Главные вкладки

    Как будто подменили

    Я получаю много писем от молодых учителей. Каждый — это взволнованный рассказ о труднотях нашей работы, переживания за то, как их преодолеть. В отдельных письмах — растерянность, а иногда даже разочарование: не тот выбран жизненный путь, не надо было идти в педагогический институт.

    В доброй половине писем — тревога о подростках: что с ними делать? Где причины невыносимого поведения не только парней, но и девушек этого возраста? Часто они бывают грубые, непослушные, равнодушные к людям, особенно к старшим — родителям, дедушке, бабушке. Чем объяснить пренебрежительное, ироничное отношение к тем серьезным вещам, о которых им говорят взрослые? «До окончания четвертого класса мальчик был тихим, послушным, трудолюбивым, исполнительным, добрым, а в пятом кто-то подменил — стал резким, даже жестоким». (Это слова молодой учительницы с Черкасской области).

    А вот письмо от молодого коллеги с Днепропетровщины:

    «Работаю второй год после окончания института. Преподаю историю, руководитель в шестом классе. Теряю веру в свои силы, потому что вижу непреодолимые трудности. Самое жгучее, больнее всего в моей работе — это подростки, и не только мальчики, но и девочки. Вот и закончилось полугодие. Провожу собрание, рассказываю об успеваемости, даю советы... На собрание пришло двадцать родителей. «Ну, думаю, вот здесь я о тебе скажу острое слово, Владимир, не может быть, чтобы присутствие старших не повлияло не тебя». И рассказываю о моем горе — о Владимире С., недисциплинированном парне, с которым уже и не знаю, что делать. В последнее время стал значительно хуже учиться. В первой четверти по истории имел четверку, в другой — тройку. Часто хамит учителям, не слушает мать...

    Говорю, а сам одним глазом слежу за Владимиром. Он спокойный, ни раскаяния или тревоги на лице. Вдруг вижу — открывает учебник истории, одину за другой вырывает страницы и бросает под парту. В глазах зловещие огоньки. Сидит Владимир на последней парте, никто не видит, чем занимается. Что делать? Чувствую, что нельзя сейчас начинать разговор об этом безобразии... Вспыхнет парень, наговорит грубостей. Перевожу разговор на другое...

    А перед этим с Владимиром был такой конфликт. Еженедельно в классе политинформация, которую проводят ученики десятого класса. Зашла речь о работе механизаторов тракторной бригады одного из соседних колхозов. «Без ручного труда. — говорит десятиклассница, — механизаторы выращивают пятьдесят гектаров сахарной свеклы. Это настоящий коммунистический труд, настоящее творчество».

    Владимир засмеялся.

    — Какой там коммунистический...

    Десятиклассница растерялась, замолчала.

    — Какой же ты пионер, если так говоришь о труде человеческом?

    — А какой вы учитель? — вскрикнул Владимир. Вскочил, глаза горят. — Какая же это коммунистическая бригада, когда в газетах пишут: "без затраты ручного труда", а женщины там копают лопатами...

    Что делать с такими подростками? Есть они в каждом классе. Меня очень беспокоит эта демагогия: заметит в жизни что-то плохое и уже орет: где же правда? Видимо, много мы даем подросткам и мало требуем с них. Разве можно ждать от человека добра, когда она так дерзко разговаривает? Что вы делаете в подобных случаях? Посоветуйте...»

    Подростки... Сколько тревоги переживают матери и педагоги, произнося это слово. Сколько книг написано о таинственной душе подростка, сколько диссертаций на эту тему стоит на библиотечных полках... И во всех этих разговорах, в трудах удивляет диссонанс: с одной стороны, все сходятся на том, что воспитывать подростков трудно; с другой, всегда, когда речь заходит об этих трудностях, звучат успокаивающие сентенции: ничего страшного, наша советская действительность создает предпосылки правильного воспитания, и не надо даже думать о том, что подростковый возраст критический — все это выдумки буржуазных социологов.

    А жизнь напоминает: каким бы благоприятным не было окружение для всестороннего развития человека, для его становления — в воспитании подростков есть особые трудности. Видимо, тебе, мой юный коллега, приходилось слышать жалобы даже от опытных педагогов: в третьем, четвертом классе — идеальный мальчик: спокойный, уравновешенный, внимательный, отзывчивый, способный к высоким чувствам; а в шестом классе — не узнаёшь ученика: невыдержанный, дерзкий, настороженно-оскорбительный, грубый. И что бросается в глаза: те чувства, которые два года назад волновали душу ребенка, теперь будто не доходят до неё. Если раньше, бывало, горе близкого и даже незнакомого человека вызвало у ребенка сочувствие, то сейчас подросток может спокойно пройти мимо.

    В поступках многих подростков замечается странное бездумье. Недавно узнал такой факт: в одном из крупных городов нашей республики группа подростков собиралась во дворе, чтобы на костре, который называли «инквизиторским», сжечь... живого котёнка. А несколько лет назад в небольшой сельской школе произошел подобный случай. Виновника, тринадцатилетнего подростка, судебно-медицинская экспертиза признала вполне здоровым. Никто из его родственников не был ни преступником, ни даже человеком с дурными наклонностями. Единственное, на что обращали внимание односельчане, это нелюдимость семьи, где рос парень. Его отец и мать редко встречались с людьми; никто не помнит, чтобы к ним кто-то обратился за помощью. Когда произошло досадное событие, соседи дополнили эти скупые сведения еще и тем, что родители не обращали внимания на воспитание сына, он рос, как сорняк...

    Вот еще подобный факт: четырнадцатилетний подросток, катаясь на коньках, заметил недалеко от берега небольшую прорубь. Увидев на берегу восьмилетнего мальчика, позвал его к себе:

    — Иди кататься вон туда, там лед очень хороший...— и показал в сторону, где полынья.

    Среди подростков значительно чаще, чем среди старших юношей и девушек, случаются поступки, в основе которых лежит жестокость. И странным кажется вот что: эта жестокость не переживается, не пробуждает угрызений совести даже после того, как люди, окружающие, выражают возмущение.

    «Я уже два раза выпустила своих четвероклассников, — пишет учительница из Черниговской области. — Учу третье поколение малышей. И с каждым годом переживаю все больше неприятностей: смотрю на 13-14-летних мальчиков и девочек, бывших воспитанников, и в сердце закрадывается сомнение: неужели всё то доброе, человечное, что так бережно закладываешь в детскую душу, исчезает навсегда? Что происходит с человеком между 11 и 13-14 годами? Куда девается всё хорошее и откуда берётся зло? Я всегда приучаю своих воспитанников быть внимательными, чуткими к старшим. Если в дверях встречается старый, особенно дедушка, бабушка — уступи дорогу, помоги открыть дверь. И мои дети это всегда делали. А вот слышу, мои бывшие воспитанники в дверях кинотеатра сбили с ног семидесятилетнюю бабушку».

    Я уже более тридцати лет думаю над этим. Многолетний опыт — это прежде всего огромный фактический материал; это жизненная судьба сотен живых людей, это тысячи и десятки тысяч поступков, это горе и радость, печаль и мечты о будущем. Многолетний опыт дает право сделать некоторые выводы о воспитании подростков.

    Я десятки, сотни раз вглядывался в глаза подростков, вчерашних детей, пытаясь объяснить суть чудесного скачка, который происходит в человеческой природе в годы отрочества — от 10-11 до 15-16 лет. Как и учительница с Черниговщины, я часто не узнавал в подростке вчерашнего ребёнка: и глаза не те, голос не тот, и – это самое главное — восприятие мира другое, переживания человеческих страстей совсем не те, что в годы детства. Я не раз говорил сам себе — в часы вечерних размышлений о своих питомцах:

    — Человек рождается дважды. Первый раз рождается живое существо, второй раз — гражданин, активная, мыслящая, действующая личность, она видит уже не только окружающий мир, но и саму себя. Первый раз человек заявляет о себе криком: "вот я, беспокойтесь обо мне, не забывайте меня ни на минуту, берегите, сидите, затаив дыхание, над моей колыбелью... Второй раз человек заявляет о себе своим я: не беспокойтесь о каждом моём шаге, не опекайте меня, не запелёнывайте, не напоминайте и словом о бывшей колыбели. Я самостоятельное существо, и не хочу, чтобы меня вели за руку... Передо мной высокая гора — это цель моей жизни. Я вижу ее, я думаю о ней, хочу достичь ее, но подняться до той вершины хочу самостоятельно. Я уже поднимаюсь, делаю первые шаги; и чем выше ступает моя нога, тем более широкий круг открывается, тем больше вижу людей, тем больше люди видят меня. Мне хочется посмотреть на себя глазами людей — ой, как хочется, но мне не хочется, — ой, как не хочется, чтобы любой, даже самый близкий, самый родной — знал, что мне хочется взглянуть на себя глазами людей".

    Вот что сказал бы подросток, если бы умел сказать то, что волнует его и если бы он хотел об этом сказать — конечно, он никогда и ни при каких обстоятельствах не хочет сказать этого.


    Автор: Сухомлинский В.А. // Молодежь Украины. - 1966. - 19 января.


     

     

    Комментарии

    Мелешко Олеся Геннадьевна

    Очень интересная и глубокая статья. Не была знакома с ней.

    Зацепин Валерий Валерьевич

    Проблема действительно существует. Моё мнение, возможно, покажется циничным. Жизнь "обкатает" любого человека, который начинает пробовать быть самостоятельным, который самоутверждается. Каждый из нас выбрал для себя свой путь. И подросткам этот выбор тоже предстоит сделать. От нас лишь требуется выполнять свою работу в полном объёме. Подсказать, намекнуть, предостеречь и т.п. Кто не впишется в действующее законодательство, ощутит на себе любовь своего государства к своей персоне, в формах установленной нашим законодательством.