не больше, чем сторонников. Впрочем, популярность личности больше зависит не от того, сколько человек ее любит, а в том, сколько ненавидит. И здесь Евгений Евтушенко, безусловно, был известен.

Он говорил то, о чем думали все, но — о себе. Его полюбили за то, что он выставил свою жизнь на всеобщее обозрение. Он как бы исповедался, говоря о постыдных вещах, которые гудели в нем: это и трусость, и конформизм, и многое другое.

Говоря о таких заслугах и личных подвигах Евгения Евтушенко, не удивительно, что именно он стал символом шестидесятых.

Индивидуальные черты творчества, главные жизненные стратегии и нравственные устремления Евгения Евтушенко по сравнению с другими «шестидесятниками»

Каждый поэт, заслуживший внимание публики в годы «оттепели» имел свою особенность, неповторимость. И здесь, конечно их можно сопоставлять.

Например, поэзия Вознесенского. Да, он и Евтушенко имели собственное чувство слова, которым больше никто не мог обладать. Но в то же время, лирика Андрея Андреевича более направлена на слой технической интеллигенции. Так сказать, «физиков». В то время как Евгений Александрович пишет для всех. Это не значит, что остальные не могут читать Вознесенского, но значит, что большинство его читателей принадлежат именно к описанному слою.

С поэзией Ахмадулиной все намного проще — особенность Беллы Ахатовной была в книжной, возвышенной лексике в ее стихах, что не было в такой же мере свойственно Евгению Александровичу.

Так, несмотря на общую принадлежность времени, поэты имели свои отличительные черты.

Говоря о Евтушенко, надо всегда помнить, что немало вещей, о которых говорит лирический герой, так же являются внутренним голосом самого Евгения Александровича. Он был гуманистом. Его любовь к людям, казалось, была безгранична (о чем может свидетельствовать стихотворение «Людей неинтересных в мире нет»). Поэзия автора населена самыми разными людьми. «...жаль, что, как на грех,/ никак нельзя успеть/ послушать сразу всех,/ всех сразу подсмотреть!» — писал он в стихотворении «Я жаден до людей». Теперь уже можно сказать, что тот пестрый калейдоскоп лиц и характеров, который создал за три десятилетия творческой, работы Евгений Евтушенко, — срез едва ли не всех слоев общества.

Он любит перевоплощаться, в своих персонажей. Для этого хорошо освоил жанр «монологов»: «Монолог бродвейской актрисы», «Монолог реставратора», «Монолог доктора Спока», «Монолог проигравшего» и даже «Монолог бывшего попа, ставшего боцманом на Лене». Многие поэмы почти сплошь состоят из таких монологов — начиная с «Братской ГЭС» с ее Нюшкой, диспетчером света Изей Крамером,, инженером-гидростроителем Карцевым и кончая зарубежными поэмами: «Я — лошадь пикадора», «Панчо Вилья — это буду я», «Я пристрелен эпохой, Роберт Кеннеди, Бобби...». Поэт хочет быть «всепрофессийным сразу», хочет «родиться во всех странах», «быть человеком в любой ипостаси» и даже «женщиной быть хоть однажды...»

Среди персонажей Евтушенко есть и лица отнюдь не привлекательные. На них поэт обрушивается со всей ненавистью, на какую способен, с сарказмом и убийственной иронией. Было бы, пожалуй, неверным называть стихи этого плана чисто сатирическими, хотя сам Евтушенко и объединяет их иногда в «Сатирическую тетрадь». Это и сатира, и публицистика, и гневная, страстная лирика.

Во всем этом людском круговороте, в пестром мелькании лиц и голосов Евтушенко не забывает о главном: о поисках истинности. Все неистинное, ложное, подделывающееся осуждается им, опровергается, разоблачается. Он подозревает фальшь уже тогда, когда она еще ничем не обнаруживает себя.

Как болезненно относится лирический герой Евтушенко уже к самой возможности неистинности чувства любимой женщины! Одно только подозрение такое способно оттолкнуть его. «Нет, нет, я не сюда попал». Он вдруг обнаруживает: «Со мною вот что происходит: совсем не та ко мне приходит, мне руки на плечи кладет и у другой меня крадет». Иногда ему удается себя убедить в том, что любовь состоялась, но и тогда эта иллюзия — всего лишь иллюзия! — продолжается недолго: «...и вдруг она, полна прозренья женского, мне закричала: «Ты не мой! Не мой». Страдание, причиняемое неистинной любовью, прощание со своим чувством — основные мотивы любовной лирики Евтушенко. Это даже и не о любви стихи — о нелюбви, о недостижимости, неосуществимости любви, о «разобщенности близких душ».

Тут важно заметить, что на истинность Евтушенко проверяет прежде всего себя. Законом поэтической исповедальности считает следующее: «Эпохи судья, осуди беспощадным судом сначала — себя, а эпоху — потом».

И судит себя судом воистину беспощадным. Рядом с заявлениями типа: «Все на свете я смею, усмехаюсь врагу, потому что умею, потому что могу» — уже в ранних стихах Евтушенко проскальзывают серьезные сомнения: «...неужто я не выйду, неужто я не получусь?». И чем дальше, тем строже себя судит: «хорошо я жил, но дурно жил...»; терзается: «...я, так больно и легко ранимый и так просто ранящий других».

Сильная сторона дарования Евтушенко — актуальный политический отклик. Стихи его могут появиться на следующий после события день, поэт не боится, что они останутся однодневками. Главное для него, чтобы стихи «сработали» в данный момент, в данную секунду. Свою «книгу зарубежной публицистики», вышедшую в издательстве «Молодая гвардия», поэт с вызовом назвал: «Интимная лирика». Здесь были изданы стихотворения на испанском, французском, английском и немецком языках.

Поймать время, не отстать от него, отразить момент — задача непростая. И надо признать, что Евтушенко ни на полшага не отстает от движения времени. С самого начала: «...голосом ломавшимся моим ломавшееся время закричало».

Евтушенко испробовал себя во всех мыслимых поэтических жанрах — от оды до басни (разве что венка сонетов пока не написал), в разных, отнюдь не смежных видах искусства. Его фотовыставку оценили по достоинству знатоки фотографии. Много лет назад поэт, балагуря, грозился обрушить на голову читателя «роман страничек на семьсот», а теперь вот, надо же, обрушил... Недавно издал интереснейшую книгу критики. Много переводит, прежде всего грузинских поэтов.

И во всем — в стихах и поэмах, в своей прозе, в кипучей деятельности на ниве других жанров и родов искусства — Евтушенко остается поэтом. Большим русским поэтом. И это уже никак нельзя оспорить!

Ранняя поэзия Евтушенко в наши дни

Самыми читаемыми стихотворениями на сегодняшний день являются «Людей неинтересных в мире нет», «Со мною вот что происходит...», «Люди — родина моя». С комментария к этим стихотворениям, можно будет понять, почему они настолько популярны.

***

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой…
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди… Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко, 1961 год

Это философское стихотворение, главной мыслью которого является идея о том, что все люди — уникальны. Здесь Евтушенко рассуждает о важности каждой жизни — даже неинтересный человек «интересен был среди людей/ самой неинтересностью своей». Он сравнивает людей с планетами: такие же разнообразные, со своей историей и особенностью. Автору очень горько осознавать, что эти миры погибают. Евгений Александрович действительно был гуманистом и уважал жизнь каждого человека, поэтому ему сложно принять смерть не столько самого человека, сколько мира, который был заключен в нем (Не люди умирают, а миры./ Людей мы помним, грешных и земных./ А что мы знали, в сущности, о них?): «И каждый раз мне хочется опять/ от этой невозвратности кричат».

Выходит, стихотворение популярно (настолько, что даже люди, не читающие Евтушенко, могут цитировать строки этого произведения, оно у всех на слуху) за столь уважительное и открытое отношение ко всем людям.

Со мною вот что происходит…

Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в мелкой суете
разнообразные не те.
И он
не с теми ходит где-то
и тоже понимает это,
и наш раздор необъясним,
и оба мучимся мы с ним.
Со мною вот что происходит:
совсем не та ко мне приходит,
мне руки на плечи кладёт
и у другой меня крадёт.
А той -
скажите, бога ради,
кому на плечи руки класть?
Та,
у которой я украден,
в отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
а будет жить с собой в борьбе
и неосознанно наметит
кого-то дальнего себе.
О, сколько
нервных
и недужных,
ненужных связей,
дружб ненужных!
Куда от этого я денусь?!
О, кто-нибудь,
приди,
нарушь
чужих людей соединённость
и разобщённость
близких душ!

Евгений Евтушенко к Б. Ахмадулиной, 1957 год

Несмотря на то, что стихотворение посвящено возлюбленной поэта — Белле Ахмадулиной (расставание с которой произошло в 1958 году) — его нередко цитируют в качестве послания к другу. Действительно — здесь переплетаются как любовные, так и дружеские мотивы. А в общем и целом — это стихотворение об одиночестве, разобщенности близких душ. Евтушенко рассуждает о связях между людьми. К нему « старый друг не ходит» и « совсем не та ... приходит». Вместо близких, родных и любимых рядом с поэтом оказываются «не те». Он искренне не понимает, почему так происходит: «и наш раздор необъясним,/ и оба мучимся мы с ним.», отчего автор чувствует себя еще более подавленным. Риторические восклицания и вопросы, композиция «лесенкой» позволяют читателю лучше понять мысль поэта, трагичность ситуации.

И ведь с каждым случалось это! Наверняка в жизни каждого человека была оборвана связь без серьезной причины — просто расхождение путей. Все мы пытались искать утешение в случайных встречах. Было у всех, но лишь Евтушенко удалось заключить эту проблему в текст — в кульминации звучат печальные, но очень правдивые строки: О, сколько/ нервных/ и недужных,/ ненужных связей,/ дружб ненужных!/ Куда от этого я денусь?!».

Люди — родина моя

Помню-где-то и когда-то
у таежного ручья
уронил я тиховато:
«Люди – родина моя».

Но могучий гул ответа,
словно голос твой, земля,
шел от сосен и от ветра:
«Люди – родина моя».

Понял я, бродя по свету,
человечество – семья,
но семья, где мира нету,
Успокойте вы планету,
люди – родина моя.

Кто душою благороден,
а религия своя,
с ним у нас нет разных родин.
Люди – родина моя.

Я в тебе родился снова.
Ты шепни, любимая,
нашим детям в дар три слова:
Люди – родина моя.

Евгений Евтушенко, 2015 год

Поздний Евтушенко продолжает мысль о единстве людей, о своей любви к ним. Здесь он говорит о том, что человек не должен быть привязан к чему-либо, даже месту: «...у нас нет разных родин./ Люди – родина моя». Идея стихотворения заключается в мысли о том, что люди — не просто представители государств, а «человечество – семья». То есть они представляют прежде всего не свою географическую родину, этническую принадлежность, а человечество. Евтушенко этим произведением хочет сказать, что в итоге все мы едины.

Эти стихотворения написаны о людях, о переживаниях, взаимоотношениях, общности всех нас. Неудивительно, что именно их любит народ. Неудивительно, что именно они остаются в памяти и сердцах людей.

Глава 3. Важные стихотворения, оставшиеся без должного внимания

Выше было разобрано, кто такой Евгений Евтушенко, какие особенности были характерны для его поэзии, какие стихи читало и продолжает читать общество. И кажется, что более не надо — зачем, если основные работы разобраны (пусть и в малом, неполном объеме)? Но видите ли, если я возьму на анализ даже самые лучшие из его работ, то в рамках школьного проекта это просто не удастся осуществить. Подобную аналитику лучше проводить в поле филологических работ, в объеме книги.

Так, я решила выделить два своих любимых стихотворения, которые по каким-либо причинам не стали столь популярными, хотя на мой взгляд очень важны и значимы.

Анализ стихотворения «Третий снег»

Третий снег

Смотрели в окна мы, где липы
чернели в глубине двора.
Вздыхали: снова снег не выпал,
а ведь пора ему, пора.

И снег пошел, пошел под вечер.
Он, покидая высоту,
летел, куда подует ветер,
и колебался на лету.

Он был пластинчатый и хрупкий
и сам собою был смущен.
Его мы нежно брали в руки
и удивлялись: «Где же он?»

Он уверял нас: «Будет, знаю,
и настоящий снег у вас.
Вы не волнуйтесь — я растаю,
не беспокойтесь — я сейчас…»

Был новый снег через неделю.
Он не пошел — он повалил.
Он забивал глаза метелью,
шумел, кружил что было сил.

В своей решимости упрямой
хотел добиться торжества,
чтоб все решили: он тот самый,
что не на день и не на два.

Но, сам себя таким считая,
не удержался он и сдал.
и если он в руках не таял,
то под ногами таять стал.

А мы с тревогою все чаще
опять глядели в небосклон:
«Когда же будет настоящий?
Ведь все же должен быть и он».

И как-то утром, вставши сонно,
еще не зная ничего,
мы вдруг ступили удивленно,
дверь отворивши, на него.

Лежал глубокий он и чистый
со всею мягкой простотой.
Он был застенчиво-пушистый
и был уверенно-густой.

Он лег на землю и на крыши,
всех белизною поразив,
и был действительно он пышен,
и был действительно красив.

Он шел и шел в рассветной гамме
под гуд машин и храп коней,
и он не таял под ногами,
а становился лишь плотней.

Лежал он, свежий и блестящий,
и город был им ослеплен.
Он был тот самый. Настоящий.
Его мы ждали. Выпал он.

Стихотворение написано в 1953 году, в год смерти Сталина, и посвящено Степану Щипачёву. Щипачев сыграл положительную роль в судьбе Евтушенко, который так описывает это: «Меня сняли с поезда, идущего за границу (два раза и с самолета снимали). Невыносимо! Непонятно чем это могло кончиться, но спас Степан Петрович Щипачев – этот тихий, застенчивый поэт, написавший «Любовью дорожить умейте»…» Евтушенко вообще старался защитить Щипачева: «У Щипачева были и зашоренность, и заблуждения, свойственные людям его биографии, и мне легче далась бы эта статья, если бы у него не было поэмы о Павлике Морозове. Щипачев был открыт для радости за других поэтов… Как-то еще подростком я в разговоре довольно-таки небрежно отозвался о стихах Щипачева». В ответ ему процитировали: «…твоими ненасытными глазами / природа восхищается собой…» и спросили: «Женя, а чьи это строчки?» Евтушенко пишет: «Я не раздумывая ответил: «Ну конечно не Щипачева…» А это как раз был Щипачев».

Щипачев смело ставил на молодежь. По его инициативе, несмотря на критику, членами президиума Московской писательской организации были избраны Андрей Вознесенский, Василий Аксенов и Евгений Евтушенко. И ему этого не простили. Его убрали из руководства Московской писательской организации. С благодарностью вспоминает о Щипачеве и Белла Ахмадулина за его поддержку.

Снег занимает особое место в русской поэзии в целом и в индивидуально-авторской модели мира Евгения Евтушенко. Этот образ нередко проносится в поэзии автора. Может, эта особенность тянулась с его детства, ведь его он провел в Иркутской области, на севере страны.

Для поэта снег — это не просто фон, но и образ. С помощью него Евтушенко передает абстрактность таких понятий как время, жизнь, смерть, свобода, обновление. При характеристики снега автор акцентирует внимание и на его состоянии, путь перемещения, размер, интенсивность падения и многое другое.

Стихотворение «Третий снег» объединяет в себе три ипостаси человека. Так, первый снег описывается как застенчивый, слабый духом человек.:

Он был пластинчатый и хрупкий

и сам собою был смущен.

Неуверенность персонажа гиперболизируется благодаря включению прямой речи:

Он уверял нас: «Будет, знаю,

и настоящий снег у вас.

Вы не волнуйтесь — я растаю,

не беспокойтесь — я сейчас...»

Второй же снег — амбициозный, упрямый человек, который не так силен, как он думает:

Был новый снег через неделю.

Он не пошел — он повалил.

…

В своей решимости упрямой

хотел добиться торжества,

чтоб все решили: он тот самый,

что не на день и не на два.

Однако мнимость этих слов проявилась почти сразу:

…

не удержался он и сдал.

И если он в руках не таял,

то под ногами таять стал.

На примере третьего снега Евгений Евтушенко описывает яркую, сильную личность:

Он лег на землю и на крыши,

всех белизною поразив,

и был действительно он пышен,

и был действительно красив.

…

и он не таял под ногами,

а становился лишь плотней.

…

Он был тот самый. Настоящий.

Его мы ждали. Выпал он.

Рисуя образ третьего снега Евтушенко обращается к фольклорной традиции: в сказках главные герои получали желаемое, как правило, лишь с третьей попытки.

«И он не таял под ногами, а становился лишь плотней» - поэтическая параллель с людьми, которые не остановятся перед трудностями, а, пережив все неприятности, становятся лишь сильнее.

Так, можно сделать вывод о том, что стихотворение обращено к Щипачеву именно по этой причине. Евгений Александрович уважал его, видел в нем исключительно сильную личность. То был человек, очень важный в окружении Евтушенко, он сыграл важную роль в его жизни. Неудивительно, что именно третий, заключительный снег для поэта был важным. В образе его Евтушенко видел своего близкого друга

Анализ стихотворения «Карьера»

Карьера

Твердили пастыри, что вреден
и неразумен Галилей,
но, как показывает время:
кто неразумен, тот умней.

Ученый, сверстник Галилея,
был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится земля,
но у него была семья.

И он, садясь с женой в карету,
свершив предательство свое,
считал, что делает карьеру,
а между тем губил ее.

За осознание планеты
шел Галилей один на риск.
И стал великим он… Вот это
я понимаю — карьерист!

Итак, да здравствует карьера,
когда карьера такова,
как у Шекспира и Пастера,
Гомера и Толстого… Льва!

Зачем их грязью покрывали?
Талант — талант, как ни клейми.
Забыты те, кто проклинали,
но помнят тех, кого кляли.

Все те, кто рвались в стратосферу,
врачи, что гибли от холер,-
вот эти делали карьеру!
Я с их карьер беру пример.

Я верю в их святую веру.
Их вера — мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!

Данное стихотворение написано Евтушенко в 1957 году и посвящено его другу — художнику Ю. Васильеву. Создано оно еще совсем молодым поэтом — Евгению Александровичу тогда было всего 24 года. Несмотря на столь малый возраст, это серьезное и гениальное стихотворение, которое люди почему-то пропускают мимо.

Уже в первом четверостишии мы сталкиваемся с интересной антитезой: «кто неразумен, тот умней», а если смотреть на четверостишие вообще, можно заметить, как оно настраивает читателя на содержательную многоплановость произведения. Конечно, об этом можно было судить еще из самого факта, что стихотворение посвящено современнику, а все лица, представленные в тексте, принадлежат прошлому.

Само стихотворение разделено на две смысловые части — где первая строится на противопоставлении Галилея и его ученика, а вторая посвящена самим рассуждениям о карьере в более чистом виде.

Ученик, совершая предательство, губит свою карьеру, в то время как Галилей, идя на риск, делает эту карьеру, и имя его до сих пор помнят и будут помнить следующие поколения, когда имя самого ученика знают лишь исследователи жизни и деятельности великого итальянского ученого:

За осознание планеты
шел Галилей один на риск.
И стал великим он… Вот это
я понимаю — карьерист!

Несмотря на то, что словари характеризуют слово «карьерист» недоброжелательно («человек, ставящий заботу о своей карьере и личных успехах выше интересов общественного дела»), Евтушенко придает ему светлый окрас, несет положительную смысловую нагрузку. Он пытается снять весь негатив с этого слова, дать ему другое определение. Так, вторая часть стихотворения звучит торжественно, наиболее соответствуя духу поэзии шестидесятников:

Итак, да здравствует карьера,
когда карьера такова,
как у Шекспира и Пастера,
Гомера и Толстого… Льва!

Одни из главных мыслей стихотворения заключены в шестой строфе:

Зачем их грязью покрывали?
Талант — талант, как ни клейми.
Забыты те, кто проклинали,
но помнят тех, кого кляли.

Люди считают, что талантливые люди строят свою карьеру лишь на том, что им дано при рождении (то или иное умение), но на самом деле это совсем не так. Талант — это не только предрасположенность человека, но и огромный труд, который он же вкладывает в развитие навыка. Среди людей живет множество талантов, но другие пытаются огрязнить их из своей зависти, из своего эгоизма.

Евтушенко приводит в пример великих людей, чья карьера — это совокупность и таланта, и труда. Он берет пример с талантливых людей:

Все те, кто рвались в стратосферу,
врачи, что гибли от холер,-
вот эти делали карьеру!
Я с их карьер беру пример.

Для молодого, раннего Евтушенко «Карьера» — это гармоничное по форме и глубокое по содержанию произведение. Белла Ахмадуллина говорила: «Я люблю и уважаю мастерство безукоризненное, знаю, что это тяжело…

У меня была очень расслабленная строка, длинная, и Евтушенко очень много мне помог уроком творчества, просто влиянием. Он убедил меня, что это тяжелейшая работа, что формула строки — это не просто слово, слово, слово. В молодости я как-то сковала себя, и мне нужно было выправиться, и я много сил отдала всяким играм с рифмой, в общем, всему, что касается внешней стороны стиха».

Таким образом, это стихотворение занимает особое место в творчестве поэта. В нем у него получилось развенчать всем приевшееся негативное значение слова «карьерист». После публикации многие стали задумываться о том, на самом ли деле плохо быть карьеристом? Может быть, стоит пересмотреть такую точку зрения?

Вывод

На основании проведенных исследований, можно с уверенностью заявить, что поэзия «шестидесятников» — важный пласт в понимании как развития литературы, так и осознании истории. Среди всех поэтов того времени я выбрала наиболее яркую личность — Евтушенко Евгения Александровича. С помощью определения особенностей его поэзии, с помощью выявления его индивидуальных черт как личности, так и поэзии, я смогла дать характеристику самому периоду и его влиянию на общественность. Так, выяснилось, что даже в наше время «оттепель» находит свое отражение — стихи того времени до сих пор активно изучаются, а тот период — осознается.

Список литературы:

Сборник стихотворений А. Вознесенского "Парабола", "Мозаика"

Собрание сочинений Евтушенко том 2

Сборник стихотворений Евгения Евтушенко "Интимная лирика"

Стбрание статей Евгения Евтушенко "Талант есть чудо неслучайное"

Повесть Ильи Эренбурга - "Оттепель"

Современный словарь иностранных слов: ок. 20 000 слов/ вед. ред. Л. Н. Комарова. - М.: Русский язык, 1992. – 720 с.

:15/